Никогда не говори прощай

Два часа. Сто двадцать минут. Кристина влетела в квартиру, включила свет и открыла шкаф. Чёрное платье — обтягивающее, на тонких бретелях, длиной до колена, открывающее ноги. Черные туфли на высоком каблуке. Сумка на тонкой цепочке. Волосы — голливудские локоны. Макияж — смоки айс, бежевая помада. Она посмотрела в зеркало. Из отражения смотрела роковая женщина. — Охренеть, — выдохнула она. Пальто сверху — и в такси. У входа в клуб вышибала молча пропустил ее. Вип-зона на втором этаже. Она поднялась и увидела их сразу: Марк, Сара и Коннор за столиком с шампанским. Марк поднял глаза и замер с бокалом в руке. — Ни хрена себе, — выдохнул он. Коннор обернулся. И застыл. Смотрел так, будто видел впервые. Будто все предыдущие дни, месяцы, годы были предисловием, а сейчас началась сама книга. Кристина улыбнулась и подошла к столику. — Я никого не заставила ждать? Сара всплеснула руками: — Кристина, ты богиня! — Сара, спасибо большое, — улыбнулась Кристина. — Взаимно. Ты сегодня потрясно выглядишь. Марк поднял бокал: — Коннор, если ты на ней не женишься, я сделаю это сам. — В очередь, Марк, — усмехнулась Сара, садясь на свободный стул рядом с Коннором. Коннор молчал. Просто смотрел на неё. Потом подвинул ей бокал с шампанским. — Ты... — начал и замолчал. — Что? — она глянула на него, поправляя локон. — Ничего... Кристина улыбнулась, взяла бокал. Они сидели рядом. Так близко, что их колени почти касались. Музыка играла, басы били, но она слышала только стук своего сердца. Вечер только начинался. Клуб гудел. Басы вибрировали в груди, разноцветные огни мелькали в такт музыке, и всё вокруг казалось слегка нереальным — как сон, который вот-вот прервётся. Кристина сидела за столиком в вип-зоне, пила шампанское и изо всех сил делала вид, что ей весело. Она улыбалась шуткам Марка, кивала рассказам Сары о её безумном боссе, даже потанцевала пару минут, когда диджей включил что-то ритмичное. Но внутри всё было по-другому. Внутри было странно. Коннор сидел рядом. Так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, видела, как он барабанит пальцами по столу в такт музыке. Он тоже улыбался, тоже шутил, тоже делал вид, что всё нормально. Но между ними висело что-то неуловимое. То, чего не было раньше. Она поймала его взгляд через стол — и он не отвел глаза сразу, как обычно. Задержался на секунду дольше. На две. На три. Потом отвернулся и начал что-то говорить Марку. Кристина сделала глоток шампанского. Что это было? Или мне кажется? — Кристина, ты как? — Сара наклонилась к ней, перекрикивая музыку. — Не устала? — Нормально, — улыбнулась Кристина. — Отлично вообще. — Ты такая красивая сегодня, — Сара покачала головой. — В смысле, ты всегда красивая, но сегодня прямо... вау. Коннор глаз отвести не может, я заметила. Кристина замерла. — Что? — Ну, смотрит на тебя постоянно, — Сара пожала плечами. — Ты не замечала? — Он просто друг, — автоматически сказала Кристина. — Мы давно дружим. — Ага, конечно, — Сара подмигнула. — Я видела, как он на тебя смотрит. Друзья так не смотрят. Кристина открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Коннор подошёл к ним. — Потанцуем? — спросил он, протягивая руку. Она посмотрела на его ладонь, потом в его глаза. В них было что-то, чего она не могла прочитать. — Пошли, — сказала она, вкладывая свою руку в его. На танцполе было тесно, жарко, душно. Люди двигались в такт музыке, кто-то размахивал руками, кто-то терся друг о друга. Кристина и Коннор танцевали рядом, но не касаясь. Она чувствовала каждое его движение, каждый взгляд, каждую секунду. Музыка сменилась на что-то медленное, тягучее. Пары вокруг начали прижиматься друг к другу. Кристина замерла, не зная, что делать. Коннор сделал шаг ближе. Ещё один. Его рука легла ей на талию. — Можно? — спросил он, наклоняясь к самому уху. Она кивнула, боясь, что голос выдаст её. Они танцевали медленно, почти не двигаясь. Его рука на её талии, её ладони на его плечах. Его лицо так близко, что она чувствовала запах его парфюма — свежий, древесный, с нотками цитруса. Она закрыла глаза на секунду, позволяя себе эту маленькую слабость. Когда открыла, он смотрел на неё. Прямо в глаза. В полумраке клуба его лицо было почти серьёзным. — Крис, — сказал он тихо, так тихо, что она едва расслышала сквозь музыку. — М? Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент кто-то врезался в них — пьяный парень, которого выносило с танцпола. — Извините! — прокричал он, исчезая в толпе. Момент был разрушен. Коннор улыбнулся — той самой улыбкой, которую она знала. — В другой раз, — сказал он. — Что в другой раз? — спросила она, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Неважно. Пойдём выпьем? Они вернулись за столик. Марк рассказывал какую-то историю про своего продюсера, который однажды перепутал его с другим актёром и предложил роль в фильме, где нужно было играть обезьяну. — И что ты сделал? — спросила Сара, давясь смехом. — Сыграл, конечно! Это была моя первая роль. Я потом год ходил на кастинги, а мне говорили: «А, это тот парень, который был обезьяной? Давайте его на всё, где нужно кривляться». Все смеялись. Кристина смеялась громче всех, хотя краем глаза следила за Коннором. Он сидел рядом, пил виски и иногда смотрел на неё. Без улыбки. Просто смотрел. И каждый раз, когда их взгляды встречались, что-то внутри переворачивалось. Что это? — думала она. — Что происходит? К четырем часам компания начала уставать. Сара первой поднялась: — Таак,ребят, я на сегодня всё. Завтра на работу, а мне ещё ехать через полгорода. — Я тоже, — кивнул Марк. — Коннор, ты как? — Я провожу Кристину, — ответил он. — Если она не против. Она посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего она боялась и ждала одновременно. — Не против, — сказала она. У входа в клуб было холодно, ветрено и шумно от редких машин, проезжающих по пустой улице. Сара ловила такси, пританцовывая на месте, чтобы согреться, Марк уже залез в свой Uber и махал на прощание. — Было потрясно! — крикнула Сара, запрыгивая в машину. — Кристина, ты чудо! Дверца хлопнула, и они остались вдвоём. Кристина поправила воротник пальто — армани, винтажное, тёплое, но сейчас даже оно не спасало от ночного холода. Рядом стоял Коннор, засунув руки в карманы кожаной куртки, и смотрел куда-то в сторону. — Ну, я поеду? — сказала она, доставая телефон, чтобы вызвать такси. — Ты домой? — Ага, — кивнул он. — Завтра рейс вечером,в 6, надо хоть пару часов поспать и вещи собрать. Она уже открыла приложение, когда вдруг услышала: — Чёрт. Она подняла глаза. Коннор стоял, прижав ладонь ко лбу, с выражением лица, которое она видела у него только раз — когда он провалил важный кастинг. — Что? — спросила она с замиранием сердца. Он медленно повернулся к ней. Вид у него был виноватый. — Крис... Мне придётся ехать с тобой. — Что? Зачем? — Я забыл у тебя сумку, — выдохнул он. — Ту, с которой приехал. А там... там паспорт. И билеты. И вообще всё. Кристина замерла. — То есть, — медленно проговорила она, — ты хочешь сказать, что оставил свои документы у меня дома? — Именно, — он виновато улыбнулся той самой улыбкой, на которую невозможно было сердиться. Она смотрела на него. В его виноватые глаза. На его растрёпанные ветром кудри. На его глупую, обезоруживающую улыбку. И вдруг почувствовала, что не сердится. Совсем. — Господи, Коннор, — она закатила глаза так театрально, как только могла. — Ну конечно. Опять мне слушать твой храп. — Я не храплю! — возмутился он, но в голосе уже слышался смех. — Храпишь, — отрезала она. — Ещё как. Я вчера всю ночь не спала, думала, что у меня в спальне завелся медведь. — Врёшь, — он ткнул её пальцем в плечо. — Ты сама сказала, что выспалась. — Я вежливая, — парировала она. — Пришлось соврать, чтобы тебя не обижать. Он рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. И в этот момент Кристина подумала, что готова слушать его храп каждую ночь, только бы видеть его таким. — Ладно, — сказала она, пряча улыбку. — Пошли, медведь. Заберёшь свои документы. Они забрались в машину, и Кристина назвала адрес. Всю дорогу они молчали, но это было другое молчание. Не то, напряжённое, после клуба, а лёгкое, усталое, почти домашнее. Коннор откинулся на сиденье и закрыл глаза. Кристина смотрела в окно на проплывающие огни и думала о том, что завтра он улетит. А сегодня... сегодня он снова будет рядом. Такси остановилось у её дома. — Приехали, соня, — она легонько толкнула его в плечо. В квартире было тихо и тепло. За окном шумел Нью-Йорк, но здесь, в маленькой уютной квартирке существовал только их собственный мир. Кристина вышла из душа первой. Никаких сложных ритуалов — просто смыла макияж, нанесла лёгкий лосьон, натянула свободную футболку и мягкие домашние штаны. Волосы влажными волнами рассыпались по плечам. Коннор скрылся в ванной, а она прошла на кухню, достала бутылку вина — ту самую, которую берегла для особого случая. Открыла, разлила по бокалам, включила телевизор, где какой-то старый сериал шёл фоном. Коннор вышел из душа через десять минут.Влажный, с каплями воды, запутавшимися в кудрях, которые от влаги вились еще сильнее, падая на лоб и шею. На нем были только свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и футболка, которую он натянул наспех — ткань прилипла к влажной груди, очерчивая рельеф. Кристина сглотнула. Друг. Он просто друг. Лучший друг. Напомни себе об этом, когда у тебя снова пересохнет во рту. — Вино? — удивился он, садясь на диван. — Я думал, мы спать. — Не хочется что-то, — пожала она плечами, протягивая ему бокал. — За разговор? Он усмехнулся и чокнулся. — За разговор. Сначала говорили ни о чём. О том, какой дурацкий сериал идёт по телеку. О том, как Марк весь вечер пытался произвести на неё впечатление. О том, как Сара танцевала так, что чуть не упала на своих огромных каблуках. — А ты заметила, как Джейк смотрел на Сару в парке? — спросил Коннор, отпивая вино. — Джейк? На Сару? — Кристина засмеялась. — Он же вообще не ее типаж. — А какой ей типаж нравится? — Коннор повернулся к ней, подперев голову рукой. — Не знаю. Высокие, накачанные, опасные. Не такие тихие, как Джейк. ‐ А тебе ? — спросил он, и в его голосе появилась та самая нотка — низкая, хрипловатая, от которой у нее мурашки бежали по позвоночнику. Она замерла на секунду, чувствуя, как воздух между ними становится плотнее. Не говори этого. Не спрашивай. Потому что я не могу ответить честно. Потому что честно — это ты. Всегда был ты. Она замерла на секунду, потом улыбнулась: — Ну уж точно не тот, который забывает свои сумки с вещами и документами в чужих квартирах. Он расхохотался, запрокидывая свою кудрявую голову. — Это был гениальный ход, между прочим, — сказал он, отсмеявшись. — Чтобы не ехать в пустую квартиру. — То есть специально забыл свою сумку? — Крис, я правда не специально, — он пожал плечами. Она посмотрела на него. В полумраке, с бокалом вина в руке, с влажными кудрями, с этим его взглядом — тяжелым, теплым, обещающим. Он казался таким близким. Таким настоящим. Не говори так. Не смотри так. Мы друзья. Мы всегда были только друзьями. И если ты сейчас разрушишь эту стену, а потом уйдешь — я не соберу себя заново. — Ты странный, — сказала она тихо. — Знаю, — ответил он так же тихо. — Но тебе нравится. Это не было вопросом. Да. Черт возьми, да. Уже как три года. А ты даже не замечал. — Крис, — повторил он, и его рука коснулась ее щеки. Останови его. Останови, пока не поздно. Потому что если он поцелует тебя — обратной дороги не будет. А если утром он уйдет, делая вид, что ничего не было? Если для него это просто ночь? Если ты для него просто друг, с которым можно переспать? Я люблю тебя. Я так долго тебя люблю, что забыла, как это — не любить. И если ты разобьешь мне сердце, я не знаю, что я буду делать. У него снесло башню...Он набросился на неё как голодный зверь. Его губы впились в её с такой жадностью, что у неё перехватило дыхание. Никакой нежности, никакой робости — только голод, только страсть, только отчаяние, которое копилось слишком долго.