Дикая магия

Несколько секунд в кабинете стояла гнетущая тишина. Малфой медленно повернулся к пленникам. Его лицо, освещённое тусклым светом лампы, казалось бледным, почти прозрачным, и в глазах горел торжествующий огонь. — Ну что ж, — протянул он. — Без палочек вы не такие уж храбрые. Крэбб усилил хватку на шее Невилла — его толстые пальцы сжались, и Невилл захрипел, пытаясь вдохнуть. Джинни дёрнулась, но её тут же прижали к стене. Рон попробовал вывернуться, но Уоррингтон лишь сильнее заломил ему руки, и Рон стиснул зубы, чтобы не закричать. И именно в этот момент Пол негромко произнёс: — Давай. Его голос был тихим, спокойным, но в нём слышалась сталь. Рон мгновенно понял. Их взгляды встретились на долю секунды — и этого оказалось достаточно. — Всем на пол! — рявкнул он. Невилл, Джинни и Полумна не стали спорить. Они слишком хорошо знали эту интонацию — не панику, не отчаяние, а команду. Они резко рухнули вниз, увлекая за собой и тех, кто их держал. Джинни повалила Милисенту, Невилл — Крэбба, Полумна, даже не моргнув, ушла вниз вместе с Булстрод. И в следующую секунду воздух взорвался. Это был не крик. Не заклинание. Хлопок. Глухой, плотный, как удар по барабану — такой, что на мгновение заложило уши. Из центра комнаты разошёлся удар ветра — не стихийный порыв, какой бывает в лесу перед грозой, а сжатая, направленная волна, рождённая не природой, а волей человека. Она разметала слизеринцев, словно их толкнули десятки невидимых рук. Малфоя отбросило к стене — он ударился плечом о косяк и сполз вниз, хватая ртом воздух. Булстрод потеряла равновесие и рухнула на пол, больно ударившись локтем. Крэбб, отпустив Невилла, отлетел к окну, сбив по пути стопку пергаментов. Шторы взметнулись, как крылья огромных птиц. Фарфоровые котята попадали с полок, разбиваясь о каменный пол с тонким, жалобным звоном. Настольная лампа качнулась, отбрасывая пляшущие тени на стены. На мгновение воцарилась тишина. Только слышно было, как где-то в углу тяжело дышит Малфой, как тихо постанывает Крэбб, как с пола поднимается пыль, поднятая взрывной волной. Гренория стояла, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, плечи были напряжены, и в глазах всё ещё горел отблеск того, что только что вырвалось наружу. Воздух вокруг неё всё ещё вибрировал — тонко, едва заметно, как струна, которую только что отпустили. Малфой смотрел на неё в полном шоке. Его лицо, только что торжествующее, теперь было бледным, глаза расширены, и в них читалось нечто, чего Гренория никогда не видела в его взгляде — страх. — Что это было?.. — выдохнул кто-то из слизеринцев, лежа на полу. — Потом, — коротко сказал Рон. Он уже поднимался на ноги, выхватывая палочку у ближайшего слизеринца — Уоррингтона, который лежал, оглушённый, и не сопротивлялся. — Всем хватать палочки. Глушим тех, кто шевелится. Быстро! Пол оказался рядом с Гренорией. Его рука легла на её плечо — твёрдо, но осторожно, и она почувствовала тепло его пальцев даже через ткань мантии. — Контроль, — тихо сказал он. Только для неё. Она кивнула. Один глубокий вдох — холодный воздух обжёг лёгкие. Второй — медленный, ровный. Магия не рвалась наружу. Она подчинилась, сжалась в тугой комок где-то под рёбрами, затаилась, ожидая следующего приказа. Через полминуты в кабинете лежали обездвиженные члены Инспекционной дружины. Кто-то был оглушён, кто-то — связан, кто-то просто лежал, не решаясь шевельнуться. — Мы всё объясним, — бросил Рон Джинни и Невиллу, перехватывая поудобнее палочку. — Но сейчас — к Поттеру. — Да, — спокойно добавил Пол. — Вопросы потом. Они выскочили в коридор и помчались к Лесу. Шаги их гулко отдавались от каменных стен, эхо разносилось по пустым коридорам, и Гренория бежала, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как сердце колотится где-то у горла, как внутри, там, где только что бушевала магия, наступает холодное, выжидательное затишье. Когда они наконец нагнали Гарри и Гермиону, Рон первым выскочил из-за кустов. Ветки хлестнули его по лицу, но он даже не моргнул. — Ну так что, какие идеи? — тяжело дыша, сказал он, протягивая Гарри палочку. Его голос был сбивчивым, но в нём слышалась уверенность. За ним появились Джинни, Невилл, Полумна… и Гренория. Она вышла из темноты бесшумно, как тень, и Гарри замер на секунду, увидев её. Она выглядела спокойной. Слишком спокойной. Слишком прямой. Слишком собранной для человека, который только что применил магию, способную разметать несколько человек. — Как вы удрали? — спросил он, беря палочку. Древесина была тёплой от руки Рона, и Гарри сжал её с облегчением. — Пара Оглушающих, Разоружающее, — небрежно ответил Рон. — Невилл красиво дал Чары помех. Джинни — Летучемышиный сглаз на Малфоя. А потом… — он многозначительно переглянулся с Полом, и в этом взгляде было что-то, что Гарри не мог прочитать, — наше секретное оружие отлично сработало. Гарри и Гермиона одновременно посмотрели на Гренорию. На её бледное лицо, на сжатые губы, на руки, которые она спрятала в карманы мантии, чтобы никто не видел, как они дрожат. И поняли. — Понятно, — тихо сказала Гермиона. В её голосе не было удивления — только понимание. Гренория ничего не ответила. Только отвела взгляд в сторону, в темноту леса, где между стволами бродили тени. — Сам-Знаешь-Кто схватил Сириуса? — спросил Пол. Его голос был ровным, но Гренория слышала в нём напряжение. — Да, — коротко ответил Гарри. — Он жив. Но нам нужно в Министерство. — Тогда хватит болтать, — сказал Рон. — Пошли. — Мы увидели в окно, что вы идете в Лес, и двинули за вами. Что вы сделали с Амбридж? — быстро спросил Рон, всё ещё переводя дыхание. Его грудь тяжело вздымалась, и на лбу блестели капельки пота. — Ее кентавры утащили, — сказал Гарри. — Их тут был целый табун. — А вас оставили? — поразилась Джинни. Её глаза расширились, и она перевела взгляд с Гарри на Гермиону, будто ожидала, что сейчас кто-нибудь скажет, что это шутка. — Пришлось оставить, потому что за ними погнался Грохх, — объяснил Гарри. — Кто такой Грохх? — поинтересовалась Полумна, склонив голову набок. Её серьги в виде редьки качнулись, и в тусклом свете звёзд они блеснули серебром. — Маленький братец Хагрида, — коротко ответил Рон. — Но об этом потом. Гарри, что ты выяснил через камин? Сам-Знаешь-Кто действительно схватил Сириуса? — Да, — сказал Гарри, и шрам снова болезненно кольнул. Он провёл пальцем по багровой линии, чувствуя, как под кожей пульсирует знакомая боль. — Я уверен, что Сириус жив. Но как туда добраться и ему помочь — не знаю. Повисла тяжёлая тишина. Даже ветер в кронах будто стих, прислушиваясь. Только где-то далеко, в глубине леса, хрустнула ветка под чьей-то невидимой ногой, и этот звук прозвучал как напоминание — они не одни. Лес смотрел. Лес слушал. И лес ждал. Гренория стояла чуть поодаль, руки скрещены на груди. Её лицо было спокойным, но Пол видел — слишком ровное дыхание, слишком выверенная неподвижность. Каждый вдох был рассчитан, каждый выдох — замедлен. Она держала себя, как натянутую струну, и только пальцы, сжатые на локтях, чуть заметно дрожали. — Придется нам полететь, — промолвила Полумна самым будничным тоном, словно предлагала сходить в библиотеку. Её голос прозвучал мягко, почти мечтательно, и в тишине леса это казалось странным, почти неуместным. Гарри резко повернулся к ней. Его лицо в тусклом свете звёзд было бледным, глаза горели. — Так, во-первых, нам, если ты включаешь в это понятие себя, ничего делать не придется. Во-вторых, у всех, кроме Рона, метлы стережет тролль-охранник, поэтому... — У меня есть метла! — возразила Джинни. Она шагнула вперёд, и её рыжие волосы мелькнули в темноте, как язык пламени. — Есть, но ты никуда не летишь, — мгновенно отрезал Рон. — Прошу прощения, но судьба Сириуса волнует меня не меньше, чем тебя! — вспыхнула Джинни. — Это я сейчас обезвредила Малфоя, если ты забыл! — Ты тоже... — начал Гарри. — Я на три года старше, чем ты был, когда дрался за философский камень! — перебила она. Её голос стал твёрдым, как сталь, и в глазах горел тот самый огонь, который делал её настоящей Уизли. — В Отряде Дамблдора мы были вместе, — тихо сказал Невилл. Он стоял, опустив плечи, но его голос звучал ровно, без привычной неуверенности. — Разве не для того мы его создали? Вот шанс. — Верно, — поддержала Полумна, сияя. Её лицо в свете звёзд казалось почти прозрачным, и улыбка была мягкой, но твёрдой. Гарри обменялся взглядом с Роном. Оба подумали об одном и том же. Если бы выбор зависел от них — половины здесь стоять бы не должно. Но это был не тот момент, когда можно кого-то оттолкнуть. Каждая секунда уходила, и спорить было некогда. — Впрочем, это не имеет значения, — мрачно сказал Гарри. — Мы всё равно не знаем, как туда добраться. — А я думала, это решено, — спокойно вставила Полумна. — Мы летим. Рон шумно выдохнул. Воздух вырвался из его груди с тихим свистом. — Послушай, может, ты и умеешь летать без метлы, но нам где взять крылья? — Летать можно не только на метлах, — безмятежно возразила Полумна. Рон фыркнул. — А на чем еще? На мерзляках твоих козлорогих? — Морщерогие кизляки не летают, — с достоинством сказала Полумна. — А вот эти — летают. И еще как. Хагрид говорил, они запросто могут доставить тебя куда нужно. Гарри резко обернулся. Между двумя деревьями, призрачно тараща белые глаза, стояли два фестрала. Их кожаные крылья были сложены вдоль туловищ, и они наблюдали за группой с пугающей сосредоточенностью, поворачивая головы, как будто понимали каждое слово. — Точно! — выдохнул он и шагнул к ним. Трава под ногами хрустела, и этот звук был единственным, кроме тихого шелеста крыльев. Фестралы подняли головы, тряхнули черными гривами. Гарри протянул руку и коснулся гладкой, холодной шеи ближайшего. Кожа была прохладной, как у рептилии, и под ней билась сильная, ровная жизнь. — Что, эти идиотские лошади? — неуверенно спросил Рон, глядя чуть левее. — Которых не видишь, если при тебе кто-нибудь не отдал концы? — Да, — коротко ответил Гарри. — Сколько? — Два. — Нам надо четыре, — быстро сказала Гермиона. — Не три, а пять, — резко поправила Джинни. — Нас семеро, — спокойно пересчитала Полумна. — Восемь, — тихо добавил Пол. Все обернулись. Он стоял чуть позади, и фестрал, ближайший к нему, слегка повернул к нему морду — будто узнавая. Гренория молчала. Она смотрела на фестралов без выражения. Она их не видела. Гарри провёл ладонью по шее фестрала. — Глупости! Мы не можем все лететь! — сорвался он. — Вы трое — Невилл, Джинни, Полумна — вы не участвуете! Протесты вспыхнули мгновенно, как искры из костра. — В Отряде Дамблдора мы были вместе! — сказал Невилл. Его голос дрожал, но он не отступил. — Я уже дралась сегодня! — вскинулась Джинни. — И не собираюсь сидеть сложа руки! — Это логично, — добавила Полумна. — Мы уже вовлечены. Шрам Гарри обожгло сильнее. Он резко втянул воздух, чувствуя, как боль пронзает лоб. Каждая секунда уходила. — Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Но