Дикая магия

В день похода был сильный ветер, хлестал дождь. Гарри проснулся ни свет ни заря и, чтобы убить вре­мя до завтрака, взялся за «Расширенный курс зель­еварения». Вообще говоря, у него не было привыч­ки читать учебники, лежа в постели; как справедливо утверждал Рон, такое поведение просто неприлично для всякого, кроме Гермионы и Гренории — им можно, они уж так устроены. Но, по глубокому убеждению Гарри, книгу Принца-полукровки никак нельзя было при­равнивать к другим учебникам. Чем больше Гарри ее изучал, тем больше находил в ней полезного — не только ценные подсказки и маленькие хитрости по части зельеварения, благодаря которым он при­обрел такую блистательную репутацию у Слизнорта, но и весьма хитроумные заклятия и наговоры, записанные на полях и, судя по многочисленным поправкам, явно придуманные самим Принцем-по­лукровкой. Гарри уже опробовал несколько самодельных за­клинаний Принца. Одно из них заставляло со страш­ной скоростью расти ногти на ногах (как-то во вре­мя перемены Гарри испытал его на Крэббе, с весьма забавным результатом); от другого язык приклеивал­ся к нёбу (это заклинание Гарри дважды применил к ничего не подозревающему Аргусу Филчу под об­щие аплодисменты); а самым полезным, наверное, было заклинание Оглохни — от него у всех находя­щихся поблизости начиналось непонятное жужжа­ние в ушах, заглушающее все остальные звуки, что по­зволяло спокойно разговаривать на уроке, не боясь, что тебя подслушают. Только один человек не нахо­дил ничего веселого в этих заклинаниях. Гермиона по-прежнему не одобряла все эти штучки и напрочь отказывалась разговаривать, если Гарри применял к кому-нибудь из окружающих заклятие Оглохни. Сидя в постели, Гарри повернул книгу боком, чтобы удобнее было разбирать мелко написанные пояснения к заклинанию, которое, видимо, стои­ло Принцу большого труда. Оно несколько раз за­черкивалось и переделывалось, но в конце концов в самом уголке страницы отыскался окончатель­ный вариант: Левикорпус (н-врбл) Под стук дождя вперемешку со снегом по окон­ным стеклам и громкий храп Невилла Гарри раз­глядывал буковки в скобках. Н-врбл... Это, наверное, означает «невербальное». Гарри сомневался, что за­клинание у него получится; он до сих пор еще не вполне освоил невербальное колдовство, и Снейп неукоснительно высказывал свои комментарии по этому поводу на каждом уроке по защите от Тем­ных искусств. С другой стороны, пока что учиться у Принца-полукровки Гарри удавалось значительно лучше, чем у Снейпа. Направив волшебную палочку в пространство и ни во что конкретно не целясь, Гарри сделал ко­роткий резкий взмах и мысленно произнес: «Левикорпус!» — А-а-а-а-а-а-а-а-а! Сверкнула яркая вспышка, комната наполнилась голосами: всех разбудил дикий крик Рона. Гарри с пе­репугу уронил «Расширенный курс зельеварения». Рон повис в воздухе вниз головой, как будто неви­димый крюк подцепил его за щиколотку. — Ой, прости! — завопил Гарри, пока Дин и Си­мус покатывались со смеху, а Невилл, свалившийся с кровати, поднимался с пола. — Подожди минут­ку, я сейчас... Он нашарил учебник зельеварения и в панике кинулся листать страницы. Наконец нашел нужное место и кое-как разобрал слово, неразборчиво на­царапанное под заклинанием. Молясь про себя, что­бы контрзаклятие подействовало, Гарри изо всех сил подумал: «Либеракорпус!» Еще раз сверкнуло, и Рон мешком свалился на постель. — Прости, — повторил Гарри дрожащим голо­сом. Дин и Симус снова заржали. — Ты уж, пожалуйста, — приглушенно пробормо­тал Рон, — завтра лучше заведи будильник. К тому времени как они оделись, натянув на себя по нескольку вязаных свитеров миссис Уизли, об­мотавшись шарфами и прихватив плащи и перчат­ки, Рон немного пришел в себя и решил, что Гарри раскопал очень даже смешное заклинание; настоль­ко смешное, что Рон тут же за завтраком рассказал всю историю Гермионе. За гриффиндорским столом вместе с ними сидела и Гренория. В Большом зале было шумно — золотые тарелки звенели, над столами вился пар от горячих сосисок и яичницы, и в воздухе пахло беконом, свежим хлебом и мятным чаем. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, и их свет отражался в глазах учеников, делая лица тёплыми, почти золотистыми. Где-то на другом конце стола кто-то громко смеялся, а за спиной Гарри первокурсник опрокинул кувшин с тыквенным соком, и его соседи засуетились с салфетками. — И тут опять как полыхнет, и я снова шлепнулся на кровать! — радостно скалился Рон, накладывая себе на тарелку сосиски. Его веснушки на раскрасневшемся лице выделялись ярче обычного, и он жестикулировал так, что чуть не задел проходившую мимо сову. Гермиона, слушая его рассказ, ни разу не улыбнулась и теперь взглянула на Гарри с ледяным неодобрением. Её брови сошлись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. — Это заклинание, случайно, не из твоего любимого учебника по зельеварению? — спросила она. Гарри нахмурился. Он сидел напротив, и его вилка замерла на полпути ко рту. — Сразу подозреваешь худшее? — Да или нет? — Ну... да, а что? — Значит, ты вот так запросто решил попробовать незнакомое, неизвестно кем написанное от руки заклинание и посмотреть, что получится? — Какая разница, что оно написано от руки? — спросил Гарри, старательно обходя основное содержание вопроса. Он отломил кусок хлеба и отправил в рот, делая вид, что вопрос не требует ответа. — А такая, что это заклинание, скорее всего, не утверждено Министерством, — отрезала Гермиона. — А кроме того, — прибавила она, видя, что Рон и Гарри раздражённо переглядываются, — я начинаю думать, что этот ваш Принц — довольно сомнительная личность. Гарри и Рон дружно напустились на неё. Гарри отложил вилку и повернулся к ней всем телом. — Это была шутка! — кричал Рон, размахивая ложкой. — Просто дурацкое заклинание! — Хороши шуточки — подвесить человека в воздухе кверху ногами! — покачала головой Гермиона. Её голос был высоким, почти возмущённым. — Кто станет тратить время и силы на такие заклинания? — Фред и Джордж, — пожал плечами Рон. — Это как раз в их вкусе. И, ну... — Мой папа, — сказал Гарри. — Что? — спросили Рон и Гермиона в один голос. Даже Пол, сидевший чуть поодаль, поднял голову. — Мой папа использовал это заклинание, — сказал Гарри. — Я... Люпин мне рассказывал. Гренория, до этого спокойно листавшая свою книгу — старый потрёпанный том по рунам, — на секунду подняла глаза на учебник в руках Гарри. Свет свечей упал на её лицо, и в глазах мелькнуло любопытство. — Дай еще раз посмотреть, — сказала она. Гарри протянул книгу. Кожаный переплёт был потёртым, страницы пожелтели, и на полях чернели аккуратные, мелкие пометки. Гренория взяла её обеими руками, быстро пролистала несколько страниц, внимательно глядя на почерк. Её пальцы задерживались на некоторых строчках, она водила по ним кончиками. — Хм. — Что? — сразу спросил Рон, перегнувшись через стол. — Этот человек… — она постучала пальцем по странице, указывая на особо изящное исправление, — он очень хорошо знал Снейпа. Гарри и Рон уставились на неё. Гарри приоткрыл рот, Рон перестал жевать. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри. Гренория спокойно закрыла книгу и вернула её Гарри. Движения её были неторопливыми, почти ленивыми. Она взглянула на ребыт так будто они спросили, почеум два плюс два равно четыре. — По тому, как он пишет. По замечаниям. По тому, что исправляет именно те моменты, на которых Снейп обычно ловит учеников. Она чуть помолчала, глядя на огонь свечей. — И почти уверена, что это был парень. — Почему парень? — спросил Рон, наклоняя голову. — Интуиция, — ответила она спокойно. В её голосе не было ни капли сомнения. — Так ты думаешь, ты знаешь, кто это? — сразу спросил Гарри. Он подался вперёд, его глаза блестели. Гренория на секунду задержала взгляд на книге, потом отвернулась и взяла чашку с тыквенным соком. Фарфор был тёплым, и пар поднимался над её лицом, скрывая выражение глаз. — Сейчас… — тихо сказала она. — Мне бы хотелось держаться подальше от всего, что хоть немного связано со Снейпом. Она сказала это ровно, без эмоций, и больше к разговору не возвращалась. Только отпила глоток сока и снова раскрыла свою книгу по рунам, давая понять, что тема закрыта. Гарри и Рон переглянулись, но спорить не стали. Гермиона вздохнула и тоже вернулась к завтраку. За окнами Большого зала светило солнце, и его лучи падали на стол, высвечивая золотые тарелки и блестящие бока кубков. Гренория сидела, глядя в книгу, но не читала — её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, туда, где вчерашние мысли ещё не успели улечься. У дубовых входных дверей, как всегда, стоял Филч и проверял по списку, кому разрешено пойти в Хог­смид. Сегодня этот процесс растянулся даже больше обычного, потому что Филч проверял и перепрове­рял каждого выходящего Детектором лжи. — А какая разница, если кто-то и выносит из шко­лы Темные артефакты? — сказал Рон, с опаской по­глядывая на длинный тонкий датчик — Главное, что­бы ничего такого не вносили внутрь! За свою дерзость он получил несколько лишних тычков Детектором и все еще морщился, когда они вышли на улицу