Законное нарушение / Законно или нет

Глава 36 Утки-мандаринки — Кому охлаждающий пластырь? Разбирайте! Ваша невестка вам передала. Дар небольшой, зато забота большая. Сказав это в рацию, Фэн Лулин выложил несколько пластырей из кармана на стол в патрульной будке и поманил ближайших коллег. Как только поток машин схлынул, несколько человек, изнывающих от жары, сломя голову примчались за желанной прохладой, будто после долгой засухи хлынул долгожданный дождь. — Вау, командир Лин, у нас в четвёртом отряде просто царские условия… — Блин, а ледяная минералка есть? Невестка твоя просто сказка! — Мечтай! Ещё и ледяную захотел! На пост живо, а то получишь! В ушах стоял гомон. Фэн Лулин включил громкоговоритель, кашлянул, и парни мгновенно притихли. — Дело хорошее, это да, но мы на дороге, потише будьте, — сказал он, вышел из-под тени большого зонта, тяжело дыша, ткнул пальцем в пакеты со льдом на столе и кивнул Цяо Цэ: — Бери. И, не удержавшись, добавил: — Знаешь? Это Фэн Тан привёз мне. Цяо Цэ от шока потерял дар речи, а Бай Янъюэ и парень Да Чи, отвечавший за полицейские седаны, закивали как болванчики, наперебой расхваливая. Фэн Лулин остался доволен и милостиво добавил: — Вы двое можете взять по несколько пакетов. Да Чи растрогался: — Спасибо, командир Лин! Командир Лин, когда невестку снова приведёте? Я ей сотню комплиментов скажу и без единого повтора… Бай Янъюэ схватил пакет со льдом, прижал к груди и затянул: — В сезон, наполненный зно-о-е-ем! Ты, кристально-чистая, несёшь прохладу! — Ещё и песни поёшь? Заткнись. Фэн Лулин замахнулся жезлом. Бай Янъюэ перепугался, схватил Да Чи и оттащил того на несколько метров в сторону. Жара стояла невыносимая. Фэн Лулин расстегнул пару пуговиц на рубашке, вытер пот с висков, уставился на скомканную в ладони салфетку. И снова подумал о Фэн Тане. О постели в отеле, о горячем поте, гуле кондиционера, белых простынях, салфетках и поцелуях, о пурпурно-красных отметинах на светлой коже. Летний вечер. Тёплый ветер пронёсся мимо. Как только смена закончилась, Фэн Лулин с пакетом в руке вышел из здания дорожной полиции в одиночестве. В пакете лежала форма, которую он снял. Рубашка и галстук болтались расстёгнутыми. Во рту тлела сигарета, видно было, что в помещении ему было очень жарко. Он вышел на улицу, прошёл с десяток метров налево, свернул в переулок и, обогнув угол, вышел на парковку. Не успев даже затоптать окурок, Фэн Лулин увидел машину Ся Итяо: её мотор уже был заглушён, она стояла у обочины. Вздохнув, Фэн Лулин открыл дверь и сел на пассажирское сиденье. — Ты, бывший гонщик, чего всё время околачиваешься у здания дорожной полиции? — Не парься, за мной давно хвоста нет. Цэнь Ци и так себе жопу подпалил, ему не до того. Ся Итяо опустил голову и продолжил: — Начальник Фэн велел спросить насчёт твоего перевода обратно: как, обдумал? — А ты как сам? Сначала расскажи по порядку про эту компашку Цэнь Ци. Фэн Лулин ловко ушёл от темы. — Сань-эр, не забывай: это я тебя сюда привёл, и только потом отец тебя взял на работу. Тон был настолько властным, что Ся Итяо не решился задавать вопросы. Он рассказал, что один из участников подпольной гоночной тусовки, напившись в отеле, принял панорамное окно за дверь, распахнул его и выпрыгнул, разумеется, насмерть. Имени не помнит, только кличка в кругах, как-как его там... Брук, что ли. — Ага, — Фэн Лулин ответил ровно, без интереса. — А водитель у отца? Кого вместо него поставили? Теперь уже Фэн Лулин держал инициативу, вопросы задавал он, и Ся Итяо пришлось отвечать честно: — Его заменили новичком из города, всё проверили, он надёжный. А тот, прежний... вообще-то поначалу был нормальный. Десять лет отработал у начальника Фэна, а большой выгоды так и не получил, вот и натворил дел. Фэн Чжун дал ему полмиллиона, только за то, чтобы раскопать твои старые дела. Фэн Лулин процедил: — Если молчание тоже может быть ответом, пусть каждый замолчит. — Он просто хотел держать Фэн Тана под полным контролем, — продолжил Ся Итяо. — Включая тебя. — Мои старые дела? — Фэн Лулин повторил. — Мои старые дела… Я сам расскажу Фэн Тану. Ся Итяо опешил от такой прямоты: — Расскажешь? Ты ему всё выложишь? Слушай, брат Лин, хоть ты и не в штате, но если это выплывет, насколько опасно… Ты просто так возьмёшь и расскажешь какому-то… — Вот в чём вся суть: Фэн Тан — не «какой-то». — Фэн Лулин произнёс это и выпрямил спинку сиденья. — А если он не простит? Что будешь делать? Ты ведь не один раз соврал. Сказав раз ложь, и потом кучу другой лжи приходится говорить, чтобы скрыть всё. Он выпрямился, хотел добавить, но Фэн Лулин своей непоколебимой серьёзностью снова заткнул ему рот. — Счастья достаточно, если оно успело существовать до того, как исчезнуть, — ответил Фэн Лулин спокойно и уверенно. Ся Итяо не удержался: — А потом что? Фэн Лулин сказал: — Потом… тоже будет. Обязательно будет. Ты знаешь, это опасная профессия. Можно в любой день не вернуться. Я очень безответственный. Взял его и не знаю, куда деть, где ему будет лучше, безопаснее. Или что дальше делать. Видя, как Ся Итяо закрыл лицо руками, Фэн Лулин замедлил речь и серьёзно добавил: — В моей комнате в городском доме семьи Фэн я оставил кое-какие вещи. Скоро мне, возможно, придётся уехать на несколько дней. Если… Он не договорил, сменив тон: — В общем, помни, присмотри за ними. Ся Итяо застыл на сиденье. В душе он понимал, что ничего хорошего это не предвещает, и даже немного разозлился: — Ты столько лет скрывал и вдруг решил раскрыться? Ты уверен, что Фэн Тан не начнёт копать из-за своего отца? Он подозревал, что отца убили, подозревал два-три года. И теперь ради одного тебя всё это забудет?! Фэн Лулин закрыл глаза и спокойно ответил: — Пусть копает. Я ему разрешаю. Он расскажет всё: как стоял под проливным дождём у ворот дома семьи Фэн. Как специально создавал повод для перевода, как в канун Нового года оставался на сверхурочной, как заранее расставлял конусы и вёдра на дороге, и всё это только ради одной-единственной штрафной квитанции. Разговор вскоре закончился. Стемнело, пошёл дождь. Фэн Лулин попросил Ся Итяо высадить его недалеко от дома, дальше он хотел пройтись пешком. В последнее время он почти каждый день виделся с Фэн Таном, проще было не брать машину. Едва он принял душ и ещё не успел одеться, как позвонил Фэн Тан. Вечером они с Хэ Цином и остальными идут в «Юаньян Фуди» есть горячий котелок. Фэн Лулин подумал, что так быстро придётся увидеться с Шао Цзиньчэном, Чи Жэньцином и всеми остальными, немного напрягся, буркнул «угу» и добавил «хорошо». В восемь вечера в городе начались пробки. Фэн Лулин отказался, когда Фэн Тан предложил за ним заехать. Тот сразу уловил его плохое настроение и заявил: — Приказываю: спускайся и жди меня внизу, я приеду за тобой! — Угу? А как ты приедешь? — Фэн Лулин растерялся. — Сейчас такси не поймать. Фэн Тан промычал что-то вроде «угу-а» и быстро повесил трубку. Фэн Лулин посмотрел на телефон и рассмеялся: ну как такой взрослый человек может быть таким импульсивным и несерьёзным? Просто большой ребёнок. Но времени размышлять не было. Он надел ботинки, схватил телефон, спустился в гараж, вывел машину и поехал к Мудань Шицзя. Перелез через стену и, к своему удивлению, у ворот комплекса увидел давно простаивавший Кавасаки «Ниндзя» Фэн Тана. Мотоцикл снова переделали. Теперь вместо наклеек «Ниндзя» на корпусе красовалось «F2», цвет смеси спелой хурмы и искристого чёрного, металл отливал блеском. Двойные фазы напоминали глаза гигантского насекомого, сплошная агрессия. Но самое броское это зонт, который Фэн Тан специально прикрепил спереди, на «лбу» мотоцикла. Фэн Тан, длинноногий и узкобёдрый, развалился на сиденье, задрав подбородок, и крикнул: — Красотка! Садись на тачку к дедушке! Фэн Лулин сразу испортил момент: — На мотоцикле по дорогам нельзя ездить с зонтом, почему тебя никто не тормозит? Фэн Тан: — Сейчас я