Добровольная отработка
16 апреля 2026 г., 07:44
От запаха ростбифа у Гарри даже живот подвело — густой, мясной аромат смешивался с запахом свежего хлеба и трав, и в воздухе Большого зала стояла такая вкусная тяжесть, что у самого стойкого желудка начинало урчать. Золотые тарелки поблёскивали в свете парящих свечей, и сотни учеников уже рассаживались по местам, наполняя зал гулом голосов и звоном столовых приборов.
Но не успели они сделать трёх шагов к столу гриффиндорцев, как дорогу им загородил профессор Слизнорт. Он возник перед ними неожиданно, будто вынырнул из толпы, — его округлое лицо сияло, а маленькие глазки за стёклами очков поблёскивали в предвкушении.
— Гарри, Гарри, вас-то я и ищу! — добродушно прогудел он, подкручивая кончики своих моржовых усов и выпятив толстый живот. Его мантия была застёгнута на последнюю пуговицу, и казалось, что она вот-вот лопнет по швам. — Надеялся перехватить вас до обеда! Не хотите ли вместо этого прийти ко мне на ужин? Собирается небольшая компания — так, несколько восходящих звёзд. Будет Маклагген, Забини, очаровательная Мелинда Боббин — не знаю, знакомы ли вы с нею? Её семья владеет обширной сетью аптек... И конечно, я очень надеюсь, что мисс Грейнджер тоже окажет мне честь своим присутствием, — закончил Слизнорт свою речь, слегка поклонившись Гермионе. Его усы при этом задорно встопорщились.
Тут он заметил Гренорию, которая стояла чуть позади, прислонившись плечом к колонне. Свет свечей упал на её лицо, и Слизнорт просиял ещё ярче.
— Ах, мисс Спеллман! Разумеется, и вас тоже. Признаюсь, ваш талант к зельям делает мои уроки значительно интереснее. Не часто встретишь ученицу, которая помнит рецепты лучше, чем учебники.
Гренория чуть склонила голову. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула быстрая, тщательно скрытая мысль.
— Спасибо, профессор.
Но в этот момент мысль в её голове вспыхнула так резко, что она почти остановилась. Слизнорт. Коллекционер. Профессор, который всю жизнь собирает редкие ингредиенты, воспоминания… и наверняка книги. Старые книги. Такие, где могут быть описаны редкие проклятия. Мысль сложилась мгновенно.
Можно было подумать, что Рона здесь вообще нет — Слизнорт ни разу не взглянул на него, даже не повернул головы в его сторону. Рон стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его это не задевает.
— Я не смогу прийти, профессор, — сразу же ответил Гарри. Его голос был твёрдым, хотя в животе уже урчало от голода. — Профессор Снейп оставил меня после уроков, мне надо к нему.
— Ах, батюшки мои! — воскликнул Слизнорт. Лицо его смешно вытянулось, усы поникли. — Подумать только, Гарри, а я так на вас рассчитывал! Ну что ж, я поговорю с Северусом, объясню ему ситуацию. Конечно, он согласится перенести наказание на другое время. Да-да, до встречи с вами обоими!
Он заспешил прочь из Зала, его мантия развевалась за спиной, а толстые пальцы уже шарили по карману, видимо, в поисках носового платка — лоб его покрылся испариной.
Гренория проводила его взглядом. Глаза её сузились, и в них зажёгся холодный, расчётливый огонёк.
— Не выйдет у него уговорить Снейпа, — сказал Гарри, когда Слизнорт уже не мог его услышать. — Один раз Снейп согласился отложить наказание по просьбе Альбуса Дамблдора, но ни для кого другого он этого не сделает.
— Ох, так жалко, что ты не можешь пойти, мне совсем не хочется тащиться туда одной, — озабоченно проговорила Гермиона. Она теребила край мантии и смотрела на Гарри с искренним сожалением.
— Вряд ли ты там будешь одна. Джинни тоже небось пригласили, — буркнул Рон, всё ещё обиженный на Слизнорта.
— Я пойду, — спокойно сказала Гренория.
Все трое повернулись к ней. Гарри удивлённо поднял брови, Рон приоткрыл рот, Гермиона моргнула.
— Серьёзно? — удивился Гарри.
— Обычно ты оттуда сбегаешь, — заметила Гермиона. Её голос был осторожным.
— Иногда, — согласилась Гренория.
