Дикая магия

Остаток выходных Гарри провёл в таком хорошем настроении, какого у него не было с начала семестра. Они с Роном в воскресенье снова догоняли домашние задания, но даже это не казалось мучением: под раскидистым буком у озера было тепло, солнце держалось до самого вечера, вода мерцала золотом, и на её поверхности плясали блики, которые, казалось, могли согреть всё, чего коснутся. Гермиона устроилась рядом, заговорила спицы — те сами позвякивали в воздухе, вывязывая аккуратные носки и шарфы, и их мерный ритм смешивался с шелестом страниц. Гренория лежала на траве, подперев голову ладонью, и время от времени лениво листала конспекты, больше слушая, чем читая. Она наблюдала за Гарри краем глаза. Он впервые выглядел не напряжённым, не настороженным — а воодушевлённым. Мысль о том, что они затеяли нечто своё, не санкционированное, не разрешённое, придавала ему особенную энергию. Он то и дело возвращался к разговору в «Кабаньей голове», к лицам ребят, к их вниманию. К тому, как Чжоу сказала о Турнире. Девушка заметила, как у него в такие моменты слегка меняется выражение лица — он словно впервые поверил, что его не считают безумцем. Понедельник начался с того, что в гостиной появился длинный пергамент, приколотый прямо поверх расписания занятий. Крупные, жирные буквы не оставляли сомнений в авторе. «Приказ № 24 Министерства магии о запрете на существование неформальных ученических организаций…» — Значит, закроют клуб «Плюй-камни»? — спросил один второкурсник другого, пробегая глазами строчки. — Думаю, с вашими плюй-камешками обойдётся, — мрачно заметил Рон, отчего второкурсник вздрогнул и устремился прочь. — А нам, похоже, не так повезёт, а, Гарри? Гарри перечитывал приказ. От радости, переполнявшей его, не осталось и следа. В нём закипал гнев. — Это не случайное совпадение. — Руки у него сами собой сжались в кулаки. — Она пронюхала. — Да как? — возразил Рон. — Нас слышали в баре. И, если честно, знаем разве, скольким из пришедших можно доверять? Любой мог побежать с доносом к Амбридж. А он-то думал, ему верят, им восхищаются… — Захария Смит! — выпалил Рон, стукнув кулаком о ладонь. — Или этот скользкий тип… Майкл Корнер. — А Гермиона видела? — Гарри оглянулся на лестницу к девичьим комнатам. — Надо ей сказать! — Рон рванул вперёд. Он взлетел по винтовой лестнице, но едва достиг шестой ступеньки, как раздался оглушительный вой, словно кто-то дунул в медный рог. Каменные ступени под ногами расплылись, превратившись в гладкий скат. — Да что за… — только и успел выкрикнуть Рон, прежде чем потерял равновесие. Он съехал вниз с глухим стуком — и приземлился прямо у ног Гренории. Сверху, заливаясь смехом, прокатились две четверокурсницы, ловко приземлились и убежали, бросив на Рона весёлые взгляды. Рон поднялся, потирая локоть. Гренория смотрела на него сверху вниз, и в уголках её губ уже дрожала усмешка. — Стучать надо было, — заметила она с лёгкой насмешкой. — Я и стучал! — возмутился Рон. — А эта… лестница решила, что я недостаточно порядочный для женской половины. — Она права, — отозвалась Гермиона, которая как раз плавно съехала по скату и поднималась на ноги. — Основатели считали мальчиков менее благонадёжными. — Очень смешно, — огрызнулся Рон. Гермиона вышла, держа в руках вязание. — Ты чего здесь? — спросила она, увидев их всех троих. — Приказ, — коротко сказал Гарри, кивая на доску объявлений. Гермиона шагнула к перилам, взглянула на пергамент, и лицо её вытянулось. — Она пронюхала, — повторил Гарри. — Или кто-то помог ей пронюхать. — Захария Смит! — снова выпалил Рон. — Или этот скользкий тип… Майкл Корнер. Гренория, стоявшая чуть в стороне, взглянула на Рона с лёгкой насмешкой. — Ты, главное, сам еще раз к дверям девочек не стучись, — сказала она. — А то ещё раз скатишься. — Я не стучался, я… — начал Рон, потом посмотрел на неё, на Гермиону, на дверь комнаты Гренории, которая была рядом. — А ты сама-то почему к Гермионе не пошла? Стоишь тут, смотришь, как я в женскую половину пробираюсь? Гренория чуть приподняла бровь. — Хотела посмотреть, как ты, рыцарь, будешь штурмовать запретную территорию. Впечатляет. Очень героически. Рон покраснел, но не нашёлся с ответом. Гермиона фыркнула, пряча улыбку. — Ты ведь заколдовывала список, — произнесла Гренория, возвращаясь к главному. — Да, — так же тихо ответила Гермиона. — Если кто-то донёс — мы узнаем. Гренория кивнула. — Тогда паниковать рано. Рон фыркнул. — Легко тебе говорить. Она посмотрела на него так, что он сразу перестал ворчать. — Если мы собираемся продолжать, — спокойно сказала она, — надо делать это аккуратнее. И быстрее. Гарри почувствовал, как внутри снова разгорается упрямство. — Мы всё равно это сделаем, — тихо сказал он. Гренория взглянула на него и чуть заметно кивнула. — Конечно. Но вся злодейская сила приказа открылась им только тогда, когда они вышли из Большого зала и направились на историю магии. — Гарри! Рон! К ним бежала Анджелина, лицо у неё было почти отчаянное. Она вцепилась в рукав Гарри, не давая уйти. — Всё нормально, — тихо сказал Гарри, когда она подлетела к ним. — Мы не передумали… — Вы понимаете, что к квиддичу это тоже относится? — перебила она. — Там написано «команды»! Мы обязаны идти к ней и согласовывать состав сборной Гриффиндора! — Что? — выдохнул Гарри. — Ты шутишь? — в ужасе сказал Рон. — Последний раз прошу, Гарри, — голос Анджелины дрогнул, — пожалуйста, не задирайся с Амбридж. Если она решит, что ты проблемный, она просто запретит нам играть! Гарри сжал зубы. Перед глазами снова встала розовая кофточка, приторная улыбка, перо, врезающееся в кожу. — Хорошо. Я буду держать себя в руках. — Она сегодня на истории магии, — мрачно добавил Рон. — Инспектировать Бинса. Но они ошиблись. В классе был только профессор Бинс — как обычно, парил над креслом и глухо бубнил о войнах с великанами. Его голос тянулся монотонно, без единой остановки, и казалось, что даже воздух в классе стал тяжелее от этой бесконечной лекции. Гарри рассеянно водил пером по пергаменту, почти не слушая. Гермиона несколько раз толкнула его локтем, пока один особенно болезненный толчок не заставил его поднять голову. — Что? — раздражённо прошептал он. Она показала на окно. Снаружи, на узком каменном выступе, сидела Букля. К её лапе было привязано письмо. Но выглядела она плохо — перья взъерошены, одно крыло неловко отставлено, и даже в её глазах не было обычного блеска. А рядом с ней, распушившись до шарообразного состояния, сидела другая сова — тёмная, с круглой головой и хмурым взглядом. Пузя. Она настороженно косилась по сторонам, словно охраняла, и её перья стояли дыбом при каждом резком звуке. — Это же… — прошептал Рон. — Пузя, — тихо сказала Гермиона. Гарри пригнулся, осторожно прошёл вдоль ряда, приоткрыл окно. Букля печально ухнула и шагнула внутрь. Пузя тут же перепрыгнула следом, приземлившись на край парты и расправив крылья так, будто готовилась к бою. Гарри поспешно вернулся на место, посадил Буклю на колени и отвязал письмо. И только теперь заметил, насколько она ранена — перья сбиты, на крыле тёмное пятно, и одно крыло висит под странным углом. — Она ранена… — выдохнул он. Рон и Гермиона наклонились ближе. В этот момент к подоконнику приблизилась Лаванда, вытягивая шею: — Ой, я обожаю эту сову, она такая— Пузя резко щёлкнула клювом и кинулась вперёд. — Ай! — Лаванда отпрянула, прижимая руку к груди. — Она меня клюнула! Пузя распушилась ещё больше и угрожающе зашипела на всех, кто хоть на шаг приближался к Букле. Особенно досталось Деннису Криви, который попытался подойти с другой стороны — Пузя хлопнула крылом и щёлкнула клювом в воздухе прямо у его носа. — Похоже, она решила, что это её пациент, — пробормотал Рон. Гренория сидела чуть позади, и в её взгляде мелькнула тень тревоги. Она тихо протянула руку к Пузе. — Тихо, — сказала она негромко. Пузя тут же успокоилась и пересела ближе к девушке, но глаз с Букли не сводила. Её жёлтые глаза следили за каждым движением, а клюв был готов щёлкнуть в любой момент. — Видишь? — шепнула Гермиона. — Она её сопровождала. — Похоже, да, — ответил Гарри, осторожно приподнимая больное крыло Букли. — Кто-то в неё попал… Пузя снова угрожающе щёлкнула клювом, когда Колин потянулся посмотреть. — Ладно-ладно! — отступил он, поднимая руки. Профессор Бинс продолжал бубнить, совершенно не замечая ни возни, ни перьев, ни приглушённых возгласов. Профессор Макгонагалл кивнула Гарри и скрылась в учительской, а толпа почти вынесла его во двор. Ветер дул с озера, холодный и резкий, и Гарри поднял воротник мантии, пробираясь к каменной арке, где его уже ждали Рон, Гермиона — и чуть поодаль Гренория, которая, похоже, всё это время наблюдала за ними с каменным спокойствием. Она стояла, прислонившись к колонне, руки скрещены, и, казалось, не замечала ветра. Гарри развернул письмо и по дороге к ним прочёл семь слов, написанных рукой Сириуса: Сегодня, там же, в тот же час. — Как Букля? — сразу спросила Гермиона. — Куда ты её отнёс? — добавил Рон. — К Граббли-Дерг. Крыло не сломано, но кто-то её зацепил в пути… — Он помолчал. — Перья выбиты. Гренория чуть прищурилась, и её лицо стало внимательнее. — Я видел Пузю рядом с ней, — спокойно сказала она. — До последнего сопровождала. Клюнула какого-то третьекурсника, который слишком близко подошёл. Он потом ещё жаловался, что сова «неадекватная». Рон моргнул. — Твоя сова вообще странная. Девушка хмыкнула — коротко, беззлобно. — Это не сова, а охрана какая-то. Писем от неё не дождёшься, зато вечно ошивается возле феникса директора и шипит на всех, кто к нему приближается. Сегодня, видимо, решила, что Букле тоже нужен конвой. Гарри невольно улыбнулся. Впервые за день ему стало чуть легче. — Ладно бы письма носила с таким же рвением. — Приоритеты, — сухо ответила Гренория, и в уголках её губ дрогнула тень усмешки. Гарри повторил слова Макгонагалл о перехватах и осторожности. Гермиона нахмурилась, её лоб прорезала глубокая складка. — Я говорила Рону, что Буклю могли попытаться перехватить. Раньше ведь на неё никто не нападал. — От кого письмо? — спросил Рон, понижая голос. — От Нюхалза, — тихо сказал Гарри. — «Там же, в тот же час»? — нахмурился Рон. — В камине? — Очевидно, — ответила Гермиона. — Надеюсь, никто больше его не прочёл… — Если и прочли, — спокойно вставила Гренория, — то вряд ли поняли смысл. Без контекста это просто фраза. Можно подумать, речь о встрече в Хогсмиде. Гарри кивнул. Слова Гренории звучали разумно, и всё же тревога не отпускала. Они спустились в подземелья, где их встретил громкий голос Малфоя. Он стоял у двери класса, размахивая пергаментом, и злорадно расписывал, как быстро Амбридж дала разрешение слизеринской команде по квиддичу. — …А вот позволят ли Гриффиндору играть — это ещё посмотрим. Всё зависит от того, насколько хорошо они себя ведут, а, Поттер? Гренория даже не посмотрела в его сторону, спокойно проходя мимо, но Гарри и Рон уже напряглись. Рон сжал кулаки, Гарри почувствовал, как в груди поднимается горячая волна. — Не заводитесь, — тихо сказала Гермиона. — …А что касается Поттера, — продолжал Малфой, повышая голос, — отец говорит, Министерство давно решило отправить его в Мунго. Есть там отделение для тех, кто спятил на магии… Для выживших после удара молнией, — добавил он с ухмылкой. Невилл, стоявший чуть впереди, резко развернулся. Его лицо было бледным, глаза горели. — Невилл, стой! — крикнул Гарри. Но Невилл уже рванулся вперёд раньше, чем кто-то успел его остановить. Гарри схватил его за плечо, Рон помог удержать. Крэбб и Гойл уже приняли боевую стойку, но Невилл не смотрел на них — он смотрел на Малфоя, и в его взгляде было что-то, чего Гарри никогда раньше не видел. Дверь класса распахнулась. — Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — холодно произнёс Снейп, появляясь на пороге. Его взгляд скользнул по лицам, задержался на сжатых кулаках Рона, на побелевших пальцах Гарри, вцепившихся в мантию Невилла. — Минус десять очков Гриффиндору. В класс. Он отступил в сторону, пропуская их, и в его голосе не было ни капли сомнения. Когда они вошли внутрь, Рон прошептал: — Из-за чего он так сорвался? Гарри покосился на Невилла. Тот шёл, опустив голову, и его плечи были напряжены. Малфой успел сказать что-то ещё, но голос его потонул в общем гуле. — Про Мунго, — тихо ответил Гарри. Он знал, почему так болезнен для Невилла любой разговор о людях, помещённых в больницу святого Мунго из-за магических повреждений мозга. Он поклялся Дамблдору не выдавать секрет Долгопупса. Даже Невилл не подозревал, что ему об этом известно. Гарри, Рон, Гермиона и Гренория заняли места в заднем ряду — Гермиона и Гренория рядом, Гарри с Роном чуть позади. Пергаменты, перья, «Тысяча магических трав и грибов» легли на столы почти синхронно. В классе ещё шёпотом обсуждали попытку Невилла наброситься на Малфоя, но когда Снейп с глухим стуком закрыл дверь, тишина упала мгновенно. — Прошу заметить, у нас сегодня гость, — произнёс он тем самым ровным, сухим голосом. В тёмном углу сидела Амбридж с блокнотом на коленях. Гарри переглянулся с Роном. — Продолжаем работу над Укрепляющим раствором. Ваши котлы — в том состоянии, в каком вы их оставили. Если всё сделано верно, смесь созрела. Инструкции на доске. Работайте. Гренория старалась не смотреть на Снейпа вообще. На этом уроке она решила сосредоточиться на помощи Поттеру. Чтоб Снейп не придрался. Она склонилась над своим котлом, но краем глаза следила за Гарри. Голос Снейпа был непривычно сдержанным. Ни язвительных замечаний, ни привычных выпадов. Он словно держал себя под контролем — слишком тщательно. Амбридж первые полчаса только писала. Гарри снова больше наблюдал за углом, чем за зельем. — Гарри, — шёпотом одёрнула Гермиона. — Саламандрову кровь. — Ты уже вторую порцию перепутал, — тихо добавила Гренория, не поднимая головы от своего котла. — И если ещё раз нальёшь что-то не то, он свернётся полностью. Гарри моргнул и поспешно исправился. У Гренории раствор был почти идеальным — ровный, прозрачный, с едва заметным бирюзовым свечением. Она работала спокойно, чётко, без лишних движений. Снейп, проходя мимо, едва заметно задержался у её стола и коротко кивнул — без слов. Амбридж встала и подошла к нему. — Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — Четырнадцать лет. — И вы неоднократно подавали прошение на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств? — Да. — И получали отказ? — Как видите. Снейп оказался рядом с Гарри мгновенно. — Поттер. Голос — ледяной. Он заглянул в котёл. — Разумеется. Вы вновь решили, что правила варки зелья — рекомендация, а не необходимость. Одним резким взмахом палочки он очистил котёл. — Вы на пятом курсе. После четырёх лет обучения вы всё ещё не способны следовать элементарным инструкциям. Либо вы невнимательны, либо попросту ленивы. И в обоих случаях это недопустимо. Гарри сжал зубы. — Напишете мне подробную работу о составе Укрепляющего раствора. Не на полстраницы. Полный разбор каждого ингредиента и его взаимодействия. Сдать на следующем уроке. И если там будет хоть одна неточность — мы продолжим этот разговор после занятий. — Да, сэр, — резко ответил Гарри. Снейп дал им задание на дом. Вечером у Гарри тренировка по квиддичу — и это значит, ещё две ночи без сна. Он уже представить себе не мог, что проснулся утром в хорошем настроении. Теперь мечтал только об одном: поскорее бы кончился этот день. — Я, наверно, прогуляю прорицания, — уныло сказал он после обеда, когда они стояли во дворе и ветер трепал их мантии и поля шляп. — Скажусь больным, а сам напишу для Снейпа, тогда не надо будет сидеть полночи. — Тебе нельзя пропускать прорицания, — строго сказала Гермиона. — Кто бы говорил! Вы обе ушли с прорицаний, ненавидите Трелони! — возмутился Рон. — Вопрос не в ненависти, — напыщенно изрекла она. — Просто я считаю её отвратительным преподавателем и старой мошенницей. Но Гарри уже прогулял историю магии, и, по-моему, сегодня больше ничего пропускать нельзя. — Поддерживаю Гермиону, — заключила Гренория. — Я не вижу смысла тратить время на предмет, в котором нет никакой пользы и точности. Но если ты выбрал, то значит надо посещать дисциплину. — Ты очень душная, Гренория, — заключил Рон. На что девушка показала язык Рону. Замечание было справедливое, и получасом позже Гарри, злой на весь мир, занял своё место в душном, пропахшем благовониями классе прорицаний. Профессор Трелони снова раздала «Оракул снов». Гарри подумал, что с гораздо большей пользой провёл бы время, делая штрафную работу для Снейпа, вместо того чтобы отыскивать смысл выдуманных снов. Гренория же с Гермионой пошли на древние руны, активно обсуждая пропорции зелья, которое будут делать на следующем уроке. — У вас с Амбридж есть кое-что общее, — пробормотал Гарри Гермионе, когда они уселись за парты на Защите от Тёмных искусств. — Она тоже считает Трелони старой обманщицей. И, похоже, держит её на коротком поводке. — Это потому что она и есть обманщица, — сухо сказала Гермиона. — Но я хотя бы не издаю декретов. — И не хожу с бантом, — добавил Рон. Гренория, листавшая учебник, даже не подняла головы: — Если уж говорить честно, Трелони сама делает всё, чтобы к ней относились именно так. Гарри удивлённо посмотрел на неё. — Я не люблю, когда предсказания подаются как наука, — спокойно сказала она. — Особенно когда в них больше театра, чем смысла. В этот момент дверь распахнулась, и в класс вплыла Амбридж — с чёрным бантом и самодовольной улыбкой. — Здравствуйте, учащиеся. — Здравствуйте, профессор Амбридж, — безрадостно отозвался класс. — Волшебные палочки убрать. Никто и не думал их доставать. — Откройте страницу тридцать четыре «Теории защитной магии» и прочтите главу третью: «Основания для неагрессивного ответа на магическое нападение». От разговоров… — …можно воздержаться, — шёпотом закончили Гарри, Рон и Гермиона. Гренория тихо добавила: — И от мыслей, по возможности. Рон едва не прыснул. — Тренировки не будет, — хмуро объявила Анджелина, когда они вошли после ужина в общую гостиную. — Но я не пререкался с ней, — в ужасе сказал Гарри. — Ни слова. Клянусь, Анджелина. — Знаю, — устало ответила она. — Она сказала, что ей надо разобраться. — В чём разобраться? — вспыхнул Рон. — Слизеринцам дала разрешение. А нам почему нет? Гренория, снимавшая перчатки у камина, тихо сказала: — Потому что держать вас в неопределённости удобнее, чем запретить сразу. Гарри мрачно кивнул. Он тоже это понимал. Амбридж нравилось, когда они не знали, чего ждать. Анджелина вздохнула: — Я попробую ещё раз завтра. Но пока — всё. Она ушла, а Гарри рухнул в кресло. — А ты взгляни на это с приятной стороны, — осторожно сказала Гермиона. — У тебя будет время закончить работу для Снейпа. Рон уставился на неё так, будто она предложила отпраздновать поражение. — Приятной? — огрызнулся Гарри. — «Больше Снейпа, меньше квиддича»? — Больше пользы от изучения зелий, больше подготовишься, меньше профессор будет к тебе придираться, — тихо заметила Гренория, садясь рядом и раскрывая свой пергамент. — И если ты перестанешь путать пропорции, он это оценит. — Спасибо, поддержала, — буркнул Гарри, но уголок его рта всё же дрогнул. Он вытащил работу об Укрепляющем растворе и принялся переписывать состав. Сосредоточиться было трудно. В гостиной творился хаос. Фред и Джордж как раз демонстрировали новую версию Забастовочного завтрака. Фред откусил от ярко-оранжевого конца батончика и через секунду картинно согнулся над ведром, изображая мучительную агонию. Толпа ахнула и захохотала. Потом он с невозмутимым видом откусил от тёмно-красного конца — и «симптомы» мгновенно исчезли, будто их и не было. Ли Джордан, ассистируя, лениво применял Заклятие исчезновения к содержимому ведра — так же непринуждённо, как Снейп очищал котлы от неудачных зелий. Звуки, крики, звон монет смешивались в общий гул, который то нарастал, то затихал. — Это невозможно, — процедил Гарри, перечёркивая в четвёртый раз вес молотых когтей грифона. — Они меня добьют. Гермиона брезгливо сморщилась при очередном «эффекте». — Формально они ничего не нарушают, — сказала она. — Я проверила. — Конечно, проверила, — фыркнул Рон. Гренория, не поднимая глаз, добавила спокойно: — И, между прочим, кое-что из «эффектных штучек» имеет вполне практическое применение. Гарри покосился на неё. — Я помню, что ты участвовала. — В расчётах дозировки, — ровно ответила она. — Чтобы никто не попал в Больничное крыло по-настоящему. Рон расплылся в улыбке: — Вот! Я же говорил, это серьёзный бизнес. — Бизнес — да, — сухо сказала Гермиона. — Но пользы… — Никакой пользы? — взорвался Рон. — Они только что заработали двадцать шесть галеонов! Гренория тихо добавила: — И вложат их в то, что собираются открыть после школы. Это не просто шалости. Гарри поднял голову и посмотрел на неё внимательнее. — Знаешь, — сказал он неожиданно мягко, — если бы ты не просчитывала им формулы, половина Хогвартса уже лежала бы с отравлением. Она пожала плечами. — Значит, хорошо, что я участвовала. Толпа вокруг близнецов рассеялась далеко за полночь. Фред с Джорджем и Ли ещё долго пересчитывали выручку, шурша галеонами и сиклями, пока гостиная постепенно пустела. Гренория, сидевшая в кресле у окна с книгой, лишь изредка поднимала взгляд на звяканье монет — не с осуждением, как Гермиона, а с холодным расчётом, словно прикидывала проценты. Наконец Фред с довольным видом встряхнул коробку с золотом и, под насмешливое фырканье Гермионы, исчез в мужской спальне. Гарри закрыл тетрадь — работа почти не продвинулась. Рон, задремавший в кресле, вдруг вскинул голову и уставился в камин. — Сириус! — выдохнул он. В огне уже проступала лохматая голова. — Привет, — улыбнулся Сириус. Гарри, Рон и Гермиона опустились на колени. Гренория подошла не сразу — она лишь тихо поднялась со своего места и остановилась чуть в стороне, скрестив руки на груди. Живоглот, громко мурлыча, сунулся мордой к пламени. — Как жизнь? — спросил Сириус. — Министерство издало ещё один декрет, — начал Гарри. — Теперь никакие команды и кружки без разрешения… — …включая ваш кружок по защите? — подхватил Сириус с широкой улыбкой. Гарри замер. — Как ты узнал? — Надо умнее выбирать места для встречи. «Кабанья голова», — протянул Сириус насмешливо. — Кто нас подслушал? — спросил Гарри. — Наземникус. Он был той колдуньей в вуали. Рон ахнул. Гермиона покраснела. — За тобой всё ещё присматривают, Гарри, — спокойно добавил Сириус. — И, судя по всему, не зря. Гренория тихо хмыкнула: — Значит, выбор Гермионы был не таким уж идеальным. Гермиона вспыхнула, но ничего не сказала. Сириус перевёл взгляд на Рон и передал материнское предупреждение. Рон слушал, ковыряя край ковра, а потом пробормотал: — Так ты хочешь, чтобы я не участвовал? — Я? Конечно нет! — искренне удивился Сириус. — По-моему, идея отличная. Гарри заметно приободрился. — Думаешь, мы с твоим отцом в своё время сидели бы тихо? — продолжил Сириус. — Лучше быть готовыми. Гренория наконец вмешалась. Она стояла чуть в стороне, руки скрещены, и голос её был ровным, без тени паники. — Исключение — не самая страшная вещь на свете. Гораздо хуже оказаться перед тем, кого не можешь остановить, потому что тебя не научили. Сириус посмотрел на неё внимательнее, словно только сейчас заметил. — И кто это у нас такой рассудительный? — Та, кто считает, что защита важнее школьных правил, — спокойно ответила она. Разговор перешёл к месту встреч. Визжащая хижина, потайные ходы — всё отпадало одно за другим. Гермиона методично разбивала предложения. — Нас слишком много, — сказала она. — Нам нужно место, которое само прячет тех, кто хочет спрятаться. Сириус хотел добавить что-то ещё, но вдруг его лицо напряглось. Он резко обернулся. — Сириус? — Гарри подался вперёд. Но голова исчезла. — Что… Гермиона резко вдохнула. Из огня высунулась пухлая короткопалая рука, увешанная старомодными перстнями. Она шарила по воздуху, хватая пустоту, будто пыталась нащупать то, что только что было здесь. — Бежим! — прошипела Гермиона. Гарри, Рон и Гермиона бросились к лестнице. Гренория задержалась на долю секунды дольше остальных — её взгляд стал ледяным. — Ненавижу, когда лезут в чужой огонь, — тихо сказала она. Пламя дёрнулось. Рука продолжала хватать воздух, будто чувствовала, что только что упустила добычу.