Дикая магия

Рождественским утром Гарри разбудил Добби. Эльф стоял над его кроватью с огромными влажными глазами и держал в руках пару носков — явно собственной вязки. — Сэр Гарри Поттер! Добби принёс подарки! Гарри сел, протирая глаза. Рядом на тумбочке уже высилась стопка свёртков. — Добби… как ты сюда попал? — Добби умеет быть незаметным, сэр! — гордо ответил эльф. Шум, подарки, смех — всё шло своим чередом. Гарри разворачивал свёртки, Рон пытался примерить новый свитер от миссис Уизли, близнецы демонстрировали очередное изобретение, которое тут же взорвалось, осыпав Невилла блёстками. Гренория спустилась позже, уже в тёмном свитере, с чашкой чая в руках. Она остановилась на пороге, обводя взглядом разгром. — Я слышала, у кого-то чуть сердце не остановилось? — невозмутимо спросила она. — Добби, — простонал Гарри, всё ещё отряхиваясь от конфетной обёртки, которой эльф решил его украсить. — Значит, всё в порядке. Она прошла к креслу у камина, села, поджав ноги, и стала наблюдать за происходящим с лёгкой, почти незаметной улыбкой. После обеда — снежная битва. Двор превратился в поле боя. Гарри, братья Уизли, Рон — все были облеплены снегом с ног до головы. Фред устроил засаду за сугробом, Джордж обстреливал всех подряд с крыльца. Снежки свистели в воздухе, взрывались о стены, попадали в проходящих мимо профессоров. Гренория сначала наблюдала, сложив руки, стоя чуть в стороне, под козырьком входа. Но в какой-то момент, когда Фред, торжествуя, попал Гарри прямо в лицо, она нагнулась, слепила снежок и точным броском отправила его прямо в воротник ничего не подозревающему близнецу. — Предательство! — завопил Фред, выдирая снег из-за шиворота. — Это тактика, — пожала плечами она. — Я считал тебя союзницей! — Ты ошибался. Джордж, заметив это, попытался отомстить, но Гренория уже скрылась за дверью, оставив его метать снежки в пустоту. К пяти вечера Гермиона заявила, что пора готовиться к балу, и исчезла на верхних этажах башни. Гренория тоже вскоре ушла — без лишних слов, только махнула рукой на прощание. — Три часа! — возмущался Рон, глядя им вслед. — Что можно делать три часа? — Не выглядеть как ты, — спокойно заметила Джинни, поправляя свои волосы. — А что не так с моим видом? — Всё. Когда к семи вечера мальчики спустились в гостиную в праздничных мантиях, Рон выглядел так, будто мантия обидела его лично. Заклинание ножниц, которым он пытался подровнять манжеты, оставило на них неровную бахрому, и теперь он то и дело поглядывал на них с ненавистью. — Это не бахрома, — бурчал он, когда Фред подошёл поближе. — Это дизайнерское решение. — Это крик о помощи, — хмыкнул Джордж. Гостиная наполнялась цветом и шумом. Парвати спустилась в ярко-розовых шелках, Лаванда — в сиреневом. Гарри встретил Парвати, и она оценивающе оглядела его парадную мантию. — Неплохо, Поттер. Я думала, будет хуже. — Спасибо… наверное. Рон, взявший под руку Падму Патил, с явным недовольством ловил её взгляды, направленные на его манжеты. — А где Гермиона? — снова спросил он, оглядываясь. И тут разговоры стихли. С лестницы спускалась Гренория Спеллман. На ней было лёгкое струящееся чёрное платье. Никакой мишуры, никакого излишнего блеска — только чистая линия, мягкий силуэт, подчёркивающий фигуру так естественно, будто ткань сама решила лечь именно так. Тонкие бретели, глубокий, но не вызывающий вырез, открытые плечи ровно настолько, чтобы это выглядело элегантно, а не вызывающе. Ткань мягко переливалась в свете камина, отбрасывая тени на изгибы. Волосы уложены свободной волной, без сложных украшений — только несколько прядей спадали на плечи, обрамляя лицо. Никаких камней, никаких заколок. Только тонкая серебряная цепочка на запястье — та самая, которую она носила постоянно. — Мерлин… — выдохнул Рон. — Она… — начал Гарри и замолчал. Джинни тихо сказала: — Ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, — мягко ответила