Дикая магия

В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Гермиона удивилась, увидев, что Гарри тоже собирается. Он натягивал мантию, не глядя на неё, и выглядел так, будто готовился к чему-то важному. — Я думала, ты останешься и займёшься яйцом, — сказала она. — Почти разгадал, — соврал он. Гренория, завязывавшая шарф, подняла бровь. — Почти — это насколько? До крика или до смысла? — До… идеи, — пробормотал Гарри. Она хмыкнула, но ничего не сказала. На самом деле она тоже хотела выйти. Замок давил последние дни. Разговор с Гермионой всё ещё висел между ними тяжёлой тенью — формально они общались, но осторожно, как будто ступали по тонкому льду. Каждое слово взвешивалось, каждая фраза обдумывалась. Гренория чувствовала это напряжение в плечах, в том, как Гермиона теперь смотрела на неё — чуть дольше, чем раньше. У ворот они остановились. Холод пробирал до костей, ветер дул с озера, и даже под мантией было зябко. На палубе дурмстрангского корабля появился Виктор Крам — в одних плавках. Его фигура выделялась на фоне серого неба и обледеневших снастей. — Он с ума сошёл, — выдохнул Рон, кутаясь в шарф. Крам спокойно нырнул в озеро. Вода сомкнулась над ним, и на поверхности остались только круги. — В его краях холоднее, — сказала Гермиона. — Там ещё и кальмар живёт, — заметил Рон с некоторой надеждой в голосе. Гренория скрестила руки на груди, наблюдая за тёмной водой. — Если кальмар его не съест, то уважение он заслужил. Рон что-то буркнул, но промолчал. Он всё ещё делал вид, что ему совершенно безразлично, с кем Гермиона ходила на бал. Вид получался неубедительный — он то и дело поглядывал на неё, когда думал, что никто не видит. В Хогсмиде было мокро и грязно. Слякоть липла к ботинкам, холодный ветер тянулся под мантии, заставляя ёжиться. Лужи на мостовой отражали серое небо, и редкие прохожие торопились по своим делам, пригибаясь под порывами ветра. Гарри выглядывал Хагрида, оглядываясь по сторонам, но его нигде не было — ни у магазинов, ни на скамейках, ни в конце улицы, где обычно толпились ученики. — «Три метлы»? — предложил он. Внутри было тепло, шумно и уютно. Камин пылал, отбрасывая тёплый свет на деревянные столы и лавки. Пахло пряностями и горячим пивом. Они протиснулись к стойке, обходя группы старшекурсников. — Поглядите туда, — тихо сказала Гермиона и указала на зеркало за баром. Гренория проследила за её взглядом. В отражении, в глубине зала, за столиком у стены сидел Каркаров. Он что-то быстро говорил, наклонившись к какому-то мужчине. Мужчина выглядел нервным — кивал слишком часто, крутил в руках кружку, смеялся слишком громко для пустого разговора. Каркаров оглянулся — и на долю секунды их взгляды встретились в зеркале. Он улыбнулся. Слишком медленно. Слишком спокойно. Гренория отвела глаза первой, но внутри неприятно кольнуло. — Пойдём, — тихо сказала она. — Мне не нравится, как он смотрит. Они взяли сливочное пиво и отошли к дальнему столику, у окна, где было темнее и народу меньше. Гарри выглядел разочарованным. Он вертел кружку в руках, но не пил. — Его здесь нет. — Может, он просто не хочет, чтобы его видели, — мягко сказала Гермиона. Гренория задумчиво крутила свою кружку, глядя на осевшую пену. — Если он прячется, значит, ему больно. А если больно — значит, он думает, что правда его ранила. — Но это же не правда! — горячо сказал Гарри, поставив кружку на стол. — Для него — достаточно того, что другие так думают, — тихо ответила она. На секунду повисла тишина. Только камин потрескивал да где-то в зале смеялись студенты. Рон вдруг встрепенулся. — Смотрите. У двери стояли Пол и Кирилл, стряхивая снег с плеч. За ними — ещё пара ребят из Колдотворца. Кирилл что-то рассказывал, и девчонки за соседним столом откровенно прислушивались, забыв про свой разговор. Пол заметил их первым и махнул рукой. — Ну вот, — пробормотал Рон. — Подкрепление прибыло. Пол подошёл к столику, стягивая перчатки. — Мы думали, вы уже в «Сладком королевстве». Что такие мрачные? — Хагрида нет, — коротко ответил Гарри. Пол посерьёзнел. Улыбка исчезла с его лица. Кирилл молча сел рядом с Гренорией, поставив кружку на стол. — Он гордый, — сказал он спокойно. — Таким тяжелее всего. Девушка кивнула. Она смотрела в окно, где таял снег, стекая каплями по стеклу. — Тогда придётся доказать ему, что он нам нужен. Пол бросил на неё быстрый взгляд — тёплый, внимательный. — Мы с тобой? Она едва заметно улыбнулась. — Мы с ним. В пабе было, как всегда, людно. Гарри окинул взглядом столики — Хагрида не оказалось и здесь. Он сразу сник и поплёлся вслед за Роном и Гермионой взять по кружке сливочного пива. Конечно, лучше было остаться в замке и послушать лишний раз вой из яйца. — Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? — шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара. В нём отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем тёмном углу с группой гоблинов и что-то быстро им говорил, жестикулируя, наклоняясь к ним, будто хотел убедить в чём-то важном. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки. Их лица были неподвижны, пальцы с длинными узловатыми суставами лежали на столах. «Что это Бэгмен здесь делает в выходной день?» — подумал Гарри. До третьего тура ещё далеко, судить пока нечего. Гарри снова взглянул в зеркало на Бэгмена. Начальник Департамента магических игр и спорта был чем-то явно обеспокоен, совсем как той ночью в лесу, когда в небе появилась Чёрная Метка. Бэгмен посмотрел в сторону бара, заметил Гарри и поднялся из-за стола. — Сейчас вернусь, — беззвучно пошевелил он губами в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил к Гарри. Пока Гарри, заметив Бэгмена, пробрался к его столику — Рон даже подтолкнул его локтем: «Иди, раз уж всё равно на него смотришь» — остальные остались у стены с кружками сливочного пива. Гренория прислонилась плечом к деревянной балке, наблюдая, как Гарри что-то говорит Бэгмену, а тот сначала делает удивлённое лицо, потом слишком бодро кивает, будто ему только что сообщили хорошую новость, а не пытались от него отделаться. Рон, проводив их взглядом, повернулся к Кириллу. — Слушай, а ты чего в озеро не прыгаешь? — спросил он, явно вспомнив Крама. — Все дурмстрангцы, похоже, моржи. Ты-то чего не плаваешь? Кирилл усмехнулся. — Потому что я не морж. — Холодно, что ли? — Я воду уважаю, — спокойно ответил Кирилл, отпивая из кружки. — Но предпочитаю, чтобы она уважала меня в ответ. Рон нахмурился. — Это как? — Это значит — не лезть туда без надобности, — сказал Кирилл и поставил кружку на стол. — И тем более в январе. Гренория чуть заметно улыбнулась: формулировка была очень «его». Рон помолчал секунду, потом прищурился: — Ладно. А яйцо ты разгадал? Кирилл посмотрел на него спокойно, без бравады. — В первую неделю. Рон едва не подавился. — В смысле — в первую неделю?! — В прямом, — ровно ответил Кирилл. — И молчишь?! — А зачем кричать? Рон возмущённо замахал рукой. — Ну ты… ты хоть намекни! — Нет. — Да ладно тебе! Кирилл покачал головой. — Это не про хитрость. Это про ответственность. Каждый чемпион должен услышать своё решение сам. — Но ты же уже услышал! — Именно. Рон уставился на него с подозрением. — Это вода, да? Всё к воде ведёт! Ты вот сейчас так смотришь… Кирилл лишь усмехнулся уголком губ. — Ты сам это сказал. — Значит, вода! — Я ничего не подтверждал. — Но и не опроверг! — Я и не обязан, — мягко ответил Кирилл. Гренория тихо добавила: — Он прав. — Это заговор какой-то! Кирилл спокойно отставил кружку. — Это Турнир. Рон фыркнул, но спорить больше не стал. Он снова посмотрел на Гарри, который всё ещё разговаривал с Бэгменом. — Вот же… — пробормотал он. — Все всё знают, а он с этим яйцом как с будильником живёт. — Он разберётся, — тихо сказала Гренория. Кирилл кивнул. — Если он пережил дракона, воду он тоже переживёт. — Всё-таки вода! — тут же воскликнул Рон. Кирилл только поднял бровь. — Ты опять сам это сказал. Рон открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент Гарри уже возвращался к ним. — Чего он хотел? — сразу спросил Рон. — Помочь решить загадку яйца. — Не может быть! — опешила Гермиона, которая только что подошла. — Он же судья. Тебе и помощь уже не нужна, правда? Гарри замялся. — В общем, правда… Рон подозрительно прищурился. — В каком смысле «в общем»? Гарри бросил на него быстрый взгляд, потом на Кирилла и Гренорию. Те ничего не сказали, но выражения их лиц были слишком спокойными. — Он просто… намекнул, что если мне будет трудно, он готов подсказать, — уклончиво ответил Гарри. — Что бы сказал Дамблдор? — покачала головой Гермиона. — Бэгмен предлагает сжульничать! А Седрику-то он предлагал помощь? — Нет, я спрашивал. — Причём тут Диггори! — вспыхнул Рон, но тут же нахмурился. — Хотя… если только тебе… Кирилл тихо произнёс: — Это уже выглядит как игра не совсем по правилам. Гренория добавила: — И не факт, что игра только про яйцо. Гарри нахмурился. — В смысле? — В смысле, — спокойно сказала она, — если судья начинает выбирать фаворита, это редко заканчивается просто подсказкой. На секунду повисла тишина. — Интересно, что здесь делали эти гоблины? — Гермиона отхлебнула из кружки. — Вид у них был не очень-то дружелюбный. — Бэгмен сказал, они ищут Крауча. Он болеет, его уже давно нет на работе. — Может, Перси его отравил? — хмыкнул Рон. — А что? Отправит Крауча на тот свет и сам станет начальником Департамента международного магического сотрудничества. — Рон! — укоризненно одёрнула его Гермиона. — Зачем гоблинам Крауч? — продолжала она. — Они обычно имеют дело с Департаментом надзора за волшебными существами… — А может, им нужен переводчик? — пожал плечами Гарри. — Крауч языков сто знает. — Пожалела маленьких бедненьких гоблинов? — ухмыльнулся Рон. — Хочешь ещё ОЗУГ открыть? Общество защиты уродливых гоблинов? — Очень смешно! — отрезала Гермиона. — Гоблины и сами за себя постоять могут. Они на равных общаются с волшебниками. Это вам не пугливые эльфы-домовики. Кирилл едва заметно усмехнулся. — Гоблины редко что-то делают просто так. Гренория кивнула. — И редко кого ищут без причины. Рон уже собирался спросить, что они оба имеют в виду, как вдруг заметил Риту Скитер у входа. — Только её не хватало… Пол первым заметил Риту Скитер. Он коротко скривился, будто у него на глазах кто-то пролил чернила на белоснежную мантию. — Всё, — пробормотал он, — сейчас будет спектакль. Кирилл проследил за его взглядом и тихо выдохнул: — Нам в этом участвовать не обязательно. Гренория ещё успела увидеть, как Скитер раскрывает свою крокодиловую сумочку и вытаскивает Прытко Пишущее Перо. Улыбка у неё была слишком широкая — как у человека, который уже придумал заголовок. — Мы пойдём, — негромко сказал Кирилл Гарри. — Если что — увидимся в замке. Пол кивнул, уже натягивая перчатки. — И не бейте её кружкой, — добавил он, глядя на Гермиону. — Это плохая реклама. — Я и не собиралась! — огрызнулась Гермиона. Но Пол только хмыкнул и вместе с Кириллом направился к выходу. Они ушли без суеты, но как-то очень вовремя — ровно за мгновение до того, как Скитер повернула голову и заметила Гарри. — Гарри! — пропела она, словно увидела старого друга. — Какой приятный сюрприз… Гренория осталась. И именно это стало ошибкой Скитер. — Вы опять ищете жертву? — спокойно спросила Гренория, прежде чем Гарри успел что-то сказать. Скитер моргнула. — Простите? — Я спросила, — повторила Гренория ровно, — сегодня у вас по плану разрушить чью-то жизнь или это просто хобби? В пабе стало тише. Скитер прищурилась. — А вы, кажется… мисс Спеллман или лучше мисс Дамблдор? Несколько голов резко повернулись. Гарри почувствовал, как Рон рядом напрягся. — Это имеет значение? — холодно спросила Гренория. — О, безусловно, — мягко сказала Скитер. — Всегда интересно, когда дети влиятельных семей встают на защиту… спорных личностей. — Вы о Хагриде? — вспыхнул Гарри. — Я о фактах, — сладко ответила Скитер. — Читатели имеют право знать правду. — Правду? — Гренория чуть наклонила голову. — Или ту версию, за которую лучше платят? Перо в руках Скитер замерло на секунду. — Вы слишком юны, чтобы рассуждать о журналистике. — А вы слишком взрослая, чтобы прятаться за неё, — спокойно парировала Гренория. Гермиона сжимала кружку так крепко, что костяшки побелели. — Вы гнусная женщина, — процедила она. — Вам всё равно, что будет с человеком, лишь бы строчка вышла громче. Скитер перевела взгляд на Гермиону. — Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не знаешь. — Осторожнее, — тихо сказала Гренория. Скитер снова улыбнулась. — Или что? — Или я начну задавать вопросы, — ответила Спеллман. — И не в газете. На мгновение между ними повисло напряжение — холодное и звенящее, как стекло перед тем, как треснуть. Потом Скитер закрыла сумочку. — Как трогательно, — произнесла она. — Дружба, верность, высокие слова… Я уверена, читателям это понравится. — Только попробуйте написать хоть слово о Хагриде, — резко сказал Гарри. — Я уже написала, — беззаботно ответила она. И этого оказалось достаточно. — Пойдём, — твёрдо сказала Гермиона. Они вышли из «Трёх мётел» под взглядами посетителей. Слякоть чавкала под ногами, холодный ветер бил в лицо. — Теперь она точно напишет ещё что-нибудь, — мрачно сказал Рон. — Пусть пишет, — ответила Гренория. — Иногда люди сами создают себе врагов, не понимая, кого трогают. Гермиона шла быстро, почти бежала. — Я найду способ её остановить, — сказала она сквозь зубы. — Найду. — Только без убийств, — пробормотал Рон. — Рон! Когда они добрались до ворот замка, Гренория на секунду оглянулась назад — туда, где за крышами домов оставался Хогсмид. В окне паба мелькнул жёлтый плащ. — Она не просто пишет, — тихо сказала девушка. — Она что-то ищет. — Что? — спросил Гарри. — Слабое место. Они больше не разговаривали до самой хижины Хагрида. Занавески были задёрнуты, изнутри доносился лай Клыка. Гермиона, не медля, заколотила в дверь. — Хагрид! Открывай! Нам всё равно, кто твоя мать! Плевать на эту писаку! Дверь распахнулась. На пороге стоял Дамблдор. — Добрый день, — сказал он мягко. Гренория невольно выпрямилась. — Дедушка… В его глазах мелькнула тёплая искра. — Я так и подумал, что вы придёте, — сказал он.