Часть 13
12 марта 2026 г., 16:40
Они встретились у входа в Хай-Лайн .
Марк стоял с двумя стаканчиками кофе и, увидев их, расплылся в улыбке.
— Ну наконец-то! — он протянул один стаканчик Кристине. — Держи, капучино с корицей. Ты же пьёшь с корицей?
— Спасибо, Марк. И да, с корицей идеально.
Подошли Сара и Джейк.
— Компания в сборе, — объявил Марк. —
Погнали покорять Нью-Йорк.
Они гуляли по парку.Кристина шла рядом с Коннором, но постоянно оказывалась в центре внимания.
— Какая у тебя красивая брошь.А расскажи, как ты нашла ее? — просила Сара.
— Это было на блошином рынке в Бруклине, — начала Кристина, и её лёгкий акцент делал историю ещё увлекательнее. — Я пришла рано утром, ещё темно было. Джессика, моя подруга, сказала: «Надо быть первой, иначе всё разберут». Иду между рядами с фонариком на телефоне, вижу старушку, которая раскладывает украшения. Среди всего этого барахла — брошь. Лежит себе, никто не смотрит. Я беру в руки и сразу понимаю — Chanel. Тяжелая, золото, жемчуг, клеймо стоит.
— И сколько? — выдохнул Джейк.
— Тридцать долларов. Старушка сказала: «Старая бижутерия, никому не нужна». Я отдала тридцать и ушла, боясь, что она передумает. Дома проверила — настоящая. Стоит тысячи.
— Ты гений, — восхитилась Сара. — Бери меня с собой в следующий раз.
— И меня, — добавил Марк. — Я хочу посмотреть, как ты охотишься.
— Ты будешь мешать, — отрезала Кристина. — Охотники-одиночки не работают в стае.
Все засмеялись. Коннор смотрел на неё с гордостью.
Потом они зашли в небольшую галерею в Челси. Там проходила выставка современного искусства — странные инсталляции из мусора, видеоарт и огромные полотна в кислотных цветах.
— Я ничего не понимаю в этом, — признался Джейк, глядя на груду старых телевизоров, сложенных пирамидой.
— Это про потребление, — объяснила Кристина, подходя ближе. — Видишь, телевизоры разные — 90-е, 2000-е, современные. Они сложены как тотем. Художник говорит о том, как медиа поглощают нас, становятся нашими богами.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Сара.
— Я художница, — улыбнулась Кристина. — Мы это учим. Но честно говоря, мне тоже кажется, что это просто куча старых телевизоров.
Они долго смеялись над этим, проходя дальше.
Коннор шёл рядом и иногда касался её локтя, показывая на что-то интересное. Каждое прикосновение отдавалось током, но Кристина держала лицо.
К двум часам все проголодались, и Марк привёл их в крошечный итальянский ресторанчик в Вест-Виллидж, где подавали лучшую пасту в городе.
— Здесь всего шесть столиков, — объяснял он. — И никаких звёзд, только еда. Коннор, можешь снять шапку, тут свои.
Коннор стянул шапку, и его кудри смешно встали дыбом. Кристина протянула руку и пригладила их, не думая, что делает. Он замер на секунду, потом улыбнулся:
— Ты теперь мой личный стилист?
— Кто-то же должен следить за твоим внешним видом, — парировала она.
За обедом разговорились ещё больше. Сара рассказывала о своих провальных свиданиях, Джейк — о работе в IT-компании, где все ходят в пижамах, Марк — о том, как однажды чуть не подрался с известным режиссёром из-за последнего куска пиццы.
— А ты, Кристина? — спросил Марк. — Расскажи что-нибудь смешное про себя.
Она задумалась на секунду.
— Хорошо,но предупреждаю, это пошлая история. Слушайте, это был кошмар. Когда я только переехала, прихожу я в ресторан в Нью-Йорке, ну, думаю, сейчас блесну английским.Сажусь за столик и говорю официанту : "Give me a cock, please". Громко так, уверенно. Он на меня смотрит непонимающе.Ну я такая думаю, что же такого сложного в моей просьбе, а оказывается,я просила не колу(Coke), а мужской детородный орган (Cock).
Все заржали так, что соседние столики обернулись.
— И что он сделал? — спросил Джейк.
— Посмотрел на меня странно и все-таки принес колу. Я потом полгода краснела, когда вспоминала.
— Ты прелесть, — сказала Сара, вытирая слёзы.
Коннор смотрел на неё и улыбался так, что у неё сердце заходилось.
К вечеру похолодало, и они отправились на рождественскую ярмарку в Брайант-парк. Там пахло корицей, жареными каштанами и хвоей. Всё сверкало огнями, играла музыка, люди катались на катке.
