Глава 4: Совпадение
16 марта 2026 г., 12:26
Чимин закрывает дверь и прислоняется к ней спиной.Тишина. Наконец-то тишина.
Он стоит так несколько минут, закрыв глаза, пытаясь успокоить дыхание. В голове — калейдоскоп образов: руки на талии, тёплые пальцы на голой ступне, взгляд снизу вверх...
— Прекрати, — шепчет он вслух.
— Просто прекрати.
Чимин заставляет себя отойти от двери и идти в ванную. Горячий душ — лучшее лекарство от наваждения. Вода обжигает кожу, пар заполняет лёгкие, и на несколько минут Чимин действительно перестаёт думать.Почти.Потом он стоит перед зеркалом, смотрит на своё отражение. Волосы мокрые, падают на лоб. Глаза красные от усталости. Губы сжаты в тонкую линию.
— Ты психолог, — говорит он себе.
— Ты должен понимать, что это просто реакция на стресс. На новую обстановку. На внимание. Это ничего не значит.
Слова звучат фальшиво даже для него самого.Чимин отворачивается от зеркала и идёт одеваться. Натягивает потёртые джинсы. Свободный свитер большого размера, мягкий, серый. Волосы просто приглаживает рукой — сушиться оставляет естественно.В зеркале прихожей мелькает отражение. Чимин. Не профессор, не строгий преподаватель, не байкер в косухе. Просто человек. Уставший, растрёпанный, в мешковатом свитере.
— Так надо было с самого начала, — бормочет он, завязывая кроссовки.
— Меньше бы проблем было.
Он берёт ключи, кошелёк и выходит. В холодильнике пусто, а завтра снова лекции. Нужно купить продуктов. И заодно — новые стаканы. И, может быть, что-то ещё. Всё равно не сидеть же дома и не сходить с ума.Район Сонсу-дон. Чимин идёт пешком к ближайшему торговому центру. Район ему нравится — стильный, современный, но с душой. Старые фабрики переделаны в арт-пространства, вдоль улиц — маленькие кафе и магазинчики. Люди здесь другие — молодые, красивые, творческие.Он ловит на себе несколько взглядов. Даже в таком простом виде, без макияжа, без укладки, без вычурной одежды, он привлекает внимание. Светлые волосы, идеальные черты лица, плавная походка — от этого не спрятаться за мешковатым свитером.Чимину всё равно. Он привык.Торговый центр встречает его гулом голосов, музыкой из динамиков и запахом свежей выпечки с фуд-корта. Чимин берёт тележку и ныряет в супермаркет на первом этаже.
Чонгук тоже не мог сидеть дома.После того, что случилось в кабинете, его квартира стала казаться клеткой. Стены давили, мысли душили, сердце не успокаивалось. Нужно было выйти, проветриться, занять руки чем-то.Он пошёл в торговый центр. Просто бродить. Заодно купить еды — в холодильнике шаром покати.Сейчас он стоит у стеллажа с лапшой быстрого приготовления, тупо глядя на разноцветные упаковки, и думает о том, как пахли волосы Чимина, когда тот оказался в его руках.
— Придурок, — шепчет он себе.
— Влюбился в профессора, как школьница.
Он берёт первую попавшуюся пачку и идёт дальше. Мясо, овощи, яйца... Надо бы нормально готовить, а не питаться джанком. Отец будет ругаться, если узнает.Чонгук заворачивает в отдел с молочными продуктами и замирает.В двадцати метрах от него, у стеллажа с йогуртами, стоит Пак Чимин.Чонгук моргает. Протирает глаза. Нет, не показалось.Это Пак Чимин. Но какой-то другой.На нём синие джинсы, которые облегают бёдра ровно настолько, чтобы сводить с ума. Свитер — огромный, мягкий, серый, явно не по размеру — сидит мешком, но почему-то это выглядит ещё сексуальнее, чем любой костюм. Волосы ещё влажные после душа, светлые пряди падают на лоб, закрывают глаза. Он без очков — щурится, разглядывая состав на упаковке.И он улыбается.Чуть-чуть, уголком губ, какой-то своей мысли. Но улыбается.Чонгук чувствует, как сердце проваливается куда-то вниз, а потом взлетает к горлу.Чонгук не знает, сколько стоит. Минуту? Две? Он просто смотрит, как Чимин выбирает йогурт, как морщит нос, читая этикетку, как убирает прядь волос за ухо автоматическим жестом.Потом Чимин поднимает глаза и встречается с ним взглядом.Замирает.На лице — целая гамма эмоций: удивление, растерянность, и... что-то ещё. Что-то, от чего у Чонгука внутри всё переворачивается.
— Чон Чонгук? — голос Чимина звучит неуверенно.
Чонгук делает шаг вперёд. Потом ещё один. Оказывается рядом, с тележкой, в которой лежат дурацкая лапша и пачка яиц.
— Профессор, — выдыхает он.
— Вы... вы здесь?
— Я здесь, — эхом отзывается Чимин.
Они смотрят друг на друга. В супермаркете шумно, люди толкаются, музыка играет, но для них двоих снова наступает тишина.
— Вы живёте в этом районе? — спрашивает Чонгук первое, что приходит в голову.
— Да. А вы?
— Я тоже.
Чимин моргает. Совпадение. Обычное совпадение. В огромном Сеуле они оказались соседями.
— Не ожидал, — говорит Чимин тихо.
— Я тоже, — Чонгук улыбается.
— Вы... вы совсем другой без очков.
Чимин смущённо отводит взгляд.
— Я плохо вижу вдаль. А здесь и так всё рядом.
— Вам идёт, — вырывается у Чонгука.
— Без очков. Вы... моложе выглядите.
Чимин поднимает на него глаза.
— Спасибо, — говорит он просто.
Дальше всё происходит само собой.Они оказываются в одной очереди в кассу. Потом выходят из супермаркета вместе. Чимин несёт два пакета — тяжёлых, судя по тому, как вены вздулись на руках. Чонгук несёт свой один пакет, но то и дело косится на профессора.
— Вы пешком? — спрашивает он.
— Да. Я тут рядом.
— Давайте помогу.
Чимин останавливается и смотрит на него.
— Не надо, я сам...
— Профессор, — перебивает Чонгук мягко.
— У вас руки отвалятся. Давайте один пакет.Мне всё равно в ту же сторону.
Чимин колеблется. Секунду. Две. Потом протягивает один пакет.
— Спасибо.
Они идут по вечернему Сонсу-дону. Вокруг горят огни, прохожие спешат по своим делам, в воздухе пахнет осенью и кофе из ближайшей кофейни.Чонгук украдкой смотрит на Чимина.Тот идёт расслабленно, не той идеальной походкой, как в университете. Свитер сполз с одного плеча, открывая ключицу. Ветер треплет влажные волосы. На губах — лёгкая, почти незаметная улыбка.
— Вы сегодня другой, — говорит Чонгук вслух.
Чимин поворачивает голову.
— В смысле?
— В университете вы... — Чонгук подбирает слова.
— Как будто в броне. А сейчас... настоящий.
Чимин молчит долго. Так долго, что Чонгук уже думает — не ответит.
— Иногда броня нужна, чтобы выжить, — говорит Чимин наконец. Тихо, почти себе.
Чонгук смотрит на него и видит — боль. Глубокую, старую, незаживающую.
— Можно вопрос? — спрашивает он осторожно.
— Можно.
— Та женщина на фото... в вашем Инстаграме. Она...
Чимин останавливается как вкопанный.
— Вы смотрели мой Инстаграм?
Чонгук краснеет. Снова.
— Я... ну... просто...
Чимин смотрит на его краснеющее лицо и вдруг... смеётся.Тихо, коротко, но смеётся. Настоящим смехом.
— Боже, Чон Чонгук, — говорит он, качая головой.
— Вы невозможны.
Чонгук смотрит на него во все глаза. Чимин смеётся. Чимин улыбается.
— Это моя жена, — говорит Чимин, успокаиваясь.
— Она... умерла.
Чонгук замирает.
— Профессор, я...
— Всё в порядке, — перебивает Чимин.
— Вы спросили — я ответил. Теперь вы знаете.
Он идёт дальше. Чонгук идёт рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Мне жаль, — говорит Чонгук тихо.
Чимин пожимает плечами.
— Жизнь продолжается. Так говорят все вокруг.
— А вы? — спрашивает Чонгук осторожно.
— Вы так не считаете?
Чимин останавливается у подъезда. Смотрит на Чонгука долгим взглядом.
— Не знаю, — признаётся он.
— Раньше не считал. Сейчас... начинаю сомневаться.
Чимин уже взял свой пакет и собрался уходить. Уже сделал шаг к двери. Уже почти сбежал от этого мальчишки с его огромными глазами и неловкими вопросами.Но взгляд упал на пакет Чонгука.Обычный пакет из супермаркета, через который просвечивается содержимое.Чимин видит: пачка лапши быстрого приготовления. Яйца. И всё.Больше ничего.Ни мяса, ни овощей, ни нормальной еды. Только лапша и яйца.Чимин замирает. Смотрит на пакет, потом на Чонгука. Тот перехватывает его взгляд и как-то смущённо прижимает покупки к себе.
— Что? — спрашивает Чонгук настороженно.
Чимин молчит. Внутри борется тысяча мыслей. Это неправильно. Нельзя приглашать студента домой. Нельзя стирать границы. Нельзя, нельзя, нельзя.
— Это всё, что вы едите? — вырывается у Чимина прежде, чем он успевает подумать.
Чонгук моргает. Смотрит на свой пакет, потом снова на Чимина.
— Ну... да. А что?
Чимин вздыхает. Глубоко, обречённо.
— Я ведь знаю вас, молодёжь. Будете есть одну лапшу и фастфуд, пока печень не откажет.
Чонгук вдруг улыбается. Широко, открыто, с той самой искоркой в глазах, от которой у Чимина внутри всё переворачивается.
— Профессор, вы так говорите, как будто вам пятьдесят лет.
Чимин замирает.А потом сам улыбается.Честно так открыто. Улыбается этой наглой шутке, этому мальчишке, который умудряется пробивать его броню самыми простыми словами.
— Мне тридцать пять, — говорит он.
— Что, по меркам двадцатилетних, действительно почти пятьдесят.
— Нет — Чонгук качает головой, глядя на него с непередаваемым выражением.
— Совсем нет.
Они смотрят друг на друга. Секунду. Две. Воздух снова становится плотным.Чимин отводит взгляд первым.
— Ладно, — говорит он неожиданно для самого себя.
— Пошли.
— Куда? — Чонгук не понимает.
— Ко мне. — Чимин кивает на подъезд.
— Я приготовлю нормальный ужин. А эту гадость, — он кивает на пакет с лапшой, — выбросите.
Чонгук смотрит на него так, будто у профессора выросла вторая голова.
— Вы... вы приглашаете меня в гости?
— Я приглашаю вас на ужин, — поправляет Чимин строго.
—По-дружески.
Он сам не верит в то, что говорит. Но отступать уже поздно.Чонгук молчит секунду. Потом на его лице появляется улыбка — та самая, наглая, но сейчас в ней столько тепла, что Чимину становится жарко.
— Иду, — говорит Чонгук просто.
И они заходят в подъезд.Чонгук переступает порог квартиры и замирает.Он ожидал чего угодно. Строгого минимализма, как в кабинете. Холодных тонов, идеального порядка, стерильности.А видит..Тепло.Квартира небольшая, но невероятно уютная. Мягкий свет торшера в углу. Пушистый плед на диване. Книжные полки во всю стену — заставленные, живые, с торчащими закладками. На подоконнике — чашка, забытая с утра. На журнальном столике — раскрытый блокнот с какими-то записями.Пахнет деревом, книгами и чуть-чуть — парфюмом Чимина. Тем самым, который Чонгук запомнил ещё в кабинете.
— Проходите, — говорит Чимин, сбрасывая кроссовки.
— Не обращайте внимания на беспорядок. Я не ждал гостей.
Чонгук проходит в гостиную и садится на диван. Плед рядом такой мягкий, что хочется зарыться в него носом. На журнальном столике он замечает книгу — по психологии, раскрытую на середине. Рядом — очки в коричневой оправе.
«Он читал тут.Сидел здесь, на этом диване, в этом пледе...»
Картинка возникает перед глазами сама собой: Чимин домашний, растрёпанный, с книгой в руках, в этих очках... Чонгук проглатывает комок в горле.
— Я на кухне, — доносится голос из соседней комнаты.
— Если хотите, включите музыку или телевизор.
Чонгук встаёт и идёт на голос.Не может сидеть. Не может ждать. Хочет видеть.Он останавливается в дверях кухни и просто смотрит.Чимин стоит у плиты. Светлые волосы падают на глаза, он периодически сдувает их. Свитер сполз с одного плеча, открывая ключицу и ямочку на шее. Рукава закатаны до локтей — видны тонкие запястья и пальцы, которые ловко нарезают овощи.Он двигается плавно,красиво. Достаёт продукты из холодильника, ставит сковороду на огонь, режет, смешивает, пробует на вкус.И улыбается.Сам себе. Каким-то своим мыслям.Чонгук смотрит и не может оторваться.Этот Чимин — совсем другой. Домашний.Настоящий.Таким Чимин был на тех фотографиях. Таким он, наверное, был, когда был счастлив.Чонгук чувствует, как сердце сжимается от нежности.
— Чон Чонгук.
Голос Чимина вырывает из транса.Чонгук моргает и видит, что профессор смотрит прямо на него. В руках — ложка, которой он только что пробовал соус. На лице — странное выражение.
— Что? — Чонгук хрипит.
Чимин смотрит на него долгим взглядом. Потом отводит глаза, возвращается к плите.
— Вы опять так на меня смотрите, — говорит он тихо.
Чонгук замирает.
— Как?
Чимин молчит. Мешает соус. Слишком сосредоточенно.
— Как будто... — он не заканчивает.
В кухне тихо. Только шипение сковороды и тиканье часов где-то в гостиной.Чонгук делает шаг вперёд. Потом ещё один. Оказывается рядом — за спиной Чимина, почти вплотную.
— Как будто что, профессор? — спрашивает он тихо.
Чимин чувствует его присутствие. Жар, который исходит от этого огромного тела. Дыхание, которое касается затылка.Чонгук замирает.Слова повисают в воздухе. Тяжёлые. Честные. Опасные.Чимин резко оборачивается.Они стоят лицом к лицу. Слишком близко. Ложка в руке Чимина дрожит.
— Чон Чонгук, — начинает он.
— Мы не должны...
— Я знаю, — перебивает Чонгук мягко.
— Я всё знаю. Что нельзя. Что неправильно. Что вы старше. Что я студент. — Он делает паузу.
— Но я ничего не могу с собой поделать.
Чимин смотрит в его глаза и тонет.
— Идите сядьте за стол, — говорит он хрипло.
— Ужин готов.
Чонгук кивает и отступает.Садится за маленький кухонный стол, на котором уже стоят тарелки. Чимин ставит перед ним дымящуюся сковороду с овощами и мясом. Рис в пиале. Салат в миске.
— Это всё... вы сами? — Чонгук смотрит на еду почти благоговейно.
— А кто же ещё? — Чимин садится напротив.
— Ешьте.
Чонгук пробует.И замирает.Это не просто еда. Это... божественно. Мясо тает во рту, овощи пропитаны каким-то невероятным соусом, рис рассыпчатый и ароматный. Чонгук не ел ничего подобного... никогда?
— Как это вкусно, — вырывается у него с набитым ртом.
Чимин смотрит на него и улыбается.
— Ешьте спокойно. Никто не отнимет.
Чонгук ест и не может остановиться. Он чувствует себя ребёнком, которого наконец накормили по-человечески. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что он, наверное, смешно выглядит. Но ему плевать.Чимин ест медленно, маленькими кусочками, наблюдая за Чонгуком.
