Дикая магия

Снова за замёрзшими окнами крутились снежные хлопья; быстро приближалось Рождество. Хагрид уже притащил, как всегда, в одиночку двенадцать рождественских ёлок для украшения Большого зала; гирлянды остролиста и серебряной мишуры обвили перила лестниц; в шлемах пустых доспехов горели негаснущие свечи, и в коридорах с равными промежутками развесили большие пучки омелы. Целые толпы девочек как бы случайно оказывались под этими пучками всякий раз, как Гарри проходил мимо, что приводило к возникновению заторов. К счастью, за время многочисленных ночных скитаний по замку Гарри досконально изучил все его тайные ходы и переходы и теперь, перемещаясь с урока на урок, без особого труда ухитрялся находить маршруты подальше от омелы. Раньше Рон мог бы позавидовать такой популярности, но теперь он только покатывался со смеху, глядя на обходные манёвры Гарри. Вообще-то новый Рон, смеющийся и подшучивающий, нравился Гарри куда больше, чем тот мрачный, агрессивный тип, которого ему приходилось терпеть в течение нескольких недель, хотя это улучшение досталось ему дорогой ценой. Во-первых, Гарри теперь приходилось мириться с постоянным присутствием Лаванды Браун, а она, по всей видимости, считала, что каждая минута, когда она не целуется с Роном, прожита зря; и во-вторых, Гарри снова оказался в ситуации, когда двое его лучших друзей не разговаривают между собой и вряд ли когда-нибудь будут разговаривать. А третий друг был бы и не против, если бы Рон вел себя лучше по отношению к Гермионе. В тот вечер у камина в гостиной Гриффиндора Рон занял одно из кресел, вытянув ноги к огню. Гарри устроился рядом с книгой «В поисках квинтэссенции». Через несколько минут рядом с ними опустилась Гренория. Она коротко кивнула Гарри и, поколебавшись, села ближе к Рону. Гарри удивился: за последние недели она почти всё время проводила с Гермионой. — Можно? — спокойно спросила она, устраиваясь в кресле. — Конечно, — сказал Рон, пожав плечами. Гренория некоторое время молчала, слушая треск огня. Похоже, она действительно решила попробовать поговорить с ним нормально. В гостиной Гриффиндора было тепло и душно. Камин горел вовсю, отбрасывая на стены пляшущие оранжевые блики, и в этих бликах лица казались мягче, а тени — глубже. За окнами давно стемнело, и снег падал крупными хлопьями, бесшумно оседая на подоконниках. В комнате пахло дымом, нагретым деревом и чем-то сладковатым — остатки ужина, которые кто-то принёс с собой. Кто-то из младших курсов играл в волшебные шахматы в углу, и фигуры тихо переругивались, передвигаясь по доске. Несколько человек сидели на диванах, перелистывая книги или перешёптываясь. Но Рон уже был в своём привычном настроении. Он сидел в кресле у камина, откинувшись на спинку, и его веснушки на раскрасневшемся от жара лице выделялись ярче обычного. Ноги он вытянул к огню, и подошвы его кед чуть дымились. — Ей не на что жаловаться, — снова начал он, явно продолжая разговор, который Гарри уже слышал десятки раз. — Она целовалась с Крамом. Ну а теперь пусть посмотрит, каково было мне. Пусть увидит, что и со мной кому-то хочется целоваться. Мы живём в свободной стране. Я ничего плохого не сделал. Гренория сидела на диване напротив, обхватив колени руками. Свет камина падал на её лицо, делая тени под глазами глубже, а бледность — почти прозрачной. Она медленно повернула голову. Её взгляд был спокойным, но в нём чувствовался холод — не тот, что от окна, а тот, что бывает, когда человек принимает решение. — То есть ты считаешь, что это соревнование? — тихо спросила она. Рон фыркнул. Он даже не посмотрел на неё — уставился в огонь, на пляшущие языки пламени. — Я считаю, что пусть она теперь поймёт, как мне было. Несколько секунд Гренория просто смотрела на него. На его профиль, на то, как он сжал челюсть, как его пальцы барабанили по подлокотнику. Потом коротко кивнула. — Понятно. Она встала. Движение было плавным, но твёрдым. Её тень метнулась по стене. — Я всё-таки правильно думала. Рон нахмурился. Он наконец повернул голову и посмотрел на неё. — В смысле? В голове пронеслось кучу обзывательств и мыслей. Слишком много слез Гермионы она видела, и даже помнит, как Рон доводил ее из-за Крама. И он считает все это правильным. Она сжала руки в кулаках. — Что ты задница. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к лестнице в спальни. Её кеды бесшумно ступали по ковру, и только лёгкий скрип половиц нарушал тишину. В гостиной на секунду стало тихо — даже шахматные фигуры замерли на доске. Рон ошарашенно посмотрел ей вслед. Его рот приоткрылся, но он не сразу нашёл слова. — А с этой-то что? — сказал он, поворачиваясь к Гарри. — Я же ей вообще ничего не сделал! Гарри вздохнул и закрыл книгу, которую держал в руках, но не читал. Свет камина упал на его лицо, и он выглядел усталым. — Рон… — осторожно начал он. — Что? — Гренория сейчас сильно сблизилась с Гермионой. Рон недовольно скривился. Его губы сжались в тонкую линию. — Ну и? Гарри пожал плечами. Жест был усталым, почти безразличным. — Ну и… она просто на её стороне. Рон фыркнул и снова уставился в огонь, бормоча что-то себе под нос — неразборчиво, зло. Камин трещал, и угли осыпались, поднимая сноп искр. Гарри посмотрел в сторону лестницы, где исчезла Гренория, и покачал головой. В гостиной снова стало шумно — шахматные фигуры возобновили спор, кто-то засмеялся в углу. Но в воздухе ещё висело напряжение, которое не сразу рассеялось. Гарри открыл книгу обратно, хотя уже давно не читал ни строчки, и подумал, что с приближением Рождества жизнь в замке почему-то становится только сложнее. У Гермионы было очень плотное расписание, и нормально поговорить с ней Гарри мог только вечером, когда Рон всё равно так тесно переплетался с Лавандой, что не замечал, чем в это время занят друг. Гермиона отказывалась находиться в гостиной, когда там был Рон, поэтому Гарри обычно приходил к ней в библиотеку, а следовательно, разговаривать приходилось шёпотом. В этот раз рядом с ними сидела и Гренория. Перед ней лежали несколько пергаментов и открытая книга по трансфигурации, но она почти не читала — больше слушала разговор. — Он имеет полное право целоваться с кем пожелает, — говорила Гермиона, пока библиотекарша мадам Пинс прохаживалась вдоль книжных полок у них за спиной. — Меня это совершенно не волнует. Она подняла перо и с такой силой поставила точку над «i», что прорвала пергамент насквозь. Гренория спокойно посмотрела на дыру в пергаменте. И медленно положила руку на её. Гермиона опустила взгляд на пергамент и затем начала суетиться, чтобы убрать последствия ошибки. Когда Гермиона вернула пергаменту изначальную форму и снова её лицо приняло нейтральное выражение, Гренороия решила сказать: — Да, — тихо сказала она. — Совсем не волнует. Гермиона бросила на неё короткий взгляд, но ничего не ответила. Только сжала губы и снова уткнулась в пергамент, который держала в руках. Гарри промолчал. Он сидел напротив, низко нагнувшись над «Расширенным курсом зельеварения», и его очки то и дело сползали на нос. Он старательно выписывал основные сведения о Долголетних эликсирах, то и дело останавливаясь, чтобы разобрать ценные дополнения Принца-полукровки к тексту Либациуса Бораго. Его перо скрипело по пергаменту, и иногда он хмурился, перечитывая написанное. Гренория некоторое время наблюдала за этим, потом тихо сказала: — Гарри… можно потом ещё раз посмотреть эту книгу? Гарри поднял голову. Свет из окна упал на его лицо, и он прищурился. — Зачем? Она пожала плечами. Все чаще и чаще мысли Спеллман возвращались к этой книжке. Ей хотелось понять, если это какой-то человек, который хорошо знает Снейпа, значит, она может попытатся поговорить с ним. — Просто интересно. — Интересно? — удивился Гарри. Он отложил перо и повернулся к ней всем телом. — Есть одна мысль… — сказала она. — Но, возможно, ерунда. — Какая мысль? Гренория на секунду замялась. Её пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули. — Да так. Просто любопытно. Гермиона в этот момент подняла на неё глаза и посмотрела с явным упрёком. Её взгляд был острым, почти колючим. Гарри заметил этот взгляд. — Что? — Ничего, — быстро сказала Гермиона и снова уткнулась в пергамент. Её перо заскрипело быстрее. Гренория спокойно продолжила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Я подумала… раз я теперь более-менее нормально разговариваю со Снейпом, можно было бы у него спросить. Если он захочет отвечать. Гарри резко покачал головой. Его лицо стало напряжённым. — Ну нет, спасибо. Я знаю, что бывает, когда я появляюсь в его поле зрения. Не дай бог ещё отберёт книгу. Гренория тихо усмехнулась. Уголки её губ дрогнули. — Да, это звучит очень похоже на него. — Между прочим, — сказала после короткой паузы Гермиона, не поднимая головы, — тебе нужно быть поосторожнее. Её голос был тихим, но в нём слышалось напряжение. Перо её замерло на полпути, и она, кажется, ждала ответа. Гренория посмотрела на неё, но ничего не сказала. Только отвела взгляд к окну, за которым медленно падал снег. В библиотеке снова стало тихо — только часы тикали да где-то далеко, за стеллажами, мадам Пинс переставляла книги. — В последний раз, — прошептал Гарри голосом, слегка осипшим за сорок пять минут молчания. — Я не собираюсь возвращать эту книгу. От Принца-полукровки я узнал больше, чем от Снейпа и от профессора Слизнорта вместе взятых. — Да я не о твоём дурацком Принце, так называемом, — зашипела Гермиона, бросая на книгу злобный взгляд, словно та её чем-то обидела. — Я тут зашла в женский туалет, как раз перед тем, как идти в библиотеку, и там было человек десять девочек, в том числе эта Ромильда Вейн, и они обсуждали, как бы подсунуть тебе любовный напиток. Все они мечтают пойти с тобой к Слизнорту, и, похоже, все закупили у Фреда и Джорджа приворотное зелье, а оно, к сожалению, скорее всего, действует… — Что ж ты его не конфисковала? — возмутился Гарри. — Они же не взяли его с собой в туалет, — презрительно ответила Гермиона. — Они просто обсуждали вопросы тактики. Вряд ли даже у Принца-полукровки найдётся средство, нейтрализующее воздействие дюжины приворотных зелий одновременно. Гренория тихо подняла голову. — Слушай, — медленно проговорил Гарри, — Филч вроде запретил приносить в школу товары из «Всевозможных волшебных вредилок»? — А кто и когда обращал внимание на запреты Филча? — отозвалась Гермиона, не отрываясь от домашнего задания. — Но я думал, что почтовых сов обыскивают. Как же эти девчонки протащили в школу любовные напитки? Гренория тихо сказала: — Фред и Джордж маскируют их под флаконы с духами и зелье от кашля. Гарри и Гермиона одновременно посмотрели на неё. Гренория пожала плечами. — Это у них входит в стандартный набор услуг при выполнении заказов по совиной почте. — Я смотрю, ты здорово в этом разбираешься, — сказал Гарри. Гренория слегка усмехнулась. — Напоминаю: половина разработок моя. Так же летом мы активно разбирали этот вопрос о поставках, и пришли к выводу, что это будет оптимальный вариант. Гермиона глянула на неё с той же злостью, что только что — на «Расширенный курс зельеварения». — Всё это было написано на этикетках на обратной стороне пузырьков с зельями, которые они летом показывали нам с Джинни, — сказала она холодно. — Я, к твоему сведению, не подмешиваю людям зелье в стаканы... И не делаю вид, что подмешиваю, это ничем не лучше... — Ладно, ладно, проехали, — быстро сказал Гарри. — Дело вот в чём — выходит, Филча можно обдурить? Девчонки сумели доставить в школу нечто запрещённое под видом чего-то другого! Так почему Малфой не мог протащить ожерелье? — Ох, Гарри, только не начинай опять! — устало прошептала Гермиона. Грнория старалась не обсуждать эту тему с Гермионой. Её, казалось, раздражает, что пол года Гарри упорно думает, что Малфой злодей. Гарри и правда порой при этой идее выглядел немного, как городской сумасшедший. Однако, Гренория верила ему, ей и правда казалось, что Гарри прав. — Нет, ну послушай, почему нет? — настаивал Гарри. — Да пойми ты, — вздохнула Гермиона, — Детекторы лжи улавливают заклинания, проклятия и маскирующие чары, правильно? Они настроены на обнаружение Тёмной магии и Тёмных артефактов. Они тут же уловили бы такое могущественное проклятие, какое было на ожерелье. Но они не будут реагировать на флакон с неправильной этикеткой... И вообще, приворотные зелья — это не Тёмная магия, они не опасны... — Тебе легко говорить, — буркнул Гарри, думая о Ромильде Вейн. — ...тут уж сам Филч должен был сообразить, что перед ним не зелье от кашля, но он не очень хороший волшебник, сомневаюсь, что он способен отличить одно зелье от... Гермиона умолкла на полуслове. Гарри тоже послышалось какое-то движение между тёмных стеллажей с книгами. Гренория тоже подняла голову. Они замерли. Мгновением позже из-за стеллажа показалось хищное лицо мадам Пинс, сильно смахивающей на стервятника. Свет лампы, которую она держала в руках, невыгодно подчёркивал её ввалившиеся щёки, пергаментную кожу и длинный крючковатый нос. — Библиотека закрыта, — сказала она. — Не забудьте поставить книги на место... Это ещё что такое?! Ты испортил книгу, дрянной мальчишка?! — Она не библиотечная, это моя книга! — Гарри едва успел схватить со стола «Расширенный курс», к которому уже протянулась когтистая рука библиотекарши. — Безобразие! — зашипела она. — Варварство! Кощунство! — Просто несколько записей в книге! — оправдывался Гарри, выдирая учебник из её цепких пальцев. У мадам Пинс был такой вид, словно с ней сейчас сделается припадок. Гермиона судорожно побросала вещи в сумку, схватила Гарри за руку выше локтя и потащила его к выходу. — Осторожней, а то она запретит тебе пользоваться библиотекой! Зачем ты вообще притащил сюда эту глупую книжонку? Гренория быстро собрала свои пергаменты и пошла за ними. — Гермиона, я не виноват, если у неё бзик! — возмутился Гарри. — А может, она подслушала, как ты высказывалась насчёт Филча? Мне всегда казалось, что между ними что-то есть... — Ха-ха, — фыркнула Гренория. Наслаждаясь тем, что можно снова говорить нормальным голосом, Гарри, Гермиона и Гренория возвращались по пустым, освещённым светильниками коридорам в гриффиндорскую гостиную, оживлённо обсуждая, возможен ли тайный роман между Филчем и мадам Пинс. — Ёлочные шарики! — назвал Гарри Полной Даме новый праздничный пароль. — И тебе счастливого Рождества! — ответила Полная Дама с плутоватой улыбкой, пропуская их. — Привет, Гарри! — сказала Ромильда Вейн, как только Гарри выбрался из проёма в стене. — Хочешь «горной воды»? Гермиона взглянула на него через плечо, словно хотела сказать: «Что я тебе говорила?» В её глазах, в этом коротком, быстром движении, было и торжество, и усталость — как будто она уже устала быть правой. Гренория тоже посмотрела на бутылку. Свет факелов отражался в тёмном стекле, и жидкость внутри казалась густой, почти маслянистой. Она готова была дать руку на отсечение, что в этой жидкости что-то есть. — Нет, спасибо, — быстро ответил Гарри. — Я её не очень люблю. — Ну тогда возьми вот это. — Ромильда сунула ему в руки коробку конфет, и бумага зашуршала. — «Шоколадные котелки», они наполнены огненным виски. Мне бабушка прислала, а я их не люблю. Гарри растерялся. Коробка была тяжёлой, и он перехватил её поудобнее, чувствуя, как под пальцами шуршит целлофан. — Э-э… ладно, спасибо. Он повернулся и поспешил за Гермионой и Гренорией. Его шаги были быстрыми, почти бегом, и он догнал их уже у поворота коридора. — Я тебе говорила, — удовлетворённо сказала Гермиона. В её голосе слышалось облегчение — и какая-то горечь. — Ничего он пить не будет, — спокойно сказала Гренория. — Я за этим прослежу. Они шли по коридору, и факелы на стенах отбрасывали жёлтые, колеблющиеся тени. За окнами было темно, и снег падал крупными хлопьями, бесшумно оседая на подоконниках. В воздухе пахло воском, холодным камнем и чем-то сладковатым — может быть, от конфет, которые Гарри всё ещё держал в руках. Но в этот момент Гермиона резко остановилась. Её кеды скрипнули по каменному полу, и она замерла, как вкопанная. Её лицо застыло. Она смотрела в гостиную, куда они только что вошли — туда, где у камина стояли два кресла. Гренория тоже увидела это. Рон и Лаванда сидели в одном из кресел — вернее, Лаванда сидела у него на коленях, обвив руками его шею. Их лица были совсем близко, и они целовались, не замечая никого вокруг. Свет камина падал на них, делая их тени огромными на стене. Спеллман едва заметно сжала губы. Её пальцы, лежавшие на сумке, напряглись. Гермиона побледнела. Кровь отхлынула от её щёк, и на лице не осталось ни кровинки. — В общем… спокойной ночи, Гарри, — пробормотала она, хотя было всего семь часов вечера. За окнами уже давно стемнело, и в гостиной горели все свечи, но для неё сейчас время словно остановилось. Она резко развернулась и пошла к лестнице в спальню девочек. Её шаги были быстрыми, почти бегом, и мантия хлопала за спиной. Гренория посмотрела ей вслед. Её взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась тревога. Потом перевела взгляд на Рона. Тот даже не заметил происходящего — он был слишком занят, его руки лежали на спине Лаванды, и он что-то шептал ей на ухо. Девушка тихо сказала Гарри, поворачиваясь к нему: — Я пойду за ней. И, не дожидаясь ответа, направилась к лестнице. Гарри остался стоять посреди гостиной, сжимая в руках коробку конфет, и смотрел то на лестницу, где исчезли девушки, то на Рона, который всё ещё не замечал ничего. Камин потрескивал, и угли осыпались, поднимая сноп искр. В гостиной было шумно — кто-то смеялся, кто-то играл в шахматы, — но для Гарри эти звуки стали далёкими, почти нереальными. Гарри улёгся спать, утешая себя мыслью, что осталось пережить ещё всего один учебный день, плюс вечеринку у Слизнорта, а потом они с Роном отправятся в «Нору». Теперь уже казалось невозможным, чтобы Рон и Гермиона помирились до начала каникул, но, может быть, в разлуке они немного остынут, подумают о своём поведении... Однако надежды на это было мало, и стало ещё меньше на следующий день, после того как Гарри высидел рядом с ними урок трансфигурации. Рядом с ним за столом сидела и Гренория. Перед зеркалом они должны были поменять себе цвет бровей — задание оказалось куда сложнее, чем казалось сначала. Работая перед зеркалом, они должны были поменять себе цвет бровей. Гермиона бессердечно засмеялась, когда Рон с первой попытки ухитрился создать себе весьма эффектные закрученные кверху усы. Рон в ответ зло, но очень похоже изобразил, как Гермиона подпрыгивает на стуле, вытянув вверх руку, каждый раз, как профессор Макгонагалл задаст какой-нибудь вопрос. Лаванда и Парвати нашли его пародию необычайно смешной. Гренория на секунду подняла голову и холодно посмотрела на Рона. — Очень зрело, Уизли, — тихо сказала она. Рон только фыркнул. Гермиона снова чуть не расплакалась. Она выскочила из класса, едва прозвенел звонок, оставив половину своих вещей на столе. Гарри поднялся. Спеллман уже собирала книги Гермионы. — Пошли, — тихо сказала она. — Она сейчас точно не хочет оставаться одна. Гарри помог собрать пергаменты и учебники, и они вместе вышли из класса. В конце концов они увидели, как Гермиона выходит из женского туалета в обществе Полумны Лавгуд, которая рассеянно гладила её по спине. — О, привет, Гарри… Гренория, — сказала Полумна. — Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-жёлтая? — Привет, Полумна. Гермиона, ты забыла в классе... Гарри протянул ей учебники. Книги были тяжёлыми, и он переложил их из одной руки в другую, прежде чем Гермиона взяла их. Гренория добавила сверху перо и пергаменты — стопка стала ещё выше, и Гермиона чуть покачнулась под её весом. — И это тоже, — тихо сказала она. — Ах, да, — сказала Гермиона сдавленным голосом. Она взяла свои книги и поскорее отвернулась, чтобы они не заметили, как она вытирает глаза пеналом. Её плечи чуть вздрагивали, и она старалась дышать ровно, но у неё плохо получалось. — Спасибо… вам. — Хочешь, я с тобой пойду? — тихо спросила Гренория. В её голосе слышалась мягкость, которую она редко показывала. — Нет… всё нормально, — быстро сказала Гермиона. И ушла. Её шаги были быстрыми, почти бегом, и мантия хлопала за спиной. Она свернула за угол, и звук её шагов затих в коридоре. Гренория посмотрела ей вслед, но не стала догонять. Только вздохнула — тихо, почти неслышно. — Она немного расстроена, — сказала Полумна. Она стояла чуть поодаль, прислонившись плечом к стене, и её большие серебристые глаза были спокойны. — Я сначала подумала, что там Плакса Миртл, а оказалось, Гермиона. Она что-то говорила про этого Рона Уизли... — Да, они поссорились, — сказал Гарри. Они втроём пошли по коридору. В воздухе пахло воском, холодным камнем и чем-то сладковатым — может быть, от конфет, которые Гарри всё ещё держал в кармане. — Он порой говорит очень смешные вещи, правда? — сказала Полумна. — Но иногда он бывает недобрым. Я это заметила в прошлом году. — Да, наверное, — произнёс Гарри. Полумна вдруг внимательно посмотрела на него. Её взгляд был пристальным, но не колючим — скорее, изучающим. — А с кем ты идёшь на вечер к Слизнорту? Гарри на секунду замялся. Он переложил книги из одной руки в другую, и его лицо стало чуть напряжённым. — С Гренорией. Полумна перевела взгляд на неё. Свет факелов упал на её лицо, и оно было спокойным, только тени от ресниц легли на щёки. — О. Тогда всё понятно. Гренория чуть приподняла бровь. — Что именно? Полумна, не надо ничего надумывать. — Ничего, — безмятежно сказала Полумна. — Просто интересно. Она сделала паузу, и в коридоре стало тихо — только факелы потрескивали да где-то далеко слышались шаги. Потом она добавила: — Кстати, Гренория, я хотела спросить. Ты ведь не против, что я пойду на вечер к Слизнорту с Полом Паркером? Гренория моргнула. Её брови приподнялись. Ей казалось, что у Пола в этом году стало еще больше претенденток на поход на бал. — С Полом? — Да. Он предложил пойти вместе. Мы решили, что просто как друзья из кружка ОД. Гренория усмехнулась. Пол продолжал оставаться собой и игнорировать порой слишком большой круг девушек вокруг. — Неожиданно, конечно. Но мне всё равно. Пол сейчас просто друг, с которым мы бегаем по утрам. Я даже не знала, что он тебе нравится. — Он мне не нравится, — спокойно сказала Полумна. — Мы идём как друзья. — Тогда тем более, — сказала Гренория. И в этот момент сверху раздался знакомый тоскливый голос. Он был высоким, пронзительным, и он разнёсся по коридору, отражаясь от каменных стен. — О-о-о-о-о! Они подняли головы. Из потолка выплыла Плакса Миртл — её призрачное тело медленно опускалось, и она смотрела на них сверху вниз с выражением вечной обиды. Свет факелов проходил сквозь неё, делая её почти прозрачной, и она была похожа на дым, который застыл в воздухе. — ГРЕНОРИЯ-Я-Я! — завыла она, указывая на Гарри дрожащим пальцем. — Поттер в Гренорию влюбился! Поттер в Гренорию влюбился! Поттер в Гренорию влю-у-у-у-убился! Она закружилась под потолком, распевая. Её голос метался по коридору, ударяясь о стены, и эхо разносило его в разные стороны. — Поттер в Гренорию влюбился! Поттер в Гренорию влюбился! