Законное нарушение / Законно или нет

Глава 40 Проводы возлюбленного Душным летним днём у окна одной из палат городской больницы стоял горшок с бамией*1. Растение было нежное, кожица тонкая, пушок редкими крапинками, чуть тронь и вянет. Оно стояло, повернувшись к солнцу, капли воды скатывались с верхушки плода без остановки. На белой стене рядом кто-то из детей мелом криво вывел: «В холодном виде вкусно». Чушь! В жареном виде, очевидно, вкуснее. Фэн Тан лежал на больничной койке, с видом вялым и сонным. С того момента, как он пришёл в себя, он не отрывал взгляда от этой бамии, живот уже урчал от голода. Половина лица была перебинтована, глаз не открывался, стоило напрячься и дерёт болью. Видимо, тогда, когда его несколько раз приложили об окно. Мои такие красивые... глаза. Зеркала не было, так что Фэн Тан только представлял свой нынешний пиратский облик. Наверняка ужасно уродливый. А где же Фэн Лулин? Он лежал спиной к двери, лицом к окну, свернувшись калачиком, глаза то прищурены, то закрыты, пока никто не заметил, что он уже очнулся. — Вали отсюда, не дерзи мне! Я сегодня обязательно... — послышался голос Хэ Цина. — Успокойся. — Ин Юйцзян. — Цин-эр, он только что пришёл в себя, зачем его нервировать? Подождём пару дней, пусть тот «подонок» сам явится с повинной, разве не лучше? Если ты ворвёшься и сразу всё выложишь, он от волнения вскочит с кровати и порубит тебя на кусочки, и что, Ин Юйцзян потом вдовцом останется?.. — Лань Чжоу. — Какой ещё подонок, не подонок, тут вообще не в этом дело. А ты сам, подонок, что на других наезжаешь? Чи Жэньцин, видя, как Хэ Цин сверлит Лань Чжоу взглядом, поспешил вмешаться: — Говорите нормально! Зачем сразу переходить на личности? — А вдруг есть скрытые обстоятельства? — это уже спокойнее подал голос Шао Цзиньчэн. Фэн Тан снова услышал Хэ Цина: — Чушь собачья! В прошлый раз у меня дома Фэн Тан ещё говорил, что у Фэн Лулина зарплата три тысячи юаней, он вечно в травмах, работает на износ, а в конце месяца ещё и доплату получает. Три тысячи — это Фэн Тану на чай оставить! Я ему сказал: вы не ровня по положению. А он: ничего, мол, Фэн Лулин крутой, выдающийся, надо его любить по-настоящему. И что в итоге? Обманщик! Чи Жэньцин снова сказал: — Сначала успокойся... Голова у Фэн Тана болела и кружилась, но он затаил дыхание и замер. Ему во что бы то ни стало надо было выяснить, что произошло, пока он был в отключке. Фэн Лулина не было, мамы не было, а вся компания друзей детства устроила экстренное совещание прямо у двери палаты. Фэн Тан сначала высунул ноги из-под одеяла, спустил их вниз, надел тапки, схватил чью-то шариковую ручку с прикроватного столика и рядом с надписью «В холодном виде вкусно» дописал: «Жареная ещё вкуснее». А потом с силой швырнул ручку на пол. Звук падения был очень звонким, и дверь палаты мгновенно распахнулась. Первым в палату влетел и грохнулся на пол Чи Жэньцин. Он поднялся, опешил на секунду и тут же расплылся в улыбке: — Наш молодой господин Тан, ты проснулся! — Фэн Тан! — Хэ Цин рванул вперёд, чуть не перешагнув через ноги Чи Жэньцина, и закричал: — Я тебе... — Но не успел договорить, как рот ему зажал ладонью Ин Юйцзян и прижал его к себе: — В больнице говори потише. Хэ Цин осёкся, почувствовал, что перегнул палку, и вырываясь, уже тише сказал: — Фэн Тан, я должен тебе сказать, ты... — Фотографии, где ты геройски поступил, просто огонь! С дубинкой наперевес, пара приёмов, хей-я, хум-хум! Тётя Лю и беспокоится, и гордится, просила передать: в следующий раз не лезь на рожон. — Лань Чжоу выскочил из-за спины Хэ Цина и продолжил: — Кстати, тётя Лю сказала, что пошла на совещание и скоро вернётся, в эти дни она за тобой ухаживала... Фэн Тан: — ... Хэ Цин чуть не лопнул от злости, впился взглядом в Фэн Тана, вытянул руку вперёд и сказал: — Фэн Тан, я обязан тебе это сказать. Это... Чи Жэньцин быстро вставил: — Это дело... ты ещё и в новости попал, самый крутой и горячий гражданин города, но это было очень опасно! Эй, брат Тан, ты пролежал два с половиной дня, просто лёгкое сотрясение, с головой всё нормально, а спал так долго, потому что ты вообще соня... Хэ Цин отмахнулся от Чи Жэньцина и серьёзно сказал: — Фэн Лу... Лань Чжоу предпринял последнюю попытку: — У входа в городскую больницу пробка, мы застряли... Чи Жэньцин уже не решался смотреть Хэ Цину в глаза и только кивнул: — Да-да, такая пробка. Фэн Тан: — ... Палата у Фэн Тана была двухместная, только соседняя кровать пустовала. Хэ Цин уже и сам не знал, куда деть свою злость, он сжал кулак и рявкнул: — Заткнулись все! В тот же миг Лань Чжоу и Чи Жэньцин уставились на Ин Юйцзяна, мол, давай, брат, вразуми его. Ин Юйцзян, впрочем, уже всё для себя решил. Он положил руку на плечо Хэ Цина, будто успокаивал дикого зверя, и тихо произнёс: — Фэн Тан имеет право знать. С этими словами он шагнул назад, освобождая Хэ Цину место для «выступления». Лань Чжоу и Чи Жэньцин поняли, что переубедить Хэ Цина они не смогут, и тоже отступили, только бы он в запале не пнул их обоих в коридор. Шао Цзиньчэн больше не мог этого терпеть. Несколько дней назад он работал в районном управлении, просматривал архивы и случайно наткнулся на это дело. Оказалось, что дорожный полицейский Фэн Лулин, переведённый в прошлом году из западного города, раньше служил в армии. И не просто служил: он уволился из внутренних войск только после тяжёлого ранения. В обычных досье всё расписано подробно, но у Фэн Лулина вся биография была стёрта, без единой конкретной детали. А теперь он вместе с несколькими сотрудниками дорожной и лесной*2 полиции участвует в полевых учениях в Цяоси. По правилам военную и полицейскую службу совмещать нельзя. Но если Фэн Лулин сейчас полицейский и при этом на короткий срок возвращается в войска, значит, у него есть особое задание. Это, конечно, привлекло внимание Шао Цзиньчэна. В тот день, когда Фэн Лулин уходил из больницы, его лично отвёз Цяо Цэ, их коллега по отряду, который отвечает за связь, и передал с рук на руки так называемому «начальству». А этим начальством оказался не кто иной, как сам Фэн Ваньган, которого Шао Цзиньчэн не раз видел на городских совещаниях. Личное дело Фэн Лулина было зачищено, а дело Цяо Цэ — нет. Шао Цзиньчэн копнул глубже и выяснил, что Цяо Цэ это старший инспектор второго класса в городском управлении, технический специалист. Фамилия Фэн, возраст подходит, адрес в глухом районе, вокруг люди с тёмными пятнами в биографии... Дальше можно было не думать. Шао Цзиньчэн уже почти всё понял. К тому же он с самого начала чувствовал, что Фэн Лулин ему странно знаком. Объяснить он этого не мог, но лицо будто уже где-то встречал. — Впрочем, это пока только мои предположения, — начал Шао Цзиньчэн. — По некоторым причинам я не могу копать глубже. Так что лучше спроси у него самого. Фэн Тан сжал край одеяла, стараясь не выдать волнение, и выдавил из себя улыбку: — И что же это за дело? Он мне изменил? С каким-то красавчиком? Да я ему задницу так отделаю, что мало не покажется. — Нет, — Хэ Цин вдруг запнулся и не смог продолжить. Фэн Тан испугался: — Он что, того водителя насмерть забил? Теперь его судить будут?! — Тоже нет, — сказал Лань Чжоу. — Он женат, у него дети, или девушка беременна... — Фэн Тан замялся, не зная, что ещё придумать. Хэ Цин чуть не закатил глаза: — Да придумай ты что-нибудь другое! — Ладно. — Фэн Тан обессиленно сидел на кровати, весь сжавшийся. — Так что случилось? Вы вчетвером так переполошились. Ему и без того было невыносимо тяжело проснуться и не увидеть рядом Фэн Лулина. Он перевёл