Дикая магия

В кабинете зельеварения, который Слизнорт занял на этот год, было светлее и теплее, чем в подземельях Снейпа. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, и в их свете медленно кружились пылинки, а воздух пах сушёными травами, воском и чем-то сладковатым — возможно, духами самого профессора. Котлы на столах поблёскивали медными боками, и в одном из них что-то тихо шипело. Ученики сидели, вытянув шеи, и смотрели на доску, где Слизнорт мелом вывел тему урока. — Сыворотка правды. Прозрачная, без запаха. Заставляет выпившего отвечать правдиво на любые вопросы. Слизнорт одобрительно кивнул. Его толстые пальцы лежали на столе, и он слегка покачивался, довольный, как кот, дорвавшийся до сметаны. Борода его подрагивала, а на щеках играл румянец. — Отлично, отлично! Он указал на второй котёл, где пузырилась густая, тёмно-синяя жидкость. — А это? — Оборотное зелье, — спокойно сказала Гренория. — Позволяет принять облик другого человека. Действует ограниченное время. Требует волоса того, в кого превращаются. Она стояла прямо, руки опущены, голос ровный. Свет из окна падал на её бледное лицо, и тени от ресниц ложились на щёки. — Великолепно! Слизнорт уже выглядел заметно оживлённым. Он потёр руки и перевёл взгляд на третий котёл, где перламутровая жидкость выпускала спиральный пар, поднимавшийся к потолку тонкими, закрученными нитями. — А вот это? Гренория посмотрела на третий котёл. Жидкость переливалась, как радужная плёнка на луже, и пар пах чистотой холодной воды, сухими горькими травами и чем-то дымным, едва уловимым — как тёплая ткань мантии после подземелий. — Амортенция, — сказала она. — Самое мощное приворотное зелье. Узнаётся по перламутровому блеску, характерным завиткам пара и запаху, который для каждого человека свой. В классе стало тихо. Даже задние парты перестали шептаться. Несколько учеников повернули головы — кто-то с уважением, кто-то с завистью. Лаванда Браун приоткрыла рот, а Симус Финниган присвистнул едва слышно. Слизнорт посмотрел на неё с явным интересом. Его маленькие глазки за стеклами очков блеснули. — Замечательно… просто замечательно. Он сложил руки на животе, и его мантия зашуршала. — Должен признать, мисс Спеллман… слухи о том, что вы в зельях уже могли бы преподавать, по-видимому, не так уж преувеличены. Гренория спокойно опустила взгляд на стол. Её пальцы лежали на краю парты, неподвижные. Но внутри у неё неожиданно мелькнула другая мысль. Снейп никогда бы так не сказал. Он либо указал бы на ошибку. Либо потребовал бы точнее. И от этого почему-то стало странно пусто. Как будто из груди вынули что-то, что она привыкла там чувствовать — не тепло, но напряжение, которое держало её в тонусе. — Очень хорошо, мисс Спеллман, примите заслуженные двадцать очков в пользу Гриффиндора, — добродушно проговорил Слизнорт. По классу прошёлся шепоток. Рон довольно ухмыльнулся, Гермиона едва заметно улыбнулась. Гарри кивнул, но Гренория этого не видела — она смотрела на котёл, на перламутровую жидкость, на завитки пара, которые таяли в воздухе, не долетая до потолка. И думала о том, что похвала Слизнорта ничего не значит. Во всяком случае, для неё. Даже запах этого зелья создавал для нее ощущение присутствия его в классе. Девушка опустила голову и прикрыла глаза, и благодаря запаху, отчетливо представила его рядом. — Разумеется, на самом деле Амортенция не создаёт любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. О да, — прибавил он, серьёзно кивая недоверчиво ухмылявшимся Драко Малфой и Теодор Нотт. — Вот поживёте с моё, наберётесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения... А теперь, — продолжил Гораций Слизнорт, — пора приступать к работе. — Сэр, вы не сказали, что в этом котле, — сказал Эрни Макмиллан, указывая на маленький чёрный котёл на учительском столе. В нём плескалась жидкость цвета расплавленного золота; большие капли подпрыгивали над поверхностью, словно золотые рыбки. — Ага, — сказал Слизнорт, явно довольный, что дождался вопроса. — Да. Это весьма любопытное зельице под названием «Феликс Фелицис». Он повернулся к столу гриффиндорцев. — Насколько я понимаю, мисс Спеллман, вы знаете, как действует «Феликс