— Спасибо, — говорит Чонгук, когда тарелка пустеет.
— Я... я не знал, что так бывает.
— Что именно? — Чимин склоняет голову.
— Чтобы кто-то просто... приготовил. Для меня. Не потому что должен. Просто так.
Чимин смотрит на него и видит — мальчика. Маленького мальчика, которого, кажется, никто никогда по-настоящему не любил.
— Будешь ещё? — спрашивает он, переходя на ты сам не замечая.
Чонгук замечает. Замечает всё.
— Буду, — говорит он тихо.
— Если можно.
Позже Чонгук помогает мыть посуду. Чимин сначала отказывается, но Чонгук просто берёт губку и встаёт рядом — как будто так и надо.Они моют молча. Только вода шумит и посуда звенит.
— Профессор, — говорит Чонгук, не глядя на него.
— Можно вопрос?
— Можно.
— Почему ты меня позвал?
Чимин замирает с тарелкой в руках.
— Не знаю, — признаётся он честно.
— Увидел эту дурацкую лапшу и... не смог оставить голодного .
Чонгук усмехается.
— Из жалости?
— Из заботы, — поправляет Чимин.
— Это разные вещи.
Чонгук поворачивается к нему. В глазах — буря.
— А сейчас? — спрашивает он тихо.
— Сейчас это тоже забота?
Чимин смотрит на него. На мокрые руки, на капли воды на футболке, на эти глаза, в которых плещется вся вселенная.
— Не знаю, — шепчет он.
— Не спрашивай меня. Я сам не знаю.
Чонгук кивает. Отводит взгляд.
— Можно я ещё приду? — спрашивает он.
Чимин молчит долго. Очень долго.
— Можно, — говорит он наконец.
Чонгук улыбается. Светло, открыто, по-детски.
— Тогда до завтра, профессор. — Он вытирает руки и идёт к выходу.
— Чон Чонгук, — окликает Чимин.
Тот оборачивается.
— Зови меня Чимин. Когда мы не в университете.
Чонгук смотрит на него секунду. Потом кивает.
— Спокойной ночи, Чимин.
Дверь закрывается.Чимин остаётся один. Смотрит на пустую кухню, на две тарелки в сушке, на мокрую губку в раковине.Прижимает руку к груди — там, где сердце колотится как бешеное.
— Что ты делаешь, Пак Чимин? — шепчет он.
— Во что ты ввязываешься?
***
Чимин приходит в университет с чётким планом: дистанция.Он позволил себе слишком много в эти дни. Этот мальчишка видел его домашним,слабым. Это опасно. Это нельзя повторять.Но Чонгук, кажется,и не собирается нарушать границы.На лекции он теперь сидит на третьем ряду ,не на последнем, как раньше.Слушает. Записывает. Когда Чимин задаёт вопрос — поднимает руку и отвечает. Правильно отвечает, чёрт возьми.Чимин ловит себя на том, что смотрит на него чаще, чем на других студентов. И каждый раз, когда их взгляды встречаются, Чонгук не отводит глаз — просто улыбается уголком губ и возвращается к конспекту.После лекции Чонгук подходит. — Профессор, у меня вопрос по сегодняшней теме. Про когнитивные искажения. Можно на пару минут? Голос ровный, вежливый. Чимин выдыхает. — Слушаю. Чонгук задаёт вопрос — действительно умный, не для галочки. Чимин отвечает. Разговор затягивается на десять минут. Потом на пятнадцать. — Спасибо, профессор, — говорит Чонгук, когда всё обсудили. — До завтра. И уходит.