взгляд на Хэ Цина: — Что с Фэн Лулином? Хэ Цин, говори. Шао Цзиньчэн понял, что тянуть дальше бессмысленно, и сказал прямо: — Фэн Лулин... возможно, сын Фэн Ваньгана. Фэн Ваньган... тот самый начальник городского управления? Фэн Тану вдруг показалось, будто внутри что-то разлетелось на осколки. Он раньше часто слышал, что любовь в разном возрасте бывает разной. Пять лет назад он, наверное, потащил бы Фэн Лулина на баскетбольную площадку, чтобы вдоволь пропотеть, а потом на рассвете полез бы в горы, лишь бы увидеть то самое легендарное «море облаков»*3. Но если бы сейчас кто-то спросил, хочет ли он всё ещё увидеть море облаков, Фэн Тан ответил бы: да. Он всегда считал себя идеалистом. Надо бороться за всё, что может тебе принадлежать. Но теперь он не мог разделить «Фэн» и «Фэн»*4 на два разных слова. Они звучат одинаково, произносятся так же красиво, нежно и звонко, но почему же, когда приходит пора свести счёты, их вдруг невозможно разъединить? — А, — выдохнул Фэн Тан. — Это ведь только предположение, да? Он признался себе, что запаниковал. Он исцарапал ладони до красных полос, казалось, ещё секунда, и вены прорвут кожу, хлынут наружу и поглотят всё тело. — Он тебя обманул! — Хэ Цин подошёл к кровати. — Он стал дорожным полицейским не просто так! Авария дяди Фэна тогда наделала столько шума, он не мог не знать... Ты ведь в тот год ездил к нему домой? Кто был тем мужчиной, который перехватил тебя у ворот дома Фэнов? Фэн Лулин старший сын, он не мог не знать! Слова сыпались пулемётной очередью, грозя окончательно оглушить Фэн Тана. Да, в тот год, в новогодний ливень, кто же его тогда остановил? В праздник, когда весь дом в радости, фонари горят... У человека уровня начальника Фэна, конечно, нет телохранителей, которые следуют за ним домой на Новый год, нанимать охрану он бы тоже не стал. Почему в праздничный вечер все лампы у ворот погасили? Почему под проливным дождём кто-то затаился у входа, поджидая? Фэн Тан отчётливо помнил ощущение ладони, зажавшей ему рот, не дававшей кричать... Точно такое же, как когда Фэн Лулин в постели закрывал ему рот рукой. В тот год его удерживал кто-то куда сильнее, горячее дыхание смешивалось с дождём, проникало в ухо капля за каплей. А вся ненависть и непонимание с течением времени унесло далеко-далеко. А голос? Голос того мужчины он почти не помнил. Но помнил, когда целовал Фэн Лулина в шею, всегда натыкался на маленький бугорок, будто шрам. Каждый раз, когда губы скользили ниже подбородка, Фэн Лулин просил не оставлять там следов, объясняя, что это место слишком чувствительное и будет больно. Летнее солнце чуть смягчилось, пробиваясь сквозь листву и бросая на подоконник палаты лёгкие бледно-зелёные тени. Фэн Тан медленно поднял руку, не спеша растирая красные следы на ладони, и сказал: — Брат Чэн, пожалуйста, расскажи подробнее. — Фэн Лулин в своё время демобилизовался из армии по ранению, сдал экзамен на госслужбу и только тогда перевёлся в город дорожным полицейским. Военный снаружи, полицейский внутри, иногда армии всё ещё нужна его помощь. Пока ты был в отключке, ему пришёл приказ вернуться в военный округ Цяоси. Я как раз услышал, как коллеги в офисе обсуждали его, глянул досье и нашёл кучу странностей. Шао Цзиньчэн выложил всё. Фэн Тан половину пропустил мимо ушей и спросил только: — Какое ранение? Шао Цзиньчэн не ожидал, что Фэн Тан ухватится именно за это, вздохнул и ответил: — Открытая рана шеи. Фэн Тан опешил. Шао Цзиньчэн, видя его молчание, добавил: — У нас в отделе раньше коллега попал в аварию, тоже такое было. Паралич голосовой связки на той стороне, хрипота, приступы тахикардии. Фэн Тан кивнул неожиданно спокойно: — Ты сказал, он отправился в Цяоси? — Да. Им предстоит идти пешком. Подробностей мы не знаем. — Понял... Телефон