Беz...

      — Уже уходишь? — Чонгук вышел из ванной, вытирая волосы мягким полотенцем.       — Да, — Тэхён обернулся через плечо и натянул боксеры.       — Хм... — усмехнулся мужчина и бросил полотенце на смятую постель, оставаясь полностью обнажённым.       — Подай футболку, — молодой человек поднял с пола джинсы и стал всовывать ноги в штанины.       — Возьми, — Чонгук снял со спинки кровати серую вещь и протянул её, но не отдал, когда за ней потянулись.       — Играешься, — хмыкнул Тэхён и стал обходить кровать, на ходу застёгивая ремень.       — Тебе же нравится это, — мужчина убрал руку с футболкой за спину, цепляя второй рукой чужой подбородок. — Когда приедешь?       — Не знаю, — молодой человек не отводил взгляда, чувствуя, как пальцы сильнее сжимают лицо. — Холанги ждёт у себя, — голос звучал ровно, отстранённо.       Нижние веки Чонгука дрогнули, а желваки перекатились на острых скулах. Он рассматривал лицо перед собой с особой надменностью, чувствуя власть и превосходство, выдерживая холодный взгляд и уверенность в каждом малейшем изменении, в каждом подрагивании ресниц, в каждом вдохе. Тэхён не отводил глаз, не избегал, смотрел прямо. Возможно, его коллеги сказали бы, что его взгляд пренебрежителен, но только не тот, кто стоял перед ним. Молодой человек играл в игру, которую они затеяли вместе. Вместе выстроили ходы и определили правила. Вместе шли к финишу, не уступая друг другу.       — Сука! — прошипел мужчина и резко подался вперёд, проходясь языком по чужим губам, сжимая челюсть сильнее, требуя этим действием повиновения.       Секунды отказа бесили и разжигали неконтролируемое желание швырнуть молодого человека на кровать и проучить, присвоить, но он не посмеет. Это против правил. Жёсткость чётко граничит с жестокостью. И если от первой кайфуют оба, то вторая уместна только за пределами этой спальни.       Мазки сменились укусами, горячее дыхание обжигало, а глаза полыхали гневом. Мужчина требовал, но получал отказ, снова и снова, пока грудной рык не отлетел от стен. Тэхён усмехнулся, его бровь дёрнулась, бросая вызов, и на следующее действие он приоткрыл губы, позволяя языку проникнуть внутрь, сталкиваясь с его. Шумный выдох Чонгука и сильный укус определили победителя в этой партии. Молодой человек знал, как накалить до предела и без того звенящий напряжённостью воздух, как играть на острие эмоций и чувств.       Мужчина целовал так, будто каждым касанием языка ставил клеймо собственничества. Будто метил освоенную территорию. Будто напоминал, кто хозяин. Тэхён отвечал страстно, с отдачей. Разрешал властвовать, уступал. Но они оба знали, что это игра. Манипуляция. Страсть между ними снова накаляла воздух. Глубокий поцелуй будоражил кровь в жилах. Венистая, забитая рисунками рука переместилась с подбородка на затылок и сжала чёрные, немного вьющиеся влажные волосы в кулаке, отклоняя голову. Губы вели свою дорожку к уху и ниже, контрастом играя на прикосновениях металла колечек пирсинга и кожи. Тэхён зашипел, закусывая нижнюю губу, когда чужие зубы сомкнулись на его острой ключице.       — Хватит! Мне пора! — отрезал он, отталкивая от себя мужчину, но хватка в волосах отозвалась болью.       — Хватит? — Чонгук приблизился вплотную и положил руку на ширинку джинсов, сжимая через грубую ткань вставший член. — Я так не думаю, — говорил с издёвкой. Дразнил. — У тебя проблемы, пташка. Можем зайти ещё на один круг.       — Оставь это для своих шавок, — брезгливо бросил Тэхён. — Пусти, — его глаза сузились.       — Мои шавки? Тэ, — усмехнулся Чонгук и разжал кулак, наслаждаясь состоянием молодого человека, — зачем мне кто-то, если ты идеально подходишь на роль любого, кого бы я ни пожелал видеть?       — Роль? — молодой человек выдернул футболку из чужой руки и расправил её. — А какие роли тебе нравятся? От какого меня у тебя встаёт?       — Пф... — хмыкнул мужчина и взял с тумбочки пачку, доставая и прикуривая сигарету. — На тебя стоит всегда, — он затянулся и медленно выпустил дым, задирая голову вверх.       — Двадцать дней, ты помнишь? — довольно усмехнулся Тэхён, надевая футболку.       — Конечно, — Чонгук затянулся и подставил сигарету к чужим губам, удерживая дым в лёгких.       Молодой человек приоткрыл рот, обхватывая фильтр и касаясь губами чужих пальцев, вдохнул и, не отводя взгляда, выдохнул к потолку, догоняя выдох того, кто стоял слишком близко.       — Увидимся, — Тэхён обошёл мужчину, проводя пальцами по груди, где уже цвели кровоподтёки от его зубов и пальцев.       — Когда? — Чонгук стряхнул пепел в пепельницу на тумбочке и прихватил стакан с остатком виски.       — Не знаю, — молодой человек, не оборачиваясь, снял с подлокотника кресла чёрную джинсовку и пошёл к двери.       — Ким! — властный голос настиг Тэхёна, когда он уже коснулся дверной ручки. — Через три дня чтоб был тут!       — Хм... Посмотрим, — слова, звенящие уверенностью и насмешкой, повисли в комнате, когда закрылась дверь, оставляя мужчину одного.       Чонгук сел на кровать, откидываясь на спинку, и одним глотком допил остатки спиртного. Чёрный шёлк постели оставлял приятный прохладный шлейф, помогая телу расслабиться ещё больше. В спальне было душно. Смешавшиеся ароматы мужского парфюма, сигаретного дыма, алкоголя и смазки одним коктейлем оседали на поверхностях. Мокрые пятна на простыне напоминали о действиях, которые разворачивались совсем недавно, а следы на теле всё ещё горели огнём.       — Да?! — мужчина принял звонок, раздавшийся в тишине. — Да. Приеду утром. Всё обсудим. Давай, — он отбросил телефон на пустующую часть кровати и потушил сигарету, которая уже прижигала пальцы.       За панорамными окнами город уже накрыло тёмное небо, отрезая Чонгука от мира суеты и шума. Насыщенный день и недавний секс вымотали, и теперь организм требовал отдыха. Он сполз ниже, накинул на себя скользкую ткань одеяла и, усмехнувшись своим мыслям, закрыл глаза.