навстречу шквальному ветру со сне­гом и дождем. Прогулка до Хогсмида оказалась малоприятной. Гарри обмотал лицо шарфом до самых глаз; та часть лица, которая осталась не прикрыта, быстро намок­ла и онемела от холода. По всей дороге в деревню виднелись ученики, сгибавшиеся под напором без­жалостного ветра. Гарри несколько раз приходи­ло в голову, не лучше ли было бы им сидеть сейчас в уютной теплой гостиной, а когда они наконец до­брели до Хогсмида и обнаружили, что вход в мага­зин волшебных шуток «Зонко» заколочен досками, Гарри воспринял это как знак судьбы: веселья в Хогсмите на сей раз не предвидится. Рон махнул рукой в толстой вязаной перчатке в сторону «Сладкого ко­ролевства»; к счастью, там было открыто. Гарри и Гер­миона, спотыкаясь, ввалились вслед за Роном в пе­реполненную кондитерскую. — Слава богу, — передернулся Рон, когда они оку­нулись в душистое тепло, пропитанное ароматом карамели. — Гарри, мой мальчик! — громко произнес зна­комый голос у них за спиной. — Караул, — пробормотал Гарри. Все четверо — Гарри, Рон, Гермиона и Гренория — обернулись одновременно; Пол Паркер, который всё-таки зашёл с ними внутрь, задержался на шаг позади и тоже повернул голову, как будто заранее знал, кого увидит. Все пятеро увидели перед собой про­фессора Слизнорта в громадной меховой шапке и таком же воротнике, с большим пакетом засахарен­ных ананасов в руках. Он занимал собой по крайней мере четверть магазина, никак не меньше. — Гарри, вы уже три раза пропускали мои дру­жеские ужины! — сказал Слизнорт, добродушно тыча его пальцем в грудь. — Так не годится, маль­чик мой! Я непременно хочу залучить вас к себе. Вот: мисс Грейнджер, мистер Паркер и Мисс Спеллман нравятся мои вечеринки, не правда ли? — Да, — промямлила Гермиона, — они, они очень... — Да, — вяло продолжили одновременно Пол и Гренория — Так что же вы не приходите, Гарри? — требо­вательно спросил Слизнорт. — Ну, у меня были тренировки по квиддичу, про­фессор, — сказал Гарри. Он и в самом деле каждый раз назначал трениров­ки именно тогда, когда получал от Слизнорта при­глашение, перевязанное фиолетовой ленточкой. Бла­годаря этому Рон не оставался в одиночестве, и они втроем с Джинни дружно веселились, представляя себе, как Гермиона, Пол и Гренория томятся на очередной вечерин­ке у Слизнорта в обществе Маклаггена и Забини. Слизнорт уже собирался двинуться дальше, но Гренория вдруг шагнула ближе — ровно настолько, чтобы её заметили, и не больше. — Профессор, — сказала она спокойно. — Вы тогда… про книгу. Получилось найти? Слизнорт моргнул, будто на секунду не понял, о чём речь, а потом его лицо расплылось в довольной улыбке человека, который обожает, когда его просят и благодарят одновременно. — Ах! Мисс Спеллман! — прогудел он, и голос его стал даже мягче. — Да-да, нашёл, нашёл! Но, увы, доставка… доставка в такую погоду, понимаете ли… На следующей неделе, дорогая моя. Самое позднее. — Спасибо, — сказала Гренория сразу, и впервые за всё утро в её голосе прозвучала настоящая, живая благодарность. — Правда, спасибо. — Пустяки, пустяки! — важно отмахнулся Слизнорт, но было видно, что ему это приятно. — С таким-то усердием вы меня скоро разорите, мисс Спеллман, — добавил он шутливо и, бросив быстрый взгляд на Полa Паркера, словно отмечая ещё одно лицо рядом с ними, продолжил уже громче: — Так что же вы не приходите, Гарри. Он еще раз кивнул всей компании — особенно задержав взгляд на Гренории, как будто хотел что-то добавить, но передумал — и, с царственным видом помахав на прощание рукой, вышел вперевалочку из магазина, уделив Рону не больше внимания, чем выставленным на витрине «Тараканьим усам». — Невероятно — ты опять выкрутился! — сказала Гермиона, качая головой. — На самом деле там не так уж противно... Иногда даже бывает интересно... Тут она заметила, с каким лицом на нее уставился Рон. — Ой, смотрите, здесь есть сахарные перья де-люкс — их хватает на несколько часов! — Великолепный уход от темы, — сухо заметила Гренория. Радуясь, что Гермиона заговорила о другом, Гарри проявил неумеренный интерес к кондитерской новинке — сахарным перьям богатырского размера, но Рон по-прежнему смотрел на них волком и толь­ко пожал плечами, когда Гермиона спросила, куда он теперь хочет пойти. — Пошли в «Три метлы», — предложил Гарри. — Там хоть тепло. — Поддерживаю, — сказал Пол, стряхивая с плеч плаща мокрый снег, который уже успел налипнуть на ткань, пока они стояли у двери. Гренория захлопнула книгу, которую всё ещё держала в руках, и убрала её под плащ. — Если я ещё пять минут