— Глинтвейн! — объявил Марк. — Всем глинтвейн, я угощаю.
Они взяли по стаканчику и устроились у высоких столиков возле катка. Горячее вино с пряностями согревало изнутри, и Кристина чувствовала, как напряжение уходит, сменяясь лёгкой, тёплой радостью.
— Знаете, — сказала она, глядя на каток, — я в детстве мечтала кататься на коньках вот так, как в кино. В России мы катались во дворе, но там всё было просто, без огней, без музыки. А здесь — как в сказке.
— Так пойдём, — вдруг сказал Коннор. — Прямо сейчас.
— Что? — она уставилась на него.
— На каток. Кто со мной?
— Я пас, — поднял руки Марк. — Я на коньках как корова на льду.
— Я тоже, — сказала Сара. — Но мы посмотрим. Идите, развлекайтесь.
Коннор взял Кристину за руку.
— Пошли. Один круг. Ради детской мечты.
Она позволила увести себя к прокату.
Через десять минут они уже стояли у бортика, обутые в коньки. Кристина держалась за бортик и смеялась:
— Я забыла, как это. Я сто лет не каталась!
— Держись за меня, — Коннор протянул руку. — Я не дам упасть.
Она взяла его за руку, и они медленно поехали по льду. У него получалось лучше — видимо, сказывались хоккейные тренировки для роли. Он уверенно вёл её, поддерживая за талию.
— Расслабься, — говорил он. --Просто двигайся со мной.
Кристина пыталась расслабиться, но как можно расслабиться, когда его рука на твоей талии, вы близко-близко, и от него пахнет глинтвейном и его дорогими духами?
— Я боюсь, — честно призналась она.
— Я рядом, — ответил он просто.
Они сделали круг, потом второй. Кристина постепенно вспоминала движения, начала получать удовольствие. На третьем круге она уже смеялась, откинув голову, и ветер развевал её волосы.
— Смотри, я еду! — крикнула она.
— Ты едешь! — засмеялся он в ответ.
На льду было много народу, кто-то проносился мимо, кто-то падал. Кристина вдруг поскользнулась и начала заваливаться, но Коннор подхватил её в последний момент, прижав к себе.
Они замерли. Его руки на её талии, её ладони на его груди. Их лица в сантиметре друг от друга. Глаза в глаза. Его дыхание на её губах.
— Я поймал, — выдохнул он.
— Я заметила, — ответила она шёпотом.
Секунда. Две. Три.
Где-то заиграла рождественская песня. Кто-то закричал «ура». Лёд скрипел под коньками.
— Нам пора, — сказала Кристина, первой отводя взгляд. — А то Марк, наверное, уже весь глинтвейн выпил.
— Точно, — Коннор отпустил её, но его рука нашла её ладонь. — Поехали.
Они вернулись к бортику, сдали коньки и вышли к друзьям.
— Ну как? — спросила Сара с хитрой улыбкой. — Накатались?
— Было весело, — ответила Кристина, стараясь не смотреть на Коннора.
— Очень весело, — подтвердил он. — Где мой глинтвейн?
Они ещё долго гуляли по ярмарке, пили глинтвейн, ели жареные каштаны и смеялись над историями Джейка о его странных соседях.
Когда стемнело окончательно, Марк посмотрел на часы.
— Народ, а не продолжить ли вечер в клубе? Я знаю одно место, там сегодня закрытая вечеринка, вип-зона, нас пустят. Коннор, ты ж звезда, нам точно будет проход.
— Я за, — сказала Сара. — Танцевать хочется.
— Я пас, — Джейк зевнул. — Поеду домой, у меня завтра работа.
— А ты, Кристина? — Марк посмотрел на неё с надеждой.
Она заколебалась. С одной стороны, устала. С другой — не хотелось, чтобы вечер заканчивался.
— Я бы пошла, — сказала она честно. — Но мне надо переодеться.
— И мне, — кивнул Коннор. — Давайте так: встречаемся в десять.
— Идёт, — Марк потирал руки. — Клуб «Электрик» на Четырнадцатой. Вип-вход, я договорюсь. Будет жарко.
Они распрощались. Коннор поймал такси и открыл дверь перед Кристиной.
— Спасибо, — ответила она--встретимся в десять.
В машине она откинулась на сиденье и закрыла глаза.
"Он держал меня за талию. Он смотрел на меня так, будто... нет, не будто. Просто смотрел. Он друг. Он просто друг. Но почему тогда сердце колотится как бешеное?"
Она открыла глаза и посмотрела на часы. Восемь вечера. У неё два часа, чтобы превратиться из девушки в худи в ту, что готова покорять ночной клуб.
— Поехали, — сказала она таксисту. — Мне ещё перевоплощаться.