***

      — Заходи, — Чонгук бросил взгляд на появившегося в его кабинете мужчину и кивнул на кресло.       — Привет.       — Привет.       — Как у нас дела?       — А что с нашими делами, Юн? — дёрнул бровью Чонгук, наконец переводя внимание на оппонента. — Груз на подходе.       — У нас чуть меньше трёх недель, но мы ещё не знаем точного места, — мужчина взял со стола сигареты и, прикурив, бросил зажигалку, которая со звоном пролетела до пепельницы.       — Не загоняй, — Чонгук проследил за действием и откинулся на спинку кресла. — Наши люди работают.       — Но...       — Ты знаешь, что работают лучшие. Сам их отбирал. А исход я беру на себя, Юнги.       — В том то и хуй, Чон! — мужчина выпустил густой клуб дыма. — Ты не бегунок, — он наклонился вперёд, — пусти другого, побереги свою шкуру!       — Нет! Мы говорили об этом, и решение принято! — отрезал Чонгук.       — Да ты... — Юнги ударил по столу ладонью с такой силой, что подпрыгнула ручка. — Сдохнуть хочешь?! Ты же понимаешь, что мы не сможем тебе помочь, сукин ты сын! — он вскочил и опёрся руками о край стола, сжимая его и нависая сверху.       — Иди выеби кого-нибудь, — безразлично усмехнулся Чонгук, поправляя закатанные рукава. — Нервный какой-то, — голос был спокойный, отрешённый.       — Да пошёл ты! — рыкнул мужчина и, резко развернувшись, пошёл к выходу. — Проебёшься — все поляжем!       — Не мороси, Юн! Я не проёбываюсь! — бросил в спину.       Дверь с грохотом закрылась, заглушая раздражённые резкие шаги. Чонгук хмыкнул, закурил и развернулся в кресле к стене, блаженно прикрывая глаза и выдыхая сизый дым. В кабинете повисла тишина, позволяя прокручивать в голове слова друга снова и снова. Но сколько бы Юнги ни давил и ни бесился — решение, которое было принято, не менялось. Чонгук не тот человек, которого можно запугать. Его планы могли изменить только обстоятельства, но не слова.

