Дикая магия

Они едва успели развернуть «Ежедневный пророк», как Гермиона громко ахнула. На первой полосе, под широкой, приторной улыбкой Долорес Амбридж, красовался заголовок. Фотография была сделана явно в её кабинете — розовая кофточка, чёрный бант, руки сложены на столе, и взгляд, устремлённый куда-то вверх, будто она видела то, чего никто другой не замечал. Гренория, стоявшая за её плечом, молча наклонилась ближе. По мере того как Гермиона читала вслух, выражение её лица становилось всё жёстче. Скулы обозначились резче, губы сжались в тонкую линию. — Амбридж — генеральный инспектор? — нахмурился Гарри, уронив тост. — Это что вообще значит? Гермиона продолжала читать, голос её дрожал от возмущения. Перси цитировали чуть ли не в каждом абзаце. Министерство, контроль, декреты, «объективная оценка»… Слова складывались в картину, которая становилась всё мрачнее с каждым прочитанным предложением. Когда она дошла до слов о «спорных кадровых назначениях» — оборотне, полувеликане и «страдающем паранойей» мракоборце, — у Гарри на скулах заходили желваки. Он сжал кулак так, что костяшки побелели. Спеллман тихо сказала, глядя в газету: — Они методично убирают всех, кто не вписывается. Гермиона опустила газету. Её лицо было бледным, но глаза горели. — Теперь понятно. Фадж провёл декрет, навязал её школе — и дал право проверять преподавателей. Это же прямое вмешательство! Гарри посмотрел на правый кулак. Бледные буквы ещё проступали на коже, и он машинально спрятал руку под стол. — Значит, теперь она будет рыться во всём, — мрачно сказал он. — Жду не дождусь, как она попробует «проинспектировать» Макгонагалл, — ухмыльнулся Рон. — Это будет весело. — Рон! — возмутилась Гермиона. Но в её глазах мелькнула та же мрачная надежда. Гренория медленно сложила газету. Движения её были аккуратными, почти механическими. — Она не просто проверять будет, — сказала она спокойно. — Она будет искать повод. Любой. — Для чего? — спросил Гарри. — Чтобы убрать Дамблдора. Повисла тяжёлая тишина. За соседним столом кто-то громко засмеялся, и этот смех прозвучал почти неуместно. — Ладно, — резко сказала Гермиона, вставая. — Если она уже начала инспекции, мы не можем опаздывать. Пошли. Они вышли из Большого зала. По коридорам уже гулял шёпот — новость разнеслась мгновенно. Группы учеников сбивались у стен, перешёптывались, провожали взглядами преподавателей, которые спешили по своим делам. Девушка шла чуть позади. Лицо её было спокойным, почти бесстрастным, но пальцы сжались в кулак. Она смотрела прямо перед собой, и в этом взгляде было что-то тяжёлое. Контроль. Инспекции. Министерство, которое решает, что можно чувствовать и чему можно учиться. Её взгляд на секунду потемнел. — Началось, — тихо сказала она. — Ладно, пошли. — Гермиона вскочила. — Может, она уже инспектирует урок Бинса, нам нельзя опаздывать… Но Амбридж не появилась ни у Бинса, ни позже в подземелье Снейпа. Зато профессор, раздавая работы по лунному камню, выглядел особенно довольным. Он прохаживался между рядами, и его мантия скользила по полу почти бесшумно. — Я выставил оценки так, как если бы вы уже сдавали СОВ, — произнёс он с холодной усмешкой. — Чтобы вы ясно представляли, на что способны. Пергаменты легли на столы. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то, наоборот, замер. Гарри развернул свой — в углу жирно чернело «О». Он быстро сложил лист пополам и сунул в сумку, даже не глядя на остальные пометки. Рон уставился на свою работу. — «С», — пробормотал он. — Слабо. Великолепно. Гренория спокойно посмотрела на свой пергамент. В углу стояло аккуратное «В». Она едва заметно выдохнула и убрала работу в папку, не показывая ни радости, ни разочарования. Гермиона замерла над своей оценкой. — «У»… — тихо сказала она. — Удовлетворительно? — переспросил Рон. — Да, — коротко ответила она, и на лице её появилось упрямое выражение. По дороге к обеду она заговорила первой: — Значит, после «П» идёт «У»… — Она нахмурилась. — Я была уверена, что следующая ступень — именно она. — Нет, — спокойно сказала Гренория. — После «П» — «В». Выше ожидаемого. Гермиона резко подняла на неё взгляд. — Да, конечно… я знаю. Просто… — Она сжала губы. — Я рассчитывала на «П». Гарри молчал. Он смотрел в пол, думая о своей оценке, о письме Перси, о газете. — У тебя что? — спросил Рон. — «О», — буркнул Гарри. — Ого, — протянул Джордж, усаживаясь рядом. — «Отвратительно» — звучит почти как титул. — А «Т» ещё хуже, — добавил Фред. — «Тролль». Так что ты в средней полосе. Гарри мрачно фыркнул. — У меня «С», — напомнил Рон. — Я официально слаб. Гренория посмотрела на них обоих. — Это не итог. Это срез, — сказала она ровно. — СОВ вы сдаёте не сегодня. Гермиона всё ещё выглядела задетой. — «У» — это проходная, — тихо сказала она, будто убеждая саму себя. — Значит, потенциал есть. — У тебя есть больше, чем потенциал, — спокойно ответила девушка. — Просто он ставил жёстко. Гермиона кивнула, чуть смягчившись. — А у тебя? — спросил Рон. — «В», — ответила Гренория. — Выше ожидаемого, — одобрительно сказал Фред. — Почти как наш жизненный девиз. Гарри наконец посмотрел на неё. — Ты довольна? — Нет, — честно ответила она. — Но это рабочий результат. Рон вздохнул. — Рабочий результат… Вы с Гермионой когда-нибудь говорите по-человечески? Гренория чуть улыбнулась. — Иногда. Но редко на тему оценок. Гарри снова засмеялся, хотя до конца не понял, шутят близнецы или нет. Он на секунду представил, как прячет от Гермионы свои «Т» по всем предметам, и решил, что, пожалуй, всё-таки будет заниматься усерднее. — У вас, ребята, уже был урок с инспекцией? — спросил Фред, откидываясь на скамье. — Нет, — сказала Гермиона. — А у вас? — Только что, перед обедом, — ответил Джордж. — Заклинания. — Ну и как? — одновременно спросили Гарри и Гермиона. Фред пожал плечами: — Ничего особенного. Амбридж сидела в углу и что-то строчила в блокноте. Вы же знаете Флитвика — обращался с ней как с почётной гостьей. А она почти не вмешивалась. Пару вопросов Алисии задала — та ответила: «Очень хорошо». И всё. — Не думаю, что у Флитвика будут проблемы, — добавил Джордж. — У него экзамены всегда сдают прилично. — А у вас что после обеда? — спросил Фред. — Трелони… — мрачно сказал Гарри. — Вот уж «Т» так «Т»! — радостно вставил Джордж. — …и сама Амбридж, — закончил Гарри. — Будь паинькой, — посоветовал Фред. — Если пропустишь ещё одну тренировку, Анджелина окончательно превратится в Вуда. — Она уже близка, — пробормотал Гарри. Гренория, до сих пор молчавшая, спокойно сказала: — Инспекции будут не ради уроков. Она ищет слабые места. — Отлично, — простонал Рон. — А у нас их полный комплект. — Не у всех, — тихо заметила Гермиона. — Даже если найдёт, — продолжила девушка ровно, — это ещё не приговор. Она действует через давление. Не через знания. Гарри посмотрел на неё. — Легко сказать. — Я не говорю, что легко, — ответила она спокойно. — Я говорю — предсказуемо. Джордж усмехнулся: — Спеллман, если Амбридж начнёт инспектировать Снейпа, ты будешь стоять с секундомером? — Нет, — невозмутимо сказала Гренория. — Я буду считать, сколько времени ей понадобится, чтобы пожалеть о визите. Фред расхохотался. — Вот за это я и люблю Гриффиндор. Гермиона