если других фестралов нет… — Придут, — перебила Джинни. — Почему ты так думаешь? — Потому что вы с Гермионой заляпаны кровью, — невозмутимо сказала она. — Хагрид приманивает их мясом. Гарри почувствовал, как что-то тянет его мантию. Ближайший фестрал лизнул ткань, пропитанную кровью Грохха. Язык был шершавым, как наждак, и Гарри вздрогнул от неожиданности. — Отлично… — начал он. — Не разделяемся, — тихо сказала Гренория. Гарри посмотрел на неё. В её глазах, в этом спокойном, ровном взгляде, было что-то, что заставило его замереть. — Что? — Если кто-то упадёт — я не поймаю, — спокойно произнесла она. — Не в воздухе. Пол шагнул ближе. Его тень упала на траву, и он кивнул на фестрала справа. — Я беру её, — коротко сказал он. — Я не вещь, — сухо ответила Гренория. — Знаю. Поэтому и беру. Их взгляды встретились. На секунду между ними будто прошёл немой расчёт — быстрый, точный, как удар клинка. Пол не отступил, и Гренория, помедлив, чуть заметно кивнула. Полумна быстро оглядела появившихся фестралов. Из тьмы выступали ещё — шесть, семь, может, больше. Их огромные крылья шелестели, и белые глаза горели, как свечи. Они двигались бесшумно, и только сухой треск ветвей под их копытами нарушал тишину. — Смотрите! — выдохнула она. — Отлично, — выдохнул Гарри. — Выбирайте и садитесь. Рон нервно ощупал воздух, пока Пол не схватил его за рукав и не направил к одному из фестралов. — Левее. Да, вот. Хватай гриву. Невилл сглотнул и, побледнев ещё сильнее, полез на другого. Его руки дрожали, но он уцепился за жесткую гриву и замер, закрыв глаза. Джинни уже уверенно держалась за шею своего. Она сидела прямо, не дрожала, и фестрал под ней стоял спокойно, как обученный конь. Пол положил ладонь на спину фестрала и обернулся к Гренории. — Ты впереди или сзади? — Я сама, — сказала она. Фестрал перед ней слегка пригнулся, словно приглашая. Она легко вскочила ему на спину — без суеты, без показной смелости. Её движения были экономными, точными, и она села так, будто делала это сотни раз. Но Пол всё равно не отводил от неё взгляда, пока не сел на своего. Его руки легли на гриву, и он посмотрел на Гренорию через плечо. — Готовы? — спросил Гарри. Фестралы расправили крылья. Кожа напряглась, и воздух наполнился шелестом и сухим треском ветвей, которые не выдержали размаха. Лес будто вздохнул, и на секунду все звуки замерли. — Летим, — сказал Гарри. — Хорошо, тогда… — начал было Рон, но фестрал под ним уже оторвался от земли, и его голос потонул в шуме крыльев. Гарри посмотрел вниз, на черную лоснящуюся голову фестрала, и сглотнул. — Тогда в Министерство магии. Ко входу для посетителей. В Лондон… если вы знаете дорогу… Фестрал под ним замер на несколько секунд, словно прислушиваясь. Потом крылья распахнулись — резко, мощно — и Гарри едва не слетел назад. Конь присел и рванул вверх так стремительно, что воздух выбило из груди. Они прорвались сквозь кроны деревьев, вынырнули из-под полога леса в багровый закат. Ветер ударил в лицо. Гарри вцепился в гриву, прижался всем телом к костистой шее. Позади, на фоне темнеющего неба, мелькали силуэты остальных. Их было восемь. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна, Пол… и Гренория. Гренория летела чуть правее, ниже остальных, но держалась удивительно ровно. Пол, оглянувшись, заметил, как её спина напряжена — слишком прямая. Она не паниковала. Она контролировала. Скорость была бешеной. Замок мелькнул внизу, Хогсмид исчез, горы стали темными складками земли. Ветер выл в ушах. Внизу зажигались огни магловских городков. — Ну и чудеса! — донёсся сзади крик Рона, и голос его почти сразу утонул в свисте ветра. Сумерки густели с каждой секундой. Небо, ещё минуту назад лиловое у горизонта, быстро темнело, становясь глубоким фиолетовым, а затем — совершенно чёрным, только россыпи серебряных звёзд дрожали в вышине, холодные и равнодушные. Внизу, далеко-далеко, проплывали редкие огоньки деревень, но они были такими маленькими, что казались светлячками, застывшими в неподвижности. Ветер бил в лицо, ледяной, жёсткий, он вырывал слёзы из глаз и заставлял мантии хлопать, как паруса. Они летели быстро. Слишком быстро, чтобы думать. Гарри не чувствовал пальцев. Ноги онемели, и он не смел шевельнуться, боясь потерять равновесие на гладкой спине фестрала. В голове пульсировала одна мысль: только бы не опоздать. Внезапно фестрал резко пошёл вниз. Живот ухнул куда-то в пятки, и воздух со свистом пронёсся мимо ушей. Кто-то сзади вскрикнул — похоже, Невилл. Гарри рискнул обернуться на мгновение, щурясь от ветра. Все были на месте — тёмные силуэты на спинах невидимых существ, сгорбленные, вцепившиеся в гривы. Внизу стремительно вырастали жёлтые огни — фонари, окна, фары автомобилей. Крыши, улицы, редкие прохожие, которые не смотрели вверх. И вдруг — мостовая, серая, мокрая, с блестящими лужами. Фестрал коснулся земли почти бесшумно. Только копыта глухо стукнули по асфальту, да кожаные крылья сложились с тихим шелестом. Гарри соскользнул вниз, едва удержав равновесие — ноги подкосились, и он опёрся о тёплый бок фестрала, чтобы не упасть. Они приземлились у разбитой телефонной будки. Стекло в ней было треснуто, и уличный фонарь отбрасывал на него жёлтые, искажённые блики. Рон рухнул на асфальт. Точнее, попытался спрыгнуть, но его ноги не удержали, и он очутился на четвереньках, натыкаясь на невидимый бок своего фестрала. — Чтоб я ещё раз… — прохрипел он, с трудом поднимаясь. — Никогда… Гермиона и Джинни спешились аккуратнее, но тоже шатались, держась друг за друга. Невилл дрожал всем телом, его зубы выбивали дробь, и он вцепился в рукав Джинни, как утопающий в соломинку. Полумна соскользнула мягко, как будто спустилась с табурета, и тут же огляделась с любопытством. Пол приземлился тяжело, глухо ударившись о мостовую, но устоял. Сразу обернулся — проверить. Гренория спрыгнула последней. На секунду её покачнуло — ноги не слушались после долгого полёта, и она чуть не опустилась на колено. Пол шагнул вперёд, но она уже выпрямилась, встряхнув головой. — Всё нормально, — тихо сказала она. Голос был ровным, но Пол заметил, как дрожат её пальцы, когда она поправляет мантию. Он не ответил, но не отходил далеко. — Куда теперь? — спросила Полумна почти с интересом туриста, разглядывая тёмную улицу. — Сюда, — быстро сказал Гарри и распахнул дверь будки. — Скорее! Вот тут начались настоящие трудности. — Нас восемь, — сухо заметила Гермиона, окидывая взглядом крошечное пространство. — И что? — огрызнулся Рон, уже пытаясь протиснуться внутрь. — И то, что это телефонная будка, Рон! Они начали запихиваться внутрь. Рон и Джинни первыми втиснулись вглубь, прижавшись к грязным стёклам. За ними Гермиона, Невилл и Полумна — локти, плечи, чьи-то волосы лезут в лицо. Пол попытался встать боком, но всё равно упёрся плечом в стекло, и оно жалобно скрипнуло. — Чёрт, тут даже дышать нечем! — простонал он, пытаясь втянуть живот. Гренория вошла последней. Дверь закрыться не смогла — её распирало изнутри. — Закройте! — прошептал Гарри, прижимаясь спиной к холодной стенке. — Да она не закрывается! — прошипел Рон. — Нас слишком много! Пол попытался потянуть дверь на себя — стекло жалобно скрипнуло, и в трещине блеснул уличный свет. — Если она треснет, маглы заметят, — быстро сказала Гермиона, оглядываясь на пустынную улицу. — Уже заметят, если увидят восемь человек, торчащих из будки, — буркнул Рон. Дверь осталась приоткрытой на ладонь. Сквозь щель тянуло холодным ночным воздухом, пахло бензином и мокрым асфальтом. — Опасно, — тихо сказала Гренория. — Поздно думать, — резко ответил Гарри. — Кто ближе к аппарату? Пол попытался протиснуться вперёд, раздвигая локтями Гермиону и Невилла. — Я. — Набери шесть, два, четыре, два. — С трудом дыша, — проворчал Рон. — Кто вообще проектировал эту штуку? Пол нащупал диск. Его пальцы, длинные и бледные, дрожали от напряжения, когда он вставлял палец в первое отверстие. Гренория стояла почти вплотную к двери, плечом подпирая её, чтобы она не распахнулась. Лифт пойдёт вниз. Если дверь сорвётся — они застрянут. Или выпадут. Она чувствовала, как холодный металл впивается в плечо, и не отступала. — Держи, — тихо сказал Пол, не оборачиваясь. Она кивнула, хотя он не мог видеть. Набранные цифры щёлкнули. Где-то в механизме будки что-то зажужжало, заскрежетало. И будка дрогнула. Пол едва успел ухватиться за стену. Рон врезался в Невилла, и оба охнули. Джинни выругалась — коротко, сочно, как настоящий Уизли. Будка начала опускаться. Пол под ней ухнул вниз, и стекла задрожали, пропуская внутрь гул подземной машинерии. Атриум Министерства магии встретил их гулкой, почти осязаемой тишиной. Золотой фонтан в центре журчал тихо, и вода, переливаясь в свете бесчисленных ламп, казалась жидким золотом. Синий потолок, усеянный медленно плывущими золотыми символами, простирался высоко-высоко, создавая иллюзию бесконечного неба, но это было небо без звёзд, без воздуха, без жизни. Пол из тёмного полированного камня отражал свет, и шаги восьмерых человек отдавались от стен гулким, многократным эхом, будто их было вдесятеро больше. — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения. Голос был прохладным, вежливым, механическим. В тесноте будки все переглянулись — локти, плечи, чьё-то дыхание на затылке. Гарри, чувствуя, как шрам снова ноет — глухо, тянуще, — быстро заговорил: — Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли, Невилл Долгопупс, Полумна Лавгуд, Пол Паркер, Гренория Спеллман. Мы здесь, чтобы спасти человека — если только ваше Министерство не сделает этого раньше нас! На секунду повисла пауза, будто механизм осмысливал количество имён. В тишине было слышно, как где-то глубоко под полом гудит что-то огромное, как бьётся сердце этого подземного дворца. — Благодарю вас, — произнес прохладный женский голос. — Посетители, возьмите, пожалуйста, значки и прикрепите их к мантии спереди. В углубление для монет высыпалась целая россыпь значков. Они посыпались один на другой, звеня металлом о металл, и Гермиона поспешно сгребла их, передавая через плечи и головы. Значки переходили из рук в руки — Рон взял свой, передал дальше, Джинни поймала свой на лету. Гарри машинально прочитал свой, выгравированное на металле: «Гарри Поттер, спасательная миссия». Рон фыркнул, увидев свой — коротко, нервно: «Рон Уизли, спасательная миссия». Пол коротко взглянул на значок с собственным именем — ни выражения, ни комментария. Просто прикрепил к мантии, пальцы его не дрожали, но Гренория знала — он чувствует то же, что и она. Девушка взяла последний. Металл был холодным, гладким. «Гренория Спеллман, спасательная миссия». На мгновение её пальцы задержались на значке. Лицо было спокойным, но Пол заметил, как она глубже вдохнула — и плечи чуть опустились. — Уважаемые посетители, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать ваши палочки у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума. — Отлично, — негромко сказал Гарри. — Теперь