***

      — Привет, мой мальчик, — чужая рука похлопала по щеке, когда молодой человек склонился в приветствии.       — Мой господин, — Тэхён натянул улыбку, не уворачиваясь от прикосновений. — Когда выезжаем?       — Когда ты всё подготовишь, — слова идеально совпадали с надменным, властным взглядом. — Где ты был вчера? Тебе звонил Дохно.       — Проверял причал, — уверенно ответил Тэхён и сел на диван после указательного кивка пожилого мужчины.       Чужой прищур цеплялся, пытаясь отыскать хоть тень сомнения или неуверенности, но всё было безуспешно. Лицо молодого человека было безэмоциональной маской с острыми очертаниями. Карий взгляд сквозил ледяным безразличием и жестокостью.       — Проверил? — вопрос был больше формальностью, чем интересом. Мужчина знал — его поручения будут выполнены в лучшем виде.       — Наши люди стоят по периметру и на подъезде, — вёл отчёт Ким. — Ресторан закрыт до завтрашнего дня. С «шакалами» я связался — они будут тем составом, которым и всегда. Их встретят.       — Хорошо. Через час можно выезжать, — Холанги щёлкнул пальцами, приказывая мужчине, стоявшему за его спиной, приготовить документы. — Выпей кофейку пока, — махнул он Тэхёну, указывая на дверь.       — Машина будет у входа ровно через час, — молодой человек учтиво склонил голову и вышел из кабинета.       Стрелки часов подползали к половине одиннадцати, когда мимо людей в бронежилетах, обвешанных оружием, проходил Ким, гордо расправив плечи. Его движения были лёгкими, почти беззвучными, но уверенными, а взгляд оценивающим. Он бросал короткие кивки тем, кто встречался на пути к огороженной территории загородного дома. Тишина в здании нарушалась только шипением раций и чужими шагами.       — Я звонил, — облокотившись на колонну открытой веранды, произнёс мужчина лет сорока пяти.       — И? — Тэхён остановился рядом, всматриваясь в сад перед ним, и достал сигареты.       — Почему не ответил? — тот чиркнул «Zippo» и поднёс её к чужим губам, которые зажимали сигарету.       — Претензия? — Ким пошатнул пламя, втягивая воздух и выпуская его дымом.       — Интерес, — дёрнул бровью мужчина и захлопнул колпачок зажигалки.       — Дохно, — молодой человек перевёл взгляд на коллегу, — занимайся своими делами и не пытайся прижать мне хвост, — яд чувствовался в каждом слове, — иначе я обломаю тебе крылья, — губы исказила насмешка отвращения и превосходства.       Мужчина ничего не ответил, лишь хмыкнул и зашёл в дом, оставляя собеседника одного. Тэхён поправил воротник тонкой водолазки, под которой скрывались отметины чужих рук и зубов, и вышел на вымощенную брусчаткой дорожку, направляясь к зданию в конце сада.       — К одиннадцати двадцати быть наготове! — Ким стоял посреди чёрной комнаты, подсвеченной тёплым ярким светом.       На стеллажах по правой стороне красовались кейсы разных размеров, скрывавшие снайперские винтовки, оптические прицелы, очки ночного видения и пистолеты с гравировкой на рукоятках. Патроны свёрнутыми лентами лежали рядом с коробками с гильзами и пулями разного калибра. Рожки и обоймы занимали своё место рядом с оружием. На другой стене-слотволе висели автоматы и мелкокалиберные пистолеты. Под ними, на полках, были разложены бронежилеты и каски. В помещении пахло порохом, оружейными смазками и растворителями, но было тихо и чисто.       — О'кей, — ответил один из присутствующих мужчин, чьи татуировки украшали обритую наголо голову, сползая по шее под футболку.       — Возьмите всё необходимое, — Тэхён оценивающе смотрел на то, как чистили автомат.       — Не переживай. Всё будет в лучшем виде, — высокомерная усмешка долетела до ушей молодого человека.       Ким затушил сигарету и, бросив леденящий взгляд, вышел. Прохладный весенний ветер пробрался под распахнутую джинсовку, заставляя мышцы машинально напрячься. Зачесав волосы назад, он направился к гаражу, чтобы отдать распоряжение по машинам.       К одиннадцати двадцати из дома вышел Холанги и остановился у машины.       — Всё в порядке, — у открытой дверки тонированного чёрного внедорожника стоял Тэхён.       — Сегодня не в костюме? — мужчина полз глазами по ногам вверх, пока не наткнулся на серьёзный взгляд.       — Не тот случай, когда нужно показывать, кто правит балом, — уголок губ дёрнулся, но в улыбку не превратился. — Они и так знают, с кем имеют дело, — высокомерием сквозило каждое слово.       — Хм, — довольно усмехнулся Холанги и, обернувшись, залез на заднее сиденье. Тэхён щёлкнул пальцами, приказывая людям в полной экипировке распределиться по оставшимся машинам. Когда двигатели завелись, а на территории дома остались те, кто должен был, он сел на переднее сиденье внедорожника, и тот тронулся в колонне сопровождения.

***

      — Поехал? — вслед за Чонгуком на улицу вышел Юнги.       — Да, надо доскочить до склада, — мужчина протянул сигареты другу.       — Может...       — Нет. Будь здесь, должны доставить документы по грузу, — Чон оборвал незаконченное предложение и снял шлем с руля мотоцикла, зажимая сигарету в зубах. — Остальные уже там.       — Потом куда? — Юнги осматривал улицу.       Взгляд бегал по палаткам с дешёвой едой и мелочами для быта. Рынок разрастался в обе стороны от пошарпанного четырёхэтажного здания, в котором располагались забегаловка с недорогой, но вкусной едой и несколько магазинчиков с одеждой, которая не пестрила этикетками дорогих брендов. Но верхние этажи принадлежали Чонгуку. Там располагался его штаб — место, где принимались решения и вершились судьбы.       Чон Чонгук — глава второго по влиянию клана Южной Кореи. Человек, имя которого не произносят в полный голос. Встречу с которым избегают всеми путями. Но оказаться под его покровительством — мечтают многие. Холодный, жестокий, знающий себе цену и не видящий преград перед достижением цели. Уничтожить ради итога, который был выгоден — не проблема. Заполучить то, что важно — дело принципа. И не имеет значения, какими способами. Главное — итог.       — Посмотрю, как быстро мы закончим, — мужчина подошёл к мотоциклу и вставил ключ в замок зажигания. — Жду звонка.       Он надел шлем, и рык «Kawasaki» разлетелся по улице, заставляя разгуливающих по рынку людей обернуться. Подножка с щелчком «отлетела» на место, и колёса медленно покатились по растрескавшемуся асфальту, принимая поклоны от торговцев.       Юнги дождался, пока рёв мотоцикла растворится в шуме района, осмотрелся по сторонам, достал телефон и, нажав на вызов, скрылся в одном из магазинчиков.