поеду, а ты сзади подержишь. Фэн Лулин: — Мотоцикл с зонтом считается самовольным изменением внешнего вида транспортного средства. — Господин полицейский, мне ещё на мототакси работать. Фэн Лулин продолжил: — По правилам штраф до пятисот юаней или предупреждение, плюс требование восстановить исходный вид. — Блин, пятьсот юаней! Фэн Тан сложил зонт, повесил ручку на локоть и сверкнул глазами: — Всё, исходный вид восстановлен! Это же треть стоимости нашей ночи в отеле! Фэн Тан схватился за грудь: — У тебя сердце каменное, родню предаёшь. Посмотрел на дождь, потом на зонт и решил, что это почти что подарок на помолвку, выбрасывать нельзя. — Возьмём с собой, поедем на такси. Фэн Лулин спросил: — Тогда зачем весь этот цирк устроил? Не устал бегать? Фэн Тан обернулся, не обращая внимания на дождь и пасмурное небо, привстал на цыпочки, чмокнул его в щёку, чуть не стукнувшись о скулу, и сказал: — А я вижу, что ты не в настроении. В глазах Фэн Лулина мелькнули сложные эмоции. Он произнёс: — Теперь всё в порядке. — Правда? — Фэн Тан не поверил. — Угу, — Фэн Лулин взял зонт, укрывая его от дождя. — Я невероятно, невероятно, невероятно счастлив. *** В центре города над защитным рвом был перекинут крытый мост. Именно там, наверху, располагался «Юаньян Фуди», ресторан с горячими котелками. Поскольку это было заведение высокого класса, встречающий у входа, увидев, что они приехали на такси, проявил лёгкую небрежность. Фэн Тан почувствовал себя неуютно, но решил не обращать внимания. Он стёр ладонью капли дождя с шеи Фэн Лулина и сказал: — Когда дождь кончится, вернёмся и покатаемся на мотоцикле, ладно? Фэн Лулин улыбнулся: — Хорошо. Хэ Цин был хозяином вечера, и его парень тоже присутствовал. Тот был неразговорчив: весь вечер лишь готовил еду для Хэ Цина, подкладывал ему её, иногда коротко отвечал, кивал и считал, что поговорил. За столом сидели несколько владельцев автосервисов. Разговор постепенно перешёл на строительство аэропорта: они начали осторожно, окольными путями выспрашивать у Фэн Тана детали. Тот уклончиво отшучивался, не давая выудить ничего конкретного. Хэ Цин пригласил его просто для компании, чтобы добавить веса за столом, чтобы брат поддержал. Фэн Тану достаточно было сидеть и есть. Горячий котёл не терпит пауз. Стоит остановиться и усталость накатывает. Официанты носили блюда быстро. Хэ Цин держал белую фарфоровую тарелку, рука дрогнула, и половина ямса плюхнулась в котёл, брызнув говяжьим жиром. Фэн Тан как раз встал за белым вином и жир попал прямо на его одежду. — Молодой господин Тан, — Хэ Цин держал лицо, на людях нельзя было терять достоинство. — Извини. В обычное время он бы уже кричал «брат Тан, прости меня!». У Фэн Тана была известная всем чистоплотность. Фэн Тан сначала замер, потом махнул рукой с наигранной беспечностью: — Да ладно, ладно, молодой господин Хэ просто неосторожен. Постираю и будет как новенькое. Давай-давай, пьём-пьём! В понедельник не выпьешь, всю неделю руки трястись будут. Наливай до краёв! — Едим-едим, наливаем до краёв! Когда все наелись и напились, Хэ Цин первым спустился провожать гостей, оплатил счёт и вихрем помчался обратно наверх. Он даже смотреть не решался на масляное пятно на одежде Фэн Тана. Раскаяние было искренним: — Брат Тан, я правда виноват, всё из-за меня. Сказав это, он ещё и запел: — Виноват, виноват, это моя вина, в разгар страсти почему не говорил… Фэн Тан пропел вторую строчку, которая идеально вписалась в ситуацию: — Жизнь полна забот, я и так сбит с толку, не могли бы вы перестать нудить… И покосился на Хэ Цина: — Отвали. Фэн Лулин присел, оттирая пятно. Видя, что они с Хэ Цином всё ещё дурачатся, нахмурился и притянул Фэн Тана к себе: — Фэн Тан, не вертись. Он взял у кухни немного моющего средства, развёл в тёплой воде, расправил ткань и принялся аккуратно оттирать. Фэн Тан замер. Опустив голову, он видел только макушку Фэн Лулина. Вспомнил старую поговорку про людей с вихром — говорят, они особенно упрямые, — не удержался, протянул руку и потрепал его по затылку. Фэн Лулин, словно гладимый кот, позволил ему всё. Закончив чистку, Фэн Лулин поднялся, бросил салфетку в урну и, улыбаясь, шепнул Фэн Тану на ухо: — Эй. Нашёл себе такого классного парня. Может, назовёшь меня Крутой Зал? — Крутой тебе в голову, — Фэн Тан встал, лицо его пылало. — Пузырьковый Зал звучит лучше. — Фу-у… Хэ Цин не удержал актёрскую игру, повернулся, обнял Ин Юйцзяна и очень тихо сказал: — Как противно. Фэн Тан метнул в него взгляд-кинжал. Хэ Цин увернулся и толкнул Ин Юйцзяна к выходу. Но не ожидал, что тот не сдвинется с места и спросит: — Ты только что пел: «в разгар чьей страсти почему не говорил»? Фэн Тан не выдержал и рассмеялся, тихо добавил: — Воистину, что посеешь, то и пожнёшь. Хэ Цин ещё не понял, но тут же отреагировал: — Хочу быть только с тобой, Хэ Цин вечно будет любить только тебя! С этими словами он схватил телефон, взял Ин Юйцзяна за руку и помчался к выходу. Фэн Тан прибрался на столике, так же взял Фэн Лулина за руку и вышел. Только что обсуждали дела, они с Фэн Лулином в основном пили, почти не вставляя слов. С Хэ Цином у Фэн Лулина разговора вообще не было. Он знал, что эти двое всё ещё помнят прошлые дела. Сегодня он хотел воспользоваться случаем и всех помирить. Но Фэн Тан почувствовал, что Хэ Цин не стал докладывать об этом Ин Юйцзяну. Чтобы избежать ненужных обид, лучше разобраться с каждым по отдельности. Выйдя из «Юаньян Фуди», они спустились по крытому мосту. Фэн Тан по пути рассказывал Фэн Лулину, какой Хэ Цин хороший, перемежая это историями из его любовных похождений, и в итоге успокоил его. Дойдя до парковки внизу, они увидели, что телохранитель Хэ Цина уже открыл дверь машины. Молодой господин Хэ оставил её для них. Хэ Цин приехал на двух машинах. Сам он, естественно, был пьян, сел на пассажирское сиденье, а машину отдал Ин Юйцзяну. Фэн Лулин сел за руль второй и сказал, что доставит Фэн Тана домой целым и невредимым. Фэн Тан чуть не закатил глаза: Я взрослый мужчина, чего меня провожать? — Вечером мама возвращается из столицы, мне нужно быть дома, — Фэн Тан накрыл ладонью руку Фэн Лулина на рычаге передач и потёрся о неё. — Если попозже соскучишься, позвони мне. Сказал и ещё ущипнул его, грозно добавив: — А если не соскучишься, тебе конец. Фэн Лулин только открыл рот, как машина Хэ Цина поравнялась с ними. Хэ Цин опустил стекло и крикнул: — Фэн Тан, тогда мы поехали домой! — Езжай домой! В Хуагошань*1 возвращайся! Фэн Тан тоже опустил стекло и заорал в ответ: — Ты, мать твою, чемодан в багажник запихал, это по-твоему домой ехать? На западе открыли курорт, и ты опять хочешь автосалон мне сбагрить! — Я тебя закаляю! Ты в этом году сильно вырос, просто молодец! Хэ Цин положил подбородок на край окна, и его похвала звучала совершенно неискренне. — Когда вернусь, привезу тебе красных раков с курорта! — Не заливай, ты… — Фэн Тан хотел огрызнуться, но заметил, что стекло с его стороны медленно поднимается. Он рефлекторно нажал кнопку, опустил стекло снова и продолжил: — Там будь осторожен, не… Он не договорил, как стекло снова поползло вверх. Фэн Тан обернулся и сверкнул глазами на Фэн Лулина: — Ты успокоишься когда-нибудь?! — Хватит болтать, — Фэн Лулин, пойманный на шалости, кашлянул. — Поехали быстрее. Когда стекло поднялось, машина Хэ Цина уехала. Фэн Лулин тоже нажал на газ и медленно тронулся. Фэн Тан скрестил руки, полулёжа в кресле, и хмыкнул: — Ты на уксусе вырос, да? Как ты всё помнишь-то. Добавил: — Я, мать твою, это обожаю. Сноски: *1. Хуагошань (花果山) — это гора Цветов и Плодов, легендарное место из китайской классической эпопеи «Путешествие на Запад».  Здесь это грубая шутка Фэн Тана в ответ на слова Хэ Цина «мы поехали домой». Фэн Тан говорит ему: «Езжай домой! В Хуагошань возвращайся!» — то есть, грубо говоря, «проваливай в свои обезьяньи джунгли». *** Перевод команды Golden Chrysanthemum