Законное нарушение / Законно или нет

Глава 41 Влюблённые в сети Ежедневно по семьдесят–восемьдесят тысяч шагов, по сорок километров в день. Шесть суток пути, и Фэн Лулин шёл как в тумане, большое красное знамя уже почти выскальзывало из рук. Они преодолевали горные перевалы и опасные ущелья, пробирались сквозь дикие леса, огибали веерообразные устья рек. Шли от мест, где ещё ловил сигнал, до полной глухомани и безлюдья. После всех этих испытаний вся команда измоталась до чёртиков. Раньше, в вооружённой полиции внутренних войск, почти военизированном подразделении, Фэн Лулин не раз проходил такие тренировки, но сейчас настроение было совсем иным. Он помнил, как по приезду в город Ся Сань-эр сказал ему: — Если хочешь считать это место домом, полюби здесь кого-нибудь. Слова эти запали ему в душу, пришлись как нельзя кстати. Однако Фэн Лулин считал иначе. Он словно вывернул их наизнанку. Где-то он читал, сейчас уже не вспомнит, что дом — это не стены, а любовь, которая в нём живёт*1. Как только с Фэн Таном случалось что-то серьёзное, Шао Цзиньчэн, Хэ Цин и остальные тут же оказывались на месте. А в эти учения Лю Личжу не могла вмешаться. Поразмыслив над всем этим, Фэн Лулин почти не сомневался, Фэн Тан узнал о его отъезде именно от Шао Цзиньчэна. Он даже рта не успел раскрыть. На душе у Фэн Лулина стало тревожно. Он думал, Фэн Тан закатит скандал, разозлится, сначала накричит, потом начнёт дуться или капризничать, но ничего такого не случилось. Фэн Тан только тихо сказал: «Возвращайся пораньше». *** К ночи, на пятый день. Палатка Фэн Лулина стояла на краю горы. Каждую ночь назначали четверых на двухчасовое дежурство. Иногда, глядя на пустую долину, Фэн Лулин вспоминал родные места. Сменившись с поста, он снял одежду и забрался в спальный мешок. Лёг, отпил воды. Лёгкая боль в горле опустилась к сердцу, и ему это даже понравилось. Он вспомнил, как они каждый раз дурачились в постели. Фэн Тан был тяжёлым, но всё равно любил ложиться сверху, так что дышать становилось трудно, и Фэн Лулин только крепче обнимал его за талию. Хоть бы свозить его когда-нибудь в родной город. Это был древний город, в котором сменялись династии. Двускатные крыши с загнутыми углами, красная глазурованная черепица, а само название «Чжуцюэ» вполне могло стать именем места. Иногда там пролетали белобровые птички, и казалось, они возносятся к небесам, взлетая выше девятиярусной земляной пагоды. Он всё-таки не сдержался и позвонил Фэн Тану. Было уже за девять вечера, спать ещё не ложились, многие вышли в патруль. Сначала Фэн Лулин спокойно слушал, как Фэн Тан рассказывал о своих последних травмах, и даже не догадывался, что тот умолчал о глазе. Они так давно не слышали друг друга, что теперь разговор затягивал их обоих. Фэн Лулин первым не выдержал и полез с хулиганством: — Я так по тебе скучаю. — Ой-ой, брат Лин, — Се Чжицзэ, тоже здесь, первым начал подначивать. В палатке остальные парни любопытно косились в его сторону. Толкали друг друга локтями, подмигивали Фэн Лулину. — Кто это? Брат Лин девушке звонит? — Ага, сердце разрывается. Пять дней не виделись, он там в трубку плачет. — Фэн Лулин закончил фразу с улыбкой, и Фэн Тан на том конце заорал: — Ты что, дебил? От крика глаз пронзила острая боль. Фэн Тан выругался про себя и невольно замычал. Фэн Лулин решил, что тот просто ушибся, и сказал: — Не думай, что уже совсем здоров, и... Вдруг