Дикая магия

Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опозданием на день, а то и на два. Бурая сова, которую Гарри отослал к Сириусу, вернулась только в пятницу во время завтрака, вся растрёпанная и взъерошенная, с помятым письмом в лапах. Гренория сидела напротив, листая толстый том по теории заклинаний, когда Гарри отвязал записку. Она мельком взглянула — не из любопытства, а по привычке замечать всё, что происходит вокруг. — Он что, в Хогсмид вернулся? — удивился Рон, заглядывая через плечо Гарри. — Похоже, — ответила Гермиона, нахмурившись. — Это рискованно, — тихо сказала Гренория, возвращаясь к книге. — Слишком. Гарри кивнул. Он знал, что она права. Последние два урока в пятницу — зельеварение. Обычно Гарри плёлся в подземелья с мыслью, что ничего хуже уже не случится, но сегодня записка Сириуса жгла карман, и даже привычная сырость коридоров казалась тяжелее обычного. У дверей класса сбились Малфой, Крэбб с Гойлом и Пэнси Паркинсон с подружками. Они что-то разглядывали и громко смеялись, перешёптываясь и тыкая пальцами в журнал. — Глядите-ка, наши голубки идут! — хихикнула Пэнси, когда компания Гарри поравнялась с ними. — И свита, — добавил Малфой, глянув на Гренорию. — Королева подземелий со своими рыцарями. Гренория посмотрела на него спокойно, без раздражения. — Тебя, Малфой, в рыцари точно не брали. Он открыл рот, но дверь в класс распахнулась, и Снейп махнул заходить, не глядя на них. Они устроились за последней партой — Гарри, Рон, Гермиона и Гренория рядом. Снейп повернулся к доске и начал писать ингредиенты для зелья, которое предстояло варить. Его мел двигался быстро, чётко, оставляя на чёрной поверхности ровные строчки. Пэнси, проходя мимо, швырнула Гермионе журнал. — На-ка, Грейнджер, почитай. Тебе понравится. Гермиона поймала его на лету. Это был «Ведьмин досуг» — дешёвый глянцевый журнал, который обычно листали на переменах, хихикая над сплетнями. Под партой она раскрыла его. Гарри и Рон наклонились. Гренория — тоже, чуть позже, когда увидела их лица. На странице красовалась фотография Гарри, сделанная явно без его ведома. Заголовок жирными буквами: «Разбитое сердце Гарри Поттера». Гарри стиснул зубы. Пальцы сжались в кулак. Гермиона дочитывала, бледнея всё сильнее. Приворотные зелья. Амбиции. «Непостоянная мисс Грейнджер». — Она больная, — пробормотал Рон, глядя через плечо. Гермиона перевернула страницу. И там была вторая статья. Фотография — Гренория. Снята в коридоре, в профиль, свет от факела сделал лицо резче, глаза темнее, тени глубже. Заголовок: «НАСЛЕДНИЦА ДИРЕКТОРА?» Рон поперхнулся. Гарри почувствовал, как у него холодеет спина. Гермиона начала читать шёпотом, почти не шевеля губами: — «Мисс Гренория Спеллман — ученица, вокруг которой в Хогвартсе сгущается любопытный туман. Странная близость к преподавателям, редкие вечерние занятия в подземельях и… родственные связи, о которых предпочитают молчать»… — Читай дальше, — тихо сказала девушка. Голос её был ровный. — «По словам источников, мисс Спеллман — внучка самого Альбуса Дамблдора. Не объясняет ли это, почему некоторые правила для неё становятся гибче?» Рон вытаращился на неё. — Как она узнала, что ты его внучка. Тут же никто об этом не говорил?! — Источники, — повторила Гренория. — Очень надёжные. Наверное, сидят за слизеринской партой. Гермиона продолжала, голос её дрожал от возмущения: — «После Святочного бала внимание школы неожиданно переключилось на одного из самых мрачных преподавателей. Совпадение ли, что именно мисс Спеллман была замечена рядом?» Рон медленно повернулся к Гренории. — Вот теперь понятно, почему тебя называют королевой подземелий. — Прекрасно, — спокойно сказала она. — Значит, у меня теперь тоже есть проблемы. Снейп замер у доски на долю секунды. Мел продолжил писать, но рука дрогнула, оставив на доске чуть более толстую линию. Гермиона захлопнула журнал. — Это мерзко. — Это расчёт, — ответила Гренория. — Она бьёт сразу по троим. По тебе. По мне. И по директору. — И по Снейпу, — добавил Гарри. — В первую очередь, — сказала она тихо. — Ну, что я говорил? — прошептал Рон Гермионе, глядя в журнал. — Я ведь предупреждал: не зли Риту Скитер. Вот полюбуйся — она из тебя какую-то… мирскую табакерку сделала! Удивлённое выражение исчезло с лица Гермионы, и она вдруг прыснула. — Мирскую табакерку? — переспросила она, задыхаясь от смеха. — Рон, что это вообще значит? — Так мама говорит, — пробормотал Рон и немедленно покраснел до корней волос. — Что-то мало она намарала. Похоже, совсем разучилась сочинять, — сквозь смех сказала Гермиона и бросила журнал на соседний стул. Гренория не смеялась. Она молча перевернула страницу — ту самую, где была вторая статья. На мгновение её лицо стало совершенно неподвижным, как маска. Слизеринцы таращились на них, ожидая смущения, слёз, истерики. Гермиона ухмыльнулась и демонстративно помахала им рукой. — Спасибо за рекомендацию к прочтению! Гарри уже доставал ингредиенты. Рон всё ещё фыркал, поглядывая на журнал. — Странно всё-таки, — задумчиво проговорила Гермиона, беря ступку со скарабеями, — откуда Рита Скитер узнала?.. — Что узнала? — резко повернулся к ней Рон. — Ты что, правда варишь приворотное зелье? — Не говори глупостей! Конечно, нет. А вот откуда она узнала, что Виктор Крам пригласил меня на летние каникулы? Гермиона зарделась. Гренория молча растирала порошок в ступке, движения её были размеренными, почти механическими. Но глаза стали холоднее. — Она слушает там, где её нет, — тихо сказала она. — И пишет там, где не было. — Как? — опешил Рон. — Он меня пригласил сразу после озера… — начала Гермиона. Рон с такой силой опустил пестик в ступку, что стол застонал и жалобно скрипнул. — И что ты ответила? — Мне было не до этого, я ждала вас с Гарри… — Ваша жизнь, мисс Грейнджер, без сомнения, полна любопытных событий, — раздался ледяной голос прямо над ними, — но не следует обсуждать её на моих уроках. Минус десять очков Гриффиндору. Снейп стоял у них за спиной. Класс замер. Котлы перестали шипеть, ложки застыли. — А, так вы ещё и журналы читаете на уроках? — он поднял «Ведьмин досуг» со стула. — Ещё минус десять. Он раскрыл журнал. Глаза его скользнули по первой статье. Уголок губ дрогнул. — «Разбитое сердце Гарри Поттера»… Поттеру, очевидно, трудно жить без газетных вырезок о собственной персоне. Слизеринцы загоготали. Снейп начал читать вслух. Медленно. С расстановкой. После каждого абзаца — пауза, во время которой класс замирал в ожидании. Но когда он перевернул страницу, его голос изменился едва заметно. Он увидел вторую статью. Пальцы на секунду сжались сильнее, так что бумага затрещала. — «Наследница директора?» — прочёл он. Голос стал ровнее. Слишком ровным. — «Странная близость к преподавателям… вечерние занятия… родственные связи…» Класс загудел. Слизеринцы перешёптывались, косясь на Гренорию. Девушка не подняла головы. Она продолжала растирать порошок, движения её не изменились. Снейп дочитал до строки про «близость в подземельях» — и закрыл журнал резким движением, от которого бумага хлопнула, как удар. — Пожалуй, — холодно произнёс он, — будет разумнее вас рассадить. Он смотрел не на Гарри. Он смотрел на Гренорию. В этом взгляде было раздражение. И что-то ещё — не злость, а досада. Будто у него нет выбора. — Уизли — остаётесь. Грейнджер — к мисс Паркинсон. Поттер — передо мной. Мисс Спеллман… — пауза длилась долю секунды, — парта около доски. За весь день Гарри устал настолько сильно, что хотелось не идти на отработку Снейпа, но вряд ли это было оправданием для профессора. Гарри швырнул рюкзак на первую парту. Снейп уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ним с тем самым выражением, которое появлялось, когда он знал, что ученик виноват, но доказать ничего не может. — О вас, Поттер, слишком много пишут, — тихо сказал он, перебирая какие-то пергаменты. — Слава вскружила вам голову. Гарри молчал. Он разложил ингредиенты на столе — имбирь, корни мандрагоры, пузырьки с вытяжками, — движения его были резкими, сдержанными. — Возможно, вы полагаете, будто весь волшебный мир от вас без ума? — продолжал Снейп, не повышая голоса. — Для меня вы всего лишь мальчишка, уверенный, что правила к нему не относятся. Гарри резал имбирь так, будто это были кости. Нож стучал по доске глухо, ровно. — И, — добавил Снейп ещё тише, и в голосе появилась та особая интонация, от которой Гарри всегда становилось не по себе, — не всякое внимание к вам… случайно. На секунду его взгляд метнулся в сторону. — Предупреждаю вас, Поттер, — его голос снова стал громче, резче, — попробуйте ещё раз забраться в мой кабинет… — Я близко к вашему кабинету не подходил! — выпалил Гарри. — Не врите! Шкура бумсланга и жабросли — из моего запаса. И я знаю, кто их украл. Гарри выдержал его взгляд. — Не понимаю, о чём вы говорите. Снейп медленно поднялся. Подошёл к шкафу, достал маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и поставил его на стол перед Гарри. — Это Сыворотка Правды, — произнёс он. — Достаточно трёх капель… Гарри похолодел. Он смотрел на пузырёк, и перед глазами замелькали картинки: Сириус, дракон, яйцо, жабросли, украденные из шкафа Снейпа. В дверь постучали. Снейп взглянул на дверь, потом снова на Гарри. Пузырёк исчез в кармане мантии. — Войдите, — сказал он. Каркаров вошёл, огляделся, увидел Гарри и недовольно поморщился. — Северус, мне нужно с вами поговорить. Снейп не двигался. — Сейчас, Игорь. — Нет, сейчас, — настаивал Каркаров. — Дело срочное. Не при ученике. Снейп перевёл взгляд на Гарри. — Собирайте вещи, Поттер. Гарри начал складывать ингредиенты в сумку, стараясь двигаться как можно медленнее. Каркаров тем временем завёл Снейпа в угол, говорил быстро, шёпотом, но Гарри разобрал несколько слов: «Тёмная Метка», «становится темнее», «возвращается». Снейп отрезал: — Не здесь. Каркаров развернулся и вышел из класса, хлопнув дверью. Снейп заметил Гарри. — Поттер, вы что здесь забыли? — Желчь броненосца собираю, — сказал Гарри, поднимаясь. — Убирайтесь, — отрезал Снейп. Гарри вышел, не оглядываясь. Гарри выскочил в коридор. Рон и Гермиона ждали его, прижавшись к стене, чтобы не мешать проходящим мимо слизеринцам. Гермиона держала книги обеими руками, Рон то и дело оглядывался на дверь класса. — Ну? — спросил Гарри. — Ничего, — ответила Гермиона. — Мы ничего не слышали. Только как Каркаров вылетел оттуда. Рон открыл рот, чтобы спросить, но в этот момент Гренория вышла из-за угла с книгами из библиотеки. Она ожидала — чего угодно. Шёпота. Насмешек. Косых взглядов от слизеринцев, которые всё ещё толпились у выхода. Она держала спину прямой, лицо спокойным. Девушка быстрым шагом направилась к ребятам уже с Поттером. Но преградив путь, к ней шагнул Пол. Она внутренне собралась. — Если пришёл повторить что-нибудь из журнала, — спокойно сказала она, — очередь займёшь. Пол покачал головой. — Я вообще-то пришёл сказать, что это бред. Она моргнула. — Что именно? — Всё. Про «близость», «родство», подземелья. — Он фыркнул. — С таким же успехом можно написать, что я тайный принц троллей. Она впервые за день улыбнулась по-настоящему. — Сомневаюсь, что тролли примут тебя в королевскую семью. — Обидно, — сказал он серьёзно. — Я рассчитывал. Пауза стала мягче. — Пойдём пройдёмся? — предложил он. — Пока слухи не начали расти быстрее, чем мандрагоры. Она секунду колебалась. — Ладно. Они вышли из подземелий. Ветер бил в лицо, март был сухой и резкий, облака неслись по небу, как испуганные птицы. Замок остался за спиной, а перед ними открылась дорожка к озеру. Некоторое время шли молча. Только ветер шумел в ушах да гравий хрустел под ногами. — Тебя задевает? — спросил он наконец. — Нет, — автоматически ответила она. Он покосился. — Врёшь. Она посмотрела на озеро. Вода была тёмной, неспокойной, ветер гнал по ней мелкую рябь. — Мне неприятно, что зацепили не только меня. — Его? Она не ответила. Пол не стал уточнять. — Люди любят истории, — сказал он, засунув руки в карманы. — Особенно те, где есть «тайна». Родословная, тёмные подземелья, строгий профессор… звучит почти романтично. — Только не для участников. Он остановился. Она тоже. — Знаешь, если бы я верил журналам, я бы тоже решил, что ты всех заколдовываешь. — И? — И я всё равно пошёл бы с тобой гулять. Она посмотрела на него внимательнее. Ветер трепал его светлые волосы, но он не щурился — смотрел открыто. — Почему? Он пожал плечами. — Потому что ты — ты. А не статья. Ветер пытался бороться с её волосами, бросил прядь на лицо. Она убрала её, не торопясь. Она всё ещё не рассказывала ему про свои особенности. Про силу. Про то, почему директор иногда смотрит на неё слишком внимательно. Про то, что в статье была доля правды, которую никто, кроме неё, не знал. Но впервые за день стало легче дышать. — Спасибо, Пол. — Всегда пожалуйста, королева подземелий. — Ещё раз так скажешь — превращу в тритона. — Значит, плавать придётся учиться. Она тихо рассмеялась. Они пошли дальше, и ветер уже не казался таким холодным. В подземельях было тихо — то самое «тихо», которое умеет быть громче крика. Камни держали холод, факелы давали свет, но не давали тепла, и каждый шаг звучал так, будто кто-то перечёркивает строку в журнале. Дверь открылась более резко, чем обычно. Снейп вошёл, как всегда, будто ему и воздух в коридоре должен был уступать дорогу. Он молча положил на стол сложенный вдвое журнал. Тот самый. Даже не нужно было видеть обложку. — Начнём, мисс Спеллман, — сказал он ровно. — Сегодня без демонстраций. Она проглотила воздух. — Профессор… я… Снейп поднял взгляд. Ненадолго. Хватило, чтобы мысль сама запнулась. — Если вы собираетесь сообщить мне, что «это всё неправда», — сухо произнёс он, — можете сэкономить время. Я умею читать. К сожалению. Он повернул журнал так, чтобы обложка смотрела на неё. Там была не только Гермиона. И не только Гарри. Она стиснула зубы. — Я не… не хотела, чтобы вас туда вплетали. И… меня. Я понимаю, что это… — она поискала слово и не нашла приличного. — Это отвратительно. Снейп чуть приподнял бровь. — Это не самое худшее, что могло быть, — сказал он наконец. — Скитер умеет находить точки давления. Иногда — даже там, где их нет. Его голос остался холодным, но фраза звучала… почти как «не сломайся». — Но… — Гренория всё же договорила, — из-за меня вас теперь будут разглядывать под лупой. Опять. Снейп едва заметно усмехнулся. — Мисс Спеллман, меня разглядывают под лупой с того дня, как я переступил порог этой школы. Разница лишь в том, что сегодня лупу держит школьная сплетня, а не Министерство. Она подняла глаза. — Вы злитесь? — Я — терплю, — отрезал он. — Злость — роскошь для тех, у кого есть выбор. Пауза повисла, как плотный дым. Снейп шагнул ближе — не к ней, а к отметке на полу, где они обычно «собирали» силу: место было выбрано так, чтобы она не уходила в стены. — Дыхание, — коротко. Она вдохнула. Ровно. Медленно. — Ещё, — велел он. И вот эта странная магия снова поднялась внутри неё — не вспышкой, а тяжёлой тёплой волной. Снейп следил не глазами даже — вниманием. Как будто ловил малейший перекос. — Не рвите, — сказал он спокойно. — Сила не любит, когда её «побеждают». Её ведут. Гренория сделала движение — резче, чем нужно. Волна качнулась, как вода в стакане, и на миг по стенам дрогнули тени. Снейп не повысил голос. — Стоп. Она остановилась. Сердце стучало. — Простите, — выдохнула она. И это уже было не про магию. Снейп некоторое время молчал, будто решал, стоит ли вообще отвечать. — Бывает разное, — сказал он наконец. — И чем громче вокруг шумят — тем важнее не добавлять к нему ваш собственный. Он посмотрел на журнал на столе и добавил, чуть тише: — Если вы хотите выжить в этой школе — учитесь не реагировать на бумагу. Бумага не имеет зубов. Зубы — у тех, кто верит бумаге. Это было самое близкое к поддержке, на что он обычно соглашался. Гренория кивнула. — Понятно. Снейп взял журнал двумя пальцами, как что-то неприятное, и убрал его в ящик стола. — А теперь — снова, мисс Спеллман. И на этот раз без резких рывков. Вы не на дуэли со слухами. Она почти улыбнулась. — Я постараюсь. — Вы не «постараетесь». Вы сделаете, — отрезал он привычно, но без яда. — Начали.