всё ещё выглядела задумчивой. — Если она получит полный контроль… — начала она. — Она его уже получает, — тихо сказал Гарри. На мгновение за столом стало тише. Потом Рон громко вздохнул и потянулся к хлебу. — Ладно. Доживём до Трелони — уже победа. До защиты от Тёмных искусств Гарри и Рон отправились к Трелони, а Гермиона с девушкой — на Древние руны. Профессор Бабблинг сегодня была в особенно хорошем настроении. Проверяя свитки, она задержалась у их стола дольше обычного. — Безупречно, мисс Грейнджер. И вы, мисс Спеллман. Чёткий разбор форм, корректные соответствия и ни одной ошибки в переводе. Она подняла глаза к классу. — По пять очков Гриффиндору. Гермиона просияла. Гренория лишь спокойно убрала свиток в сумку — удовлетворение в её случае выражалось тишиной. — Ты ведь тоже прочитала весь учебник Амбридж? — шепнула Гермиона по дороге. — Да, — коротко ответила она. — Он построен на отрицании практики. Через десять минут они уже сидели на защите от Тёмных искусств. Амбридж напевала и улыбалась так, будто происходящее доставляло ей личное удовольствие. Она расхаживала между рядами, и её розовая кофточка казалась пятном на тёмном фоне класса. — Волшебные палочки убрать, — распорядилась Амбридж, возвращаясь за свой стол. — Страница девятнадцать. Глава вторая: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться. Класс вздохнул и раскрыл книги. Где-то на задней парте кто-то недовольно заскрипел стулом. Гарри заметил, что Гермиона вновь подняла руку. И почти одновременно — Гренория. — Что на этот раз, мисс Грейнджер? — Я уже прочла вторую главу. — Тогда переходите к главе третьей. — Её я тоже прочла. Я прочла всю книгу. Профессор Амбридж моргнула, но быстро овладела собой. — В таком случае вы можете сказать мне, что говорит Слинкхард в главе пятнадцатой о контрзаклятиях. — Он говорит, что это неправильное наименование. Он говорит, «контрзаклятием» люди называют свои заклятия для того, чтобы это звучало более приемлемо. Профессор Амбридж подняла брови, и Гарри понял, что это произвело на неё впечатление. — Но я не согласна, — продолжала Гермиона. Брови у Амбридж поползли ещё выше, и взгляд стал ещё более холодным. — Не согласны? — Да. — Гермиона, в отличие от Амбридж, не шептала, а говорила звонким голосом, так что теперь их слушал весь класс. — Мистер Слинкхард не любит заклятий, правда? Но, думаю, они могут быть очень полезны, если ими пользоваться для защиты. — Вы так думаете? — Профессор Амбридж перестала говорить шепотом и выпрямилась. — Боюсь, что в этом классе нас интересует мнение мистера Слинкхарда, а не ваше, мисс Грейнджер. — Но… — хотела возразить Гермиона. — Минус десять очков Гриффендору, - елейно пропела Амбридж. — За что? — сердито спросил Гарри. — Только не задирайся, — шепотом взмолилась Гермиона. — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла профессор Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать своё мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию. — Да, Квиррелл был чудесный учитель, — громко сказал Гарри, — только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка. Оглушительная тишина, какой никогда ещё не слышал Гарри. Затем: — Я думаю, ещё одна неделя дополнительных занятий принесёт вам пользу, мистер Поттер, — вкрадчиво проговорила Амбридж. Когда прозвенел звонок, класс буквально взорвался. Дверь распахнулась, и весь курс высыпал в коридор шумной, возмущённой толпой. — Это уже перебор! — Десять очков просто за мнение! — Она с ума сошла! — Поттеру опять наказание?! Гул голосов перекрывал друг друга. Кто-то спорил, кто-то возмущённо размахивал