— Тогда почему сейчас? — спросил Рон, наклоняя голову.
Гренория на секунду задумалась. Свет свечей упал на её лицо, и тени от ресниц легли на щёки.
— Любопытно.
Ответ прозвучал совершенно спокойно. Но в голове у неё уже складывался план. Если в Хогвартсе и есть книги, которые могут объяснить, что происходит с рукой Альбуса Дамблдора, то искать их стоит там, где собирает свои редкости профессор Гораций Слизнорт. И сегодня вечером у неё может появиться шанс это проверить. Она отвела взгляд к окну, где за толстыми стёклами сгущались сумерки, и в её глазах мелькнула твёрдая, несгибаемая решимость.
После обеда они отправились к себе, в башню Гриффиндора. В гостиной толпился народ — почти все уже успели пообедать, но Гарри, Рон и Гермиона все-таки нашли себе свободный стол и сели. Рон, пребывавший в дурном настроении после встречи со Слизнортом, скрестил руки на груди и вперил взор в потолок. Гермиона потянула к себе свежий номер «Ежедневного пророка», забытый кем-то на кресле.
Гренория опустилась на край стола рядом с ними, поджав ногу и рассеянно крутя в пальцах перо.
— Что-нибудь новенькое? — спросил Гарри.
— Да не особенно... — Гермиона раскрыла газету и начала проглядывать внутренние страницы. — Ой, смотри, Рон, тут про твоего папу... С ним все в порядке! — торопливо прибавила она, поскольку Рон в страхе оглянулся. — Здесь просто сказано, что он побывал в доме Малфоев. «Насколько стало известно, вторичный обыск в резиденции Пожирателя смерти не принес ощутимых результатов. Артур Уизли из Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов утверждает, что поводом к обыску стала информация, поступившая от частного лица».
— Ага, в смысле — от меня! — сказал Гарри. — Когда мы были на вокзале Кингс-Кросс, я ему рассказал про Малфоя и про то, что он хотел заставить Горбина починить какую-то штуковину. Ну, раз дома у них ничего такого нет, значит, он, наверное, привез это дело с собой в Хогвартс...
— Как же он смог бы это сделать, Гарри? — удивленно спросила Гермиона, отложив газету. — Нас всех обыскивали на входе, помнишь?
— Обыскивали? — растерялся Гарри. — Меня нет...
— И меня тоже, — спокойно сказала Гренория. — Мы пришли позже.
Гермиона нахмурилась.
— Ах да, конечно, я забыла, вы же опоздали... Так вот, при входе в вестибюль Филч проверял нас Детектором лжи. Он тут же нашел бы любой Темный предмет. Я точно знаю, что у Крэбба конфисковали засушенную голову. Видишь, Малфой не смог бы пронести в замок никакой опасный артефакт!
— Если только он не пронёс его раньше, — тихо сказала Гренория.
Гермиона посмотрела на неё.
— Раньше?
— Или не через вход, — спокойно добавила она.
На это как будто нечего было ответить. Некоторое время Гарри смотрел, как Джинни Уизли играет со своим пушистиком Арнольдом. Наконец он придумал, как обойти возражение Гермионы.
— Значит, кто-то прислал ему эту штуку с совой, — сказал Гарри. — Мама или еще кто-нибудь.
— Сов тоже проверяют, — сказала Гермиона. — Филч предупредил нас об этом, когда тыкал своими детекторами всюду, куда только можно.
На этот раз Гарри окончательно стал в тупик. Похоже, Малфой действительно никак не мог протащить в школу Темный или просто опасный артефакт. Гарри с надеждой посмотрел на Рона, который сидел, скрестив руки на груди и неотрывно глядя на Лаванду Браун.
— А ты как думаешь, мог Малфой каким-то образом обмануть...
— Да ну, Гарри, отстань. — Рон поморщился.
— Слушай, я не виноват, что Слизнорт пригласил нас с Гермионой на свою дурацкую вечеринку. Ты же сам знаешь: нам совсем не хочется туда идти! — вскипел Гарри.
— Ну, поскольку меня не приглашали ни на какие вечеринки, — сказал Рон, поднимаясь, — Я, пожалуй, пойду спать.
Громко топая, он скрылся за дверью, ведущей к спальням мальчиков, оставив Гарри, Гермиону и Гренорию смотреть ему вслед. Ступени под его ногами жалобно скрипели, и этот звук ещё долго отдавался в тишине гостиной, где камин догорал, отбрасывая последние красные блики на стены.
