Дикая магия

На следующее утро буря утихла, хотя заколдованный потолок Большого зала по-прежнему оставался тяжёлым и свинцово-серым. Тучи медленно перекатывались над длинными столами, когда Гарри, Рон, Гермиона и Гренория изучали новое расписание. За соседним концом стола Фред, Джордж и Ли Джордан уже обсуждали способы «повзрослеть» и проникнуть на Турнир Четырёх Волшебников. Их голоса то взлетали от возбуждения, то падали до заговорщического шёпота, когда речь заходила о возрасте. — Сегодня как будто неплохо… всё утро на улице, — пробормотал Рон, ведя пальцем по пергаменту. — Травология с пуффендуйцами… и уход за магическими существами… а, чёрт, это со слизеринцами. — А днём сдвоенное прорицание, — мрачно добавил Гарри, глядя на расписание так, будто там было написано «казнь». Гренория едва заметно скривила губы. Прорицания она не любила не меньше Гарри — но по другой причине. Слишком много было в её жизни вещей, которые сбывались без всяких туманных пророчеств. — А ты не можешь отказаться от неё, как я или как Гренория? — бодро спросила Гермиона. — Взять что-нибудь более разумное. Нумерологию, например. Или древние руны. — Я смотрю, ты снова ешь, — заметил Рон, с подозрением глядя на её тарелку. — Я нашла лучший способ отстаивать права эльфов, — с достоинством ответила Гермиона. — Голодовка — не аргумент, если ты хочешь что-то изменить. Нужны знания. Над их головами зашуршали крылья — утренняя почта влетела в окна. Гарри машинально поднял взгляд, но белого пера Букли не увидел. Он снова уставился в овсянку. Гренория заметила, как его пальцы на секунду сжались вокруг ложки. Заметила — и ничего не сказала. Иногда молчание лучше любых слов. Травология прошла в третьей оранжерее. Профессор Стебль, в своих неизменных мешковатых одеждах и с неизменным энтузиазмом, представила им бубонтюберы — мерзкие, чёрные, извивающиеся растения, больше похожие на гигантских слизней, чем на что-то, что должно расти в земле. — Их нужно выжимать — будете собирать гной, — жизнерадостно объявила она, демонстрируя процесс. Гренория натянула перчатки из драконьей шкуры и без лишних эмоций взялась за работу. Когда очередной пузырь лопался с противным влажным «чпок», желтовато-зелёная жидкость брызгала в бутылочку. Запах бензина ударял в нос, но она не морщилась. В Колдотворце приходилось работать и с менее приятными субстанциями. Рон, напротив, выглядел так, словно вот-вот откажется от завтрака навсегда. — Это хотя бы полезно, — сухо заметила Гренория, когда Симус в очередной раз вздохнул с отвращением, отворачиваясь от очередного лопнувшего пузыря. — Ты находишь в этом удовольствие? — спросил он с нескрываемым ужасом. — Я нахожу пользу, — поправила она, не отрываясь от работы. — Ты всё больше и больше походишь на жителя подземелий, — заключил Рон, косясь на неё. Гренория, не меняя выражения лица, направила струйку из пузырька с гноем прямо в Рона. Тот едва успел дёрнуться в сторону, и желтоватая жидкость пролетела в миллиметре от его мантии. — Эй! — возмутился он. — Ты оскорбил жителей подземелий, — невозмутимо ответила Гренория. — Я всего лишь защищала их честь. Хорошо, что профессор Стебль не видела всего этого — она была в полном восторге от собранных склянок и только похвалила их группу за усердие. На древних рунах стало сильно спокойнее. Там они с Гермионой чуть ли не стали звёздами урока. Профессор одна за другой задавала вопросы, а они по очереди отвечали, дополняя друг друга, словно practised дуэт. За что получили по десять очков каждая в копилку Гриффиндора. Гренория, выходя из класса, поймала взгляд Гермионы — и впервые за долгое время позволила себе чуть заметную улыбку. Не гордую, не снисходительную. Просто тёплую. Спускаясь на ужин, Рон всё ещё ворчал о домашнем задании. — Это займёт все выходные… — Значит, у тебя будут заняты выходные, — невозмутимо сказала Гренория. — Не вижу проблемы. — Ты не видишь проблемы в том, чтобы провести выходные за книгами? — А ты видишь проблему в том, чтобы провести их за квиддичем? Рон открыл рот, закрыл, потом открыл снова — и не нашёл что ответить. В холле толпились студенты. Кто-то спешил в Большой зал, кто-то, наоборот, только выходил. И вдруг позади них раздался голос: — Уизли! Эй, Уизли! Гренория внутренне напряглась. Она узнала бы этот тон из тысячи. Малфой, Крэбб и Гойл выглядели так, словно нашли сокровище. Их лица сияли предвкушением. — Твой отец попал в газету! — громко объявил Малфой, размахивая «Ежедневным пророком». — Вот послушай… Она медленно повернулась к нему. Её лицо оставалось спокойным. Но в глазах появилось что-то холодное. Очень холодное. — «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ, — начал читать Малфой с наслаждением. — Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». Тут Малфой поднял глаза от газеты: — Прикинь, они даже его имя правильно написать не смогли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? Теперь слушали уже все, кто был в холле. Тишина стала плотной, как масло. Гренория стояла плечом к плечу с Гарри и Гермионой; её взгляд скользнул по заголовку — коротко, цепко, профессионально — и тут же вернулся к Малфою. На лице у неё ничего не дрогнуло, только губы сжались чуть плотнее. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше с ещё большим воодушевлением: — «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. н. „полицейскими“) из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы „Ежедневного пророка“ о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». — Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету так, чтобы все видели. — Фотография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Рона затрясло от бешенства — не просто покраснел, а как будто весь разом налился жаром и гневом. Гренория успела заметить, как у него дрогнули пальцы, сжавшиеся в кулаки — и как он уже готов шагнуть вперёд. Все взгляды были устремлены на него. — Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри, выступая вперёд. — Пошли, Рон… Спеллман тоже чуть подалась к Рону — без слов, но достаточно близко, чтобы, если он рванёт, можно было удержать. Гермиона уже ухватила его за мантию с другой стороны. — Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой, видя, что его задели. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? Гренория резко выдохнула носом, как от холодной злости, но промолчала: это было ровно то, чего Малфой добивался — чтобы они сорвались, чтобы потеряли лицо. — А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоём с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? Бледное лицо Малфоя порозовело от гнева: — Не смей оскорблять мою мать, Поттер! — Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти. БАХ! Несколько человек вскрикнули — Гарри ощутил, как белая вспышка обдала жаром его висок. Гренория дёрнулась одновременно с Гермионой: обе на миг сжались, будто ожидая второго удара. Рон рванулся вперёд, но его всё-таки удержали. Гарри сунул руку в мантию за волшебной палочкой, но, прежде чем успел коснуться её пальцами, громыхнуло во второй раз, и по вестибюлю прокатился рёв: — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! Гарри круто обернулся. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощёном плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. Гренория невольно распахнула глаза шире — только на секунду, но этого хватило: слишком быстро всё произошло. Малфой — и уже хорёк. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри — то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь, словно видел что-то невидимое остальным. — Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый, как у человека, который много лет дышал дымом и пылью сражений. — Нет, — ответил Гарри. — Промазал. — Оставь его! — рявкнул Грюм. — Оставить кого? — растерянно спросил Гарри. — Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер под этим взглядом. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. — Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх. Гренория прикусила внутреннюю сторону щеки: это было… зрелищно. И опасно. Её взгляд метнулся вверх по лестнице — где же МакГонагалл, когда она так нужна? — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались, словно у тряпичной куклы. — Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх. — Профессор Грюм! — прозвучал возмущённый голос. По мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках. Её лицо выражало смесь ужаса и негодования. — Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, даже не оборачиваясь, продолжая заставлять хорька подскакивать всё выше. — Что… что это вы делаете? — спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим всё выше хорьком. — Учу, — ответил Грюм. — Учи… — профессор МакГонагалл запнулась, до неё начало доходить. — Грюм, это что, студент? — вскрикнула она, и книги посыпались у неё из рук с грохотом, разлетевшись по ступеням. — Ну да, — ответил Грюм с полным спокойствием. — Быть не может! — ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и на ходу доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги, явно не до конца понимая, что произошло. Гренория посмотрела на его лицо — и впервые за весь этот эпизод у неё дрогнул уголок рта. Не улыбка — скорее удовлетворение, холодное и очень короткое. Слишком быстрое, чтобы кто-то заметил. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил! — Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почёсывая подбородок своей корявой рукой. — Но я подумал, что хорошая встряска… — Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель! — перебила МакГонагалл тоном, не терпящим возражений. — Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя. Драко, чьи белёсые глаза всё ещё были полны слёз от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце. — Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу гулко, как удары молотка. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снейп будет твой декан? — Да, — с негодованием ответил Малфой, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Ещё один старый знакомый, — прохрипел Грюм, и в его голосе послышалось что-то, отчего у Гренории мурашки пробежали по спине. — Мечтал я побеседовать со стариной Снейпом… Пойдём-ка, ты… Он ухватил Малфоя за плечо и повлёк его ко входу в подземелья, не обращая внимания на его сопротивление. Профессор МакГонагалл несколько мгновений обеспокоенно смотрела им вслед, потом взмахнула волшебной палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки. Гренория проводила их взглядом и только потом посмотрела на Гарри: проверяя, не ранен ли он. Тот покачал головой — всё в порядке. — Ничего мне не говорите, — приказал Рон, когда несколько минут спустя они сели за гриффиндорский стол. Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что сейчас произошло. Кто-то смеялся, кто-то перешёптывался, кто-то пытался изобразить прыгающего хорька. — Это почему же? — удивилась Гермиона, всё ещё не до конца оправившаяся от шока. — Потому что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, — ответил Рон, закрыв глаза с блаженным выражением на лице, словно видел райские кущи. — Только представьте: Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк… Гренория не удержалась: тихий смешок вырвался у неё сам — короткий, почти виноватый. Она тут же снова сделала лицо нейтральным, но Рон всё равно заметил и засиял ещё сильнее. Гарри с Гермионой засмеялись, и Гермиона принялась раскладывать по тарелкам говядину, приготовленную в горшочках. — Вообще-то он мог по-настоящему зашибить Малфоя, — сказала она, всё же не в силах полностью отключить свою совесть. — На самом деле хорошо, что профессор МакГонагалл его остановила. — Гермиона! — с гневом воскликнул Рон, сердито открывая глаза. — Ты портишь самый счастливый момент моей жизни! Гренория посмотрела на Гермиону, потом на Рона — и чуть заметно пожала плечом, как бы соглашаясь с обоими сразу: да, опасно… но всё равно приятно. Гермиона нетерпеливо фыркнула и вновь на предельной скорости стала поглощать еду. — Только не говори мне, что вечером опять собираешься в библиотеку! — хмыкнул Гарри, глядя на неё. — Ещё как собираюсь, — пробормотала Гермиона с полным ртом, не жуя. — Масса дел. — Но ты же сказала, что профессор Вектор… — Это не домашнее задание, — ответила она, в пять минут очистила тарелку и была такова — только пятки засверкали. Гренория проводила её взглядом — сочувственно, но без комментариев. Гермиона всегда бежала вперёд, даже когда у остальных ноги ещё вязли в сегодняшнем дне. Не успела Гермиона отойти, как на её место бухнулся Фред Уизли. Глаза его горели восхищением: — Грюм! Вот это да! — Супер! — заявил Джордж, усаживаясь напротив Фреда и чуть не опрокинув чью-то тарелку. — Фантастика! — согласился Ли Джордан, лучший друг близнецов, проскользнув на место рядом с Джорджем. — У нас был сегодня его урок, — пояснил он Гарри, Рону и Гренории, переводя дух. — Ну и как? — с неподдельным интересом спросил Гарри, забыв про остывающий ужин. Фред, Джордж и Ли обменялись многозначительными взглядами. Такими взглядами обмениваются люди, которые видели что-то, чего другие не видели и не поймут. — Таких уроков ещё не бывало, — признал Фред, покачивая головой. — Он знает, старик, — добавил Ли с благоговением. — Знает что? — Рон даже наклонился вперёд, уперевшись локтями в стол. — Знает, каково это — быть в самом пекле и делать дело, — с чувством произнёс Джордж. Глаза его горели. Гренория слушала молча, но внимательней остальных. Одно слово «дело» у мракоборцев никогда не означало ничего простого. — Какое дело? — не понял Гарри. — Сражаться с Тёмными искусствами, — сказал Фред. — По-настоящему. Не по учебнику. — Он их все повидал, — кивнул Джордж. — Всех. — Короче, потрясный дед, — заключил Ли. Рон немедленно полез в портфель за расписанием, чуть не вывалив его содержимое на стол. — У нас он только в четверг! — разочарованно вздохнул он, изучая пергамент. — Как же долго ждать! Гренория посмотрела на своё расписание, потом перевела взгляд на Рона. — Время идёт быстрее, когда занят, — сказала она. — А у нас есть чем заняться. Рон вздохнул, но согласно кивнул.