Фелицис»? Гренория ответила сразу, даже не заглядывая в книгу. — Это зелье удачи. Оно временно повышает вероятность благоприятного исхода событий — человек принимает решения и действует так, будто всё складывается наилучшим образом. Она на секунду замолчала, но по старой привычке — той самой, которую вбивали на зельях годами — добавила: — Однако принимать его постоянно нельзя. При частом употреблении оно вызывает головокружение, безрассудство и опасный избыток уверенности в себе, а в больших дозах становится токсичным. В классе стало тихо. Слизнорт несколько секунд смотрел на неё с явным удовольствием. — Превосходно! — сказал он. — Просто превосходно, мисс Спеллман! Не только действие зелья, но и его ограничения. Он хлопнул ладонью по столу. — Двадцать очков Гриффиндору! За столом слизеринцев кто-то раздражённо фыркнул. Драко Малфой заметно помрачнел. — Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — продолжил Слизнорт, всё ещё довольно кивая. — Невероятно трудное в изготовлении. Если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то всё, за что вы ни возьмётесь, будет вам удаваться… по крайней мере пока длится действие зелья. — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спросил Майкл Корнер. — Дважды в своей жизни, — ответил Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и ещё раз — когда мне было пятьдесят семь. Две столовые ложки за завтраком. Два идеальных дня. Он мечтательно уставился в пространство. Гренория машинально перевела взгляд на котёл. Снейп бы сказал иначе. Коротко. И обязательно добавил бы, что ошибка в этом зелье стоит слишком дорого. — И это зелье, — сказал Слизнорт, словно очнувшись, — будет наградой на нашем сегодняшнем уроке. В классе наступила такая тишина, что бульканье зелий стало слышно в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слизнорт вынул из кармана крошечную стеклянную бутылочку. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех ваших начинаниях. Он сделал паузу. — Но предупреждаю: «Феликс Фелицис» запрещён на любых официальных состязаниях — экзаменах, выборах и спортивных соревнованиях. Поэтому победитель должен использовать его только в обычный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! Глаза учеников загорелись. — Так, — сказал Слизнорт уже деловым тоном, — откройте страницу десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось чуть больше часа, и этого времени должно хватить, чтобы сварить Напиток живой смерти. Он хлопнул в ладоши. — Начали! — …что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? — продолжил Гораций Слизнорт, внезапно переходя на деловитый тон. — Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить Напиток живой смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьётся наилучших результатов, получит в награду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели котлами. Кто-то уже со звоном ставил гирьки на весы, но никто не произносил ни слова. Сосредоточенную целеустремлённость, царившую в классе, можно было, казалось, потрогать рукой. Гарри Поттер видел, как Драко Малфой лихорадочно листает «Расширенный курс зельеварения». Очевидно, Малфою совершенно необходим был хоть один удачный день. Гренория тем временем открыла свой учебник и быстро пробежала глазами список ингредиентов. Всё знакомо. Почти всё. Она начала спокойно готовить компоненты, двигаясь быстро и уверенно — движения были точными, почти автоматическими. В подземельях Хогвартса она варила зелья уже столько лет, что многие этапы давно перестали требовать особых усилий. Через десять минут комнату заволокло голубоватым паром. Он поднимался от котлов, клубился под потолком, оседал на стёклах банок с ингредиентами и делал воздух влажным, чуть терпким. В этом паре смешивались запахи — горечь корней, сладость сиропов, острая нота молотого корня мандрагоры. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, рассеивались в голубоватой дымке, и лица учеников казались чуть размытыми, как на старых фотографиях. Гермиона Грейнджер, как всегда, продвигалась быстрее всех. Её зелье уже приобрело вид «однородной жидкости цвета чёрной смородины» — идеальный промежуточный результат. Она работала сосредоточенно, чуть нахмурившись, и её палочка двигалась быстро, точно, без лишних движений. Гренория мельком посмотрела в котёл. Её зелье выглядело почти так же. Она снова склонилась над книгой — страницы были жёлтыми, потёртыми по краям, и чернила на них местами выцвели. Следующий пункт инструкции заставил её слегка нахмуриться. «Мелко нарезать дремоносные бобы…» Она остановилась. Палец замер на строчке. В голове мелькнула мысль — резкая, ясная, как удар ножа. Что за бред… Если разрезать боб, часть сока неизбежно потеряется. А именно сок и нужен зелью. Она взяла серебряный нож — лезвие блеснуло в свете лампы, — покрутила его в пальцах… и вместо того чтобы резать, положила боб на доску и аккуратно раздавила его плоской стороной лезвия. Боб лопнул мягко, почти беззвучно — только лёгкий влажный хруст. Сок выступил почти сразу — густой, серебристый, он потек по доске, собираясь в маленькую лужицу. Гренория вылила его в котёл. Цвет зелья немедленно изменился — стал чистым сиреневым, именно таким, каким и должен был быть на этой стадии. Жидкость замерцала, и от неё потянуло свежей мятой. Она невольно усмехнулась про себя. Уголки её губ дрогнули. Логично. И очень похоже на то, как объяснял бы это Снейп. На секунду в голове всплыла картина прошлого лета. Кабинет зельеварения в поместье — прохладный, с низким потолком и стеллажами, заставленными банками. Тяжёлый запах ингредиентов — сухих, свежих, заспиртованных — смешивался с запахом старой бумаги. И голос дедушки, спокойно объясняющий: «Всегда думай, зачем ингредиент нужен зелью, а не только что написано в книге.» Гренория быстро вернулась к работе. Она стряхнула воспоминание, как стряхивают капли воды с пальцев. Следующая инструкция требовала помешивать зелье против часовой стрелки до прозрачности. Она начала мешать — медленно, аккуратно, стеклянная палочка описывала плавные круги. На седьмом движении рука сама остановилась. Слишком прямолинейно. Она чуть наклонила голову, всматриваясь в жидкость. Зелье уже почти реагировало… но не до конца. Гренория сделала одно короткое движение по часовой стрелке — палочка скользнула по кругу, и в тот же миг зелье будто вздохнуло. Результат последовал мгновенно. Жидкость стала нежно-розовой, почти прозрачной, с лёгким перламутровым отливом. Она спокойно продолжила: семь раз против… один раз по часовой… Палочка ходила в её руке легко, почти машинально, и каждый круг отзывался в зелье новым оттенком. На другом конце стола Рон Уизли сквозь зубы сыпал проклятиями — его зелье было похоже на жидкую лакрицу, тёмно-коричневую, с комками. Он яростно мешал, но жидкость только густела. Гермиона бросила быстрый взгляд на котёл Гренории и нахмурилась — её собственное зелье всё ещё оставалось лиловым, хотя она следовала инструкции неукоснительно. Она открыла рот, чтобы что-то спросить, но передумала. Гренория ничего не сказала. Она лишь продолжала мешать. Семь против… один по часовой… Зелье становилось всё прозрачнее, розовее, и на его поверхности заиграли серебристые блики. Когда она подняла глаза, то заметила, что у Гарри зелье приобрело точно такой же бледно-розовый оттенок, как и у неё. Он тоже отступил от инструкции — интуитивно, наверное, или просто повторив то, что увидел краем глаза. Жидкость в его котле мерцала ровно, без осадка, и пар над ней поднимался тонкими, спиральными нитями. Это было почти идеально. — Время вышло! — объявил Слизнорт. Его голос разнёсся по подземелью, и в тот же миг шипение котлов стало стихать — ученики поспешно отставили стеклянные палочки. — Прошу всех прекратить помешивать! Он медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Свет от настольных ламп падал на его лысину, и на лице играла добродушная улыбка. Никаких комментариев он не делал — лишь иногда наклонялся ближе, принюхивался или осторожно помешивал содержимое, и тогда его мантия тихо шуршала по полу. Первым он подошёл к столу слизеринцев, затем к когтевранцам. Где-то в углу раздался приглушённый вздох разочарования — чьё-то зелье, видимо, пошло комками. Наконец он добрался до стола, за которым сидели Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, Гренория и Эрни Макмиллан. Сначала он заглянул в котёл Рона и печально улыбнулся при виде густой массы, напоминавшей дёготь. — М-м… да… — неопределённо пробормотал он и покачал головой. Он прошёл мимо тёмно-синей стряпни Эрни, даже не остановившись. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка. — Очень неплохо, мисс Грейнджер, очень неплохо. И тут он увидел котёл Гарри. Слизнорт остановился. Его рука, только что поглаживавшая подбородок, замерла. На лице появилось выражение недоверия, смешанного с восторгом. Он наклонился ближе, так что кончик его носа едва не коснулся поверхности зелья. Жидкость была прозрачной, лёгкой, почти как жидкий лунный свет. Ни единого осадка, ни одной лишней пузырьковой нити. Идеально. — Безусловная победа! — воскликнул он на всё подземелье, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Отлично, отлично, Гарри! Боже праведный, вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям! Он уже потянулся к карману за флакончиком, но в этот момент его взгляд скользнул чуть дальше. К второму котлу — тому, что стоял рядом с котлом Гарри. Он замер. Слизнорт моргнул. Потом медленно наклонился ещё раз — так, что его усы едва не коснулись края котла. Зелье Гренории выглядело точно таким же. Та же прозрачность. Тот же серебристый отблеск. Та же идеальная консистенция. Несколько секунд он просто смотрел, будто не веря своим глазам. Потом медленно выпрямился. — О… — произнёс он. В классе стало совсем тихо. Даже слизеринцы перестали перешёптываться. Слышно было только, как где-то в углу капает вода из неплотно закрытого крана. — Это… — Слизнорт перевёл взгляд с одного котла на другой, и его маленькие глазки расширились. — Это весьма… неожиданно. Он снова посмотрел на Гарри. Потом на Гренорию. На его лице появилось выражение искреннего, почти детского изумления. — Полагаю… — сказал он медленно, — что сегодня у нас двое победителей. По классу прошёл удивлённый шёпот. Рон присвистнул, Гермиона замерла с открытым ртом, а кто-то из Когтевранцев на соседней парте едва заметно улыбнулся. — Однако, — продолжил Слизнорт, доставая из кармана крошечный флакончик с золотой жидкостью, которая переливалась в свете ламп, — я приготовил лишь один приз. Он задумчиво погладил усы, и на его лбу пролегла глубокая складка. — Впрочем… это легко исправить. Он подошёл к своему столу, тяжело ступая, и достал из ящика тяжёлую старую книгу в тёмно-изумрудной обложке. Кожаный переплёт был потёрт по углам, и на корешке золотыми буквами было написано: «Arcanum Distillationis: Высшая теория и нестабильные процессы в многокомпонентных зельях» (ограниченное издание, издано всего в сто экземпляров). Слизнорт поднял книгу и флакончик, и свет ламп упал на золотую жидкость, рассыпав по стенам крошечные блики. — Итак, — объявил он, оглядывая класс. — Флакон Феликс Фелицис и редчайшее издание по зельеварению. Думаю, будет справедливо, если вы сами решите, кому достанется что. Он протянул оба предмета вперёд, и его рука чуть дрогнула — от волнения или от возраста. Гарри и Гренория посмотрели друг на друга. Взгляд Гарри был удивлённым, почти растерянным. Гренория же смотрела спокойно, и только её пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно напряглись. И почти одновременно они сказали: Гренория: — Мне книгу. Гарри: — Гренории книгу. На секунду Слизнорт даже рассмеялся от удовольствия. Его смех был густым, раскатистым, и он похлопал себя по животу. — Великолепно! — воскликнул он. — Просто великолепно! Он вручил книгу Гренории — та приняла её обеими руками, чувствуя под пальцами шершавую кожу и тяжесть вековых знаний, — а маленький флакончик протянул Гарри. Жидкость внутри блеснула, как расплавленное золото. — Пятьдесят очков Гриффиндору! — объявил он громко, и его голос снова разнёсся по подземелью. — За блестящую работу обоих учеников. В подземелье снова зашумели голоса. Кто-то аплодировал, кто-то завистливо вздыхал. Рон хлопнул Гарри по плечу, Гермиона смотрела на Гренорию с уважением. А Гренория стояла, прижимая к груди тяжёлую книгу, и чувствовала, как внутри, где-то глубоко, на секунду отпустило напряжение. Только на секунду. Потом она снова вспомнила о Снейпе, о его молчании, о его взгляде, который она так и не поймала. И книга в её руках стала тяжелее. А за столом слизеринцев Драко Малфой выглядел так, будто проглотил что-то крайне неприятное. Его бледное лицо перекосилось, тонкие губы сжались в нитку, и он смотрел на Гарри с такой ненавистью, что, казалось, сейчас зашипит, как змея, которой наступили на хвост. Крэбб и Гойл, сидевшие по бокам, непонимающе переглядывались, но никто из слизеринцев не решался заговорить первым — напряжение за их столом было почти физическим. Гарри Поттер сунул крошечный пузырёк с золотистой жидкостью во внутренний карман, испытывая странную смесь чувств: упоение при виде разъярённых слизеринцев и вину из-за разочарованного выражения на лице Гермионы. Она шла чуть позади, сжав губы, и её книга была прижата к груди так, будто она боялась, что кто-то попытается её отнять. Рон Уизли был просто ошарашен — он шёл, открыв рот, и его веснушки на бледном лице выделялись ярче обычного. Гренория тем временем шла рядом, прижимая к груди тяжёлую тёмно-зелёную книгу, которую ей только что вручил Гораций Слизнорт. Кожаный переплёт был тёплым от её рук, и золотое тиснение на корешке поблёскивало в свете факелов. Она почти не смотрела по сторонам, но чувствовала на себе взгляды слизеринцев — они скользили по её спине, как холодные пальцы. — Как это ты ухитрился? — шёпотом спросил Рон у Гарри, когда они вышли из подземелья. В коридоре было прохладно, и факелы шипели, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. — Повезло, наверное, — ответил Гарри, потому что рядом шёл Драко Малфой. Тот презрительно усмехнулся — уголки его губ дёрнулись вверх, — но ничего не сказал и вскоре свернул в сторону слизеринского стола, его мантия взметнулась за углом. Лишь когда он ушёл, и его шаги затихли вдали, Гренория тихо произнесла: — Вообще-то… в учебнике довольно много ошибок. Все трое повернулись к ней. Гарри нахмурился, Рон прищурился, Гермиона остановилась на полшага. — Что? — не понял Рон. Свет факела упал на его рыжие волосы, и они загорелись медью. — В рецептах, — спокойно сказала Гренория. Она шла, не сбивая шага, и книга в её руках чуть покачивалась. — Некоторые инструкции написаны так, будто их переписывали, не понимая, зачем именно нужен ингредиент. Видимо, владелец книги Гарри был очень хорош в зельях, раз исправлял их. Рон хмыкнул. Звук вышел коротким, почти насмешливым. — Да, только у тебя-то такой книги нет. Гренория даже не посмотрела на него. Она просто постучала пальцем по виску — указательным, чуть согнутым, — и её глаза блеснули в свете факелов. — У меня есть вот это. Рон фыркнул, но в его фырканье уже не было прежней уверенности. Он переглянулся с Гарри, пожал плечами. — Ну да, конечно… Но спорить дальше не стал. Они шли по коридору, и их шаги отдавались глухим эхом. Где-то впереди, в Большом зале, уже звенели тарелки — ужин подходил к концу. Гермиона бросила на Гренорию быстрый взгляд, но ничего не сказала. Только чуть заметно улыбнулась — краем губ, одними глазами. Во время обеда они устроились за гриффиндорским столом, и Гарри Поттер всё им рассказал. С каждым словом лицо Гермиона Грейнджер становилось всё строже. — Ты, наверное, считаешь, что я сжульничал? — закончил Гарри, расстроенный её реакцией. — Ну, ведь, строго говоря, нельзя сказать, что ты справился с заданием самостоятельно? — сказала она сдержанно. — Он просто выполнял другие инструкции, только и всего, — сказал Рон Уизли. — Могло выйти ужас что, правильно? Но он рискнул, и риск оправдался. — Рон тяжело вздохнул. — Слизнорт мог бы дать этот учебник мне, так нет же. Мне достался тот, в котором никто ничего не записывал. Судя по виду пятьдесят второй страницы, на него кого-то стошнило, но не более того... — Постойте-ка, — произнёс чей-то голос над левым ухом Гарри. Он оглянулся и увидел Джинни Уизли. — Я правильно расслышала? Ты выполняешь какие-то инструкции, написанные в книге неизвестно кем, Гарри? Она была встревожена и сердита. Гарри сразу понял, о чём она думает. — Это ничего, — успокоил он её, понизив голос. — Совсем не то, что тогда, с дневником Реддла. Это просто старый учебник с чьими-то пометками. — Но ты выполняешь то, что там написано? — Всего-навсего попробовал несколько советов, записанных на полях. Честное слово, Джинни, тут ничего такого нет... — Джинни права, — немедленно встрепенулась Гермиона. — Нужно проверить, нет ли тут какого подвоха. Я хочу сказать — какие-то подозрительные инструкции, кто их знает? Гренория, до этого молча слушавшая разговор, чуть наклонила голову. — Не знаю, как это выглядело, — спокойно сказала она, — но вряд ли книга с правильными рецептами зелий может быть опасна. Все трое посмотрели на неё. — Тем более, — продолжила она, — раз Северус Снейп её хранил, значит всё в порядке. Повисла короткая пауза. Рон уставился на неё так, будто она только что заявила, что дементоры — отличные собеседники. Гермиона тоже выглядела крайне скептически. Гренория заметила это и вздохнула. — Ладно. Давайте я скажу на вашем языке… — она слегка повела пальцами в воздухе, изображая кавычки, — языке ненависти к Снейпу. Гарри чуть поморщился — на его лбу пролегла глубокая складка, — но слушал. За столом Гриффиндора было шумно, слышались звуки столовых приборов. Кто-то в дальнем углу играл за столом в шахматы, кто-то спорил о первых уроках, но звуки, словно через вату. — Если бы предмет имел негативную магию и был таким же, как ваш «дневник», — снова кавычки пальцами, — у нас было бы два варианта. Она загнула первый палец. — Первый. Снейп был злой из-за этой книги. Она загнула второй. — Тогда он бы забрал её с собой. Гренория сделала паузу. В камине что-то щёлкнуло, и искра взлетела вверх, рассыпавшись золотистой пылью. — Второй вариант. Снейп был злой из-за книги… и, не забрав её, внезапно подобрел. Рон фыркнул. Он сидел за столом, откинувшись на спинку, и его тарелка была уже безупречно чистая, Рон успел все съесть. — Вот уж это точно фантастика. — Именно, — спокойно сказала Гренория. — Но он её не взял. И, по вашим словам, — снова кавычки, — добрее не стал. Она пожала плечами. Жест был лёгким, почти небрежным, но в нём чувствовалась усталость — как будто она объясняла очевидное в сотый раз. — Значит, вывод простой. Книга — просто книга. Какой-то студент был очень талантливым и делал пометки. Снейп мог оставить её как сувенир. А Слизнорту, судя по виду шкафа, вообще всё равно, какие там учебники стоят. На несколько секунд воцарилась тишина. Будто в большом зале все перестали существоват. Рон почесал затылок. Его пальцы замерли на затылке, и он посмотрел на Гренорию с новым выражением — не с насмешкой, а с задумчивостью. — Ну… когда ты так это объясняешь… Гермиона всё ещё выглядела настороженной — её брови были сдвинуты, губы сжаты, — но уже не такой уверенной. Она переводила взгляд с книги на Гренорию и обратно, и в её глазах боролись сомнение и привычка доверять фактам. Гарри вздохнул. Он сидел на краю кресла, сгорбившись, и его руки лежали на коленях. — Вообще-то… — сказал он. — Это звучит довольно логично. Он посмотрел на книгу. Грязная, потрёпанная, с загнутыми уголками страниц, она лежала на столе, и свет ламп и окон падал на её обложку, высвечивая потёртости. — И, честно говоря… советы там работают. — Эй! — возмутилась Гермиона, когда она всё-таки выдернула из его сумки «Расширенный курс зельеварения» и занесла над книгой волшебную палочку. Её голос был резким, как удар хлыста. — Специалис ревелио! Ничего не случилось. Книга так и лежала — грязная, потрёпанная, с загнутыми уголками страниц. Только пылинки закружились в воздухе над ней, но это было от движения. — Вроде всё в порядке, — пробормотала Гермиона, всё ещё подозрительно глядя на неё. Она опустила палочку, но не убрала её в карман — держала наготове, будто ждала, что книга вдруг оживёт. — Замечательно, — буркнул Гарри. — Так я могу её взять? Он схватил книгу со стола, но она выскользнула у него из рук, шлёпнулась на пол и раскрылась. Страницы зашуршали, и на одной из них, в самом низу, чёрными чернилами было выведено: Эта книга является собственностью Принца-полукровки. Гренория наклонилась, чтобы посмотреть, и её тень упала на страницу. Свет осветил надпись, и чернила блеснули, как свежие, хотя почерк был явно старым. Она выпрямилась, не проронив ни слова, но в её глазах мелькнуло что-то — не узнавание, но странное, смутное внимание.