руками, кто-то пересказывал услышанное тем, кто не присутствовал. Гарри шагал мрачно, Рон кипел, Гермиона сдержанно, но яростно объясняла кому-то, что «контрзаклятия — это не пропаганда насилия, а элементарная защита». Девушка шла чуть в стороне. Внешне — спокойно. Внутри — напряжение, будто тонкая нить натянута до предела. — Что за шум? — раздался знакомый голос. Пол вышел из-за поворота коридора. Он окинул взглядом разгорячённую толпу и остановился на Гренории. — Что случилось? — Амбридж, — коротко бросил Рон. — Сняла очки за то, что Гермиона думает. И добавила Поттеру ещё неделю наказаний. — Она запрещает даже обсуждать заклинания, — сердито добавила Гермиона. — Как будто защита — это преступление. Пол нахмурился, слушая. Он не стал лезть в обсуждение. Только кивнул Гренории. — Завтра не забудь. Бег. — Помню, — спокойно ответила она. — В шесть. У входа. — Хорошо. Гарри усмехнулся: — Вы серьёзно каждый раз так рано? — Да, — коротко сказала девушка. — Это просто спорт. — А если встать в пять, то можно и со Снейпом побегать, — подмигнул Пол. — Охренеть, я думал, это акция на год, — удивился Рон. — Ты что, не заметил, как он стал похож на машину-качка? — ухмыльнулся Пол. — Знаешь, за его язвительностью… — начал Гарри, осёкся, покосившись на Гренорию, — за его внимательностью к оценкам и комментариям как-то не хочется рассматривать его фигуру. Пол фыркнул. — Да ладно вам. История из жизни. На прошлой неделе одна шестикурсница с Пуффендуя так засмотрелась на него во время объяснений, что начала улыбаться и строить глазки. Прямо посреди лекции. — Что? — одновременно выдали Гарри и Рон. — Угу. Он остановился, посмотрел на неё своим фирменным взглядом и снял двадцать баллов за «отсутствие концентрации на зелье». А потом велел к следующему уроку выучить три параграфа наизусть. Бедная теперь тараторит их в коридорах, как заклинание. Четвёрка уставилась на него. — Серьёзно? — не поверил Гарри. — Двадцать? — присвистнул Рон. — За флирт? — За невнимательность, — уточнил Пол с невинным видом. Рон повернулся к Гренории, хитро прищурившись: — Ну и что ты на это скажешь? — Ничего, — ровно ответила она. — Логично. На уроке надо работать. Она даже плечами слегка повела, будто тема её не касалась. Но внутри мысль всё-таки зацепилась. А она сама… засматривается? На резкие движения, на холодный голос, на то, как он стоит у стола, сложив руки? Или это просто наблюдательность. Подземелья к вечеру становились ещё тише, чем обычно. Воздух был прохладным, пахло металлом и травами, и эта смесь запахов давно стала для неё привычной, почти домашней. Факелы горели ровно, отбрасывая на стены жёлтые пятна света, и в этом свете тени казались мягче, чем днём. Когда Гренория вошла, Снейп уже стоял у своего стола — в привычной чёрной мантии, застёгнутой до самого горла. Ни намёка на небрежность. Волосы собраны, лицо непроницаемое. Всё безупречно, как всегда. — Вы пришли, — произнёс он, не поднимая головы от записей. — Начинаем. Сегодня снова — контроль. Никаких сложных формул, никаких новых чар. Только концентрация. Перед ней — свеча. Рядом — чаша с водой. — Удерживаете пламя стабильным. Без усиления. Без подавления. Ровно. Пауза. — И без отвлекающих мыслей. Она едва заметно кивнула. Магия легла тонким слоем, охватывая огонь. Пламя вытянулось, дрогнуло — и выровнялось. Пялюсь ли я на него?.. Мысль возникла внезапно, почти раздражающе. Пол со своей историей, Рон с его глупым «а ты что скажешь?», и вот теперь это. Она пыталась сосредоточиться на пламени, но образ стоял перед глазами — чёрная рубашка в кабинете на Гриммо, его пальцы на её