давай. — Фэн Тан повернулся к Хэ Цину и протянул ладонь. Хэ Цин отшатнулся, испуганный этим холодным спокойствием, и разозлился: — Я думаю, это именно тот человек, которого ты всё время искал! Зачем ты ему ещё звонишь? — Дело дяди Фэна до сих пор не раскрыто, а вы уже тут целую драму разводите. — Лань Чжоу швырнул телефон на кровать. — Вы двое и правда думаете, что они играют в Ромео и... Чи Жэньцин смотрел, как Хэ Цин выхватывает телефон, и не выдержал, прервал Лань Чжоу: — Хватит, помолчи уже. Фэн Тан подтянул колени к груди, обнял их руками и уставился в одну точку: — Я спрошу у него, взял ли он достаточно тёплой одежды. На северо-западе ведь сейчас холодно, правда? Скоро температура ещё упадёт. Вся ярость Хэ Цина застряла где-то в груди, не находя выхода. Он посмотрел на Лань Чжоу и Чи Жэньцина, те тоже уже начали злиться, и беспомощно махнул рукой. — Ладно, давайте все выйдем. — Взяв Ин Юйцзяна за локоть, он потянул его к двери и добавил: — Пусть брат Чэн поговорит с ним и подробно всё объяснит. Когда Хэ Цин и остальные наконец вышли, Фэн Тан тихо сказал: — Брат Чэн. — Это всего лишь мои предположения. Шао Цзиньчэн тяжело вздохнул. Он уже жалел, что рассказал об этом Хэ Цину и остальным, но все они просто боялись, как бы Фэн Тан снова не пострадал. Один обман ещё полбеды, но если за ним потянется целая цепочка лжи, а потом вдруг всплывёт кровная вражда между их семьями, тогда всё кончено. К тому же он знал Фэн Тана столько лет и лучше всех понимал, насколько серьёзно тот относится к своим чувствам. — Я понимаю... Я потом сам спрошу у Фэн Лулина. — Фэн Тан опустил голову, разжал ладонь и уткнулся в неё лицом, дыхание его сбилось, стало прерывистым. Он пытался раз за разом выровнять дыхание, сделать его спокойнее и глубже, но ничего не выходило, плечи и спина всё ещё слегка дрожали. Почему он не удостоверился раньше? Телосложение Фэн Лулина, его манера говорить, то, как он спокойно, без удивления реагировал на многое, решительность в суждениях и действиях... Даже в самый первый раз, когда они впервые оказались так близки в баре, та сигарета Robusto, которую он курил... Не то чтобы Фэн Лулин казался особенно богатым, просто дети из таких семей воспитаны с особым лоском, с тонким чувством меры. Включая те редкие моменты, когда Фэн Тан упоминал Фэн Ваньгана, Фэн Лулин тогда просто молчал, не проронив ни слова. Честно говоря, подозрения возникали и раньше. Но когда сомнения проникали в повседневную жизнь, всё вокруг становилось каким-то тусклым, безрадостным. Фэн Тан старался отгонять эти мысли, хотел любить целиком, не оглядываясь на «детали». Иногда он аккуратно зондировал почву, наблюдая за реакцией Фэн Лулина. Но этот человек, казалось, никогда не терял самообладания. — Это дело вас двоих, — Шао Цзиньчэн не знал, что ещё сказать, и поправил сползшее одеяло. — Ты уже взрослый, за свои чувства отвечай сам. — Хорошо. — Фэн Тан спросил: — А мама где? — Тётя Лю на совещании, в городе сейчас много дел. Несколько дней назад приезжала группа по строительству аэропорта, осматривали, планируют что-то строить. Я уже забыл детали. Спи, вздремни ещё, когда проснёшься, тётя Лю уже будет здесь. — Шао Цзиньчэн встал, подал ему нарезанные фрукты с прикроватного столика. — Хэ Цин с ребятами пошли тебе еду купить, поешь пока хоть немного. Фэн Тан почувствовал новую волну паники и снова окликнул: — Брат Чэн. — Что случилось? Говори не спеша. — А Фэн Чжун? — Его допрашивают. Вдруг ваше дело как-то связано и с ним? Вполне возможно, что целью был именно ты. — Шао Цзиньчэн покачал головой. — Впрочем, не исключено, что ты просто попал под раздачу. Ты же знаешь, для тех, кто каждый день дежурит на дорогах, подобные происшествия не редкость. Фэн Тан кивнул: — Я понимаю. — Ты... — Шао Цзиньчэн запнулся. — Неужели стоит идти на такие жертвы ради мужчины? — Нет, брат Чэн. Дело не только в Фэн Лулине. Я взрослый и сам отвечаю за свои поступки. Кто сказал, что я не могу взять на себя часть ответственности за это происшествие? — Фэн Тан откусил кусочек нарезанного яблока, проткнул его зубочисткой, надавил и сердито добавил: — Но я всё-таки успел затормозить машину... Он столько раз смотрел видео с авариями, восхищался «обычными героями», которые бросались на помощь, и теперь сам смог внести свой вклад. Не зря двадцать с лишним лет ел, такое тело вырастил. Шао Цзиньчэн посмотрел на него и в конце концов выдохнул: — Жаль, что ты тогда не пошёл в военное или полицейское училище. — Куда уж мне... у каждого своя роль. — Фэн Тан лениво отозвался. Мог бы ещё истреблять для народа перчёных раков-богомолов*5. Но сейчас я уже фруктами наелся. Когда Шао Цзиньчэн уже взялся за дверь, Фэн Тан окликнул его: — Эй, брат Чэн. А когда меня выпишут? — Сначала вылечи свою тоску по любимому, — обернувшись, усмехнулся Шао Цзиньчэн. — Так что раньше чем через десять дней не надейся. От этих слов Фэн Тан почувствовал пульсирующую боль в затылке. Между летним полднем и вечером тянулся долгий душный томительный день, когда все вокруг словно видели сны. У окна буйствовала чрезмерно пышная зелень, кроме той одинокой бамии. Хэ Цин ещё не вернулся с едой, а телефон Фэн Тана зазвонил. Специальный рингтон. И думать было нечего, это Фэн Лулин. Сердце Фэн Тана пропустило удар. На этот раз маршрут учений составлял шестьсот километров, Фэн Лулин специально взял с собой двух новичков из отряда, чтобы закалить их в дороге. Сейчас их вывели на окраину города, отсюда им предстояло идти пешком вместе с войсками. Он не спрашивал отца, зачем это нужно. Но Ся Сань-эр был прав, приказ есть приказ. Подчиняться значит подчиняться без вопросов. Затянув армейский ремень, Фэн Лулин достал телефон из нагрудного кармана. Кругом были дикие горы и пустоши, колонна растянулась длинной цепью, порывы ветра вздымали пыль с земли, даже красный флаг впереди трепетал в беспорядке. К ботинку прилипла колечком трава. Фэн Лулин сфотографировал ногу, обрезал квадратным кадром и отправил Фэн Тану в WeChat. С этого дня времени на разговоры оставалось совсем мало. Он набрал номер, вставил беспроводные наушники и прошептал: — Давно проснулся? Лучше стало? — Уже гораздо лучше, голова ещё немного побаливает. Съел яблоко, жду. Хэ Цин принесёт пиццу с морепродуктами. — Фэн Тан облизнул губы. — Ты в порядке? — М-м, — голос Фэн Лулина срывался на ветру, — это я виноват, я не уберёг тебя. Он правда боялся, что Фэн Тана забьют насмерть. Голова не самая прочная часть тела, хорошо ещё, что тот бил не монтировкой, иначе Фэн Тан сейчас лежал бы совсем в другом месте. — Не вини себя, это был мой выбор. Так хотелось сказать ему: ведь это и есть настоящая доблесть. Каждый день они на дороге бросаются под колёса, останавливают машины, жертвуют собой. Даже в поражении они бьются до конца, а справедливость жива, пока есть такие люди. Но сейчас тяжесть сдавила грудь, и нужные слова так и не слетали с губ. Фэн Тан уткнулся головой в одеяло и тихо сказал: — Фэн Лулин, и я тебя не защитил. Он подождёт его возвращения, выберет подходящее время и поговорит с Фэн Лулином по-настоящему. Эта мысль уже крепко укоренилась в сердце Фэн Тана. Он не выдержал, хотел спросить прямо, но боялся помешать учениям и только выдохнул: — Брат Лин, вот я голову повредил, вдруг в ближайшие дни я что-то не пойму, буду один мучиться и прокручивать это в голове, что тогда делать? — Пиши мне, — Фэн Лулин присел на корточки, завязывая шнурок. — Разберёмся вместе. Его сердце тоже ныло от боли. Фэн Тан снова сказал: — В городе дождь идёт, я, мать его, хочу выйти и