Дикая магия

Улыбка мгновенно исчезла. Плечи у Гренории чуть напряглись — едва заметно, но Гермиона это уловила. Она сидела на краю кровати, и в полумраке комнаты её глаза блеснули. Она коротко кивнула ей — не ободряюще, не с нажимом, просто «держись». Солнце уже поднялось выше, и его косые лучи падали на пыльный ковёр, на разбросанные книги, на стопку чистых пергаментов у стены. — Что значит этот кивок? — тут же спросил Рон, подозрительно глядя на Гермиону. Он сидел на коробке, скрестив руки, и его веснушки на утреннем свету казались почти медными. — Ничего, — слишком быстро ответила та, отводя взгляд. Гарри нахмурился. Он сидел на постели, поджав ноги, и в его руке всё ещё была вилка с куском яичницы, которая уже давно остыла. — Он что, всё ещё таскается сюда с занятиями? Когда он уже отстанет от тебя? Гренория взяла со стула тонкую тетрадь — потёртую, с загнутыми углами, исписанную мелким, аккуратным почерком. Она провела пальцем по корешку, не глядя на Гарри. — Думаю, не после взрыва в Министерстве, — спокойно сказала она. — Скорее наоборот. Рон фыркнул. Звук вышел громким, почти насмешливым. — Отлично. Значит, теперь он будет контролировать тебя до пенсии. Но в этот момент в коридоре послышались размеренные шаги — неторопливые, узнаваемые, с той особой, отточенной тяжестью, которая не оставляла сомнений. Дверь комнаты осталась приоткрытой, и тень легла поперёк пола — длинная, чёрная, она перечеркнула солнечный свет. Снейп не вошёл полностью — остановился в проёме. Свет из коридора падал на его лицо, делая тени под глазами ещё глубже, а черты — острее. — Поттер, — холодно произнёс он, даже не повышая голоса. — Возможно, вы уже отпустите мисс Спеллман. У вас, несомненно, будет ещё множество возможностей для… болтовни. Гарри скривился, но ничего не ответил. Только сжал вилку крепче. Снейп перевёл взгляд на Гренорию. Короткий, почти незаметный кивок — в сторону коридора. Она вышла без слов, и её кеды тихо скрипнули по половицам. В её комнате всё было по-прежнему: аккуратно сложенные книги на столе — зелья, теория магии, старый учебник по трансфигурации; стул, придвинутый к окну; лёгкий сквозняк от приоткрытой форточки, который колыхал занавеску. За окном шумел сад, и где-то в кустах стрекотал кузнечик. Снейп поставил на стол две книги и узкий футляр. Кожаный переплёт одной из книг был потёрт, на корешке — следы воска. Футляр щёлкнул, открываясь, но он не стал доставать содержимое. — Начнём с зелий, — сказал он ровно. — Предыдущий материал. Час прошёл в сухой концентрации. Он задавал вопросы по составам, по стабилизации реакций, по точности температур. Она отвечала спокойно, почти без ошибок. Голос её был ровным, но иногда она делала паузу, собираясь с мыслями. Он поправлял, если нужно — коротко, без лишних замечаний, только иногда приподнимал бровь, когда ответ требовал уточнения. — Достаточно, — наконец произнёс он. — Теперь контроль. Он шагнул ближе. От его мантии пахло дымом и сухими травами. — Без палочки. Она кивнула. Положила палочку на стол — дерево глухо стукнуло о дерево. Несколько минут он просто наблюдал — дыхание, пульс, устойчивость магического фона. Его взгляд скользил по её плечам, по рукам, по лицу. Лёгкое движение его пальцев — проверка реакции. Воздух чуть дрогнул, но не вспыхнул. Только занавеска на окне колыхнулась сильнее. — Лучше, — тихо сказал он. — Стабильнее. Пауза. В комнате стало тихо — только муха билась о стекло да где-то внизу звякнула посуда. Она первой нарушила молчание. — В этом году будут нововведения? Он чуть приподнял бровь. Свет из окна упал на его лицо, высветлив