плече, холодное стекло флакона у виска. Свеча вспыхнула ярче. — Спеллман, — ровно произнёс Снейп. — Магия не обязана реагировать на ваши внутренние дилеммы. — Я контролирую, — спокойно ответила она. — Пока что вы вспоминаете, что обязаны контролировать, — уточнил он. Она сжала пальцы, выровняла дыхание. Пламя снова стало ровным. На этот раз устойчивее. Минуты тянулись медленно. Магия больше не дёргалась. Мысль постепенно рассеялась — не исчезла, но отступила на задний план, стала тише. — Сносно, — заключил Снейп спустя время. — Прогресс есть. Незначительный, но есть. Когда упражнение завершилось, она не ушла сразу. — Нужна ли помощь сегодня? — спросила она спокойно. Он посмотрел на неё поверх чёрной мантии, взгляд внимательный и прохладный. — Если вы испытываете непреодолимое стремление к полезности, котлы нуждаются в приведении в порядок. Пауза. — В противном случае вы свободны. — Я помогу, — коротко сказала она. Металл звенел тихо. Вода стекала по стенкам котлов. Чистящие чары ложились аккуратно, без всплесков. Она работала молча, быстро, с той же сосредоточенностью, что и на занятиях. Через несколько минут она произнесла, как бы между делом: — Что вы думаете о назначении Амбридж? Снейп не ответил сразу. Он переставлял флаконы на полке, и его движения были медленными, почти ленивыми. — Министерство, — наконец сказал он, — предпочитает считать, что контроль равен стабильности. Он сложил флакон на полку. — Это распространённое заблуждение. — Она будет мешать? — спросила Гренория. — Она будет наблюдать, — спокойно произнёс он. — А наблюдение — не всегда самое опасное из вмешательств. Она не ответила. Котлы блестели, и она протёрла последний, поставила его на место. — На сегодня достаточно, — сказал Снейп. — Вы не обязаны задерживаться и помогать. Она кивнула. — До завтра. — Разумеется, — коротко ответил он. Когда она вышла в коридор, мысль вернулась снова — спокойнее, тише. Она шла по каменным плитам, и шаги её отдавались глухим эхом. Факелы горели ровно, тени ложились на стены длинными полосами. А смотрю ли я? Она не знала ответа. Или не хотела себе его давать. Утренняя тренировка с Полом прошла на удивление просто замечательно. Воздух был холодным, иней на траве блестел, и дыхание превращалось в белый пар. Они бежали по кромке поля, и Гренория впервые «умерла» позже, чем Пол. Не удержалась и подстебала того, на что Пол просто задавил её в тисках объятий, смеясь, что он сейчас выкачивает из неё остаток сил. — Отпусти, — выдохнула она, пытаясь сохранить достоинство, но голос дрожал от смеха. — Не-а, — сказал он, не ослабляя хватки. — Ты слишком быстро бегаешь, надо сбивать спесь. — Это ты просто медленный. — Это я экономлю силы. Она почувствовала, как тепло разливается по спине, и вдруг поняла, что не хочет, чтобы он её отпускал. Рядом с Полом было легко. Он не требовал объяснений, не ждал, что она будет кем-то другим. Просто был рядом — и этого хватало. Но когда он наконец разжал руки, она поймала себя на мысли: а что она к нему чувствует? Не знала. И это было странно — обычно она разбиралась в себе быстрее. Самым худшим во второй неделе наказания Гарри была, как и предсказывал Джордж, реакция Анджелины. Во вторник, когда Гарри пришёл на завтрак, она набросилась на него с таким криком, что профессор Макгонагалл прибежала к ним от преподавательского стола. — Мисс Джонсон, как вы смеете поднимать такой шум в Большом зале? Минус пять очков Гриффиндору! — Профессор, ведь он опять оставлен после уроков! Макгонагалл повернулась к Гарри: — Что ещё, Поттер? Наказаны? Кем? — Профессором Амбридж, — промямлил он, не