Никогда не говори прощай

Она открыла дверь и включила свет. — Охренеть, — выдохнул кто-то сзади. Они заходили и замирали. Квартира была маленькой, но такой уютной. Стены с историей, покрытые матовой краской. Старый дубовый паркет, тёплый и блестящий. Старинный сундук вместо журнального столика, накрытый пледом. Добротная деревянная мебель — стол, который она сама реставрировала, стулья с разными спинками, но выкрашенные в один цвет. На стенах — её собственные работы, абстракции в тёплых тонах. — Это не квартира, это музей, — сказала Сара, снимая обувь у порога. — Кристина, ты гений. — Я просто не могла позволить себе ремонт, — улыбнулась Кристина, вешая пальто. — Пришлось выкручиваться. — Это лучший ремонт, который я видел, — Марк прошёл в гостиную и осторожно погладил ручку на комоде. — Ты это сама? — Сама. — А сундук? — Блошиный рынок. — А это? — он указал на картину. — Моя. Марк посмотрел на неё с новым уважением. — Коннор, ты говорил, что она талантливая, но я не думал, что настолько. Коннор стоял у порога, наблюдая за тем, как его друзья восхищаются квартирой Кристины, и улыбался. — Я же говорил, — тихо сказал он. — Она особенная. Кристина поймала его взгляд и поспешно отвернулась. Через полчаса квартира наполнилась жизнью. Кто-то сидел на сундуке, кто-то на полу на подушках, кто-то на единственном диване. Сара нашла бабушкин сервиз и теперь торжественно разливала вино по чашкам — нормальных бокалов у Кристины было только четыре, пришлось импровизировать. Марк помогал на кухне — резал сыр и колбасу. Кристина достала оливки, хлеб, свой любимый сыр. — Шарлотка! — вспомнил Коннор. — Где шарлотка? — В духовке, ждёт своего звёздного часа, — улыбнулась Кристина. — Сейчас разогрею. Она поставила пирог в микроволновку, и через пару минут по квартире поплыл запах яблок, корицы и сдобы. — Боже, — простонал Марк. — Я женюсь на тебе, Кристина. Прямо здесь и сейчас. Коннор ничего не сказал, но Кристина заметила, как он напрягся. — Так, всем есть, пить и не приставать к хозяйке, — объявила она, ставя шарлотку на сундук. — Ложки сами найдёте. Начался самый уютный вечер в её жизни. Они говорили обо всём и ни о чём. О работе, о глупых привычках, о путешествиях. Марк рассказал, как однажды потерял паспорт в аэропорту и провёл ночь на лавочке. Сара — как ходила на свидание с парнем, который оказался её бывшим учителем математики. Коннор — как однажды на съёмках случайно надел штаны задом наперёд и ходил так полдня, пока режиссёр не заметил. — И никто не сказал? — смеялась Кристина. — Думали, так задумано. Я же актёр, мне положено быть странным. Она смеялась так искренне, что забывала о своей роли «просто друга». Рядом с ним, в своей квартире, в окружении неожиданных гостей, она была просто собой. И это было счастье. К трём часам ночи компания начала рассасываться. Сара уехала первой — ей завтра на съёмку в шесть утра. Остались Марк и Коннор. Марк явно не торопился. Он сидел на полу у сундука, пил вино и смотрел на Кристину с плохо скрываемым интересом. — Может, я останусь помочь с уборкой? — предложил он. — Не надо, — ответил Коннор раньше, чем Кристина успела открыть рот. — Я сам помогу. Тебе пора, Марк. — Коннор, ты мой агент или кто? — усмехнулся Марк. — Я твой друг, который знает, что Кристина устала, — жёстко сказал Коннор. — Давай, вызывай такси. Марк посмотрел на Кристину, потом на Коннора, потом снова на Кристину. — Кажется, я начинаю понимать, — сказал он с загадочной улыбкой. — Ладно, сдаюсь. Кристина, было невероятно. Ты — чудо. Он чмокнул её в щёку, хлопнул Коннора по плечу и вышел. Когда за Марком закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина. Та особенная тишина, которая бывает только поздно ночью, когда город за окном затихает, а внутри — только дыхание и стук часов на стене. Кристина прислонилась спиной к кухонной стойке и выдохнула. Коннор стоял у сундука, засунув руки в карманы, и смотрел на неё. — Ну и денёк, — сказал он наконец. — Ну и ночка, — поправила она. Он усмехнулся, прошёл к дивану и буквально рухнул на него, раскинув руки в стороны. Диван жалобно скрипнул. — Крис, — сказал он, глядя в потолок. — Ты как хочешь, а я никуда не поеду. Я выжатый лимон. Если сяду в такси, я усну по дороге и проснусь в Нью-Джерси. Кристина посмотрела на него. Он и правда выглядел уставшим — тени под глазами, расслабленное тело, тяжёлое дыхание. — Коннор, если хочешь остаться, я постелю тебе на диване, — сказала она будничным тоном, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он приподнял голову, посмотрел на диван, потом на неё, и скривился. — Крис, ни за что. Я не буду спать на этом диване. Он жутко неудобный! У меня потом спина будет болеть неделю. Ты можешь с таким же успехом постелить мне коврик у двери. — Между прочим, коврик у двери очень мягкий, — парировала она. — Я его на блошином рынке покупала, между прочим. Персидский, винтажный. — Персидский коврик у двери не спасёт мою спину, — простонал он, снова падая на диван. — О, боже, я уже чувствую, как позвонки прощаются друг с другом. Кристина закатила глаза, но внутри всё трепетало. Она понимала, к чему идёт разговор. — Ладно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ляжешь на кровать. С самого краю. Коннор мгновенно сел, оживившись. — Правда? — Только без фокусов, — предупредила она, хватая подушку с дивана и запуская её в него. Подушка попала ему прямо в лицо. — И надуюсь, ты не храпишь. — Я не храплю! — возмутился он, отбиваясь от подушки. — Я вообще идеальный сосед по комнате. Тихий, незаметный, утром сам заправляю постель. — Врёшь, — усмехнулась она. — Проверим, — он подмигнул. У Кристины сердце ушло в пятки. Проверим. Они будут спать в одной кровати. Она, которая три года мечтала о нём, и он, который понятия не имеет. — Ладно, — сказала она, отворачиваясь, чтобы он не видел её лица. — Иди в душ. Полотенца там, в ванной,гель, шампунь — бери что хочешь. Коннор встал, потянулся, и его футболка задралась, открыв полоску живота. Кристина отвела глаза, но было поздно — картинка запечатлелась в памяти. — Спасибо, Крис, — сказал он тихо. — Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Она подняла глаза. Он стоял в двух шагах и смотрел на неё с такой теплотой, что у неё перехватило дыхание. — Иди уже в душ, — сказала она хрипловато. — А я тут приберу немного. Он кивнул и скрылся за дверью ванной. Из ванной доносился шум воды. Кристина замерла на секунду, прислушиваясь. Он там, под её душем, пользуется её гелем, её шампунем. Чужой, но такой близкий. Она заставила себя отвлечься и пошла в спальню. И замерла посреди комнаты. Она делает это. Она готовит постель для них двоих. Для себя и Коннора. — Господи, — прошептала она, прижимая руки к пылающим щекам. Шум воды стих. Коннор выключал душ. Кристина выскользнула из спальни и пошла в ванную, столкнувшись с ним в дверях. Он вышел в одном полотенце на бёдрах, мокрый, с каплями воды на плечах, с влажными волосами, которые стали ещё темнее. От него пахло её гелем — свежим, с нотками алоэ. — Крис, — он остановил её, коснувшись руки. — Спасибо. Правда. — Ты уже сказал, — улыбнулась она. — Иди спать. Я сейчас. Она скользнула в ванную и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и попыталась унять сердцебиение. Спокойно. Это просто Коннор. Просто друг. Который сейчас будет спать в твоей кровати. А сейчас он в одном полотенце. Ничего особенного. Она заставила себя открыть глаза и посмотрела в зеркало. — Соберись, — приказала она себе. — Ты сильная. Ты справишься. Душ помог. Горячая вода смыла остатки нервов, расслабила мышцы. Кристина стояла под струями и думала о том, что будет дальше. Как лечь рядом с ним и притворяться, что ничего не чувствуешь. Она выключила воду, вытерлась полотенцем и открыла дверцу шкафчика, где лежал домашний комплект- хлопковые шорты и топ. Она глубоко вздохнула, поправила волосы — влажные после душа, они темнее обычного и чуть вьются на концах. Никакого макияжа, только чистая кожа. — Ты просто идешь спать, — сказала она своему отражению. — В своей постели. Рядом с другом. Всё нормально. Она вышла. В спальне горел только маленький ночник на её тумбочке — мягкий, тёплый свет. Коннор лежал на спине, на самой дальней стороне кровати, почти у стены. Он был в футболке и спортивных штанах — видимо, достал из сумки, которую бросил у входа. Руки за головой, глаза открыты, смотрит в потолок. — Живой? — тихо спросила Кристина. — Почти, — отозвался он, поворачивая голову. — Ты как? — Нормально. Иди на свою половину, — она кивнула на свободную сторону. — Я на своей, — он показал рукой, что лежит ровно посередине своей половины. — Честно, ни сантиметра больше. Она фыркнула и забралась под одеяло со своей стороны. — Свет выключить? — спросила она. — Давай. Она щёлкнула выключателем. В комнате стало темно, только слабый свет из окна — Нью-Йорк никогда не спит полностью. Несколько минут они лежали молча. Кристина слышала его дыхание, чувствовала тепло, исходящее от его тела даже на расстоянии. — Крис, — позвал он вдруг в темноте. — М? — Спасибо тебе. За сегодня. За всё. За то, что ты есть. Она сглотнула. — Ты уже говорил. — Я могу повторять, — в его голосе была улыбка. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. Все эти съёмки, встречи, этот безумный мир... Я иногда просто хочу сбежать сюда. К тебе. В твой уют. Кристина молчала, боясь, что голос её выдаст. — Крис? Ты спишь? — Нет, — ответила она шёпотом. — Я рад, что ты есть, — сказал он просто. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Коннор. Она закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Он лежал в метре от неё. В её постели. И она ничего не могла с этим поделать. Кроме одного — быть рядом. Просто быть. И надеяться, что когда-нибудь он увидит в ней не только друга.