Гренория, спускаясь на последнюю ступень. В гостиной стало заметно тише. Даже близнецы, обычно не терявшие дара речи, молча переглянулись. В холле уже ждали гости из Колдотворца. Их парадная форма разительно отличалась от хогвартских мантий — строгая, чёрная, с металлическими элементами и чётким, почти военным кроем. Звёзды на плечах, холодный блеск серебряных пряжек, абсолютная выправка. Они стояли ровно, не суетясь, и даже в этом чувствовалась та самая дисциплина, которую Гренория помнила по прошлой школе. Кирилл стоял чуть впереди. Высокий, спокойный, уверенный. Форма сидела на нём идеально — чёрный мундир с серебряной вышивкой по вороту, на плечах — знак Колдотворца, тонкая металлическая нить. Волосы убраны назад, лицо спокойное, собранное. Он увидел её сразу. Шагнул вперёд и остановился у картины входа, пропуская её в холл. — Мисс Спеллман, — произнёс он негромко, так, чтобы слышали только они. — Вы сегодня опасны. — Это почему? — приподняла бровь она. — Потому что чёрный цвет в вашем исполнении — это уже не просто цвет. Она чуть улыбнулась. — А в вашем? — У нас это традиция. — Он чуть повёл плечом, и звёзды на форме блеснули. — У вас — искусство. Он протянул руку. Ладонь раскрыта, жест спокойный, без напряжения. — Позвольте сопровождать вас. Она вложила ладонь в его. Пальцы прохладные, уверенные. — Постарайтесь не наступать на платье. — Это будет преступлением против прекрасного. Они вошли в Большой зал, и даже привыкшие к роскоши старшекурсники замерли. Потолок исчез. Вместо него — бескрайнее северное небо, усыпанное звёздами, которые медленно кружились в танце. Снежинки, сотканные из света, падали сверху и таяли в воздухе, не долетая до пола. Стены были украшены серебряными гирляндами, в каждой нише мерцали голубые огни. Дамблдор стоял у высокого трона, приветствуя гостей, и его глаза весело блестели за очками-половинками. Гренория шла по залу, чувствуя на себе взгляды. Кирилл вёл её уверенно, не глядя по сторонам. — Ты волнуешься? — тихо спросил он. — Нет. — Врёшь. Она чуть сжала его руку. — Немного. Он усмехнулся — уголком губ, едва заметно. — Держись. Я тоже. Она посмотрела на него. Он не выглядел нервным — только спокойным и собранным. Но она чувствовала, как его пальцы чуть напряглись. Это почему-то успокоило. Из подземной гостиной по лестнице поднялись слизеринцы. Впереди вышагивал Малфой в чёрной бархатной мантии с высоким воротником. «Точь-в-точь пастор», — подумалось Гарри. Малфой вёл под руку Пэнси Паркинсон в светло-розовой мантии, обильно украшенной рюшами и бантами. Крэбб и Гойл были оба в зелёном и походили на замшелые валуны; дам для них, злорадно отметил Гарри, как и следовало ожидать, не нашлось. Дубовые входные двери тяжело отворились, и в холл вошли гости из Дурмстранга во главе с профессором Каркаровым. Сразу за ним шёл Крам с незнакомой красивой девочкой в голубой мантии. Следом — Кирилл, в строгой чёрной парадной форме Колдотворца, с холодным блеском металлических деталей на плечах. Рядом с ним — Гренория. Чёрное платье мягко струилось при каждом шаге, будто не касаясь пола. На фоне строгой формы Кирилла она выглядела не контрастом — продолжением. В раскрытые двери Гарри успел заметить возведённый на лужайке грот из розовых кустов со скульптурами Деда Мороза и северного оленя; над ними порхали крошечные живые феи. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл. Парвати просияла и помахала друзьям. Чемпионы с дамами направились к свободному пространству справа от дверей. МакГонагалл в мантии из красной шотландки объяснила, что им предстоит войти парами после того, как остальные усядутся. Флёр с Роджером Дэвисом встали первыми. Затем Седрик с Чжоу. Гарри, стараясь не смотреть на них, перевёл взгляд — и замер: девочкой рядом с Крамом оказалась Гермиона. Совсем другая — с гладко убранными волосами и в лёгкой небесно-голубой мантии. Она улыбалась, немного скованно, но сияюще. — Привет, Гарри, привет, Парвати, — махнула она. Поклонницы Крама, проходя мимо, метали взгляды, способные прожечь дыру в полу. Пэнси Паркинсон вытаращила глаза; Малфой даже забыл о язвительности. Рон же, поравнявшись с Гермионой, демонстративно смотрел в сторону. Рядом с ними стояли Гренория и Кирилл. Они говорили тихо, почти не глядя по сторонам, и держались с той естественной уверенностью, которая бывает у тех, кого с детства учили держать спину прямо и не спотыкаться ни в жизни, ни в вальсе. — Ты нервничаешь? — негромко спросил Кирилл. — Нет, — так же спокойно ответила Гренория. — Мы же оба пережили первые уроки танцев с бабушками. После этого нас ничто не сломит. Кирилл едва заметно усмехнулся. — У меня учитель был хуже. — У меня — строже. Когда двери Большого зала распахнулись, толпа хлынула внутрь. После того как все расселись, МакГонагалл велела чемпионам выстроиться парами. При их появлении зал захлопал. Стены серебрились инеем, с потолка свисали гирлянды омелы и плюща. Вместо длинных столов — сотня круглых столиков, на каждом горели фонарики. Гарри шёл, стараясь не споткнуться. Парвати сияла и тянула его вперёд. Недалеко от судейского стола он заметил Падму и Рона: Падма выглядела недовольной, Рон же, прищурившись, не сводил глаз то с Гермионы, то с Гренории. Дамблдор встречал их сияющей улыбкой. Каркаров смотрел на Крама и Гермиону холодно, изучающе. Людо Бэгмен аплодировал с энтузиазмом, мадам Максим — сдержанно. Мистера Крауча не было; его место занимал Перси Уизли, важный и безупречно одетый. Гренория и Кирилл заняли места недалеко от чемпионов. Их движения были сдержанными и точными — будто они находились не на балу, а на приёме в древнем зале предков. Перси сообщил Гарри о своём повышении и болезни мистера Крауча. Тем временем все поняли, как заказывать еду с помощью меню. Тарелки мгновенно наполнились. Гарри бросил взгляд на Гермиону — но та была полностью поглощена разговором с Крамом. — У нас тоже есть дворец, — говорил Крам. — Не такой болшой… но территория болше. Летом мы долго летаем над озёрам и горами… — Виктор, — холодно заметил Каркаров, — смотри не скажи лишнего. — А я бы не стал утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, — добродушно вставил Дамблдор и рассказал историю о загадочной комнате с ночными горшками. Гарри прыснул, Перси нахмурился. Когда разговор за столом зашёл о школах, к ним незаметно приблизился Кощей. Он не сидел за судейским столом, но присутствовал среди почётных гостей — тёмный, спокойный, словно тень у камина. — Каждая школа хранит свои тайны, — произнёс он негромко, и рядом с ним даже шум стихал. — Но величие не в стенах. А в тех, кто умеет нести традицию достойно. Кирилл чуть склонил голову. — В Колдотворце, — продолжил Кощей, — детей знатных родов учат танцевать раньше, чем держать палочку. Потому что тот, кто не умеет владеть телом, не сумеет владеть магией. Гренория спокойно встретила его взгляд. — Нас учили тому же, — ответила она. — Сначала шаг. Потом слово. Потом сила. Кощей едва заметно улыбнулся. Музыка заиграла — мягкий вальс. Чемпионы поднялись для первого танца. Кирилл протянул Гренории руку. Никакой суеты, никакой неуверенности. Они вышли на середину зала легко, как будто шли по знакомому коридору. И когда они закружились, стало ясно: проблем у них действительно не будет. Шаг — безупречный. Поворот — точный. Ни одного лишнего движения. Чёрное платье мягко описывало дуги в воздухе, форма Кирилла подчёркивала каждую линию. После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул палочкой — столы мягко разъехались к стенам, освобождая широкое пространство. Ещё один взмах — и вдоль правой стены выросла сцена с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышли «Ведуньи», встреченные восторженными рукоплесканиями. Длинные растрёпанные волосы, нарочито порванные чёрные мантии — вид у