поднимая глаз. — То есть как? — она понизила голос. — Несмотря на предупреждение, вы снова не сдержались? — Да. — Поттер, вы напрашиваетесь на серьёзные неприятности! Снимаю ещё пять очков с Гриффиндора! — Но… почему? Меня уже наказали! — Потому что наказания, по-видимому, не действуют, — сухо ответила она. — Никаких возражений! Она вернулась к преподавательскому столу. Анджелина бросила на Гарри уничтожающий взгляд и ушла. Он сел рядом с Роном, кипя от злости. — Оштрафовала за то, что мне каждый вечер режут руку! Это честно? — Нет, — тихо сказал Рон, пододвигая к нему тарелку с беконом. — Совсем нет. Гренория, сидевшая напротив, молча посмотрела на его ладонь. Её взгляд задержался чуть дольше, чем обычно. — Ты ей ничего не сказал? — спокойно спросила она. — Нет. Она кивнула. Ни осуждения, ни жалости — только сдержанная твёрдость. — Тогда держись. Но не ломайся. Гермиона продолжала листать «Ежедневный пророк». — По-твоему, Макгонагалл права? — резко спросил Гарри. — Мне жаль, что она сняла очки, — ответила Гермиона, не отрываясь от газеты, — но она права в одном: ты не должен сцепляться с Амбридж. Гарри ничего не сказал. На заклинаниях он молчал, но к трансфигурации забыл о своей обиде. В углу с блокнотом сидела Амбридж. — Отлично, — прошептал Рон, когда они сели. — Тут уж она своё получит. Профессор Макгонагалл вошла в класс быстрым, чётким шагом — так, будто в углу не сидела розовая инспекция с блокнотом. — Успокоимся, — произнесла она. Тишина наступила мгновенно. — Мистер Финниган, сдайте домашнюю работу. Мисс Браун, возьмите ящик с мышами… без глупостей… и раздайте по одной каждому. — Кхе, кхе… Макгонагалл проигнорировала звук, словно это скрипнула дверь. Симус передал Гарри сочинение. Гарри мельком взглянул — «У». Он с облегчением спрятал пергамент в сумку. — Большинство из вас освоило исчезновение улиток, — продолжила Макгонагалл. — Сегодня мы переходим к более сложному объекту. Мышь — млекопитающее. Строение сложнее, концентрация должна быть выше. Заклятие вы знаете. Начинаем. — Кхе, кхе… Теперь Макгонагалл повернулась. — Да? — Я хотела уточнить, получили ли вы мою записку с датой инспекции, профессор, — сладко произнесла Амбридж. — Очевидно, получила, — холодно ответила Макгонагалл. — Иначе спросила бы, что вы делаете на моём уроке. По классу пробежал едва заметный смешок. Амбридж раскрыла блокнот и начала писать. Спеллман уже работала. Без лишних жестов. Без напряжения. Палочка — ровно, дыхание — спокойно. Никаких всплесков магии, никаких колебаний воздуха. — Evanesco. Мышь исчезла мгновенно. Чисто. Ни хвоста, ни усов, ни следа магического «шума». Так, словно её аккуратно вычеркнули из реальности. Макгонагалл, проходя мимо, на секунду задержала взгляд. — Именно так, мисс Спеллман. Превосходно. Амбридж подняла глаза. Перо замерло. Она что-то быстро записала. Рон, возясь со своей мышью, прошептал Гарри: — Она как машина. Гарри покосился на Гренорию. Та уже спокойно проверяла исчезновение повторно — тонкая доработка, идеальная точность. После двух лет работы со Снейпом у неё почти не осталось срывов. Магия слушалась её ровно, как натянутая струна. — Кхе, кхе… — Интересно, — резко обернулась Макгонагалл, — каким образом вы намерены оценивать мой метод преподавания, если будете прерывать меня каждую минуту? Я обычно не позволяю разговаривать, когда говорю сама. Амбридж поджала губы и снова уткнулась в блокнот. До конца урока она больше не вмешивалась. Когда мыши исчезли (у кого-то полностью, у кого-то — с остатками хвостов), Макгонагалл отпустила класс. Амбридж поднялась. — Как давно вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она. — В декабре будет тридцать девять лет, — отрывисто ответила Макгонагалл. Амбридж записала. — Результаты инспекции вы узнаете через десять дней. — Жду с нетерпением, — холодно сказала Макгонагалл и направилась к двери. — Не задерживайтесь, молодые люди. Гарри, выходя, не удержался от лёгкой улыбки. И мог поклясться — в ответ уголок губ Макгонагалл чуть дрогнул. Спеллман шла рядом, спокойная, собранная, словно урок был для неё не испытанием, а разминкой. — Тебе даже интересно было, — заметил Рон. — Это просто работа, — ровно ответила она. Он думал, что до вечера Амбридж больше не увидит. Ошибся. Когда они спустились по склону к опушке леса, возле длинного стола уже стояли не только профессор Граббли-Дерг, но и розовая фигура с блокнотом. — Разве не вы обычно ведёте эти занятия? — донёсся до них приторный голос. — Совершенно верно, — ответила Граббли-Дерг, сцепив руки за спиной. — Я заменяю профессора Хагрида. Гарри обменялся быстрым взглядом с Роном. Малфой, наоборот, вытянулся, словно нюхал добычу. — Интересно… — протянула Амбридж, делая пометку. — И директор не счёл нужным объяснить причину столь долгого отсутствия? — Боюсь, не могу помочь, — живо ответила Граббли-Дерг. — Я согласилась временно заменить коллегу, вот и всё. Амбридж записала ещё одну закорючку. Лукотрусы нервно скреблись в ящике, вытягивая коричневые пальчики в сторону мокриц. Урок начался, но инспекция не сидела на месте. Амбридж ходила между учениками, задавая вопросы. — Чем питаются? — Как их отвлечь? — Какие породы деревьев предпочитают? Отвечали уверенно. Даже Рон не запнулся. — Мисс Спеллман, — произнесла вдруг Амбридж, остановившись рядом с Гренорией. — Если лукотрус проявляет агрессию, ваши действия? Она подняла голову спокойно, без тени колебания. — Отвлечь мокрицами. Не смотреть в глаза. Избегать резких движений. В крайнем случае — щитовой барьер, но предпочтительнее профилактика раздражения. Чётко. Ровно. Без эмоций. Амбридж чуть приподняла бровь и сделала отметку. — Очень… взвешенный подход. Гренория кивнула и вернулась к работе, аккуратно фиксируя на пергаменте форму пальцев существа. Рядом Гарри заметил, как её магия удерживает лукотруса почти незаметным мягким полем — не давит, не пугает, просто стабилизирует. После двух лет строгой практики контроль у неё стал почти безупречным. Амбридж вернулась к Граббли-Дерг. — И как вы, как временный преподаватель, находите обстановку? Достаточно ли поддерживает вас руководство? — О да, директор великолепен, — горячо сказала Граббли-Дерг. — Всё поставлено прекрасно. Амбридж изобразила вежливое сомнение и поставила жирную галочку. — А что вы намерены пройти, если профессор Хагрид не вернётся? Граббли-Дерг уверенно перечислила темы для СОВ. Амбридж слушала с подчёркнутым вниманием. — Я слышала, в классе были травмы. Гойл глупо осклабился, но Малфой тут же подал голос: — Меня полоснул гиппогриф. — Из-за собственной глупости, — резко бросил Гарри. — Надо было слушать указания. Рон тихо простонал. Амбридж медленно повернулась. — Ещё один вечер после уроков, мистер Поттер, — мягко сказала она. — Благодарю вас, профессор. Она закрыла блокнот и направилась к замку. Некоторое время все молчали. — Ты не мог просто промолчать? — прошептала Гермиона. Гарри пожал плечами, но выглядел усталым. Гренория поднялась, стряхнув с мантии опилки. — Она собирает не факты, — тихо сказала она, когда Амбридж уже ушла достаточно далеко. — Она собирает формулировки. — В смысле? — спросил Рон. — Поводы. Не ошибки. Формулировки. Гарри хмуро посмотрел вслед розовой фигуре.