впустите нас. Пол телефонной будки содрогнулся. Мостовая поплыла вверх мимо стеклянных стенок — серый асфальт, край люка, ночное небо, которое уже не было видно. Роющиеся в мусоре фестралы исчезли из виду. Над ними сомкнулась тьма, и с глухим металлическим скрежетом будка начала спускаться глубже, в недра земли. Гренория всё ещё подпирала плечом приоткрытую дверь, удерживая её от резкого распахивания. Спуск ощущался неприятно — слишком много веса, слишком мало пространства, и воздух стал плотнее, тяжелее. Вскоре снизу прорезался золотистый свет. Он расширялся, поднимался выше, освещая их лица снизу вверх, делая тени длинными, искажёнными. Будка, казалось, падала в этот свет, как в колодец. — Министерство магии желает вам приятного вечера. Будка мягко остановилась. Где-то в механизмах что-то щёлкнуло, и дверца распахнулась сама собой — резко, выпуская их наружу. Гарри выскочил первым, его кеды глухо стукнули по каменному полу. Затем Невилл и Полумна — Невилл чуть не споткнулся, но Полумна подхватила его под локоть. Рон, Пол и Джинни выбрались следом, помогая Гермионе — её нога зацепилась за край, и Пол придержал её за плечо. Гренория вышла последней — спокойно, но слишком тихо, и её шаги не были слышны на каменном полу. Атриум был пуст. Никаких служащих. Никакого движения. Только журчание воды в золотом фонтане и плавное скольжение золотых символов по синему потолку, которое создавало иллюзию движения, но на самом деле всё застыло в звенящей, напряжённой неподвижности. Ночь в Министерстве ощущалась иначе — не как время суток, а как состояние. Гулкая, выжидающая тишина, когда каждый звук кажется слишком громким. — Пойдём, — тихо сказал Гарри. Его голос прозвучал неестественно громко в пустоте. Теперь их было восемь — и это чувствовалось. Они заняли почти половину пространства перед лифтом. Гарри шёл впереди, его тень тянулась по полу длинная, угловатая. Рядом — Рон, чуть позади — Гермиона и Джинни. Невилл и Полумна держались ближе к центру, оглядываясь по сторонам. Пол шагал сбоку от Гренории. Он заметил, как её взгляд скользнул по фонтану — по пустым столам дежурных, по дальним дверям, которые вели в коридоры, где не горел свет. Она держала себя в руках. Но слишком долго. — Всё под контролем? — тихо спросил Пол, почти не двигая губами. — Да, — так же тихо ответила она. Шаг. Ещё шаг. Их шаги звучали в унисон, и в этой гулкой тишине казалось, что они маршируют по пустому залу, а стены смотрят на них сотнями невидимых глаз. Они прошли мимо фонтана — вода журчала, и этот звук был единственным живым в этом каменном царстве. Подошли к столу дежурного колдуна. Стул был пуст. Пергаменты лежали нетронутыми. Чернильница была открыта, но перо засохло. — Никого, — прошептала Гермиона. — Тем лучше, — ответил Гарри. — Идём к лифтам. Гарри встревожился: отсутствие дежурного за столом было не просто странным — это было неправильно. Слишком тихо. Слишком пусто. Золотой фонтан журчал, но его вода казалась неестественно громкой в этой тишине, и каждый всплеск отдавался от каменных стен, как удар. Золотые фигуры волшебников, кентавров и кизляков отбрасывали длинные, искажённые тени в свете ламп, и эти тени дрожали, будто живые. Пол это почувствовал раньше остальных. Пока остальные смотрели на стол, на лифты, на фонтан, он оглядывал потолочные балконы, тени под арками, верхние пролёты галерей. Его взгляд скользил по тёмным углам, по перилам, по колоннам, за которыми мог укрыться наблюдатель. Его внимание было не на пути вперёд — а на том, кто может наблюдать. Гренория стояла неподвижно, но взгляд её тоже не был рассеянным. Она сканировала пространство иначе — не глазами, а ощущением. Внутренним напряжением. Воздух в атриуме казался плотнее обычного, он давил на плечи, на грудь, и в этом давлении чувствовалось что-то чужое, незримое. Магия внутри неё шевелилась, как зверь, почуявший опасность, но она держала её на коротком поводке. Когда они прошли через золотые ворота и Гарри нажал кнопку лифта, металлический лязг показался оглушительным. Пол едва заметно поморщился. Слишком громко. Слишком заметно. В пустом атриуме этот звук разлетелся эхом, многократно отражаясь от стен и потолка, будто кто-то ударил в колокол. Гренория сжала палочку, но не поднимала её. Контроль. Только контроль. Лифт прибыл почти мгновенно. Решётки разъехались с тихим, змеиным шипением. Восемь человек шагнули внутрь — слишком много для одной кабины. Плечи соприкасались, локти упирались, воздух был тесным, и в этой тесноте каждый вздох казался чужим. Кто-то тяжело дышал — кажется, Невилл. Кто-то тихо постукивал пальцем по палочке — нервный, бессознательный ритм. Гарри нажал девятку. Кнопка тускло засветилась. Кабина поползла вниз, гремя так, будто объявляла о вторжении. Металлические тросы скрежетали, и стены лифта дрожали, передавая эту вибрацию телам. Пол стоял ближе к двери. Если кто-то откроет её раньше времени — он будет первым, кто отреагирует. Его пальцы лежали на палочке, не сжимая, но готовые. Гренория чувствовала, как внутри поднимается знакомая вибрация — будто сила откликается на напряжение вокруг. Она заставила дыхание стать ровным. Сейчас не время. — Отдел тайн, — произнёс женский голос, бесстрастный, механический. Решётки разошлись. Коридор был пуст. Только факелы на стенах горели ровным, жёлтым пламенем, и лёгкий сквозняк от лифта шевелил края мантий. Воздух здесь был другим — холоднее, суше, с привкусом пыли и чего-то древнего, что лежало в этих стенах столетиями. Гарри двинулся к чёрной двери. Его шаги звучали гулко. Пол на секунду задержался, вслушиваясь. Ничего. Ни шагов. Ни шёпота. Только далёкое, едва уловимое гудение — может быть, вентиляция, может быть, сама магия Министерства, которая никогда не спит. Гренория пошла рядом с Гермионой, но не прижимаясь — между ними было расстояние, достаточное, чтобы в случае чего не задеть друг друга магией. Её пальцы скользили по древку палочки, проверяя хватку. — Может, кому-то остаться? — предложил Гарри. Пол мгновенно оценил идею. Неразумно. Разделяться — значит ослабляться. — Сигнал вы всё равно не услышите, — отрезала Джинни. Пол кивнул коротко. Верно. Дверь распахнулась. Тяжёлая, чёрная, без ручки — она поддалась от одного прикосновения, будто ждала. Круглая чёрная комната. Синие огни горели в центре, отбрасывая холодный, неестественный свет на стены, которые терялись в темноте выше, чем доставал взгляд. Пол был тёмным, полированным, и в нём отражались десятки дверей — одинаковых, безликих, без намёка на то, что за ними. Синие огни. Одинаковые двери. Пол автоматически встал чуть сбоку от центра группы — так, чтобы видеть максимум секторов. Его взгляд скользил от двери к двери, от тени к тени, и он не моргал. Гренория — наоборот, ближе к внутреннему кругу. Она была якорем. Если что-то сорвётся — удар пойдёт изнутри. Она чувствовала, как магия пульсирует под рёбрами, как воздух вокруг неё становится плотнее, как струны контроля натягиваются до предела. — Кто-нибудь закройте дверь, — сказал Гарри. Невилл закрыл. Тяжёлая створка щёлкнула, и звук этот прозвучал окончательно, как крышка гроба. И мир исчез. На мгновение остались только синие огни и их отражения в чёрном полу, только холодный свет, который не грел, и тишина, в которой слышно было, как бьются восемь сердец.