них был вызывающий и совершенно не рождественский. Гарри нетерпеливо ждал, когда они заиграют, почти забыв, что ему придётся танцевать. Музыка сменилась — ритм стал живее. Кирилл и Гренория двигались легко и уверенно. Они явно не учили шаги вчера вечером — это было видно. Ровная осанка, чёткий поворот, идеальная дистанция. Пол подошёл к ним, когда они остановились у края зала. — Разрешите? — чуть насмешливо спросил он. Кирилл приподнял бровь. — Думаешь, выдержишь темп? — Проверим. Гренория перевела взгляд с одного на другого. — Только без драки, господа. Пол протянул ей руку. Музыка ускорилась. На этот раз он вёл — уверенно, без показной бравады. Движения были точными, почти строгими. Он не наступал на подол, не сбивался, не нервничал. — Ты тренировался? — тихо спросила Гренория. — У меня были строгие учителя, — ответил он. — Не хуже ваших. Кирилл наблюдал несколько секунд, затем, когда танец сменился, без напряжения перехватил инициативу. Теперь они танцевали втроём — легко, без неловкости, словно давно так делали. Постепенно к ним подтянулись и другие. Даже Рон, хоть и с мрачным видом, оказался рядом. Гарри — сдержанно, но уже улыбаясь. Гермиона, вернувшаяся из темноты сада, сначала колебалась, но Кирилл коротко кивнул ей, и напряжение рассеялось. Пол, заметив Крама в стороне, неожиданно шагнул к нему. — Виктор, — сказал он спокойно, — если хочешь вернуть свою даму, тебе стоит быть быстрее. Крам хмыкнул — и через мгновение уже танцевал с Гермионой. Сцена перестала быть ареной соперничества. Она стала тем, чем и задумывалась, — местом, где все смешались. Даже Рон, поймав момент, наконец пригласил Падму — неловко, но честно. К полуночи бал заметно «осел». Музыка стала мягче, свечи — ниже, а студенты — тише. Даже «Ведуньи» играли уже без прежнего оголтелого надрыва. Пол героически держался весь вечер, но в какой-то момент его веки начали предательски сдаваться. — Если я сейчас сяду, — пробормотал он, зевая, — меня можно будет аккуратно свернуть и поставить в углу как праздничное украшение. — Новый экспонат? — усмехнулась Гренория. — «Сонный Паркер. Вид редкий, активен только после бала». — Он не хищный? — Только если рядом есть подушка. Он усмехнулся, коснулся её руки — коротко, по-дружески — и, зевнув снова, ушёл в сторону лестниц. Кирилл тоже притомился. Он сидел спокойно, уже без прежнего парадного напряжения, и наблюдал за залом с тем особым достоинством, которое вырабатывают в старых родах вместе с умением танцевать. Народу стало заметно меньше. Гарри, Рон и Гермиона исчезли где-то среди колонн и зимнего грота. Некоторые преподаватели, в явном хорошем настроении, подшучивая, приглашали на танец тех, кто остался без пары. МакГонагалл кружилась с каким-то Когтевранцем, который выглядел так, будто его сейчас повысят до рыцаря.Профессор Стебль, смеясь, тащила за рукав пуффендуйца, который явно не понимал, за что ему такая честь. Гренория почувствовала внезапный импульс. Лёгкое чёрное платье мягко скользнуло по ногам, когда она повернулась к дальнему столу. Снейп сидел в тени, как и положено Королю Подземелий. Он выбрал самый дальний столик, у колонны, где свет почти не доставал. Чёрная мантия, сложенные руки, взгляд — острый и отстранённый. Рядом с ним никто не садился. Даже другие преподаватели держались на расстоянии. Девушка подошла к столику. Платье мягко шуршало по каменному полу. — Профессор. Он поднял глаза. В их глубине мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, раздражение. — Мисс Спеллман. Она остановилась напротив, не садясь. — Я… хотела ещё раз извиниться. За то утро. За… наблюдение. Его бровь едва заметно дрогнула. — Любопытство — черта факультета, к которому вы принадлежите. Однако не всякое любопытство приветствуется. — Я знаю. Это было глупо. — И? — И я благодарна, что вы ограничились котлами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сухую тень усмешки. — Вы считаете это мягкой мерой? — По сравнению с вашими возможностями — безусловно. Короткая пауза. Он смотрел на неё, она — на него. Вокруг играла музыка, кто-то смеялся, звенели бокалы. — Что ещё, мисс Спеллман? Она глубоко вдохнула. — Потанцуете со мной? Несколько ближайших студентов замерли. За соседним столиком кто-то поперхнулся тыквенным соком. Когтевранец, сидевший через два стола, уронил вилку. Снейп медленно посмотрел на неё, будто пытаясь определить, шутка это или дерзость. — Вы намерены снова стать источником слухов? — Они всё равно уже существуют. В этот момент позади раздался мягкий голос Дамблдора: — Северус, иногда полезно расширять границы… даже если речь идёт всего лишь о вальсе. Снейп поднялся. Медленно, как будто взвешивал каждое движение. — Исключительно ради прекращения дискуссии, — сухо произнёс он. Музыка перешла в медленный танец. Он положил руку ей на талию — аккуратно, двумя пальцами, без излишней близости, будто прикасался к чему-то хрупкому. Вторая рука сомкнулась с её ладонью. Движения его были не неуклюжими… но резковатыми. Чуть слишком чёткий поворот, чуть слишком прямой шаг. Он двигался, как будто исполнял сложное зельеварческое заклинание, а не танец. Каждое движение было выверено, но в них не было плавности. Платье он, к счастью, не задел — но пару раз сменил направление так внезапно, что ей пришлось подстраиваться, почти бежать, чтобы не отстать. — Я не практикую… подобные мероприятия, — тихо заметил он. — Это видно, профессор. Она не удержалась от усмешки. Снейп скосил на неё взгляд. — Вы находите это забавным? — Немного. — Осторожнее, мисс Спеллман, я могу подумать, что вы со мной заигрываете. — Я стараюсь не делать этого, профессор. Он сделал поворот чуть резче, чем требовалось, и ей пришлось сделать лишний шаг, чтобы не сбиться. Музыка закончилась. Он отпустил её руку так же аккуратно, как и взял, и отступил на шаг. — Ваши извинения приняты. И впредь… выбирайте менее зрелищные способы их приносить. — Я подумаю. Он развернулся и ушёл, мантия почти бесшумно скользнула по полу. Чёрная ткань исчезла между колоннами, растворилась в тенях, откуда и появилась. И ровно через три секунды рядом возникли близнецы. Фред — слева, Джордж — справа. Оба с одинаковым выражением: прищуренные глаза, скрещённые руки, лёгкие улыбки. — Так, — начал Фред, прищурившись. — Нам нужно уточнение. — Это была отработка пяти баллов? — подхватил Джордж. — Или попытка заработать новые? — Потому что если это способ повышения успеваемости… — …мы готовы встать в очередь. Фред задумчиво почесал подбородок. — Представь, — продолжал он, — «Гриффиндор +10 за страстный поворот». — Мы наблюдали, — добавил Джордж. — Он двигался так, будто режет ингредиенты. — Очень сосредоточенно. — И немного опасно. Гренория фыркнула. — Вы невозможны. — Нет, мы практичны. — Вопрос номер два, — Джордж сложил руки за спиной. — Это попытка стать Королевой Подземелий? — Потому что если да… — Нам нужны титулы. — Я не претендую на корону. — Поздно, — вздохнул Фред. — Мы уже начали изготавливать плакаты. — «Да здравствует её мрачнейшество!» — Тише, — усмехнулась она. — И ещё, — добавил Джордж, понижая голос, — если Пол узнает, что мы позволили Снейпу увести тебя на танец… — Он скажет, что это была стратегическая ошибка. — Или потребует реванш. — Но сначала поспит. Он сегодня официально «Сонный Паркер». Близнецы переглянулись и синхронно кивнули. — Мы одобряем. — Это было… легендарно. — И крайне глупо. — Что, впрочем, делает вечер идеальным. Фред протянул ей бокал с тыквенным соком. — За храбрость, — сказал он. — За отвагу танцевать со Снейпом, — поправил Джордж. — За то, что мы это видели, — добавил Фред. Они чокнулись. Гренория взяла бокал, сделала глоток и посмотрела в сторону колонн, где только что исчезла чёрная мантия. — Это была глупость, — сказала она. — Лучшая глупость этого вечера, — ответил Джордж.