промокнуть насквозь. Фэн Лулин почувствовал, что вот-вот сойдёт с ума. В это мгновение он хотел выложить все свои тайны без остатка. И потерять всё. Он даже решил, как только вернётся с учений, встретится с Фэн Таном лицом к лицу, всё объяснит по-честному и признает свою вину. Но оба они ещё не знали, разделённые таким расстоянием, они невольно пришли к одному и тому же решению. Однако было уже поздно. — Шесть дней в пути, две недели учений, и ты вернёшься уже к осени? А я так надеялся, что ты ещё раз прокатишь меня вокруг того рва. Сказав это, Фэн Тан услышал на том конце тяжёлое медленное дыхание и спросил: — Почему молчишь? Фэн Лулин услышал шум дождя у Фэн Тана, ливень хлестал как из ведра, сопровождаемый раскатами грома. Не прошло и нескольких секунд, как дождь пошёл и у него, но здесь он был не таким яростным, моросил мелко и нежно. — У нас тоже дождь пошёл, — сказал Фэн Лулин. — Я промокну за тебя. — Ты что, идиот? — выругался Фэн Тан и тут же, с хитрой улыбкой в голосе, добавил: — Я мокрых цыплят не люблю. Фэн Лулин, вопреки ожиданию, не огрызнулся, а серьёзно ответил по телефону: — Малыш, мне пора идти. Скажи что-нибудь нежное. Дождь, каким бы сильным ни был, не мог остановить шагов, капли стекали по ушам, волосы Фэн Лулина уже промокли. Колонна выстроилась по двое, ровная и чёткая, ждала только команды впереди, чтобы рвануть вперёд. Фэн Тан рявкнул злобно: — Нежное тебе в башку! Быстро вали ко мне обратно. Фэн Лулин: — Нежнее. — Мечтай! — Фэн Тан выплеснул свой гнев, но потом почувствовал, что так нельзя, потёр глаза и добавил: — Возвращайся домой пораньше, ладно? Я жду. Будь хорошим. Фэн Лулин не удержался и тихо рассмеялся. Фэн Тан тут же взвился: — Чего ржёшь? Ты же сам просил нежное! — Очень нежно, — ответил Фэн Лулин. — Умница. Фэн Тан чуть не лопнул от злости и мысленно добавил: я, блять, дождусь, когда ты вернёшься. Он опустил телефон и замер, всё ещё не в себе. Он и сам не мог до конца поверить в то, что произошло. Он не знал, как подступиться к этому разговору. Всё это было как бомба замедленного действия, и он понятия не имел, когда она взорвётся. К тому же у Фэн Лулина наверняка было ещё немало секретов. Он решил дождаться его возвращения, а там разобраться. Но стоило ему представить, как Фэн Лулин сейчас выматывается на марш-броске, и язык не поворачивался сказать правду. Он схватил телефон, хотел швырнуть его об пол, но не решился. В итоге просто закрыл лицо ладонями и выругал себя за слабость, за то, что он такой бесхребетный, совсем безнадёжный. Он едва сдерживался, чтобы не закричать. Любовь бывает и хитростью, и смертью. В ней нет победителей и проигравших, нет клинков и сражений, есть только две пары губ, безнадёжно сплетённые в одно, и страсть, которая не угасает. Ты не хочешь видеть любимого в слезах, но при этом безумно хочешь, чтобы эти слёзы были именно из-за тебя. Сноски: *1. Бамия (кит. 秋葵, цюкуй) — съедобное растение семейства мальвовых, популярный овощ в китайской и азиатской кухнях. Употребляется в жареном, варёном и маринованном виде, а также как холодная закуска. *2. Лесная полиция — подразделение полиции Китая по охране лесов и экологии. Её сотрудники участвуют в совместных учениях с дорожной полицией. *3. «Море облаков» (云海 — юньхай). В Китае (и во многих азиатских культурах) восход солнца над облаками в горах это сакральный, романтичный жест. Чаще всего это про «вместе пережить чудо». *4. Фэн и Фэн — фамилии главных героев звучат одинаково, но пишутся по-разному, как вы помните. Для Фэн Тана это символ неразрывной связи, которую теперь сложно разрывать. *5. Раки-богомолы (они же креветки-богомолы) — морские ракообразные, деликатес в азиатской кухне. Посмотрите фото, они такие красивые.^^ *** Перевод команды Golden Chrysanthemum