Чимин смотрит ему вслед и чувствует странное разочарование. Он ждал... чего? — Идиот, — шепчет он себе. — Чего ты ждал? На следующий день Чимин задерживается в университете допоздна — проверяет работы первокурсников. Выходит из кабинета в девять вечера и видит Чонгука, сидящего на подоконнике в коридоре с книгой. — Ты чего здесь делаешь? — Чимин останавливается. Чонгук поднимает голову. Улыбается. — Жду вас. Хотел спросить про эксперимент Милгрэма. В учебнике сложно написано. Чимин смотрит на него долгим взглядом. Потом вздыхает. — Пошли, объясню за чашкой кофе. Тут есть приличное место через дорогу. Глаза Чонгука загораются. — Идём. Они сидят в маленькой кофейне. Чонгук пьёт американо, Чимин — свой обычный чёрный без сахара. — Ты знаешь, — говорит Чонгук, отрываясь от чашки, — у нас вкусы совпадают. Я тоже чёрный кофе люблю. — Многие любят. — Но ты пьёшь без сахара. И я без сахара. А это редкость, — Чонгук улыбается. — Ещё что-нибудь совпадает? Чимин задумывается. Почему-то ему хочется ответить честно. — Я слушаю старый рок. Queen, Led Zeppelin. — Да ладно! — Чонгук чуть не роняет чашку. — Я вырос на них! Отец ставил в машине. Они смотрят друг на друга с новым интересом. — А спорт? — спрашивает Чонгук. — Ты похож на человека, который занимался спортом. Чимин усмехается. — Бокс. В молодости. — Бокс?! — Чонгук даже присвистывает. —Чимин, ты полон сюрпризов. Я тоже боксировал. Недолго, но базу знаю. Они говорят до закрытия кофейни. О музыке, о спорте, о машинах — выясняется, что оба фанатеют от классических автомобилей. Чимин рассказывает, как в юности мечтал о Mustang'е 67-го года. Чонгук признаётся, что у отца есть коллекционный Porsche, и он тайком на нём ездил. Пятница.Они встречаются в университетском кафетерии.Чонгук сидит за столиком с подносом, Чимин заходит за кофе. — Профессор! — Чонгук машет рукой. Чимин колеблется секунду. Потом садится напротив.На подносе у Чонгука — рамён и кимчи. — Это твое любимое? — спрашивает Чимин, кивая на еду. — Ага. А вы? — Ттокпокки, — признаётся Чимин. — Острое. Жена... — он осекается. Чонгук не давит. Просто говорит: — Я тоже ттокпокки люблю. Особенно если острее. — В следующий раз можем вместе заказать. — Договорились, — кивает Чонгук. Воскресенье.Чонгук пишет первым. Чон Чонгук:«Чимин, ты дома? Я тут нашёл классный винил Queen на блошином рынке. Думаю, тебе понравится» Чимин смотрит на сообщение и чувствует, как губы сами растягиваются в улыбку. Профессор: «Дома.Приходи» Чонгук приходит через двадцать минут. С винилом, с бутылкой и с такой улыбкой, от которой у Чимина что-то ёкает в груди.Они слушают пластинку. Потом вторую. Потом Чонгук замечает книги на полке — и начинается разговор о психологии, который длится до полуночи. — А ты знал, — говорит Чонгук, откинувшись на диване, — что я реально втянулся? В вашу эту психологию. Раньше думал — скукота, а теперь... — Теперь? — Чимин смотрит на него поверх очков. — Теперь понимаю, что это про жизнь. Про всех нас. Про то, почему мы делаем то, что делаем. — Чонгук замолкает, потом добавляет тише: — Про то, почему я... ну, неважно. Чимин не спрашивает, что он хотел сказать.Но догадывается. Неделю спустя.Чонгук шутит про возраст.Они стоят у машины Чимина на парковке — Чимин показывал ему, как меняет масло .Чонгук напросился, сказал, что хочет научиться.Чимин возится с двигателем, Чонгук стоит рядом и комментирует. — Чимин , ты как старый мастер. Всё умеешь. Чимин выпрямляется, смотрит на него. — Старый? Чонгук смеётся. — Ну опытный. Опытный мастер. — Хотя для своего возраста ты в отличной форме. — Для своего возраста? — Чимин приподнимает бровь. — Ну да, — Чонгук не чувствует подвоха. — Тридцать пять же. Почти старость. Чимин молча закрывает капот и уходит. — Эй, Чимин! — Чонгук бежит за ним. — Я пошутил! Профессор!