Дикая магия

После большой перемены Гренория и Гермиона пошли на древние руны, попутно обсуждая ситуацию. Гермиону раздражало, что из-за проблем Гарри срывается на них, а Гренория пыталась оправдать Поттера. Они шли по коридору, и голоса их звучали приглушённо, не нарушая общей тишины. Когда они вошли в класс защиты от Тёмных искусств, профессор Амбридж уже сидела за столом, сложив пухлые руки поверх аккуратной стопки пергаментов. На ней по-прежнему была пушистая розовая кофточка, а на макушке красовался чёрный бархатный бант. Гарри невольно подумал о крупной жабе, на голову которой по ошибке уселась муха. Все рассаживались необычно тихо. Никто ещё не понимал, чего от неё ждать. Стулья скрипели, но разговоров не было — даже слизеринцы притихли, наблюдая за новой преподавательницей с настороженным любопытством. Спеллман заняла место ближе к середине ряда. Она выпрямилась, аккуратно сложила перо и пергамент и посмотрела на преподавательский стол с тем выражением сосредоточенности, которое обычно оставляла для сложных зелий. Никакой насмешки — только внимательное, холодное наблюдение. — Здравствуйте! — пропела Амбридж, улыбаясь слишком широко. Несколько учеников нестройно пробормотали: — Здравствуйте. — Стоп-стоп-стоп, — сладким голоском сказала она. — Ну нет, друзья мои, так не пойдёт. Я прошу отвечать: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Попробуем ещё раз. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж, — повторил класс уже громче. Гренория произнесла это ровно, без тени иронии. Но её пальцы чуть сильнее, чем нужно, сжали перо. Амбридж удовлетворённо кивнула. — Прекрасно. Теперь, когда мы установили должный порядок, можем приступить к формированию… правильных учебных привычек. Рон рядом с Гарри тихо фыркнул. Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд. Девушка же не сводила глаз с Амбридж. Её лицо оставалось спокойным, но внутри что-то неприятно кольнуло. Слишком много было в этой мягкости показного. Слишком много — в этом требовании точной формулы приветствия. В классе стояла такая тишина, что слышно было, как кто-то на задней парте переворачивает страницу слишком резко — сухой хруст пергамента прозвучал почти вызывающе. Спеллман сидела прямо, учебник раскрыт, но взгляд её не скользил по строчкам так же механически, как у большинства. Она читала — действительно читала. Строчки о «недопустимости преждевременного применения практических заклинаний» заставили её едва заметно поджать губы. Теория без практики была безопасной. Безопасной — и бесполезной. Она отметила про себя формулировки. «Ситуации, в которых применение допустимо и не противоречит закону…» Закон. Министерство. Одобренная программа. Слишком аккуратно. Рядом Гарри в который раз уставился в одну и ту же строчку. Рон уже почти не притворялся, что читает. И только Гермиона, с поднятой рукой, сидела как натянутая струна. Девушка на мгновение прикрыла глаза. Она знала это состояние — когда внутри начинает подниматься что-то горячее, требующее действия. Её пальцы невольно сжались на краю парты, но тут же разжались. Нельзя. Не сейчас. Гарри почувствовал, как рядом с ним напряглась она. Гренория сидела чуть правее, спина прямая, пальцы сложены на столе поверх закрытой книги. Она не поднимала руки. Пока. Но в её взгляде появилось то холодное внимание, которое всегда означало — она тщательно выбирает слова. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что её заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона. — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Не могу представить ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы полагаете, что на уроке на вас кто-то нападёт? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. Спустя секунду поднялась ещё одна — спокойным, чётким движением. — Да, мисс…? — произнесла Амбридж, скользнув взглядом мимо Гарри. — Спеллман, профессор Амбридж, — ровно сказала девушка. — Да, мисс Спеллман? — Если позволите, — продолжила она тихо, — вопрос мисс Грейнджер касается содержания курса. В целях указано «практическое использование», но не уточняется, каким образом оно будет достигнуто. Хотелось бы понять структуру обучения. Тон её был уважительным, почти академическим — ни вызова, ни насмешки. Профессор Амбридж прищурилась. — Мисс Спеллман, структура обучения полностью соответствует рекомендациям Министерства. «Практическое использование» означает осмысленное понимание принципов, а не бездумное размахивание палочкой. — То есть… — спокойно уточнила Гренория, — навыки будут отрабатываться позже? — При достаточном усвоении теории, вам не нужно отрабатывать заклинания — сладко ответила Амбридж. Гарри не выдержал. — Ну и какой от этого толк? — громко спросил он. — Если на нас нападут, всё будет совсем не так, не безо— — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. Профессор Амбридж демонстративно отвернулась от него. Поднялось ещё несколько рук. — Ваше имя? — обратилась она к Дину. — Дин Томас. — Итак, мистер Томас? — Я согласен с Гарри. Если на нас нападут, без риска не обойдётся. — Вы ожидаете нападения во время моего урока? — поинтересовалась она, растягивая губы в улыбке. — Нет, но— — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — продолжала она, — однако вы испытали воздействие весьма безответственных волшебников. Поистине безответственных. Не говоря уже о чрезвычайно опасных полукровках. В классе зашевелились. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим— — Руку, мистер Томас! Гренория едва заметно сжала пальцы на краю парты. Её лицо осталось спокойным, но взгляд стал холоднее. — Вас познакомили с заклинаниями, — продолжала Амбридж, — слишком сложными для вашего возраста. Вас запугали, внушая, будто вам следует ждать нападения Тёмных сил. — Ничего подобного, — сказала Гермиона, поднимая руку. Профессор Амбридж отвернулась. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи экзамена, — сказала она. — А именно это и есть цель обучения. — Разве на экзамене не будет практической части? — спросила Парвати Патил. — Нам не придётся показывать контрзаклятия? — При хорошем владении теорией вы сможете применить некоторые заклинания в экзаменационных условиях, — ответила Амбридж. — Без тренировки? — уточнила Парвати. — Первый раз — на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от теории в реальном мире? — громко спросил Гарри, снова поднимая руку, но уже не дожидаясь разрешения. Профессор Амбридж посмотрела на него. — Здесь школа, мистер Поттер, а не реальный мир. — Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы? — Ничего страшного вас там не ожидает. Гарри усмехнулся коротко, без тени веселья. — Да неужели? В классе повисло напряжение. Гренория медленно подняла руку. — Профессор Амбридж, — сказала она, когда на неё наконец перевели взгляд, — если позволите… Защита — это дисциплина превентивная. Она теряет смысл, если остаётся только в теории. Ни громко, ни резко — просто как факт. Амбридж улыбнулась шире. — Мисс Спеллман, я ценю вашу… старательность. Но уверяю вас, Министерство лучше осведомлено о том, что необходимо юным волшебникам. — Да неужели? — тихо, но с опасной ясностью спросил Гарри. Всё раздражение, накопившееся за день, вспыхнуло разом. — Кто, скажите на милость, станет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — пропела профессор Амбридж приторным, вязким голоском. Гарри даже не улыбнулся. — Дайте подумать… — произнёс он с холодной издёвкой. — Может быть… лорд Волан-де-Морт? По классу словно прошла волна удара. Рон резко втянул воздух. Лаванда пискнула. Невилл неловко съехал с табуретки. Гренория не вздрогнула. Она лишь медленно выпрямилась, пальцы крепко сомкнулись на краю стола. Профессор Амбридж не изменилась в лице. Только глаза её блеснули. — Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Тишина стала густой, почти физической. Амбридж поднялась, уперев ладони в стол. — Теперь я скажу вам кое-что прямо и откровенно. Вам внушали, будто некий тёмный волшебник возродился из мёртвых… — Он не был мёртвым, — резко перебил Гарри. — Но он вернулся. И это правда. — Мистер Поттер, вы уже лишили ваш факультет десяти очков. Не усугубляйте положение, — отчеканила она, не глядя на него. — Повторяю: утверждения о возвращении Тёмного волшебника — ложь. — Это НЕ ложь! — выкрикнул Гарри. — Я видел его. Я сражался с ним! — Вы будете наказаны, мистер Поттер, — сказала Амбридж почти с удовлетворением. — Завтра, в пять часов, в моём кабинете. Она обвела класс взглядом. — Министерство магии ручается: никакой угрозы нет. Если кто-либо распространяет иные слухи — я хотела бы знать об этом. Я здесь, чтобы помогать вам. Я — ваш друг. Гренория едва заметно опустила взгляд. В её лице не было ни насмешки, ни испуга — только сдержанная, напряжённая ясность. — Продолжайте чтение. Страница пятая. Она села. Но Гарри не сел. Все смотрели на него. Симус выглядел одновременно ошеломлённым и восхищённым. — Гарри, не надо, — прошептала Гермиона, сжав его рукав. Он выдернул руку. — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам? — голос его дрогнул. — Никто его не убивал? По классу прокатился общий вдох. Даже девушка побледнела сильнее, чем прежде. Она знала, чего стоит произнести это вслух. Амбридж подняла на Гарри холодные глаза. — Смерть Седрика Диггори была трагическим несчастным случаем. — Это было убийство, — произнёс Гарри, и теперь дрожали не только его руки, но и голос. — Его убил Волан-де-Морт. И вы это знаете. Молчание. Лицо Амбридж стало абсолютно гладким, как фарфор. — Подойдите сюда, мистер Поттер. Стул с грохотом отлетел назад. Гарри прошёл к столу. Рон приподнялся, будто собирался последовать за ним, но Гренория тихо, но твёрдо коснулась его запястья. — Не сейчас, — едва слышно сказала она. Он замер. Амбридж достала маленький свиток розового пергамента. Аккуратно расправила его. Медленно, подчёркнуто спокойно, начала писать, заслонив текст плечом. Класс не шелохнулся. Когда она закончила, свиток был скатан и запечатан одним сухим взмахом палочки. Она протянула его Гарри. — Отнесите профессору Макгонагалл. — Продолжаем, — сладко произнесла профессор Амбридж, словно ничего не случилось. — Итак, как я уже сказала, в этом году мы будем следовать тщательно разработанной программе. Никаких отклонений. Никаких… самодеятельных инициатив. Она медленно прошлась вдоль первого ряда. — Вы изучите определения. Классификации. Исторические примеры. Вы научитесь распознавать признаки потенциальной опасности. Но на моих уроках не будет импульсивных демонстраций, не будет опасных экспериментов и, разумеется, не будет практики, выходящей за рамки теории. Последнее слово прозвучало особенно отчётливо. Рон перестал даже делать вид, что читает. Его перо застыло над страницей. Гермиона сидела напряжённая, с прямой спиной, но больше не поднимала руку. Гренория смотрела в книгу, не перелистывая страницу. В её взгляде не было паники — только холодное понимание. Это было не обучение. Это было выхолащивание. — В неспокойные времена, — продолжала Амбридж, — особенно важно сохранять ясность рассудка и доверять официальным источникам информации. Паника и слухи — вот что по-настоящему опасно. Она остановилась у окна, скрестив руки на груди. — Вы здесь для того, чтобы успешно сдать экзамены. И я обеспечу, чтобы каждый из вас обладал достаточной теоретической базой. Этого более чем достаточно. В классе не прозвучало ни одного вопроса. Даже слизеринцы молчали. Гарри сидел неподвижно, взгляд его был устремлён в стол. Внутри всё ещё кипело, но теперь это было не пламя — это было что-то более тяжёлое, вязкое. Девушка едва заметно повернула к нему голову. Она не произнесла ни слова. Но её пальцы на секунду коснулись края его стола — не демонстративно, не так, чтобы кто-то заметил. Просто знак. Урок закончился без звонка — он просто иссяк. — Страница шестая к следующему занятию. Конспектировать, — произнесла Амбридж и снова улыбнулась своей липкой улыбкой. — Всего доброго, учащиеся. Никто не ответил. Когда ученики начали подниматься, в классе ощущалось странное чувство — будто магию не изучали, а похоронили. Ужин в Большом зале в тот вечер оказался для Гарри почти невыносимым. Шёпот полз по залу быстрее совиной почты. Имя Седрика звучало обрывками фраз, и каждый обрывок бил по нервам. За столом Когтеврана кто-то говорил слишком громко, за столом Пуффендуя — слишком тихо. Слизеринцы переглядывались, и Малфой, заметив взгляд Гарри, демонстративно улыбнулся, разводя руками. — Он говорит, что видел, как Седрика убили… — По его словам, он дрался с Сами-Знаете-Кем… — Да ну… — Кому он это рассказывает?.. Гарри сжимал вилку так, что пальцы побелели. Тарелка перед ним оставалась почти нетронутой. В гостиной Гриффиндора после ужина было шумно — разговоры всё ещё крутились вокруг утренней сцены на уроке. Несколько человек откровенно разглядывали Гарри, но, заметив его взгляд, быстро отворачивались. Рон сидел рядом, бросая предостерегающие взгляды на любопытных, Гермиона что-то доказывала Джинни, размахивая руками. Гренория остановилась у камина, сняла с плеча сумку и тихо сказала: — Я пойду. У меня занятие со Снейпом. Рон кивнул. — А, точно. Сегодня же. Гермиона бросила на неё быстрый взгляд, но без вопросов — они и так знали. — Не задерживайся слишком долго, — сказала она спокойно. Гарри только коротко посмотрел на неё и кивнул. — Увидимся. — Увидимся, — ответила она. Позже, когда они разошлись, Гренория свернула в другой коридор — туда, где редко кто бывал по вечерам. Факелы здесь горели тусклее, и тени ложились на стены длинными, неровными полосами. Её шаги замедлились. Сегодня — занятие со Снейпом. Она чувствовала это почти физически: лёгкое напряжение в груди, как перед прыжком в холодную воду. Трепет — не от страха, а от ожидания. От того, что будет, когда она войдёт, закроет за собой дверь, и они останутся вдвоём в этом тёмном, выверенном пространстве подземелий. Когда она вошла в кабинет, Снейп уже был там. Не в мантии — в чёрной рубашке и чёрных брюках. Освещение подземелья делало его ещё более резким, почти скульптурным. Свет падал сверху, подчёркивая линию челюсти, тени под скулами, плечи, обтянутые тканью. Она, разумеется, ничего не сказала. — Мисс Спеллман, — спокойно произнёс он. — За два года вы научились значительно большему, чем большинство ваших ровесников. Это был максимум похвалы, на который он был способен. Она знала это. И всё равно внутри что-то дрогнуло — не от слов, от того, как они были сказаны. — Теперь начинается следующая часть. Она выпрямилась. — Мы будем учиться удерживать магию в состоянии эмоционального возбуждения. Контролировать её, а не подавлять. Пауза. — Начнём с самого простого варианта. Она поняла прежде, чем он произнёс. — Патронус. Внутри всё сжалось. Последний раз у Люпина она затопила кабинет. Тогда эмоция вырвалась волной — тёплой, живой, неуправляемой. А сейчас… сейчас она чувствовала, как где-то в груди начинает подниматься что-то тяжёлое, горячее. Снейп наблюдал за её реакцией. Его лицо было непроницаемым, но взгляд — слишком внимательным. — Я буду останавливать вас при малейшем отклонении. Ни шагу дальше дозволенного. Она кивнула. Первая попытка. Серебристая вспышка… и тут же — жар. Каменный пол под её ногами почернел и вспыхнул тонкой огненной сеткой. Трещины разбежались от её ступней, как корни. — Достаточно. Одно движение палочки — и огонь исчез. Камень затянулся, стал гладким, как будто ничего не было. Вторая попытка. Свет появился — но воздух вокруг задрожал, как перед грозой. Стены кабинета тихо зазвенели, и где-то на полке звякнула колба. — Прекратить. Его голос стал жёстче. Третья попытка. Она сосредоточилась. Вспомнила не яркое счастье — а спокойствие. Ровное, тихое. Утро в поместье. Река, которая текла мимо сада. Тишина, в которой не нужно ничего доказывать. Серебряная дымка начала формироваться. И в тот же момент всё потемнело. Она не услышала, как упала. Только почувствовала холодный каменный пол под щекой, когда сознание вернулось. В носу — металлический привкус. Кровь тонкой струйкой стекала к губе, и она не могла понять, откуда она идёт. Снейп стоял рядом. Лицо его было бледнее обычного, движения — резкими, но в них чувствовалась та же собранность, что и на уроках. Только быстрее. — Не шевелитесь. Он быстро остановил кровь заклинанием, приложил к её виску прохладный флакон. Стекло было холодным, и это помогло. — Переутомление магического контура, — сухо сказал он. — Бывало и хуже. Но голос был ниже обычного. Она попыталась сесть, опираясь на локоть. Пол под ней был холодным и твёрдым. — Мы продолжим, — произнёс он после паузы. — Не сегодня — но продолжим. Она кивнула, всё ещё немного оглушённая. — Конечная цель, мисс Спеллман, — чтобы вы могли жить как нормальный человек. Без риска поджечь пол, утопить комнату или разрушить зеркало от избытка чувств. Его взгляд задержался на ней на секунду дольше, чем обычно. И в этом взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. — Полный контроль. И ничего меньше. Оставшуюся часть занятия они вернулись к более простому: удержание тепла, направление воздушного потока, баланс воды в стеклянной колбе. Малые стихии. Малые движения. Она чувствовала каждую, и ни одна не вырывалась. Когда она уходила, голова всё ещё слегка кружилась. Но впервые за долгое время страх не был главным. Главным было понимание: он не собирается отступать. Он будет требовать, будет заставлять, будет толкать её дальше — и она пойдёт. Потому что он верит, что она может. Когда Гренория вернулась в гостиную, было уже поздно. Огонь в камине горел тише, но народу меньше не стало — наоборот, вокруг одного из столов собралась плотная кучка учеников. И в центре, разумеется, стояли Фред и Джордж. Их голоса были громкими, жесты — широкими, и по тому, как они переглядывались, было ясно, что они что-то затевают. — А вот и она! — громко объявил Фред, заметив её. — Королева подземелий, гений зелий. Несколько голов тут же повернулись. Гренория сняла сумку с плеча. — Что на этот раз? Взрывающиеся пуговицы? Или вы решили проверить, можно ли продавать зелье с эффектом «паралич языка» без последствий? — Нам нужна формула остановки крови, — серьёзно сказал Джордж, но в глазах у него плясали искры. — Рабочая. Быстрая. Чтоб эффект — драматичный, но без больничного крыла. — Для… исследований рынка, — добавил Фред невинным тоном. Гренория прищурилась. — То есть вы хотите, чтобы у покупателей шла кровь из носа, но не слишком долго? — Именно! — просиял Фред. — Контролируемый ужас. — С элементом зрелищности, — уточнил Джордж. Она усмехнулась. — И вы решили, что я вам это просто так сделаю? — Ну… — Фред кашлянул. — Мы думали, ты человек широкой души. — И узких расчётов, — вставил Джордж. Гренория скрестила руки. — За просто так я ничего делать не планирую. Близнецы переглянулись. В гостиной стало тише — все ждали. — Ладно, — сказал Фред. — Пять процентов. — От выручки, — уточнил Джордж. — Постоянное сотрудничество, — добавил Фред. — Ты нам формулы — мы тебе долю. Вокруг послышался одобрительный гул. Кто-то засвистел, кто-то зааплодировал. Гренория посмотрела на них, потом рассмеялась. — Пять процентов? С таким размахом вы меня разорите. — Мы щедрые люди, — сказал Фред. — Почти благотворительность, — добавил Джордж. Она покачала головой, всё ещё смеясь. Свет от камина падал на её лицо, и усталость, которая была в ней весь вечер, наконец отпустила. — Ну, если пять процентов — то ладно. Близнецы одновременно протянули ей руки. — Договор? — Договор, — кивнула она. Пожали. — Только, — добавила она уже громче, чтобы слышали все, — я контролирую формулу. Никаких «ой, мы добавили чуть больше ради эффекта». — Мы — воплощение осторожности, — возмутился Фред. — Практически Министерство безопасности, — серьёзно кивнул Джордж. — Вот этого я и боюсь, — усмехнулась Гренория. — Добро пожаловать в бизнес, мисс Спеллман, — торжественно объявил Фред. — Ты только что подписала себе очень весёлое будущее, — добавил Джордж. — Главное — прибыльное, — спокойно сказала она, подмигнув.