голос Фэн Лулина пропал. Слышны были только шорох ткани, быстрые и слаженные шаги, кашель. В трубке раздался громкий строгий голос: — Так поздно, вы чего шумите? Где телефон? Кто телефон в руки взял, обувайтесь и на улицу, там наиграетесь! Фэн Тан услышал, как Фэн Лулин кашлянул. Потом этот человек ещё минут десять ворчал, мол, раньше в училище за телефон наказывали, а теперь выросли и всё можно. Фэн Тан затаил дыхание и даже нос зажал, чтобы лучше слышать, но всё равно ничего толком не разобрал. — Всё, — наконец сказал тот же голос. — Всем отдыхать, завтра опять пешком. Когда голос стих, Фэн Лулин забрался в спальник, глянул на телефон и прошептал: — Почему не повесил трубку? Фэн Тан равнодушно ответил: — Не хочу. Ты вешай. Фэн Лулин: — Ты вешай. *** После шести дней пути, добравшись до места, Фэн Лулин должен был начать настоящие учения, полностью закрытые. Полмесяца. Он даже не представлял, как это переживёт, ведь там полностью глушили сигнал. Раньше ему и в голову не приходило, что без телефона может быть плохо. Он был месяц без связи и ничего страшного. Но сейчас всё было иначе. Сидя в машине, которая въезжала в город, Фэн Лулин качался на ухабах, достал телефон и прикинул время. Оставалось минут десять до базы. Кленовый Сахар: Малыш Кленовый Сахар: Кинь пару фото. Я уже заезжаю. Кленовый Сахар: Следующие две недели ты до меня, скорее всего, не дозвонишься. Через минуту пришёл ответ. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Опасно? Фэн Лулин смотрел на экран несколько секунд, подбирая слова. Правду сказать он не мог: тренировка была опасной, мелкие травмы случались постоянно, а как серьёзно — никто не знал. Кленовый Сахар: Нормально. Должно быть, всё в порядке. Кленовый Сахар: У тебя ещё что-то болит? Мужчина за спиной полицейской красавицы: Нет. Мужчина за спиной полицейской красавицы: [фото] [фото] [фото] Кленовый Сахар: Духовная пища. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Хватит? Кленовый Сахар: Хватит. Я почти на месте. На самом деле этого никогда не могло быть достаточно. Фэн Лулин листал фотографии, и в груди одновременно теснило и разливалось тепло. Первое фото: рука Фэн Тана на больничной койке, белое одеяло, свет приглушённый, но в ладони он сжимал яркий пучок солнечных лучей. Второе было из прошлого. На нём Фэн Тан был в махровом халате с капюшоном, волосы мокрые, он улыбался, низко склонив голову, чтобы завязать пояс. Глаза были скрыты влажными прядями, пальцы длинные, и Фэн Лулин сразу вспомнил, как они гуляли у него ниже живота. Третье было снято после близости. В кадре спина Фэн Лулина, Фэн Тан лежит на боку, видно только плечо с багровыми засосами и розовыми следами пальцев. Рука Фэн Тана тянулась в сторону спины Фэн Лулина и показывала жест «выстрел». Все фото квадратные, с фильтром и лёгким зерном. Любое из них можно поставить на заставку, оно будет идеальным. Фэн Лулин вдруг остро затосковал по его глазам и написал: Есть с глазами? Но я уже на базе, береги себя, жди меня. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Хорошо. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Кстати, фото тебе. Через минуту пришло селфи Фэн Тана. Мужчина за спиной полицейской красавицы: [фото] Когда Фэн Лулин открыл снимок, их машина как раз медленно въезжала на территорию базы. — Брат Лин? Се Чжицзэ заметил, как Фэн Лулин побледнел, глаза налились кровью, и встревожился: — Что случилось? Фэн Лулин провёл ладонью по лицу и спокойно ответил: — Ничего. — Кто это... так сильно ранен... — Се Чжицзэ взял телефон и замолчал. На фото был крупный план глаза. До боли знакомый, как у той самой «невестки» из отеля. Но глаз был тусклым, безжизненным. От века до внешнего уголка тянулся свежий шрам, бледно-розовый, с подвёрнутой кожей. У корня ресниц будто выстригли целый пучок. Янтарная радужка смотрела прямо в объектив. Никто не разобрал бы, что таится в этой тёмной глубине. Фэн Лулин уставился на «нет сигнала» в углу экрана и совершенно оторопел. Слишком жестоко. Дыхание перехватило. Я очень жестоко поступил? Фэн Тан выключил телефон и рухнул на подушку. Только что освобождённый от повязки глаз снова заныл от резкой боли, он вскрикнул: — Блять, правда пиздец как больно. Хэ Цин даже не думал утешать, только подливал масла: — И расставание, и обезображивание. Ты просто трагедия в одном флаконе. — Никакого расставания! И никакого обезображивания! — Фэн Тан шлёпнул его по лбу. Он повалялся на кровати, от злости съел половинку ананаса. До выписки оставалось совсем немного, голова почти пришла в норму, только после сна иногда ныла. Лю Личжу навещала его, ругала, что не слушается, что сунулся не в своё дело, связался с кем не следовало. Фэн Тан молча выслушал каждое слово, всё признал. Сейчас он свернулся под одеялом, взял Хэ Цина за руку и сказал: — Он же полицейский... как он мог меня обмануть? — Если доведёшь меня, я и кулак богомола*2 покажу. Обманул тебя, ну и что? По-моему, у него всё было спланировано заранее. Может, он тебя ещё раньше хотел пришить, чтобы следы замести. Хэ Цин очистил кожуру с кусочка груши, закинул в рот, прожевал: — Кровавая месть, как в книгах пишут. — Я сейчас хочу его порезать. Шух-шух-шух... — Фэн Тан сделал несколько взмахов, будто держит нож. — Посмотрим, как он ещё врать сможет. Обманул меня, сука! Фэн Тан злился медленно, как поздно закипающий чайник. Прошло уже несколько дней, а он никак не мог успокоиться, слова найти не мог, только зубы от злости скрипели. Честно говоря, он почти сразу пожалел, что отправил фото травмированного глаза. Он поставил себя на место Фэн Лулина. Если бы тот прислал снимок своей раны и пропал на полмесяца... Фэн Тан точно сошёл бы с ума. — Слушай, в новостях сказали, в соседней провинции опять сбили насмерть дорожного полицейского... Это слишком опасно. Беги от него, пока не поздно, а то и ты попадёшь в группу риска. Не хочу каждые три дня ездить к тебе в больницу, понял? — Хэ Цин сунул ему фрукт и разошёлся: — Я вообще не понимаю, почему тебе не найти кого-то под стать, такого же дерзкого и любящего поиграть? — А почему ты не найдёшь такого, кто любит ту же температуру кондиционера? — парировал Фэн Тан. — Он на восемнадцать поставит, ты на двадцать пять. Ты замёрзнешь насмерть. Разве Фэн Лулин не дерзкий? Разве не любит играть? Характер взрывной, привередливый до чёртиков. Целый день на солнце и ветру, а в отель вернётся, так и моется по два-три раза. Презервативы только лимонные, одеколон исключительно сандаловый. Хэ Цин был в бизнесе, и ему за все эти годы так и не удавалось понять работу с низкой зарплатой и адским трудом, особенно для человека из семьи Фэн Лулина. — Скажи, у него отец такой крутой, зачем ему на низовой работе торчать? Стоять на дороге каждый день не устаёт? С его видом «кровь пролью, любовь и родных брошу» я думал, он правда жизни не жалеет... — Он и правда не жалеет, — Фэн Тан опустил взгляд и тихо сказал. — Знаешь, люди и деревья похожи. Чем сильнее дерево тянется к солнцу, тем глубже его корни уходят под землю. Хэ Цин удивлённо выдохнул: — Вау. Фэн Тан: — Ницше сказал. Хэ Цин: — А, ну ладно. Фэн Тан потянул кольцо на банке, открыл её с шипением, поставил в сторону и даже не пригубил. — Мы прошли период горячей влюблённости, — сказал он. — Теперь у нас период садистско-мазохистской любви. Он боялся. Боялся, что если потеряет контроль, любовь превратится в аппендикс: оставишь и болит, вырежешь ,и вроде не нужен. Боль стала невыносимой, он снова схватил банку и залпом осушил её до дна. Глаза затуманились, и он повернулся к Хэ Цину: — Цин-эр. Хэ Цину тоже было жалко друга, он вдруг почувствовал, что перегнул со словами, и мягко спросил: — Что случилось? — Я не должен был отправлять ему фото глаза... Он наверняка теперь места себе не находит. — Не должен был, — Хэ Цин погладил его ладонь. — Но он ведь и тебя столько времени обманывал. — Это не одно и то же... — Фэн Тан закрыл лицо руками. — Мне плохо, да, но ему там по-настоящему больно, наверное? Полмесяца. Он даже не будет знать, как мой глаз или что я делаю. *** Через несколько дней Фэн Тана выписали. Лю Личжу в последнее время была завалена делами в компании, часто оставалась там и на ночь. Фэн Тан иногда заезжал проведать, но чем чаще он появлялся, тем меньше мать хотела его видеть. Говорила, чтобы сидел дома и лечил голову как следует. Фэн Тан осмелел и поставил на экран блокировки фото Фэн Лулина, специально чтобы Лю Личжу видела. Она всякий раз делала вид, будто ничего не заметила. Но Фэн Тану казалось, что взгляд у неё блуждает, а на языке вертятся слова, которые так и не срываются. Но сейчас он ничего не хотел спрашивать. Он хотел, если это и правда «ответ», то пусть Фэн Лулин сам его произнесёт. В дни, пока Фэн Лулина не было, Фэн Тан заглянул в дорожный отряд. Бай Яньюэ в тот раз тоже слегка пострадал, теперь часто вместе с Цяо Цэ приносил корзины с фруктами в больницу. Почти все фрукты, что ел Фэн Тан, были от коллег из отряда. Он стал там чуть ли не «горячо любимым гражданином», на прикроватной тумбочке едва не повесили почётную грамоту. В благодарность Фэн Тан выбрал один день перед выходными, принёс два холодных арбуза и заявился в отряд, чтобы порезать их для тех, кто только что вернулся с патруля. — Мы только что на дороге взяли одного пьяного за рулём. Вытащили, а он мне прямо в лицо «Phoenix Legend»*3 запел, сопли и слёзы рекой, а я ещё и вытирать должен! Голос раздался раньше человека. Первым в дверь ввалился Да Чи. Увидев Фэн Тана, он опешил: — Брат Тан, ты поправился? Такая жара, а ты не отдыхаешь как следует... Фэн Тан кивнул, опустил голову, достал телефон и отправил Фэн Лулину сообщение. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Ты пропустил выступление «Phoenix Legend». Бай Яньюэ снял фуражку, обмахнулся ею. Цяо Цэ ткнул его локтем: — Следи за внешним видом! — Ой, да, да, сейчас. — Бай Яньюэ надел фуражку обратно и тут же заметил: — Арбузы! Тяжёлые какие. Невестка, ты выздоровела? У тебя всё ещё шрам над глазом? — Чуть-чуть, ничего страшного. — Фэн Тан почувствовал, как щёки горят от этого гладкого «невестка», и коснулся пальцами зажившего рубца от уголка глаза до века. Бай Яньюэ вдруг сказал: — А ведь правда, совпадение. У капитана Фэн Лулина на веке тоже шрам. Фэн Тан услышал, как Бай Яньюэ сам завёл разговор о Фэн Лулине, кашлянул и спросил: — А вы... с капитаном связь держите? — Нет, он же в командировке? — Да Чи откусил кусочек арбуза. — Эх, я по нему уже соскучился. Фэн Тан резко поднял взгляд. Бай Яньюэ тут же шикнул на Да Чи, понизив голос: — Следи за языком. — Ничего, я не против. — Фэн Тан медленно сел, открутил крышку бутылки с минералкой и отпил. Он только сделал глоток, как Да Чи вдруг вытащил из-за спины птицу и водрузил на стол. Фэн Тан чуть не поперхнулся и уставился на маленькую птицу с красноватым наростом у клюва: — Это что за чудо? Перья как листья ивы. — Кровавый фазан*4, животное второй категории охраны. Из-под колёс спасли, откуда взялся, неизвестно. Уже звонили в центр защиты животных, скоро приедут забирать, — Да Чи тоже принялся за арбуз. Через минуту он снова полез за спину и достал черепаху: — Углоспинная сухопутная черепаха*5, тоже вторая категория. Видимо, из контрабандной партии выпала, мы уже доложили наверх. Фэн Тан умилился черепашке, протянул руку и погладил панцирь. Затем снова взял телефон и написал Фэн Лулину. Мужчина за спиной полицейской красавицы: Ваш отряд скоро зоопарк откроет. Устроив бедных зверушек, Фэн Тан достал сигарету, зажал в зубах, не зажигая, просто чтобы почувствовать вкус. Прикусил фильтр, прищурился от прямого солнца в окно, глаз всё ещё болел, и спросил: — Ваш четвёртый отряд всё ещё следит за Цэнь Ци? Как дела? Он почти полмесяца не вникал в эти дела, Лю Личжу сейчас все силы бросила на строительство аэропорта, а с Фэн Чжуном оказалось, что его инцидент никак не связан. Цяо Цэ, до того молчавший, вдруг сказал: — У него проблемы с денежным потоком, срочно продаёт машины. Фэн Тан потёр ладони: — Кому продаёт? — Хэ Цин не берёт, Ин Юйцзян не берёт, кому ещё он их продаст? — Цяо Цэ стряхнул пыль с рукава. — Дальше только за бесценок придётся сбагрить. Бай Яньюэ, привыкший к дорожным бурям, нахмурился: — Цэнь Ци в этот раз, похоже, правда на дно идёт? Кстати, я давно Вэнь Цюэ в школе не видел. Вчера как раз у её школы дежурил, от звонка до закрытия ворот она не вышла. — Я и Цэнь Ци... — Фэн Тан покачал головой, между ними накопилось слишком много мелких обид и долгов, чтобы объяснить словами. Он до сих пор не знал, зачем Цэнь Ци хотел его отравить. Если смотреть с точки зрения финансовых проблем, оставалась только одна версия: деньги подкинул Фэн Чжун. — Ладно, подождём возвращения капитана Лина, тогда и продолжим копать. Без него у нас в отряде полномочий не хватает на такое дело, уровень не тот, — сказал Да Чи, повернулся и пошёл дразнить птицу. — Думаю, к концу месяца он уже вернётся. — Погоди, Сяо Бай сказал, Вэнь Цюэ давно в школу не ходит? — удивился Фэн Тан. *** Сноски: *1. От писательницы Су Гэншэн. *2. «Кулак богомола» (螳螂拳) — стиль китайского боевого искусства, имитирующий движения богомола. *3. Phoenix Legend — китайский музыкальный дуэт, исполняющий песни в стиле «народный поп». *4. Кровавый фазан (научное название Ithaginis cruentus) — редкая горная птица. Своё название получила за ярко-красные перья на груди. *5. Углоспинная сухопутная черепаха — редкий вид, обитает в Юго-Восточной Азии. Название получила из-за плоского, вдавленного панциря. В Китае охраняется государством. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum