Дикая магия

Утро началось слишком резко. Гренория проснулась с ощущением, будто всю ночь бегала кросс по собственным мыслям. Сны были… неудобные. Слишком отчётливые. Руки. Плечи. Движения. Чужая близость. И всё это совсем не там, где должно было быть. Она села на кровати, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть остатки ночных картинок. В голове было тесно, и каждая мысль норовила свернуть не туда. — Ну что такое, — пробормотала она, быстро натягивая форму. — Мы же отвлеклись. Недавно. Сейчас-то что опять? Она сердито заплела волосы, будто это могло дисциплинировать голову. Тугая коса, тугие шнурки, тугая дисциплина — только бы не думать. Пол. Думаем о Поле. Всё просто. До выхода из замка она дошла, всё ещё мысленно ругая собственное воображение. Ветер был холодный, утро сырое, небо тяжёлое — и в этом сером пятне стоял он. Пол. Он ждал у ворот, прислонившись плечом к каменной колонне, и вид у него был такой, будто он стоял здесь давно и собирался стоять ещё дольше. Светлые, почти пшеничные волосы влажными прядями падали на лоб, и он то и дело отбрасывал их назад привычным, отработанным движением. Черты лица были мягкими, но в них чувствовалась внутренняя сила — не та, что бросается в глаза, а та, что проявляется в спокойствии, в уверенной осанке, в том, как он держался. Высокий, чуть выше её, с широкими плечами и прямым, открытым взглядом. В нём не было резкости Снейпа, не было его угловатой, напряжённой силы. Пол был другим — светлым, тёплым, почти солнечным в этом сером утре. Он сразу заметил её лицо. — Эй. Ты выглядишь так, будто кого-то мысленно подожгла. Что случилось? Гренория фыркнула, поправляя мантию, и отвернулась, чтобы он не видел, как быстро она отвела взгляд. — Амбридж решила, что мои оценки — это исключительно заслуга дедушки. Пол нахмурился. Его брови сошлись к переносице, и в глазах мелькнуло что-то жёсткое. — В смысле? А кто он такой, чтобы влиять? Она моргнула. — Я разве не говорила? Дамблдор. На секунду он замер. Его глаза чуть расширились, и она уже приготовилась к обычному: к заминке, к неловкости, к тому странному напряжению, которое возникало, когда люди узнавали, кто её дед. Но он просто кивнул. — А… да. Возможно, ты упоминала. Забыл. И всё. Никакой паузы. Никакого «о, понятно, привилегии». Он просто пожал плечами, разминая плечи. — Амбридж ищет, к чему прицепиться. Если не к оценкам — найдёт другое. Это она так самоутверждается. И начал спокойно рассуждать о том, как она выстраивает давление через слухи и формальные придирки, о том, что чем больше человек боится потерять контроль, тем сильнее цепляется за мелочи. Гренория бежала рядом и вдруг поймала себя на мысли: Ему всё равно. Вообще всё равно, из какой я семьи. Он не смотрел на неё иначе. Не стал осторожнее. Не стал заискивать. Он просто был рядом. Такой же, как всегда. Тренировка прошла жёстко — бег, связки, дыхание. Они бежали по мокрой траве, и ветер свистел в ушах, и в какой-то момент она перестала думать о чём-либо, кроме ритма шагов и холода, который пробирался под мантию. Разговоры сместились на домашку, на квиддич, на их «поиск места» — так они теперь называли кружок, — на лес и риски. Пол говорил спокойно, без надрыва, и его голос был ровным, как всегда. Под конец он встряхнул мокрые волосы, и капли разлетелись в стороны, блеснув в утреннем свете. — Ладно, послезавтра в шесть тридцать. И не опаздывай, мисс Спеллман. Он уже развернулся, когда она вдруг сказала: — Подожди. Он остановился. Повернулся. Светлые волосы влажными прядями падали на лоб, и он смотрел на неё спокойно, чуть наклонив голову, с той самой лёгкой улыбкой, которая делала его лицо открытым и тёплым. — Да? Она на секунду задержала дыхание. Просто скажи. — Я согласна. Он моргнул. На его лице мелькнуло непонимание, потом медленно — осознание. Брови поднялись, глаза расширились, и в них заплясали те самые искры, которые она видела, когда он смотрел на бладжер в последнем матче. — На что именно ты такая согласная? Она закатила глаза. — На отношения, Паркер. На лице Пола сначала появилось непонимание, потом медленно — осознание. Потом улыбка. Настоящая, широкая, такая, что глаза сузились, а на щеках проступили ямочки. — Серьёзно? — Серьёзно. Он шагнул к ней и обнял — крепко, без неловкости, будто давно ждал этого момента. От него пахло дождём и холодным воздухом, и его руки легли на её спину уверенно, спокойно, как будто так и должно быть. — Отлично. Значит, теперь официально, — сказал он, отстраняясь, но не убирая рук. — Будем проводить больше времени вместе. Я буду ловить тебя на переменах. В библиотеке. В коридорах. Даже если ты попытаешься спрятаться. Она усмехнулась, но позволила себе секунду не отстраняться. Ей было тепло. Спокойно. Пол уже отступил на шаг, но вдруг снова наклонился ближе — будто вспомнил что-то важное. — Хорошего дня… — он прищурился, явно наслаждаясь моментом, — теперь уже моя девушка. Гренория не выдержала и рассмеялась. Слишком самодовольно это прозвучало. Слишком по-паркерски. — Хорошего дня… — она скопировала его тон, — теперь уже мой парень. Он театрально поклонился, широко разведя руки, и светлые волосы упали на лицо. — О, звучит солидно. — Не привыкай, — фыркнула она, но улыбку скрыть не смогла. Он ещё раз коротко сжал её ладонь — сухую, тёплую — и побежал к замку, легко перепрыгивая лужи. А она осталась на секунду на месте, чувствуя, как глупая, совершенно подростковая улыбка не хочет сходить с лица. Ладно. Это было… приятно. Она постояла ещё немного, глядя, как его фигура тает в утреннем тумане, и подумала, что, может быть, всё это — правильное. Может быть, так и надо: с тем, с кем легко. С тем, кто не заставляет её гадать, что у него в голове. С тем, кто просто — рядом. Она вздохнула, поправила сумку и пошла к замку. Каменный коридор пах мокрыми мантиями и чернилами — запах въевшийся, привычный, почти домашний после двух лет в Хогвартсе. Где-то внизу хлопнула дверь, и эхо прокатилось по сводам, стихая где-то у дальних окон. Перед кабинетом Древних рун уже собралась небольшая группа шестикурсников. Они переговаривались вполголоса, кто-то торопливо дописывал домашнее задание, пристроив пергамент на колене. Гермиона устроилась на подоконнике с книгой, поджав под себя ноги, а Гренория сидела рядом, болтая ногой и глядя куда-то в витраж, где даже в этот серый день сохранялись остатки цветного света. Она молчала подозрительно долго. — Что? — не выдержала Гермиона, даже не поднимая глаз от страницы. — Я согласилась, — спокойно сказала Гренория. — На что? — Гермиона всё-таки посмотрела на неё, отложив книгу. — Встречаться с Полом. Пауза. Гермиона моргнула. Потом медленно закрыла книгу, придерживая пальцем место, где остановилась. — Правда? — Угу. — И… он тебе нравится? Гренория пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. Нога перестала болтаться. — Он классный. — Это не ответ, — мягко сказала Гермиона, и в её голосе не было осуждения — только внимательное, спокойное любопытство. Гренория усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — Он внимательный. Не делает из меня «внучку директора». Не лезет с нравоучениями. Не пугается, когда я злюсь. И вообще… — она замялась, подбирая слова, — с ним спокойно. Гермиона внимательно её рассматривала. Её взгляд был мягким, но цепким — таким, какой бывает у человека, который видит больше, чем ему говорят. — Спокойно — это хорошо. — Да, — кивнула Гренория. — И он всегда рядом. Без драм. Без… — она махнула рукой, будто отгоняла что-то, — сложностей. Гермиона чуть склонила голову. — А ты выглядишь так, будто убеждаешь не меня, а себя. Гренория фыркнула, но фырканье вышло коротким, почти защитным. — Не начинай. — Я не начинаю, — спокойно сказала Гермиона. — Я просто хочу, чтобы ты понимала, почему соглашаешься. Гренория на секунду отвела взгляд. Посмотрела на витраж, где в сером свете едва угадывались синие и красные куски стекла. Потом снова посмотрела прямо. — Потому что он хороший. И потому что я хочу нормальной жизни. Без лишних… мыслей. Она сказала это с вызовом, будто ожидала спора. Но Гермиона ничего не ответила, только мягко кивнула, и её лицо было спокойным, без тени осуждения. — Тогда я рада за тебя, — сказала она наконец. — Правда. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и профессор Бабблинг выглянула в коридор, приглашая их внутрь. Гренория поднялась первой, поправляя сумку на плече. — Всё нормально, — тихо добавила она, проходя мимо Гермионы. — Правда. Но в её голосе всё ещё сквозила лёгкая, едва заметная неуверенность — как та трещина на зеркале, которую она научилась заклинанием, но которая всё равно оставалась, если знать, куда смотреть. По раскисшим огородам они шлёпали на сдвоенную травологию; ветер рвал мантии, дождь бил по стеклу теплиц так, что голос профессора Стебль тонул в сплошном грохоте. Грязь чавкала под ногами, мантии намокли и тяжело облепили ноги, а с капюшонов стекала вода, заставляя щуриться. Гренория, вся в брызгах грязи, откинула мокрую прядь с лица и пробормотала: — Если эти мандрагоры ещё и запоют, я уйду жить в библиотеку. Гарри усмехнулся, Рон фыркнул, едва не поскользнувшись на мокрых камнях, а Гермиона только покачала головой, сосредоточенно переписывая указания профессора, которые та отчаянно выкрикивала, пытаясь перекричать шум дождя. В теплице было душно, влажно, и от земли поднимался пар. Мандрагоры сидели в своих горшках сонные, не собираясь петь, и это было, пожалуй, единственным спасением. Буря не утихла и после обеда. Ветер хлестал по окнам, и даже в коридорах было сыро и зябко. Уход за магическими существами перенесли в свободный класс, где Граббли-Дерг рассказывала о когтях рухнов, но её голос тонул в собственном шуме дождя. К обеду, к всеобщему облегчению, Анджелина объявила, что тренировка отменяется. Она появилась в Большом зале вся мокрая, сбитая с ног, но довольная — наконец-то можно было не мёрзнуть на поле. — Отлично, — тихо сказал Гарри, наклоняясь к ней. — Значит, есть время для первого занятия. Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным. Передашь Кэти и Алисии? Гренория, стоявшая рядом с подносом, вскинула бровь, снимая с рукава прилипший лист. — Тролли и балет? Прекрасная маскировка. Анджелина пообещала всё передать и ушла, оставив после себя мокрые следы на каменном полу. Гарри принялся за сосиски с пюре, быстро, почти не жуя. Когда он потянулся за тыквенным соком, Гермиона уже смотрела на него испытующе. — Что? — спросил он с полным ртом. — Затеи Добби не всегда безопасны. — Это не просто идея Добби, — возразил Гарри, проглатывая. — Дамблдор тоже знает о комнате. — Тогда ладно, — кивнула Гермиона, и в её голосе слышалось облегчение. — Если Дамблдор знает, — добавила Гренория спокойно, отодвигая тарелку с недоеденным картофелем, — значит, комната точно не рухнет нам на головы. Он не любит, когда рушатся планы. Рон хмыкнул, и все четверо обменялись быстрыми взглядами. Сегодня вечером всё начиналось. В течение дня они с Роном и Гренорией разыскивали всех, кто записался в «Кабаньей голове». Гренория перехватила пару когтевранцев у лестницы, коротко кивнула Полу и его друзьям и тихо напомнила время и место. К концу ужина все были оповещены. В половине седьмого Гарри, Рон, Гермиона и Гренория вышли из гостиной. У Гарри в руке был старый лист пергамента. Поднимаясь на восьмой этаж, они оглядывались чаще обычного — каждый шорох, каждый далёкий шаг заставлял замедлять дыхание. Коридоры были пусты, но это не успокаивало. Слишком пусты. — Стоп, — сказал Гарри, развернув карту и прислонившись к стене. Он коснулся палочкой пергамента. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. На пергаменте проступили коридоры и точки с именами. Гарри пробежал по ним взглядом. — Филч на третьем, — пробормотал он. — Миссис Норрис на пятом. — Амбридж? — быстро спросила Гермиона, вглядываясь в карту через его плечо. — В кабинете. — Тогда идём, — тихо сказала Гренория, и в её голосе было больше сосредоточенности, чем шутки. Она шла чуть впереди, и её шаги были почти неслышны — привычка, выработанная за годы тренировок. Они подошли к голой стене напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным и его несчастными троллями. Тролли, казалось, замерли на полпути, не в силах понять, куда девался их противник. Гобелен был старым, выцветшим, и в полумраке коридора его фигуры казались почти живыми. — Три раза пройти мимо, думая о том, что нужно, — напомнил Гарри. Они пошли. Рон хмурился так, будто от этого зависела судьба мира. Гермиона бормотала себе под нос, быстро, одними губами. Гренория шла молча, с прямой спиной, и в её голове билась только одна мысль: комната, где нас не найдут. Комната, где можно стать сильнее. Первый проход. Мимо гобелена, мимо пустой стены. Второй. Тени под факелами дрогнули, будто их что-то коснулось. Третий. И после третьего прохода в стене появилась полированная дверь. Тёмное дерево, медная ручка, никакой таблички. Она стояла здесь всегда — или только что возникла. Это было не важно. — О, — выдохнула Гренория. — Это уже лучше, чем тролли. Гарри открыл дверь, и они вошли в просторную, освещённую факелами комнату. Воздух здесь был сухим и тёплым, совсем не таким, как в сырых коридорах замка. Вдоль стен тянулись книжные полки — высокие, до самого потолка, заставленные томами в кожаных переплётах. На полу — большие подушки, тёмно-синие и алые, разбросанные так, чтобы можно было сидеть кружком или разбиться на пары. В дальнем углу — вредноскопы, детекторы лжи, треснутый Проявитель врагов. Они стояли на низком столике, притихшие, но готовые к работе. — Вот это я понимаю, — тихо сказала Гренория, проходя вдоль полок. Она провела пальцами по корешкам книг, чувствуя под подушечками тиснёную кожу и старую бумагу. — Здесь даже пахнет… возможностями. — А сколько книг! — воскликнула Гермиона, уже вытаскивая том за томом. — «Путеводитель по практическим проклятиям»… «Самооборона чарами»… «Контрзаклятия для продвинутых»… Это потрясающе! Гренория провела пальцами по корешку одной из книг и усмехнулась: — Если после этого кто-то скажет, что мы просто кружок по чтению, я его лично научу Оглушающему. В дверь тихо постучали. Гарри обернулся. Пришли Джинни, Невилл, Лаванда, Парвати и Дин. Они замерли на пороге, оглядывая комнату с таким выражением, будто попали в другой мир. — Ого! — сказал, озираясь, Дин. — Что это за комната? Гарри начал объяснять, но кончить не успел — явились новые, и пришлось начинать сначала. За ними — ещё. И ещё. Комната будто втягивала людей, как если бы сама знала, кто должен здесь оказаться. Подушки расходились, появлялись новые, стены чуть раздвигались, чтобы вместить всех, и никто не замечал этих изменений — только Гренория, которая видела, как комната дышит. Среди последних вошёл Пол Паркер. Он держался спокойно, но взгляд у него был слишком внимательный для «просто любопытного». Он осмотрел комнату быстро, без суеты, отметил выходы, окна, тени, прежде чем шагнуть внутрь. За Полом — двое с Когтеврана: высокий худощавый парень с тёмными волосами и серьёзными глазами, который держался чуть позади, будто прикрывая спину, и невысокая девчонка с собранными в хвост волосами и цепким, изучающим взглядом. Оба огляделись так же быстро, как Пол — будто привыкли оценивать пространство на безопасность. Гренория заметила их сразу — и, поймав взгляд Пола, едва заметно кивнула: свои. Пол кивнул в ответ и повёл друзей к свободным подушкам ближе к стене, не стараясь лезть в центр. К восьми часам все подушки были заняты. Комната наполнилась голосами, смехом, шорохом мантий. Кто-то перешёптывался, кто-то разглядывал книги, кто-то просто сидел и ждал. Гарри подошёл к двери и повернул торчавший в замке ключ. Замок успокоительно щёлкнул. Все умолкли, повернувшись к Гарри. Гермиона педантично отметила свою страницу в «Прочь от порчи» и отложила книгу. — Ну, — слегка волнуясь, заговорил Гарри, — мы подыскали место для занятий, и, кажется, вам оно подошло. — Изумительно! — сказала Чжоу, и несколько человек отозвались одобрительным ропотом. — Чудно! — недоверчиво озираясь, сказал Фред. — Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками. — Гарри, а что это за штуки? — спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы. — Детекторы Тёмных сил, — объяснил Гарри, направляясь туда между подушками. — В принципе, все они показывают приближение врагов и Тёмных магов, но на них нельзя чересчур полагаться — их можно обмануть. Он заглянул в Проявитель врагов: там двигались смутные фигуры, но узнать их было нельзя. Он отвернулся. — Я вот думаю, с чего бы нам начать и… — Он заметил поднятую руку. — Да, Гермиона. — Я думаю, надо избрать руководителя. — Гарри — руководитель, — немедленно откликнулась Чжоу и посмотрела на Гермиону как на сумасшедшую. Желудок Гарри сделал очередное обратное сальто. С дальнего края комнаты Пол негромко усмехнулся, но без насмешки — скорее с одобрением. Оуэн Монтгомери, сидевший рядом, коротко кивнул, будто вопрос для него вообще не требовал обсуждения. Грейс Уитли сложила руки на коленях и внимательно посмотрела на Гарри, оценивающе, но без скепсиса. — Да, но надо проголосовать по всей форме, — не смутилась Гермиона. — Тогда его полномочия будут официальными. Итак, кто за то, чтобы руководителем был Гарри? Руки взметнулись почти мгновенно. Пол поднял свою без колебаний. Оуэн — спокойно, уверенно. Грейс — чуть позже, но твёрдо. Даже Захария Смит нехотя вытянул руку. — Ну ладно, спасибо, — сказал Гарри, чувствуя, что краснеет. — И… что, Гермиона? — Ещё я думаю, нам нужно название, — бодро сказала она, по-прежнему с поднятой рукой. — Это укрепит дух коллективизма, правда? — Может, назовёмся Лигой против Амбридж? — с надеждой сказала Анджелина. — Или группа «Министерство Магии — Маразматики»? — предложил Фред. Пол тихо хмыкнул, а Оуэн пробормотал: — Это слишком заметно. — Я думала, скорее, о таком названии, — сказала Гермиона, бросив косой взгляд на Фреда, — которое ничего не скажет посторонним, и мы сможем спокойно упоминать его вне занятий. — Оборонное Движение? — сказала Чжоу. — Сокращённо ОД, никто ничего не поймёт. Грейс чуть улыбнулась: — Нейтрально. Подойдёт. — Да, ОД — подходяще. Только пусть оно означает «Отряд Дамблдора», раз Министерство боится этого больше всего на свете. Ответом ей был одобрительный шум и смех. Даже Пол улыбнулся шире, глянув на Гренорию — коротко, но с тем выражением, которое говорило: смело. — Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. — Большинство «за». Принято! Она приколола пергамент с их подписями к стене и сверху написала крупными буквами: ОТРЯД ДАМБЛДОРА Гренория на мгновение задержала взгляд на этих словах. Ей показалось, что комната стала как будто серьёзнее. Воздух в ней сгустился, стал плотнее, тяжелее. Или это только показалось. — Хорошо, — сказал Гарри, когда все уселись. — Может быть, начнём? Я подумал, стоит начать с обезоруживающего заклинания Экспеллиармус. Знаю, оно довольно элементарное, но мне оно помогало… — Я тебя умоляю, — сказал Захария Смит, закатив глаза и сложив ладони. — Неужели ты думаешь, что Экспеллиармус поможет нам против Сам-Знаешь-Кого? Пол перевёл взгляд на Смита — спокойно, но так, что тот явно это почувствовал. — Я применял его против него, — спокойно ответил Гарри. — Оно спасло мне жизнь в июне. Захария разинул рот. Все молчали. — Но если считаешь, что ты выше этого, можешь уйти. Смит не пошевелился. Остальные тоже. — Хорошо, — сказал Гарри, ощущая сухость во рту оттого, что на него устремлены все взгляды. — Давайте разобьёмся на пары и приступим. Все поднялись почти одновременно. Пол повернулся к Оуэну: — Работаем? — Давно пора, — ответил тот. Грейс встала напротив Лаванды, деловито закатав рукава мантии. Её движения были спокойными, уверенными — она явно не в первый раз брала палочку в руку с боевым настроем. Лаванда, напротив, выглядела так, будто собиралась не обезоруживать, а защищаться от дождя. Гренория на секунду замешкалась, прежде чем выбрать партнёра — сердце всё ещё билось быстрее обычного после слов Гарри. Она поймала короткий взгляд Пола — он подмигнул едва заметно, уголком губ, и встал напротив неё, легко, как всегда, без лишней суеты. Как и следовало ожидать, Невилл остался без партнёра. Он стоял у стены, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел так, будто надеялся, что его никто не заметит. — Давай со мной, — сказал Гарри, подходя к нему. — Так, на счёт три… Ну — раз, два, три… И по комнате впервые прокатилось уверенное: — Экспеллиармус! Комнату огласили крики «Экспеллиармус!». Волшебные палочки взмывали в воздух, заклятия срывались с концов палочек с разной силой и точностью; несколько книг сорвались с полок и с шумом закружились под потолком, словно испуганные птицы. Искры сыпались золотым дождём, кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся, кто-то отскочил в сторону, когда чужая палочка просвистела у самого уха. Гренория встала напротив Пола. Он стоял, чуть расставив ноги, палочка в руке — и выглядел так, будто делал это всю жизнь. Спокойный, собранный, но без напряжения. Его лицо в свете факелов казалось тёплым, почти золотым, и эта теплота почему-то не раздражала, а успокаивала. — Готов? — коротко спросила она. Он усмехнулся, и в глазах заплясали те самые искры, которые она видела на утренних пробежках. — Постарайся не щадить. — И не собиралась. — Раз, два, три! — Экспеллиармус! Их заклинания столкнулись почти одновременно, но у Гренории движение было чище — короткий, точный выпад, без лишнего замаха. Она видела, как Пол чуть замешкался, проверяя её руку, а не фокусируясь на ней самой. Палочка вырвалась из его ладони, описала дугу и мягко приземлилась на подушку за его спиной. Он моргнул. Посмотрел на пустую руку, потом на неё. — Ну… это было быстро. Гренория поймала его палочку Манящими чарами — та послушно взлетела и легла ей в ладонь — и протянула обратно. — Ты слишком широко ведёшь кисть, — спокойно сказала она. — И смотришь на руку, а не на противника. Я видела твой взгляд за полсекунды до выпада. Пол поднял брови. В его глазах мелькнуло удивление, но не обида. — А ты, значит, смотришь? Она хмыкнула, и в этом звуке не было ни бравады, ни желания показать себя. — Иногда полезно. — Ещё раз, — сказал он уже серьёзнее, принимая палочку и вставая в стойку. Тем временем Невилл не успевал за Гарри — палочка вырвалась у него из руки, ударилась в потолок, вызвав дождь искр, и со стуком упала на книжную полку. Гарри извлёк её Манящими чарами и протянул обратно. — Не торопись, — сказал он. — Чувствуй момент. Невилл кивнул, сжал палочку крепче. Оглядев комнату, Гарри убедился, что начал правильно: вокруг царило довольно неопрятное чародейство. Многим вообще не удавалось обезоружить оппонента — те только отлетали на пару шагов или вздрагивали, когда слабые чары с шипением проходили мимо. Лаванда, пытаясь обезоружить Грейс, едва не выбила себе самой палочку из рук. Дин и Симус смеялись, меняясь местами. — Экспеллиармус! — крикнул Невилл. Гарри, пойманный врасплох, почувствовал, как палочка вырвалась у него из руки и улетела в сторону. Он даже не успел проследить за ней — так неожиданно это было. — ПОЛУЧИЛОСЬ! — вскричал Невилл, и его лицо, обычно бледное, залилось краской. — Первый раз получилось! — Молодец, — искренне сказал Гарри, призывая палочку обратно. — Отлично! Чувствуешь разницу? Он отошёл на середину комнаты, давая Невиллу перевести дух. У Пола и Гренории заклинания звучали уже увереннее. Они работали в своём ритме, не глядя по сторонам, и вокруг них словно образовался свой маленький мирок. — Экспеллиармус! На этот раз Пол сумел выбить её палочку — та вырвалась из руки и взмыла вверх. Гренория на мгновение потеряла контроль, и в её глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее досада. Но в тот же миг воздух вокруг неё будто мягко сжался. Лёгкий вихрь изменил траекторию, палочка замедлилась и, описав плавную дугу, аккуратно легла обратно в её ладонь. Пол моргнул. — Это что сейчас было? Она пожала плечами, будто ничего особенного не произошло, но в её движениях появилась та самая собранность, которая была у неё на занятиях со Снейпом. — Нас так учили в России. — Чему «так»? — Работать с магией так чтобы тяжело что-то было забрать из рук. Пол покачал головой, всё ещё улыбаясь, но в его глазах появилось что-то новое — не восхищение, а понимание. — Так нечестно. — В реальной драке никто не предупреждает, — отрезала она, но в уголке губ мелькнула тень улыбки. Гарри, проходивший мимо, заметил перехват. Он задержался буквально на секунду, его взгляд скользнул по её руке, по палочке, по тому, как она держала её чуть легче, чем нужно. — Пока так не делай, — тихо сказал он, почти шёпотом, чтобы слышала только она. Гренория встретилась с ним взглядом. Поняла. Кивнула. Захария Смит по-прежнему смотрел на Гарри с недовольным видом, будто надеялся, что сейчас ему предложат что-нибудь «поинтереснее». Он стоял, скрестив руки на груди, и палочка в его пальцах казалась скорее украшением, чем инструментом. — Попробуем ещё раз, — коротко сказал Гарри, возвращаясь к центру комнаты. Он снова прошёлся по рядам, останавливаясь то тут, то там. Заклинания звучали всё увереннее, вспышки стали чётче, палочки реже вылетали в потолок. Шум постепенно приобрёл ритм — не хаос, а почти стройную работу. Кто-то уже начал улыбаться своим успехам, кто-то, наоборот, злился на промахи. Но все работали. Все старались. Гренория снова подняла палочку. Пол встал в стойку, и на этот раз в его глазах не было игры — только сосредоточенность. — Ещё раз, — сказал он. Она кивнула. В комнате было шумно, жарко, пахло озоном и воском, и где-то на краю сознания она отметила, что впервые за долгое время не чувствует себя чужой среди этих людей. — Раз, два, три! — Экспеллиармус! Гренория и Пол работали на удивление слаженно. Теперь она не позволяла себе никаких лишних приёмов — только чистый «Экспеллиармус», чёткий, выверенный, без единого намёка на стихии. Пол уже реагировал быстрее, шагал в сторону, прикрывался, его движения стали экономнее. Когда он наконец выбил её палочку — та вылетела из руки и упала на подушку с глухим стуком — она даже хмыкнула: — Вот теперь честно. — Прогресс, — довольно сказал он, поднимая палочку и возвращая ей. Гарри заметил это краем глаза и кивнул — без слов, но одобрительно. Поначалу он избегал подходить к Чжоу и её подруге, но, обойдя всех дважды, понял, что дальше тянуть нельзя. Они стояли в углу, и Мариэтта смотрела на него с таким выражением, будто он уже был виноват в чём-то. — Ох, нет! — всполошилась Чжоу, заметив его приближение. — Экспеллиармиос! То есть Экспеллимеллиус… ой, извини, Мариэтта! Из рукава Мариэтты вырвался язычок пламени. Та поспешно его погасила, хлопнув ладонью, и метнула в Гарри взгляд, будто именно он поджёг ткань. — Я из-за тебя занервничала, — виновато сказала Чжоу, поправляя обожжённый рукав. — До этого всё получалось. — И сейчас неплохо, — автоматически сказал Гарри, потом честно добавил: — Ладно, не совсем. Но я видел — у тебя выходит нормально. Чжоу рассмеялась, и её смех был лёгким, несмотря на неловкость. Мариэтта демонстративно отвернулась, засунув обожжённую руку в карман. — Не обращай внимания, — тихо сказала Чжоу. — Она вообще не хотела приходить. Родители велели не раздражать Амбридж. Её мама работает в Министерстве. — А твои? — спросил Гарри. — Тоже не в восторге. Но если они думают, что я не стану учиться защищаться после того, что случилось с Седриком… Она осеклась. Возникла короткая, тяжёлая пауза. В этот момент чья-то палочка пролетела совсем рядом и ударила Алисию Спиннет в нос. Та охнула, схватилась за лицо, но тут же рассмеялась, отбивая атаку. — А мой папа считает, что Министерство скрывает куда больше, чем говорит! — с достоинством объявила Полумна, явно подслушав разговор. Она сидела на подушке, подобрав ноги, и смотрела на них большими, чуть навыкате глазами. — Он говорит, что Фадж способен на всё. Чжоу растерянно моргнула. Гарри тихо прошептал: — Не спрашивай. Она снова хихикнула, и напряжение отпустило. — Гарри! — окликнула его Гермиона. — Ты за временем следишь? Он взглянул на часы и вздрогнул: — Уже почти десять! Комната мгновенно загудела — кто-то ойкнул, кто-то начал спешно собирать вещи, палочки возвращались в карманы, книги — на полки. Гарри оглядел всех, чувствуя странную смесь усталости и удовлетворения. — В целом очень неплохо, — громко сказал он. — Но нам пора. Через неделю — здесь же? — Пораньше бы! — крикнул Дин, и несколько человек поддержали его. — Только не в четверг, — неожиданно добавила Гренория, перехватывая ремешок сумки через плечо. — У меня уже занято. Пол бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал, только бровь чуть приподнялась. — Тогда среда, — решил Гарри. — Вечером в среду. И, возможно, добавим ещё один день позже. Но пока — среда. Большинство согласно закивало. Кто-то уже выходил в коридор, перешёптываясь, кто-то задерживался у полок, рассматривая книги. Они вышли последними. Коридор был почти пуст — только отдалённые шаги где-то этажом ниже да привычный скрип старых лестниц. Факелы горели ровно, отбрасывая длинные тени. Пол шёл рядом, засунув руки в карманы, и его шаги были такими же спокойными, как всегда. Потом вдруг повернул голову к Гренории: — А что у тебя в четверг? Она даже не замедлила шага. — В четверг у меня всегда Снейп. Он остановился на полшага. Она сделала ещё два шага, прежде чем заметила это, и обернулась. Пол смотрел на неё с тем выражением, которое она уже начинала узнавать — когда он решал, стоит ли задавать следующий вопрос. — Всегда? — переспросил он. — Это как — всегда? Гренория посмотрела на него спокойно, почти невозмутимо. — Пол, ты мне доверяешь? Он прищурился, но кивнул. — Допустим. — Тогда представь: мой дед уверен, что дополнительные занятия с королём подземелий — исключительно полезны для моего будущего. Уголок его рта дёрнулся. — Король подземелий, значит? — Ну а как ещё? Мантия, подземелья, мрачный вид — полный комплект. Иногда даже кажется, что он там живёт. Пол тихо фыркнул, но потом стал серьёзнее. Он подошёл ближе, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела — не ревность, нет, скорее… оценка. — По-моему, дедушка в школе — это не привилегия, а проклятие. В каком-то смысле. Она усмехнулась. В этой усмешке не было горечи, только понимание. — Иногда — да. — Слушай, если тебе это всё… — он неопределённо повёл плечом, будто не мог подобрать слова, — если вдруг станет слишком, ты скажи. Я не против конкуренции, но с профессором — это уже серьёзный соперник. Гренория закатила глаза и легонько толкнула его плечом. — Не выдумывай. А в голове было: Да почему он всё подмечает, что у меня в душе?! Они поднялись в гостиную — усталые, немного взъерошенные после первого полноценного занятия. В гостиной было почти пусто: кто-то уже разошёлся по спальням, кто-то сидел у камина с книгой, не поднимая головы. У камина, на спинке дивана, важно сидела Пузя. Перья вздыблены, взгляд настороженный — будто она одна держит оборону всей башни. К её лапке было привязано письмо, и она косилась на него с таким видом, будто это была её личная добыча. — Это ко мне, — сказала Гренория и аккуратно отвязала пергамент. Пузя недовольно ухнула, но позволила. Она пробежала глазами несколько строк, и уголок её губ чуть дрогнул. Не улыбка, но что-то близкое. — Он ответил. — Кто? — сразу насторожился Рон, отрываясь от своей книги. — Дамблдор. Она протянула письмо Гарри. Почерк был аккуратным, строгим, с длинными росчерками. Твоя письменная просьба удовлетворена. Поттер, Уизли и мисс Грейнджер могут входить в твою комнату. А. Д. Гарри коротко хмыкнул, передавая письмо Гермионе. — Как раз вовремя. Рон ухмыльнулся: — Ну, хоть где-то нам повезло. Гермиона прочитала письмо и вернула его Гренории, которая аккуратно сложила пергамент и спрятала в карман. Они вчетвером прошли в её комнату за картиной. Дверь тихо закрылась, приглушив шум гостиной, и сразу стало тише — будто комната сама вбирала в себя лишние звуки, оставляя только то, что действительно важно. Внутри было тепло и спокойно: на столе горела лампа, отбрасывая жёлтый круг света на разложенные пергаменты, на подоконнике аккуратной стопкой лежали книги, Пузя устроилась на шкафу и внимательно следила за каждым движением Гарри, не мигая. Гарри первым нарушил молчание. Он стоял у стола, засунув руки в карманы, и вид у него был такой, будто он собирался спросить что-то важное, но не знал, как начать. — То, что было на занятии… — он потер шею, разминая затекшие мышцы. — Когда Пол выбил у тебя палочку. Рон сразу оживился, усаживаясь на край кровати. — А что было? Я только видел, что ты её каким-то чудом поймала. Думал, просто ловкость. Гарри покачал головой. — Она не просто поймала её. Она будто… вернулась. Как если бы её подтолкнул невидимый поток. Гренория стояла у окна, спокойно скрестив руки. Свет лампы падал на её лицо, делая тени под глазами глубже, но в голосе не было ни тени сомнения. — Это и был поток. — Воздух? — уточнил Гарри. — Да. Рон уставился на неё так, будто она только что призналась, что умеет летать без метлы. — Слушай, я, конечно, помню, как ты на третьем курсе подняла кусок земли и швырнула его через полдвора… — он поморщился, будто само воспоминание было болезненным. — И потом сама же получила отдачей. Ты тогда чуть не улетела следом. — И подожгла Иву, — тихо добавила Гермиона, присаживаясь в кресло. — Мы с Гарри тогда думали, что ты спалишь пол-Хогвартса. Честно, если бы не Рон в опасности я была готова бежать за водой. Гарри мрачно кивнул. — Сейчас я не срываюсь. Разница есть. — Есть, — согласилась Гермиона. — Ты стала точнее. Раньше всё было… грубо. Слишком много силы, слишком мало контроля. Ты будто пыталась доказать что-то самой себе. Рон кивнул, подхватывая. — Тогда ты будто лупила кувалдой. А сегодня — скальпель. Я даже не сразу понял, что что-то было не так. Гренория едва заметно усмехнулась, и в этой усмешке не было горечи — только спокойное принятие. — Спасибо за сравнение. Гарри вздохнул, проводя рукой по лицу. — Я не переживаю из-за того, что ты можешь что-то нам сделать. — Он говорил медленно, подбирая слова. — Я переживаю, что ты можешь навредить себе. Тогда с землёй… ты же половину костей сломала. А я смотрел и не знал, чем помочь. Она помолчала секунду. В комнате было слышно, как Пузя перебирает лапами на шкафу. — Сейчас я умею гасить перегрев. Она подняла палочку, но голос её стал тише — почти доверительным. — У меня есть заклинание. Я сама его собрала. Для стабилизации. — Какое? — сразу спросила Гермиона, подаваясь вперёд. Гренория на секунду прикрыла глаза. Когда она открыла их, в них было спокойствие. — Aequilibrio Animae. Она произнесла это негромко, почти шёпотом, но в комнате ничего не вспыхнуло. Просто воздух словно выровнялся — напряжение, которое всегда висело в ней, вдруг стало ровным, как гладкая поверхность воды. Стало легче дышать. Рон медленно выдохнул. — Подожди… это сейчас я перестал нервничать, или мне показалось? — Не показалось, — сказала Гермиона, уже анализируя, её глаза загорелись тем самым огнём, который появлялся, когда она чувствовала что-то важное. — Два слова. Баланс души. Ты не глушишь эмоции, ты их выравниваешь. Это… это гениально. — Да, — спокойно подтвердила Гренория. — Если эмоции под контролем — всё под контролем. Рон попробовал повторить, сосредоточенно нахмурившись. Лампа на стене дрогнула, свет качнулся. — Я, кажется, слишком старался. — Ты давишь, — мягко заметила она. — Не нужно приказывать магии. Нужно позволить ей выровняться. Гарри всё ещё смотрел на неё внимательно. Его взгляд был спокойным, но она чувствовала, что он видит больше, чем говорит. — Если ты начинаешь терять контроль? — Тогда я произношу это. И всё становится тихо. Гермиона уже подняла палочку, и в её глазах был тот самый азарт, который она обычно прятала за серьёзностью. — Можно попробовать? — Можно. Гермиона произнесла заклинание — негромко, почти неуверенно, но вокруг стало заметно спокойнее, будто кто-то убрал лишний шум. Рон выдохнул, расслабляя плечи. — Ладно, — сказал он, убирая палочку. — Теперь я официально считаю это полезным. Гренория усмехнулась, но добавила серьёзно: — И ещё… если сейчас, Поттер, ты скажешь: «подними воду», «сдвинь воздух», «погаси огонь»… — она посмотрела ему прямо в глаза, — я смогу. Рон резко повернулся к ней. — Ты шутишь? Гарри задержал взгляд чуть дольше обычного. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, а понимание. — Я это запомню. Рон почесал затылок, и на его лице появилось то выражение, которое появлялось, когда он признавал что-то, что признавать не хотелось. — Знаете… если подумать… может, эти дополнительные занятия не такая уж бессмысленная штука. Гермиона покосилась на него. — Ты про кого? — Ну… — Рон неопределённо махнул рукой, будто отгонял муху. — Про нашего короля подземелий. Гарри криво усмехнулся. — Никогда не думал, что скажу это, но… возможно, он всё-таки не совсем бесполезен. Гренория фыркнула, и в этом звуке не было обиды — только удовлетворение. — А вы говорили, почему я его защищаю и почему помогаю. — Согласна теперь будем говорить меньше плохого про него, — спокойно заметила Гермиона. — Он стал строже с тобой. Гренория не ответила сразу. Посмотрела на лампу, на свои руки, на Пузю, которая всё ещё следила за Гарри. Потом пожала плечами. — Он требует дисциплины. Магия без неё — катастрофа. Я это уже проверяла. Рон тяжело вздохнул, поднимаясь с кровати. — Ладно. Значит, если она не собирается устраивать локальные землетрясения, я спокоен. Гарри посмотрел на неё внимательнее. — Просто… если почувствуешь, что что-то выходит из-под контроля — скажи. Она кивнула. — Скажу.