простою на этом ветру, — сказала она, — Слизнорту придётся искать мне не книгу, а новое тело. Рон хмыкнул. — Вот, наконец-то, здравая мысль за всё утро. Они снова обмотались шарфами и вышли из кон­дитерской. После сахарного тепла в «Сладком ко­ролевстве» ветер резал как ножом. Народу на улице было немного. Никто не останавливался поболтать, все бегом бежали по своим делам. Исключение составляли двое мужчин у входа в «Три метлы». Один был очень высокий и худой. Прищурившись сквозь очки, Гарри узнал бармена из второго хогсмидского кабачка «Кабанья голова». Когда друзья подошли ближе, бармен плотно запахнул плащ и ушел, а его низенький собеседник остался, пристраивая поудобнее какую-то поклажу в руках. До него оставалось всего несколько шагов, когда Гарри вдруг узнал, кто это. — Наземникус! Приземистый кривоногий человечек с длинными растрепанными рыжими волосами вздрогнул с головы до пят и уронил древний чемодан. Чемодан раскрылся, и на землю вывалилась куча разной рухляди, которой можно было заполнить витрину лавки старьевщика. — А, Гарри, приветик, — сказал Наземникус Флетчер, весьма неубедительно изображая беззаботную радость. — Ну, не буду тебя задерживать. И он принялся шарить по земле, подбирая выпавшие из чемодана вещи и явно стремясь поскорее убраться отсюда. — Приторговываем помаленьку? — спросил Гарри, глядя, как Наземникус сгребает в охапку довольно-таки обшарпанные на вид предметы. — А что делать, жить-то надо, — отозвался Наземникус. — Дай сюда! Рон только что наклонился и поднял с земли серебряный кубок. — Погодите-ка, — медленно проговорил Рон. — Я это где-то видел... Гренория резко повернула голову к кубку. — Я тоже, — сказала она тихо. — Спасибо! — Наземникус вырвал кубок из рук Рона и затолкал в чемодан. — Ладно, до встречи... Ай! Гарри прижал Наземникуса к стене трактира. Крепко держа его одной рукой за горло, он выхватил волшебную палочку. — Гарри! — взвизгнула Гермиона. Гренория резко шагнула ближе. — Поттер, не убей его раньше, чем он начнёт говорить, — бросила она, и голос её был холоднее ветра. — Ты украл этот кубок из дома Сириуса, — сказал Гарри, почти уткнувшись носом в лицо Наземникусу и вдыхая неприятный застоявшийся запах табака и алкоголя. — На нем фамильный герб Блэков. — Я... никогда... чего? — запыхтел Наземникус, постепенно становясь багровым. — Ты что, явился туда в ту ночь, когда его убили, и ограбил дом? — прорычал Гарри. — Нет... я... — Отдай! — Гарри, не надо! — вскрикнула Гермиона. Наземникус начал синеть. — Он врёт, — тихо сказала Гренория, глядя Наземникусу прямо в лицо. — Посмотри на его чемодан. Что-то громко хлопнуло, и Гарри почувствовал, что его руки разжались, выпустив горло Наземникуса. Пыхтя и отдуваясь, Наземникус подобрал чемодан и — хлоп! — трансгрессировал в неизвестном направлении. Гарри громко выругался и завертелся на месте, пытаясь разглядеть, куда исчез Наземникус. — ВЕРНИСЬ, ВОРЮГА! — Бесполезно, Гарри. Рядом с ними возникла Тонкс. В ее мышиного цвета волосы набился мокрый снег. — Наземникус, вероятно, сейчас уже в Лондоне. Нет смысла кричать. — Он украл вещи Сириуса! Украл, понимаете! — И явно не вчера, — тихо добавила Гренория. Тонкс бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала. — Да, да, — сказала Тонкс, которую, похоже, эта информация нисколько не взволновала, — но все-таки незачем стоять на холоде. Она проводила их до входа в «Три метлы». Едва перешагнув порог, Гарри снова не выдержал: — Он украл вещи Сириуса! — Я все понимаю, Гарри, только не кричи, пожалуйста, на нас смотрят, — прошептала Гермиона. — Иди сядь. Я тебе что-нибудь принесу. Они заняли столик у стены — Гарри, Рон, Гермиона, Гренория и Пол. — Вот теперь это уже поход в Хогсмид, — мрачно сказала Гренория, стаскивая мокрые перчатки. — Холод, кража, чуть не удушение. Осталось только, чтобы кто-нибудь взорвался. — Не подсказывай Гарри идеи, — буркнул Рон. Через несколько минут Гермиона вернулась с пятью бутылками сливочного пива. Гарри все еще кипел от злости. — Неужели Орден не может справиться с Наземникусом? — спрашивал он друзей яростным шепотом. — Могли бы, по крайней мере, проследить, чтобы он не тащил из штаб-квартиры все, что плохо лежит! — Ш-ш-ш! — в отчаянии взмолилась Гермиона, оглядываясь, не слышал ли кто. Двое колдунов за соседним столиком с интересом поглядывали на Гарри, а неподалеку Забини со скучающим видом прислонился к колонне. — Гарри, я бы на твоем месте тоже разозлилась, я понимаю, это ведь он твои вещи ворует... Гренория, грея ладони о бутылку, тихо сказала: — И это даже не то серебро, которое Сириус любил. Это уже просто из принципа мерзко. Гарри поперхнулся сливочным пивом. Он совсем забыл, что дом номер двенадцать на площади Гриммо теперь принадлежит ему. — Точно, это мои вещи! — сказал он. — Ясное дело, он мне не обрадовался! Ладно, я обязательно расскажу Дамблдору, что происходит, он один может повлиять на Наземникуса. — Хорошая мысль, — шепотом одобрила Гермиона, очень довольная, что Гарри наконец немного успокоился. — Рон, ты что там высматриваешь? — Ничего, — быстро ответил Рон, отводя глаза от стойки бара, но Гарри знал, что он пытался поймать взгляд хорошенькой пухленькой барменши, мадам Розмерты, к которой давно уже был неравнодушен. — Как я понимаю, «ничего» пошла в кладовку за огненным виски, — ехидно заметила Гермиона. Гренория фыркнула в бутылку. — Грейнджер, ты сегодня беспощадна. Рон проигнорировал этот выпад и стал прихлебывать сливочное пиво в молчании, которое сам он, видимо, считал исполненным достоинства. Гренория тихо сидела, согревая руки о бутылку, и смотрела в окно, где ветер гнал по улице снег и дождь. Пол, сидевший напротив, мельком посмотрел на неё, потом на Гарри, потом снова на неё — словно запоминая, как эта странная компания держится вместе даже в такой день. — Не смотри так, Паркер, — сказала Гренория, не отрывая взгляда от окна. — Мы не семейство редких магических существ. Пол моргнул. — А я и не… — Именно поэтому и смотришь, — сухо ответила она. Рон усмехнулся. — Видишь? Добро пожаловать. Как только Гарри допил последние капли из своей бутылки, Гермиона сказала: — Ну что, может, хватит на сегодня? Пошли обратно в школу. — Поддерживаю, — сказала Гренория сразу. — Пока меня окончательно не убедили, что Хогсмид проклят. Гарри и Рон кивнули. Прогулка вышла невеселая, а погода, чем дальше, тем становилась хуже. Пол уже собирался выходить, как его перехватил кто-то из команды по квиддичу Когтеврана. Пареньтс извиняющимся взглядом покинул компанию. Снова они закутались в плащи и шарфы, натянули перчатки. Как раз в это время Кэти Белл с подружкой выходили из трактира. Пятеро друзей тоже вышли и двинулись за девочками по Главной улице. Шлепая по мерзлым лужам, Гарри вспомнил про Джинни. Они так и не встретили ее. Небось уютно устроилась со своим Дином в кафе мадам Паддифут, прибежище всех счастливых влюбленных парочек. Сдвинув брови, Гарри нагнул голову навстречу ветру и ледяному дождю и зашагал дальше. — Если я ещё раз соглашусь идти в Хогсмид в такую погоду, — пробормотала Гренория, — напомните мне, что у меня нет мозгов. — Это я запомню, — сказал Рон. — Конечно, — отозвалась она. — Ты вообще любишь запоминать полезные вещи. Через некоторое время он начал замечать, что голоса Кэти Белл и ее подруги, которые доносил к нему ветер, становятся все громче и пронзительнее. Гарри прищурился, вглядываясь в неясные за дождем фигурки. Девочки спорили о каком-то предмете, который Кэти держала в руке. — Тебя это не касается, Лианна! — донеслись до Гарри слова Кэти. Они завернули за угол. Здесь мокрый снег летел еще гуще и совсем залепил очки Гарри. Он поднял руку в перчатке, чтобы протереть их, и как раз в этот мо­мент Лианна сделала попытку выхватить у Кэти свер­ток; Кэти потянула к себе, и сверток упал на землю. В ту же секунду Кэти взмыла в воздух — не так, как Рон, смешно болтавшийся вниз головой, нет, очень грациозно, вытянув вверх руки, словно хо­тела полетать. И все-таки было в этом что-то очень странное, что-то неправильное, жуткое... Ветер бе­шено трепал ее волосы, но глаза Кэти были закры­ты и лицо застыло без всякого выражения. Гарри, Рон, Гермиона, Гренория и Лианна замерли на месте, не сво­дя с нее глаз. Поднявшись на шесть футов над землей, Кэти вдруг ужасно закричала. Глаза ее распахнулись, но то, что она видела или чувствовала, очевидно, при­чиняло ей нестерпимую боль. Она кричала, не пере­ставая. Лианна тоже закричала и стала дергать Кэти за щиколотки, пытаясь стащить ее вниз. Гарри, Рон и Гермиона бросились на помощь. — Осторожно! — резко крикнула Гренория. Она вскинула руку, и в ту же секунду под Кэти ударил тугой поток воздуха смягчающий падение. Кэти перестала беспомощно дергаться в воздухе и медленно пошла вниз, как будто чья-то невидимая ладонь придерживала ее за спину. Но даже так, опускаясь, Кэти продолжала биться и кричать. Гарри и Рон успели ее подхватить, когда поток воздуха окончательно ослаб, но она так корчилась, что они едва могли ее удержать. Тогда они опустили ее на землю. Кэти продолжала биться и кричать и явно никого не узнавала. Гарри огляделся: вокруг не было ни души. — Никуда не уходите! — заорал он, перекрикивая воющий ветер. — Я пойду позову на помощь! Он бегом помчался к школе. Гарри никогда еще не видел, чтобы с человеком делалось такое, он прос­то не мог себе представить, отчего это случилось с Кэти. На повороте дороги он столкнулся с кем-то, похожим на огромного медведя, поднявшегося на задние лапы. — Хагрид! — задохнулся Гарри, выпутавшись из живой изгороди, в которую он свалился. — Гарри! — воскликнул Хагрид. Он был одет в свой громадный мохнатый тулуп из бобровых шку­рок, в бровях и бороде запутались комья мокрого снега. — Я тут ходил навестить Грохха, он у меня такой умница, ты себе даже не... — Хагрид, там одну девочку ранили, или прокля­ли, или я не знаю что... — Что ты говоришь? — спросил Хагрид, накло­няясь, чтобы расслышать слова Гарри, которые за­глушал разбушевавшийся ветер. — Прокляли! — выкрикнул Гарри. — Прокляли? Кого? Рона? Гермиону? — Нет! Кэти Белл! Вон там... Они побежали в сторону Хогсмида и очень ско­ро увидели маленькую группу возле Кэти, все еще кричавшей и корчившейся на земле. Рон, Гермиона, Гренория и Лианна пытались ее успокоить. — А ну отойдите! — крикнул Хагрид. — Дайте я посмотрю! — С ней что-то сделалось, — всхлипывала Лиан­на. — Я не понимаю, что это... Гренория стояла на коленях рядом с Кэти, стараясь не прикасаться к ней лишний раз, но удерживая вокруг нее тот самый прохладный, дрожащий от напряжения поток воздуха, чтобы та не так резко билась о мерзлую землю. — Это не просто проклятие, — сказала она быстро, поднимая голову к Хагриду. — Или не только оно. Секунду Хагрид смотрел на Кэти, потом, не го­воря ни слова, наклонился, поднял ее на руки и бе­гом кинулся к замку. Через несколько мгновений ду­шераздирающие крики Кэти затихли вдали, остал­ся только вой ветра. Гермиона подбежала к плачущей подружке Кэти и обняла ее. — Ты Лианна, да? Девочка кивнула. — Это произошло вот прямо так, ни с того ни с сего, или... — Это случилось, когда пакет порвался, — всхлип­нула Лианна, показывая валяющийся на земле про­мокший насквозь пакет из оберточной бумаги. Бумага разодралась, сквозь дыру поблескивало что-то зеленоватое. Рон наклонился и потянулся к свертку, но Гарри перехватил его руку и оттащил Рона назад. — Не трогай! Гарри присел на корточки. Из разорванного па­кета выглядывало старинное ожерелье с опалами. — Я это видел раньше, — сказал Гарри, вниматель­но рассматривая украшение. — Сто лет назад, в вит­рине у «Горбина и Бэрка». На этикетке было написа­но, что оно проклято. Наверное, Кэти к нему прикос­нулась. — Он задрал голову и посмотрел на Лианну, которую била дрожь. — Откуда эта дрянь у Кэти? — Да мы из-за этого и заспорили! Она пошла в ту­алет в «Трех метлах», вернулась с пакетом в руках, сказала, что это сюрприз для кого-то в Хогвартсе, а ее попросили передать. И говорила как-то стран­но... Господи, вот ужас-то, на ней, наверное, было за­клятие Империус, а я и не сообразила! Лианна снова затряслась от рыданий. Гермиона ласково погладила ее по плечу. — Лианна, она не говорила, кто ей это дал? — Нет... Не захотела сказать... А я ей сказала, что она дурочка и что не надо нести это в школу, а она не хотела меня слушать и... И я стала отнимать это у нее, и... и... и... Рассказ Лианны перешел в жалобный вопль. Гренория, стоявшая чуть в стороне от свертка, смотрела на ожерелье очень внимательно. — Поттер, — сказала она тихо, — без доказательств никого обвинять нельзя. Гарри резко повернул голову к ней. — Я знаю. — Нет, не знаешь, — ответила Гренория так же ровно. — Потому что у тебя уже лицо такое, будто ты сейчас назовешь имя. Гарри сжал челюсти, но ничего не сказал. — Пошли в школу, — сказала Гермиона, по-пре­жнему обнимая Лианну. — Узнаем, как она. Пой­дем... Она вытянула руку, направила палочку не на само ожерелье, а чуть в сторону и коротко, очень точно произнесла заклинание. Ожерелье, не касаясь ничьих рук, приподнялось с земли. Гренория ловко подхватила его вторым потоком воздуха, втянула в развёрнутый шарф Гарри и одним движением завернула так плотно, будто запечатывала ядовитую змею. — Вот теперь можно нести, — сказала она и только после этого отдала свёрток Гарри. — Нужно будет показать его мадам Помфри, — сказал он. Идя вместе с Роном позади Гермионы, Гренории и Лианны, Гарри лихорадочно думал. Когда они добрались до ворот, он не сдержался и заговорил: — Малфой знает про это ожерелье. Оно лежало в витрине у «Горбина и Бэрка» четыре года назад. Я тогда прятался от Малфоя с его папочкой и ви­дел, как Малфой его разглядывал. Вот что он поку­пал в тот день, когда мы за ним следили! Он вспом­нил про это ожерелье и пошел туда за ним! — Н-не знаю, Гарри, — неуверенно ответил Рон. — Мало ли кто заходит к «Горбину и Бэрку»... И потом, та девчонка сказала, что Кэти кто-то его дал в жен­ском туалете. — Она сказала, что Кэти возвращалась из туале­та, необязательно ей его дали прямо там... — И все же это еще не доказательство, — спокойно сказала Гренория, не оборачиваясь. — Подозрение — да. Доказательство — нет. Гарри мрачно посмотрел ей в спину. — Я просто знаю, что это он. — Ты можешь быть прав, — сказала она. — Но если ты начнешь с «я знаю», тебя просто не станут слушать. — Макгонагалл! — предостерегающе произнес Рон. Гарри поднял глаза. И правда, навстречу им с ка­менных ступеней у входа в Хогвартс сбежала про­фессор Макгонагалл, не обращая внимания на летя­щие хлопья мокрого снега. — Хагрид говорит, вы четверо видели, что случи­лось с Кэти Белл... Прошу всех немедленно ко мне в кабинет. Что это у вас в руках, Поттер? — Это та штука, которую она потрогала, — от­ветил Гарри. — Боже милосердный! — ужаснулась профессор Макгонагалл, забирая у Гарри ожерелье. — Не снимайте шарф, профессор, — сразу сказала Гренория. — Я завернула его так, чтобы ничего не касалось кожи. — Нет, нет, Филч, они со мной! — прибавила она торопливо, поскольку Филч уже ковылял к ним че­рез вестибюль с Детектором лжи на изготовку. — От­несите это ожерелье профессору Снейпу как можно скорее, только смотрите не трогайте его! Ни в коем случае не разворачивайте шарф! Гарри и остальные поднялись за профессором Макгонагалл в ее кабинет. Заляпанные мокрым сне­гом окна дребезжали под ударами ветра, в комнате было зябко, хотя в камине потрескивал огонь. Про­фессор Макгонагалл закрыла за собой дверь, обошла вокруг письменного стола и встала лицом к Гарри, Рону, Гермионе, Гренории и продолжавшей безудержно всхли­пывать Лианне. — Итак, — отрывисто спросила она, — что про­изошло? Запинаясь, то и дело останавливаясь и глотая слезы, Лианна рассказала, как Кэти пошла в туалет в «Трех метлах» и вернулась со свертком, на кото­ром не было никаких надписей, при этом вела себя странно, как они заспорили, нужно ли передавать неизвестные предметы неизвестно от кого, как на­чали тянуть сверток каждая к себе и бумага порва­лась. Тут Лианна снова залилась слезами, и больше от нее ничего нельзя было добиться. — Ну, хорошо, — довольно мягко сказала про­фессор Макгонагалл, — ступайте в больничное кры­ло, Лианна, попросите у мадам Помфри успокои­тельное. Когда Лианна ушла, профессор Макгонагалл по­вернулась к Гарри, Рону, Гермионе и Гренории. — Итак, — сказала она уже гораздо строже, — я хочу услышать вашу версию того, что произошло. Гарри начал рассказывать. Он говорил быстро, стараясь ничего не упустить: как они вышли из «Трех метел», как Кэти и Лианна начали спорить из-за свертка, как пакет порвался и Кэти вдруг взмыла в воздух. Рон и Гермиона время от времени вставляли короткие пояснения. Гренория стояла немного в стороне, прислонившись плечом к подоконнику, и слушала молча. Когда Гарри дошёл до момента, где Кэти закричала и начала корчиться от боли, лицо Макгонагалл побледнело. В кабинете было тихо — только дождь барабанил в высокие окна, и его капли стекали по стёклам, искажая серый вечерний свет. Где-то в замке хлопнула дверь, и звук прокатился эхом, затихая вдали. — И вы уверены, что она прикоснулась к этому ожерелью? — Скорее всего, — ответил Гарри. Он стоял перед столом Макгонагалл, сжав кулаки, и его голос был напряжённым. — Оно выпало из пакета, и… — Она коснулась его рукой, — спокойно добавила Гренория. Она стояла чуть позади, прислонившись плечом к книжному шкафу, и её голос был ровным, почти безразличным. — Я видела. Макгонагалл резко повернулась к ней. Её очки блеснули в свете настольной лампы, и в глазах мелькнула тревога. — Вы уверены, мисс Спеллман? — Да, профессор. На долю секунды. Этого оказалось достаточно. Макгонагалл медленно кивнула. Она провела ладонью по лбу, и этот жест выдавал её усталость. — Ясно… Очень хорошо, что вы не стали трогать его руками. — Это Гарри хотел поднять, — буркнул Рон. Он стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и его веснушки на бледном лице выделялись ярче обычного. — Я запретила Гарри трогать ожерелье и подняла его заклинанием, - отозвалась Грнория. Макгонагалл посмотрела на неё внимательнее. Свет лампы упал на лицо Гренории, высветлив бледность и тени под глазами. — Вы? — Потоком воздуха, — коротко объяснила Гренория. — К предмету никто не прикасался. На лице Макгонагалл мелькнуло выражение облегчения. Её плечи чуть опустились. — Очень разумно. Гарри, который всё это время едва сдерживался, наконец не выдержал. Он шагнул вперёд, и его голос звенел: — Профессор, я думаю, я знаю, кто за этим стоит. Макгонагалл мгновенно насторожилась. Её брови сошлись к переносице. — Вот как? И кто же? — Малфой, — выпалил Гарри. — Он видел это ожерелье раньше. В «Горбине и Бэрке». Я сам видел, как он на него смотрел. Рон неловко переступил с ноги на ногу. Он посмотрел на Гарри, потом на Макгонагалл, и его лицо стало растерянным. — Ну… Гарри так думает… — Думаю? — возмутился Гарри. — Я уверен! — Поттер, — тихо сказала Гренория. Он резко повернул голову к ней. В его глазах горело упрямство. — Что? — Уверенность — не доказательство. Макгонагалл перевела взгляд с одного на другого. Свет лампы упал на её лицо, и морщины стали глубже. — Мисс Спеллман права. Мы не можем обвинять ученика без доказательств. — Но это он! — упрямо повторил Гарри. — Он был в «Горбине и Бэрке» этим летом. Мы сами за ним следили! — Поттер, — сказала Макгонагалл уже строже, и в её голосе зазвенела сталь, — ваши подозрения я передам директору. Но до тех пор, пока у нас нет доказательств, вы не будете распространять подобные обвинения. Гарри стиснул зубы. Желваки заходили ходуном, и он опустил взгляд в пол. — Да, профессор. Макгонагалл вздохнула и на мгновение устало прикрыла глаза. Тени под её глазами стали глубже. — Сейчас главное — состояние мисс Белл. Профессор Снейп уже осматривает ожерелье. Он лучше всех разбирается в тёмных проклятиях. При упоминании Снейпа Гренория чуть заметно напряглась. Её плечи поднялись на долю секунды, но она быстро взяла себя в руки и ничего не сказала. Макгонагалл тем временем продолжила: — Вам всем лучше вернуться в свои гостиные. Если профессору Снейпу понадобится что-то уточнить, вас вызовут. Она уже открыла дверь, когда вдруг снова посмотрела на Гренорию. Свет из коридора упал на её лицо. — Мисс Спеллман. — Да, профессор? — Ваша реакция… была очень своевременной. Гренория чуть пожала плечами. Жест был лёгким, почти небрежным. — Я просто не хотела, чтобы она разбилась о землю. Макгонагалл кивнула. В её глазах мелькнуло что-то — не уважение, но признание. — Иногда именно это и есть главное. Она отпустила их, и четверо учеников вышли в холодный коридор. Ветер снаружи по-прежнему бился в окна, и в замке было тревожно тихо. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени, и в этих тенях чудились лица. Гарри шёл первым, мрачный и напряжённый. Его шаги были быстрыми, почти злыми. — Это Малфой, — пробормотал он снова. — Я знаю. — Возможно, — сказала Гренория спокойно. Она шла рядом, не сбивая шага. — Что значит «возможно»? Гренория остановилась посреди коридора. Остальные тоже остановились. Факел справа качнулся, и тени заметались по стенам. — Лично я тебе, Гарри, верю, — сказала она ровно. — Но если мы будем просто кидаться обвинениями, нас сочтут сумасшедшими. И тогда, когда у нас действительно появятся аргументы, нас уже никто не станет слушать. Гарри ничего не ответил, только мрачно смотрел на неё. Его глаза блестели в свете факелов. — Поэтому, — продолжила она, — я предпочитаю сначала найти факты. Рон кивнул. Он стоял, засунув руки в карманы, и его лицо было задумчивым. — Да, я тоже так думаю. Гренория повернула голову и посмотрела на него. В её взгляде мелькнула лёгкая насмешка. — Нет, — спокойно сказала она. — Ты скорее думаешь, что Малфой ничего не замышляет. Рон нахмурился. Его брови сошлись к переносице. — Я не говорил, что ничего! — возмутился он. — Я просто говорю, что не каждый раз, когда что-то происходит, виноват Малфой. — Удобная позиция, — сухо заметила Гренория. — Ну извини, что я не хожу по школе с плакатом «Малфой — злодей века», — буркнул Рон. — Хотя, если хочешь, могу заказать такой у Фреда и Джорджа. Гермиона устало потерла лоб. Она стояла чуть поодаль, и её лицо было бледным. — Может, вы перестанете? Сейчас не самое подходящее время. Гарри снова пошёл вперёд по коридору. Его шаги звучали гулко в тишине. — Всё равно это он, — сказал он тихо. Гренория некоторое время молчала, глядя ему в спину. Потом добавила: — Тогда давай найдём доказательства. Она пошла следом, и её шаги были ровными, спокойными. Рон и Гермиона переглянулись и тоже двинулись за ними. Ветер за окнами завыл сильнее, и в этом вое слышалось что-то тревожное, почти зловещее. Коридор казался бесконечным, и тени на стенах плясали, как живые.