— Он обиделся, — тихо сказала Гермиона. Она смотрела на дверь, и её пальцы нервно теребили край мантии.
— Я заметил, — мрачно ответил Гарри. Он стоял, засунув руки в карманы, и его плечи были напряжены.
— Если хочешь, — сказала Гренория, — я могу пойти с тобой к Снейпу. Она сидела в кресле у камина, поджав под себя ногу, и свет умирающих углей падал на её лицо, делая тени под глазами глубже.
Гарри повернулся к ней. Его брови взлетели вверх.
— Что?
— Ну, ты всё равно идёшь отрабатывать. Могу помочь.
Гарри покачал головой. Движение было резким, почти раздражённым.
— После нашей последней беседы о квиддиче? Нет уж. Я не собираюсь выставлять тебя как красную тряпку перед Северусом Снейпом.
Гренория спокойно пожала плечами. Жест был лёгким, почти небрежным.
— Мне всё равно. Если ты хочешь, я помогу. Вряд ли меня прямо выгонят из кабинета.
Гарри хмыкнул. Звук вышел коротким, нервным.
— Ты его явно переоцениваешь.
— А ты — недооцениваешь, — тихо ответила она. В её голосе не было ни вызова, ни насмешки — только спокойная, ровная уверенность.
В этот момент за спиной Гарри появилась новая охотница. Тени качнулись, и из полумрака гостиной вынырнула Демельза Робинс — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрёпанными светлыми волосами.
— Гарри! — окликнула она, внезапно появляясь у него за плечом. — Мне велели тебе передать...
— Кто велел? Профессор Слизнорт? — спросил Гарри, с надеждой оборачиваясь к ней.
— Нет, профессор Снейп, — ответила Демельза, и Гарри снова упал духом. Его плечи опустились, и он провёл рукой по волосам. — Он говорит, чтобы ты пришёл к нему в кабинет сегодня в половине девятого, э-э... вне зависимости от того, на сколько вечеринок тебя приглашают. И ещё он велел сказать, что ты должен будешь перебирать флоббер-червей, отделять протухших от хороших, для уроков зельеварения, и это... чтобы ты не приносил с собой защитные перчатки.
— Всё ясно, — мрачно сказал Гарри. — Спасибо тебе большое, Демельза.
Демельза кивнула и быстро вышла, оставив после себя лёгкий шорох мантии и запах мяты.
Гренория сразу повернулась к Гермионе.
— Слушай, — тихо сказала она, — ты же всё равно идёшь на ужин к Слизнорту?
— Да… — настороженно ответила Гермиона. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и её пальцы замерли на краю подлокотника.
— Уже две недели пытаюсь понять, что происходит с рукой Альбуса Дамблдора, — спокойно сказала Гренория. — Он говорит, что ничего серьёзного. Но это очевидно проклятие.
Гарри поднял голову. Он стоял у камина, прислонившись плечом к каминной полке, и его лицо в свете огня было бледным.
— Он говорил мне кое-что. На занятиях… когда мы смотрели воспоминания. Он сказал, что это от кольца семьи Лорда Волан-де-Морта.
Гренория нахмурилась. Тени от камина легли на её лицо, сделав его старше, серьёзнее.
— Тем более.
Она повернулась к Гермионе.
— Сходи на ужин и попробуй аккуратно спросить у Слизнорта, какие книги о проклятиях можно почитать. И скажи, что я очень извиняюсь за отсутствие, но поддержка друга для меня сейчас важнее. Думаю, Гораций Слизнорт поймёт.
— Подожди, — сказал Гарри. — Зачем?
Гренория посмотрела на него так, будто ответ был очевиден. Её глаза блеснули в свете камина.
— Ты будешь этих червей до ночи перебирать. Я помогу.
— Зачем? — повторил Гарри.
— Потому что я считаю, что помочь тебе сейчас для меня важнее, — спокойно сказала она.
Гермиона посмотрела на неё немного скептически. Она слишком хорошо знала Гренорию и прекрасно понимала, что та влюблена в Северуса Снейпа, но ничего не сказала. Только перевела взгляд на огонь и чуть заметно улыбнулась.
Гарри неловко провёл рукой по волосам.
— Спасибо, конечно… — сказал он. — Но шанс большой, что тебя просто прогонят.
Они шли по пустынному коридору подземелий. Сырой каменный пол глушил шаги, факелы горели тускло, и их свет едва доставал до высокого потолка, теряясь в чёрной глубине. В воздухе пахло холодом, старой пылью и чем-то едва уловимым — травами, которые хранились в кладовых Снейпа. Где-то далеко капала вода, и этот звук был единственным, кроме их дыхания.
Гарри шёл чуть впереди, сжимая в кармане записку с наказанием. Плечи его были напряжены, и он то и дело оглядывался на Гренорию.
— Слушай… — начал он в третий раз. — Ты уверена? Может, не надо?
Она шла ровно, не сбивая шага, и даже не повернула головы.
— Гарри.
— Ну правда, он будет в бешенстве. Ты же знаешь, как он относится к…
— Если ты не перестанешь, — спокойно перебила она, — я реально уйду.
Он замолчал. На его лице мелькнуло что-то между благодарностью и виной, но он больше не сказал ни слова.
Они остановились перед тяжёлой дубовой дверью. Гарри постучал.
— Войдите.
Снейп сидел за столом, склонившись над пергаментами. Когда он поднял голову и увидел их двоих, его лицо стало ещё более непроницаемым, чем обычно. Глаза сузились.
— Поттер, — холодно произнёс он. — Я ожидал вас одного.
Гарри открыл было рот, но Гренория опередила его.
— Я пришла поработать, профессор. Если вы не возражаете.
Снейп медленно перевёл взгляд на неё. Несколько секунд он просто смотрел — так, что даже Гарри стало не по себе.
— Я слышал, — сказал он, и в его голосе зазвенела ледяная насмешка, — что профессор Слизнорт приглашал вас на свой вечер. Кажется, сегодня. И вы отказались. Чтобы прийти сюда. Перебирать флоббер-червей.
Гренория не отвела взгляда.
— Да, профессор.
— И зачем, позвольте узнать, такое самопожертвование?
— Я решила, что помощь другу важнее, — спокойно ответила она. — К тому же, червей перебирать быстрее вдвоём. А ужины у профессора Слизнорта бывают часто.
Снейп чуть прищурился. Его пальцы замерли на столе.
— И что же, по-вашему, мисс Спеллман, вы будете делать? Перебирать флоббер-червей для Поттера?
— Если нужно, — спокойно ответила она. — Или помогу с чем-то ещё. У меня есть свободное время.
Тишина в кабинете стала плотной. Снейп откинулся на спинку кресла, и его пальцы барабанили по столу — медленно, задумчиво.
— Вы хотите сказать, что добровольно явились на чужое наказание?
— Я хочу сказать, что решила провести вечер с пользой, — ответила она, выдерживая его взгляд.
— И вы полагаете, я не могу вас выгнать?
— Можете, — согласилась Гренория. — Но вы этого не сделаете.
— И почему же?
Она слегка пожала плечами.
— Потому что тогда вам придётся объяснять, почему вы выгнали ученицу, которая просто хотела помочь с подготовкой ингредиентов для занятий. Это будет выглядеть… странно. К тому же, я действительно умею это делать быстрее, чем Поттер. Вы сэкономите время.
Снейп смотрел на неё долго. Очень долго. Потом медленно кивнул.
— Поттер, — сказал он, не отрывая взгляда от неё. — Ингредиенты на столе. Наденьте перчатки и приступайте.
Гарри поспешно шагнул к столу, где стояла миска с флоббер-червями и лежали толстые перчатки. Гренория направилась следом.
— А вы, мисс Спеллман, — добавил Снейп, и в его голосе появилась лёгкая, едва уловимая насмешка, — надеюсь, вы не собираетесь просто стоять и смотреть.
Она взяла со стола второй пинцет и пару перчаток.
— Нет, профессор. Я собираюсь работать.
На столе лежали толстые защитные перчатки. Гарри натянул их — кожа скрипнула, — и с отвращением заглянул в миску. Черви копошились, извивались, их влажные тела блестели в свете свечей, и от них исходил сладковато-землистый запах.
— Прекрасно. Просто прекрасно.
Гренория тоже надела перчатки, но взяла со стола длинный зельеварский пинцет — металлический, с тонкими кончиками. Она подняла первого червя, слегка надавила у основания тела и посмотрела на выступившую слизь. Потом спокойно положила его в банку.
Гарри тем временем взял одного рукой в перчатке, долго рассматривал его и наконец бросил в банку.
Гренория посмотрела на него. Свет свечи упал на её лицо, и в глазах мелькнуло что-то — не насмешка, а терпение.
Через пару минут она тихо сказала:
— Гарри.
— Мм?
— Если ты так будешь перебирать, мы не успеем.
— По-моему, мы вообще никак не успеем, — буркнул он. — Что ты предлагаешь?
Гренория чуть придвинулась ближе и тихо объяснила. Её голос был почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания Снейпа, который сидел за своим столом и делал вид, что читает пергаменты.
— Смотри. Не нужно рассматривать их по полминуты.
Она подняла червя пинцетом.
— Лёгкое давление у основания. Если слизь прозрачная и тянется — нормальный.
Она переложила его в банку с «годными».
— Если мутная или густая — испорченный.
Гарри попробовал повторить.
— Так?
— Быстрее, — тихо сказала она. — И не держи их так высоко. Слизь лучше видно на свету.
Гарри через несколько секунд начал работать заметно быстрее. Его движения стали увереннее, и черви один за другим перекочёвывали в банки.
Из-за стола донесёлся холодный голос:
— Удивительно, Поттер, что некоторые ученики способны освоить подобные вещи за считанные секунды.
Гарри даже не поднял головы. Он продолжал работать, и его пальцы в перчатках двигались всё быстрее.
— Я стараюсь, профессор.
Работа пошла быстрее. Черви один за другим перекладывались в банки. Снейп некоторое время наблюдал за ними поверх пергамента — его глаза следили за каждым движением, за каждым червяком, за тем, как Гренория ловко управлялась с пинцетом.
Наконец он сказал:
— Не повреждайте слизистую оболочку, мисс Спеллман. Для некоторых зелий она всё ещё может пригодиться.
— Поняла, профессор, — спокойно ответила она, чуть изменив давление пинцета.
Ещё несколько минут — и миска опустела. Гренория сняла перчатки — они отлепились от кожи с тихим, влажным хлопком — и посмотрела на часы.
— Поттер, у нас с тобой ещё полчаса точно есть до конца ужина.
Гарри поднял голову. Его лоб был влажным, и он вытер его тыльной стороной ладони.
— Серьёзно?
— Да. Давай покажем профессору и побежим.
Они отнесли банки к столу. Стекло звякнуло о дерево, и Снейп внимательно посмотрел на результат. Несколько секунд он молчал. Потом сухо сказал:
— Полагаю, около восьмидесяти процентов работы здесь принадлежит мисс Спеллман.
Он перевёл взгляд на Гарри.
— Однако, к моему неудовольствию, вы всё сделали правильно.
Короткая пауза.
— Можете идти.
Гарри уже повернулся к двери, когда Снейп добавил:
— И на будущее, мисс Спеллман.
Она остановилась. Её рука замерла на дверной ручке.
— Для человека, который так старательно избегает выделяться среди остальных учеников… — его взгляд стал чуть холоднее, — добровольно являться на чужое наказание — весьма необычный способ быть «как все».
Гренория спокойно выдержала его взгляд. Свет свечей падал на её лицо, и в глазах не было ни страха, ни вызова — только ровная, спокойная уверенность.
— Учту, профессор.
Гарри тихо сказал:
— Бежим.
И они почти бегом вышли из кабинета. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и их шаги зазвучали по каменному полу подземелья, удаляясь, затихая. Гренория чувствовала, как сердце колотится где-то у горла, но не от страха — от того, что она снова выдержала. И от того, что он снова смотрел на неё так, будто видел насквозь.
Сначала по коридору, потом вверх по лестнице. Каменные ступени гулко отзывались под ногами — эхо разносилось под сводами, теряясь в темноте верхних пролётов. Факелы на стенах горели тускло, их жёлтый свет едва разгонял тьму, и тени от перил ложились на ступени длинными, колеблющимися полосами. Где-то внизу хлопнула дверь, и звук прокатился эхом, затихая.
Гренория бежала впереди. Её кеды почти не шумели на камне, а мантия хлопала за спиной, как крыло.
— Поттер, быстрее, — бросила она через плечо.
— Я и так бегу! — выдохнул Гарри. Он тяжело дышал, и его шаги были более тяжёлыми, более громкими.
Они свернули на следующую лестницу — узкую, винтовую, где ступени были стёрты до блеска сотнями ног. Гренория вдруг передёрнула плечами и, понизив голос, утрированно протянула:
— «Для человека, который так старательно избегает выделяться… весьма необычный способ быть как все».
Она даже слегка приподняла бровь, почти копируя выражение лица Северуса Снейпа — холодное, с лёгкой насмешкой. В голосе её прозвучала та же ледяная интонация, и Гарри на секунду сбился с шага, едва не споткнувшись.
— Мне казалось, ты без ума от Снейпа.
Гренория не обернулась.
— Ты уверен, что сейчас время для разговора?
Она ускорилась. Её шаги стали быстрее, и Гарри пришлось напрячься, чтобы не отстать.
— Гренория! — задыхаясь, сказал Гарри. — Я не бегаю по утрам! Помедленнее!
— Поттер, если мы опоздаем на десерт, это будет твоя вина.
— Я уже уверен, что это будет моя вина, — пробормотал Гарри себе под нос, но прибавил шагу.
Через несколько секунд он добавил, стараясь дышать ровнее:
— Кстати… благодаря твоему способу мы не заляпались.
Гренория на секунду посмотрела на рукава своей мантии — они были чистыми, только лёгкая пыль от подземелий осела на ткани.
— И можем пойти к Слизнорту прямо так, — продолжил Гарри.
— Это не я, — коротко ответила она. — Это книги.
Они свернули ещё раз — в длинный коридор, где горели только редкие свечи в настенных канделябрах, — и наконец остановились у двери кабинета Горация Слизнорта. Дверь была массивной, из тёмного дуба, с бронзовой ручкой в виде змеи.
Гарри перевёл дух. Его грудь тяжело вздымалась, и он вытер лоб рукавом мантии.
— Ладно. Давай просто войдём.
Гренория постучала — три коротких удара.
— Войдите! — раздался бодрый голос.
Они вошли. Комната была освещена мягким светом ламп — настольных, с абажурами из цветного стекла, они отбрасывали на стены и потолок разноцветные блики. В воздухе пахло десертами — шоколадом, корицей, ванилью и чем-то фруктовым. За круглым столом сидело несколько учеников, перед ними стояли тарелки с пирожными, пудингами и чашками с дымящимся чаем.
Слизнорт сразу заметил Гренорию. Его лицо расплылось в широкой улыбке, усы встопорщились.
— Ах! Мисс Спеллман!
Он даже привстал с кресла.
— Видимо, помощь друга действительно помогла?
Гренория чуть склонила голову. Свет лампы упал на её лицо, высветлив бледность и лёгкую тень под глазами.
— Простите за опоздание, профессор.
— Пустяки! Пустяки! — отмахнулся Слизнорт, жестом приглашая их к столу. — Присаживайтесь. Хоть уже и время десерта, я всё равно рад, что вы пришли.
Он хлопнул в ладоши — звонко, по-хозяйски.
— Места найдутся!
Гренория и Гарри сели. Стулья были мягкими, обитыми бархатом, и Гарри с облегчением опустился на свой, чувствуя, как усталость отпускает ноги.
Слизнорт довольно оглядел стол.
— Ну, некоторых из присутствующих вы и так знаете.
Он указал на двух девушек, сидевших напротив.
— Мисс Гермиона Грейнджер и мисс Джинни Уизли, конечно же.
Гермиона слегка улыбнулась Гренории. Джинни кивнула, отодвигая пустую тарелку.
Слизнорт продолжил, поворачиваясь к остальным.
— А вот мистер Маклагген…
Кормак важно кивнул, его квадратная челюсть была напряжена.
— Мистер Забини.
Блейз Забини лениво поднял бокал с соком и тут же опустил, даже не сделав глотка.
— Очаровательная мисс Мелинда Боббин. Её семья, как я уже говорил, владеет обширной сетью аптек.
Девушка приветливо улыбнулась, и её светлые волосы блеснули в свете ламп.
Слизнорт уже собирался продолжить, но тут указал на парня напротив.
— А это мистер Пол Паркер. Его семья Паркеров владеет весьма успешным магическим магазином в Америке.
Гренория и парень одновременно подняли глаза. Свет упал на их лица, и на секунду их взгляды встретились.
— Мы знакомы, — сказали они одновременно.
Слизнорт довольно приподнял брови.
— Вот как! Замечательно! Мир волшебников, как известно, довольно тесен.
Домовой эльф — маленький, с большими глазами и длинными ушами — бесшумно поставил перед Гарри и Гренорией тарелки с десертом. Гарри сглотнул, глядя на шоколадный торт.
Слизнорт уже снова начал говорить, устраиваясь поудобнее в кресле.
— Так вот, я как раз рассказывал, как однажды варил редчайший эликсир вместе с одним молодым зельеваром из Праги…
И его голос снова заполнил комнату длинной историей — о редких ингредиентах, о том, как эликсир менял цвет, о том, как его чуть не выпил случайно зашедший министр магии.
Когда разговор за столом наконец начал распадаться на отдельные маленькие беседы — кто-то обсуждал квиддич, кто-то последние слухи, — ребята стали подниматься.
Гренория быстро доела десерт — пирог с яблоками, ещё тёплый, с хрустящей корочкой — и наклонилась к Гермионе.
— Ты спросила его о книгах? — тихо спросила она, почти касаясь губами уха подруги.
Гермиона чуть виновато поморщилась. Она отодвинула свою чашку и понизила голос.
— Спросила. Но он сказал, что ничего особенного, кроме того, что есть в библиотеке, не знает.
Гренория на секунду опустила взгляд. Свет лампы упал на её лицо.
— Понятно…
Она выглядела заметно разочарованной. Пальцы её сжались на краю тарелки.
Ребята начали подниматься из-за стола. Стулья заскрипели, зашуршали мантии.
— Ладно, — сказал Гарри, вытирая рот салфеткой. — Пойдём, пока Филч не решил проверить коридоры.
Они двинулись к двери.
— Спокойной ночи, профессор, — сказала Гермиона.
— Да, спокойной ночи, — добавил Гарри.
Гренория тоже уже сделала шаг к выходу, когда за её спиной раздался голос Горация Слизнорта.
— Ах, мисс Спеллман! Точно, точно!
Она обернулась. Ребята в этот момент уже начали уходить по коридору — их голоса и шаги затихали вдали. Слизнорт чуть наклонился ближе и понизил голос, будто делился чем-то почти конфиденциальным. От него пахло десертами и старым деревом.
— Ваша подруга, мисс Грейнджер, упоминала, что вы заинтересовались книгами о последствиях проклятий.
Он внимательно посмотрел на неё — маленькие глазки за стёклами очков блеснули.
— Для чего, если не секрет?
Гренория ответила спокойно. Её голос был ровным, почти безразличным.
— Во благо науки, профессор. И разработки зелий.
Слизнорт довольно кивнул. Его усы зашевелились.
— Похвально, очень похвально! Люблю, когда ученики проявляют такую… научную любознательность.
Он на секунду задумался, постучав пальцем по столу.
— Впрочем, могу порекомендовать вам несколько книг. Например… «Maleficia et Medicina», весьма любопытный труд. Или «Compendium Maledictorum». А ещё есть старый том «Curse Residues and Magical Recovery»…
Гренория вежливо кивнула.
— Всё это уже мной прочитано, профессор.
Слизнорт даже слегка приподнял брови. Его лицо выразило искреннее удивление.
— Вот как!
Он улыбнулся ещё шире, и его щёки порозовели.
— Что ж, похвально, когда ученики стремятся к знаниям.
Он задумчиво постучал пальцем по столу — раз, два, три.
— Знаете, у меня есть один знакомый в Министерстве. Он работает именно с проклятиями — в отделе разборов тёмных чар.
Он посмотрел на неё.
— Думаю, ради вас я могу спросить, нет ли у него каких-нибудь интересных материалов или рекомендаций.
Гренория чуть склонила голову. Свет лампы упал на её лицо, и в глазах мелькнула тень надежды.
— Спасибо, профессор.
— Пустяки, мисс Спеллман, пустяки! — довольно сказал Слизнорт. — Всегда рад помочь талантливым ученикам.
Она ещё раз поблагодарила его и вышла из кабинета. Дверь закрылась за ней с тихим, почти неслышным щелчком.
В коридоре её уже ждали Гарри и Гермиона. Свет факелов падал на их лица, делая тени под глазами глубже.
— Ну? — спросил Гарри.
Гренория тихо вздохнула. Воздух вышел из её груди с тихим, почти неслышным свистом.
— Пойдёмте в башню.
И они направились по коридору обратно к лестницам. Шаги их звучали в тишине.