Чимин! Чимин не оборачивается, но Чонгук успевает заметить, как дрогнули его губы. Он не обиделся. Но задумался. Старость, — думает Чимин позже, сидя на подоконнике с кофе. — Для него я старый. Он смотрит на своё отражение в тёмном стекле. Морщинки у глаз. Усталый взгляд. Светлые волосы, за которыми нужно следить, чтобы не было видно седины. — Старый, — шепчет он. И ему становится обидно.Не за то, что сказали. А за то, что это правда. Чонгук замечает, что что-то не так.Чимин ведёт себя обычно — вежливо, дружелюбно, открыто. Но иногда ловит себя на том, что рассматривает Чонгука и отводит взгляд. Или вдруг замолкает, когда Чонгук смеётся слишком громко. —Чимин , — говорит Чонгук однажды вечером, когда они сидят у Чимина и смотрят какой-то старый фильм. —Ты в порядке? — Да, — отвечает Чимин слишком быстро. — А что? — Не знаю. Ты какой-то... — Чонгук подбирает слово. — Задумчивый. Чимин смотрит на экран. — Просто много работы. Чонгук не верит. Но не давит. — Если что — я рядом, — говорит он тихо. Чимин переводит на него взгляд. — Спасибо, Чон Чонгук, — отвечает Чимин. — Это много значит. Две недели пролетели как один день. Воскресенье. Чимин учит Чонгука готовить. Это была идея Чонгука — он сказал, что надоел доставкой, хочет есть домашнее. Чимин удивился, но согласился. Почему-то ему было приятно, что Чонгук попросил именно его.На Чимине снова тот серый свитер и старые джинсы. На Чонгуке — простая белая футболка, в которой он выглядит неприлично хорошо. — Так, — командует Чимин, — лук мелко режем. Но только не плачь. — Я не плачу, — Чонгук трёт глаза рукой. — Это просто аллергия. — На лук? — Да. Чимин смеётся.Они готовят ттокпокки — острые, как Чимин любит. Чонгук постоянно лезет не туда, Чимин поправляет, их руки соприкасаются, и оба делают вид, что не замечают.Когда всё готово, они садятся за маленький стол на кухне. Едят, болтают, смеются. Чимин почти забывает, что завтра... — Чимин, — говорит Чонгук, откладывая палочки. — Спасибо. Мне... мне очень хорошо с тобой. Чимин смотрит на него. На этого мальчишку, который за две недели стал неотъемлемой частью его жизни. — Мне тоже, — отвечает он тихо. Тишина повисает между ними. Не неловкая — тёплая. Чонгук тянется за добавкой, и Чимин решается. — Чон Чонгук, — говорит он. — Я завтра уезжаю. На неделю. Чонгук замирает с ложкой в руке. — Куда? — В Пусан. — Зачем? — Чонгук смотрит на него внимательно, и в глазах его появляется тревога. Чимин молчит. Смотрит в свою тарелку. — Послезавтра... годовщина. — Он делает паузу. Голос срывается, хотя он пытается держать его ровным. — Смерти моей жены. — Мне нужно там быть..... ну, ты понимаешь. Тишина становится другой. Тяжёлой. Полной всего того, что не высказано. — Я понимаю, — говорит наконец Чонгук. Голос тихий, мягкий, совсем не похожий на его обычный тон. — Конечно, ты должен ехать. Чимин поднимает глаза. — Я не хотел... не хотел портить вечер. Просто нужно было сказать. — Ты не испортил, — Чонгук качает головой. Они сидят в тишине ещё долго. Потом Чонгук помогает убрать со стола. У двери останавливается. —Чимин. — Да? — Если... если вам станет тяжело там. Если захотите поговорить. Я буду на телефоне. Всегда. Чимин смотрит на него и чувствует, как ком подступает к горлу. — Спасибо, Чон Чонгук. Дверь закрывается.Чимин стоит в прихожей и смотрит на дверь, за которой только что скрылся человек, умудрившийся за две недели стать ему ближе, чем кто-либо за последние годы.