морщины у глаз. — Сначала я удостоверюсь, что последствия Министерства полностью устранены. — Его голос стал чуть ниже. — С сентября будем пробовать более сложные комбинации. Не только импульс. Связки. Многослойность. Она молча кивнула. Пальцы её лежали на столе неподвижно. — Ты готова к этому? — добавил он, и вопрос прозвучал уже не как проверка, а как настоящий интерес. В его глазах, в этом коротком, пристальном взгляде, было что-то, чего она не могла назвать. — Не знаю, — честно ответила она. — Но не хочу снова… терять контроль. Он посмотрел на неё внимательнее. Так, будто видел впервые. — Ты не потеряла контроль. Ты сорвалась под давлением. Это было почти мягко. Она чуть отвела взгляд — к окну, к занавеске, к зелёному саду за стеклом. — Ты… — начала она осторожно. — Ты правда думаешь, что это можно научиться держать полностью? — Да, — ответил он без колебаний. — Но не силой. Пониманием. Пауза. Она решилась на ещё один вопрос — аккуратный, как шаг по тонкому льду. — Ты всё лето будешь приходить сам? — Если потребуется, — спокойно сказал он. — Или ты предпочитаешь кого-то другого? — Нет. Слишком быстро. Она это поняла и чуть смутилась — щёки её слегка порозовели, и она опустила глаза. Он заметил. Его взгляд задержался на её лице на секунду дольше. — Ясно. Ещё тишина. Она провела пальцами по краю стола — по гладкому, отполированному дереву, чувствуя под подушечдами прохладу. — Ты… — голос стал тише. — Не считаешь, что я перегружаю тебя этим? — Чем именно? — Всем этим. Моей магией. Моими… срывами. Он смотрел на неё долго, прежде чем ответить. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными. — Я не делаю того, что считаю лишним. И добавил, уже почти сухо: — Кроме того, если бы я считал это обузой, меня бы здесь не было. Она почувствовала, как внутри что-то тёплое, не магическое, а человеческое, чуть сжалось. Пальцы её на столе дрогнули. Он заметил изменение дыхания. — Ещё вопросы? — спокойно. Она замялась. Посмотрела на свои руки, на свет, падавший на них из окна. — Ты… спал нормально? Он слегка прищурился. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, но близкое. — Это допрос? — Нет. Просто… Он сделал паузу, будто решая, отвечать ли. За окном ветер качнул ветку старой груши, и тень пробежала по стене. — Достаточно, — наконец произнёс он. — Не хуже, чем обычно. Это был максимум откровенности. Она поняла это по тому, как он отвернулся — к столу, к книгам. Он шагнул назад. Дистанция вернулась — холодная, привычная. — На сегодня достаточно. Отдыхай. Стабильность важнее интенсивности. У двери он остановился. Свет из коридора упал на его спину, и тень его легла на пол длинной, изломанной полосой. — И не пытайся ускорить процесс самостоятельно. Она поняла, что он имеет в виду. Кивнула. — Не буду. Он коротко кивнул и вышел. Шаги его зазвучали по коридору — ровные, размеренные, затихающие. Гренория осталась сидеть за столом, глядя на закрытую дверь. В комнате пахло травами и дымом — его запахом, который ещё не выветрился. За окном стрекотал кузнечик, и где-то внизу засмеялась Джинни. Мир продолжал двигаться. Когда Гренория спустилась вниз, кухня уже гудела — Рон с конвертом в руках, Гермиона бледная от напряжения, Гарри перечитывал свои оценки уже второй раз. Джинни стояла на стуле, пытаясь заглянуть всем через плечо. Миссис Уизли протиснулась к окну и распахнула раму. — Вот они! Совы одна за другой спланировали в кухню и тяжело приземлились на стол. Все три разом подняли правую лапку. Гарри шагнул вперёд. Рон неловко дёргал бечёвку. Гермиона так дрожала, что её сова недовольно щёлкнула клювом. Пузя опустилась прямо перед Гренорией. Та аккуратно отвязала конверт и развернула плотный пергамент. СТАНДАРТЫ ОБУЧЕНИЯ ВОЛШЕБСТВУ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНОВ Проходные баллы: превосходно (П) выше ожидаемого (В) удовлетворительно (У) Непроходные баллы: слабо (С) отвратительно (О) тролль (Т) ГРЕНОРИЯ СПЕЛЛМАН ПОЛУЧИЛА СЛЕДУЮЩИЕ ОЦЕНКИ: Астрономия.....................................................В Древние руны.................................................П Заклинания......................................................П Защита от Темных искусств.........................П Зельеварение....................................................П История магии................................................В Нумерология....................................................П Травология.......................................................П Трансфигурация..............................................П Уход за магическими существами.................П Она задержала взгляд на двух строчках. Астрономия — В. История магии — В. Она тихо выдохнула. — Ну? — спросил Рон, уже сияющий своими результатами. Она молча протянула лист. Рон пробежал глазами и тут же уставился на неё. — Это что… это ты расстроилась? — Я недописала астрономию, — спокойно сказала она. — И в истории перепутала даты гоблинских восстаний. Рон моргнул. — Подожди. Ты сейчас серьёзно? — Да. — У тебя почти везде «превосходно»! — он поднял лист. — Это, по-твоему, плохо?! Она чуть пожала плечами. — Я могла лучше. Гарри усмехнулся. — Историю ты и правда ненавидела. — Не ненавидела. Просто не запоминала сухие факты. Гермиона, уже сияющая своими «П», мягко сказала: — «Выше ожидаемого» — это очень высокий балл. — Я знаю, — ответила Гренория. — Просто… астрономию я могла закрыть. Миссис Уизли подошла ближе, заглянула в лист и ахнула. — Гренория, это блестяще! — Да уж, — пробормотал Рон. — Если это «могла лучше», то мне вообще надо в монастырь. Джинни прыснула. — В маггловский, — уточнила она. Гренория всё ещё смотрела на строки. История магии её не удивила — она и правда помнила события отрывками. Но астрономия… если бы не события с Хагридом и МакГонагалл, то было бы и это превосходно. — Ты себя слышишь? — Рон покачал головой. — «Выше ожидаемого». Это же не «тролль». — Спасибо за поддержку, — сухо сказала она. Гренория наконец улыбнулась. — Ладно. Допустим, сойдёт. — Сойдёт?! — простонал Рон. — Заберите у неё пергамент, ей противопоказаны оценки. Пузя снова переступила лапками и ткнула Гренорию в запястье, настойчиво напоминая о втором письме. Та отвязала конверт, но пока не вскрывала — вокруг и без того было шумно. Гарри несколько раз перечитал свой пергамент, и с каждым разом дыхание его постепенно выравнивалось. Всё нормально; он всегда знал, что завалит прорицания, а историю магии просто физически не мог сдать — потерял сознание посреди экзамена. Зато по остальным предметам всё было вполне достойно. Он провёл пальцем по строкам: трансфигурация, травология — неплохо. По зельеварению — «выше ожидаемого». А главное — «превосходно» по защите от Тёмных искусств. Он огляделся. Гермиона сидела к нему спиной, слишком прямо, слишком неподвижно. Рон сиял. — Провалился только по прорицаниям и по истории магии, да кому они нужны? — бодро сказал он. — Давай, показывай свои, махнёмся. Гарри взглянул на оценки Рона — ни одной «превосходно». — Так и знал, что ты будешь отличником по защите, — сказал Рон, хлопнув его по плечу. — Ну что, мы молодцы? — Молодцы! — с гордостью воскликнула миссис Уизли. — По семь СОВ — это больше, чем у Фреда и Джорджа вместе взятых! — Гермиона? — осторожно позвала Джинни. — Н-неплохо, — ответила та глухо. Она не поворачивалась. — Ну покажи, — попытался заглянуть Рон. — Не сейчас, — отрезала Гермиона чуть резче, чем хотела. Повисла пауза. Гренория спокойно вскрыла письмо от Дамблдора и пробежала глазами строки. Она прочла вслух: — «Дорогая Гренория, поздравляю тебя с блестящей сдачей СОВ. Твои результаты закономерны и отражают не только способности, но и труд. Передай мои поздравления мистеру Поттеру, мистеру Уизли и мисс Грейнджер. С уважением, Альбус Дамблдор». Она опустила взгляд ниже. P.S. Возможно, мисс Грейнджер будет чувствовать себя гораздо хуже от результатов. Но ты её поддержи. Она перевела взгляд на Гермиону, всё ещё сидящую спиной к ним. — Десять «превосходно» и одно «выше ожидаемого» — это не катастрофа, — произнесла она ровно. Гермиона резко обернулась. — Откуда ты… — Ты бы не переживала, если бы всё было идеально, — спокойно ответила Гренория. — Значит, один балл тебя не устроил. Миссис Уизли всплеснула руками. — Десять «превосходно»?! Гермиона покраснела. — Это просто… зельеварение, — тихо сказала она. — «Выше ожидаемого». Рон уставился на неё. — Ты издеваешься? — Я рассчитывала на «превосходно», — упрямо сказала Гермиона. — Это уже болезнь, — простонал Рон. — Вам обеим. Гренория спокойно добавила: — «Выше ожидаемого» по зельям — это высокий балл. Особенно учитывая… проверяющего. Это было сказано без усмешки. Гермиона чуть выпрямилась. — Я знаю. Гренория мягко кивнула ей — не демонстративно, чтобы остальные не придали значения. — Всё равно ты лучшая на курсе, — пробормотал Рон. — И если кто-то с десятью «превосходно» расстраивается, то я вообще не знаю, как жить дальше. Повисла пауза — та самая, когда все одновременно осознали, что напряжение экзаменов наконец-то закончилось. Солнце стояло высоко, и его лучи заливали лужайку перед Норой тёплым, густым светом. Где-то в траве стрекотали кузнечики, и воздух был наполнен запахом скошенной травы и цветущего шиповника. Даже ветер, казалось, замер, давая всем передышку. — Ну что, — вдруг сказал Гарри, откидываясь на спинку садового стула, — может, отметим? — Чем? — насторожилась Гермиона. Она сидела на пледе, поджав ноги, и в её руках была книга — толстая, в потёртом переплёте. — Квиддичем, — заявил Рон так, будто это было единственно разумное решение. Его глаза загорелись, и он даже привстал с места. — Погода отличная. — Нас пятеро, — заметила Гренория. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к стволу старой яблони, и тень от листьев падала на её лицо. — И что? — Рон уже оживился, жестикулируя. — Три против двух! — Я пас, — сразу сказала Гермиона, даже не поднимая головы от книги. — Квиддич — это не для меня. Гренория повернулась к ней. Солнце осветило её профиль, высветлив лёгкую тень под скулой. — Тогда будем меняться. Я тоже не могу весь день носиться. Гермиона посмотрела с сомнением. Её брови сошлись к переносице. — Ты уверена? Тебе же… Она не договорила. — Мне нельзя перевозбуждаться, — спокойно закончила Гренория. — Значит, будем играть посменно. Полчаса — поле, полчаса — книги. — Это самый странный режим тренировки, который я слышал, — пробормотал Гарри, покачивая головой. В его голосе, однако, слышалась усмешка. — Зато честный, — пожала плечами Гренория. — Подожди, — вдруг сказал Рон, прищурившись. Солнце слепило его, и он приставил ладонь козырьком ко лбу. — Ты вообще на метле летать умеешь? — Нет, — совершенно спокойно ответила она. Повисла тишина. Даже кузнечики, казалось, замерли. — Что значит «нет»? — Рон уставился на неё так, будто она призналась в том, что не умеет ходить. Его челюсть отвисла. — Ты же тогда на чемпионате школ… на дереве… ты летала лучше половины русской команды! Гренория усмехнулась. Уголки её губ дрогнули. — На дереве — да. — А на метле? — Ни разу. Гарри уставился на неё с явным интересом. Он отложил ветку, которую вертел в руках, и подался вперёд. — Серьёзно? Ни разу? — У меня не было необходимости. — Это надо исправлять, — решительно сказал Рон. Через двадцать минут они уже были на поле. Трава под ногами была мягкой, упругой, и солнце уже не пекло так сильно — оно клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от ворот. В воздухе пахло летом и свободой. Первая попытка закончилась тем, что Гренория слишком резко наклонилась вперёд и едва не перелетела через рукоять. Метла дёрнулась, и она на секунду потеряла равновесие. Гарри успел схватить её за плечо — крепко, но осторожно. — Полегче! Это не ветка, — рассмеялся он. — Я заметила, — сухо ответила она, поправляя равновесие. Вторая попытка вышла лучше. Она почувствовала, как метла отзывается на малейшее движение корпуса, как воздух обтекает её, подчиняясь не командам, а интуиции. Метла слушалась иначе, чем воздух. Не напрямую, а через движение тела. Это требовало терпения. Рон наблюдал с видом тренера, скрестив руки на груди. — Не дави. Дай ей слушаться. — Я не давлю. — Ты всегда давишь, — хмыкнула Джинни. Она сидела на траве, поджав колени, и в её руках была травинка, которую она жевала. Через десять минут Гренория уже держалась уверенно. Без рывков. Без паники. Она делала круги над полем, и ветер трепал её волосы. — Вот видишь, — довольно сказал Гарри, когда она приземлилась рядом. — Ничего сложного. — Говорит человек, который летает с шести лет, — буркнула Гермиона, сидя в тени с книгой. Она сидела под старой грушей, и пятна света танцевали на страницах. И они действительно менялись. Гренория играла полчаса — короткие рывки, быстрые реакции, почти инстинктивные манёвры. Метла под ней слушалась всё лучше, и она поймала себя на том, что начинает получать удовольствие. Потом садилась рядом с Гермионой, открывала книгу и читала, пока дыхание приходило в норму. Её щёки были розовыми, и на лбу выступила лёгкая испарина. — Это самый странный день в моей жизни, — заметил Рон, наблюдая, как они меняются местами. — Квиддич и чтение по расписанию. — Зато ты не ноешь, — ответила Джинни, пихнув его локтем. К вечеру все устали. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Тени стали длинными, и воздух наполнился вечерней прохладой. Гренория спрыгнула с метлы, волосы растрепались, щеки слегка покраснели — но не от перегрева, а от движения. Она выдохнула и отбросила волосы со лба. — Ну? — спросил Гарри, тоже слезая с метлы. — Интересно, — признала она. — Интересно? — Рон возмутился. — Это было отлично! — Для первого раза — да, — кивнула Джинни. — Ты быстро ловишь баланс. Гарри задумчиво посмотрел на неё. В его глазах мелькнул азарт. — Мы обязаны убедить Снейпа дать тебе играть в этом году. Нам нужен такой игрок. — О да, — подхватила Джинни. — Ты видела, как она уходит от бладжера? — Я вообще-то только учусь, — заметила Гренория. — Тем более! — заявил Рон. — Представь, что будет через месяц. Гарри серьёзно кивнул. Его лицо в вечернем свете стало почти торжественным. — Нам правда нужен ещё один сильный игрок. Гренория поймала себя на том, что улыбается. Улыбка была лёгкой, почти незаметной, но тёплой. — Попробуйте убедить его, — сказала она спокойно. И почему-то в груди слегка кольнуло — мысль о том, что именно он будет решать.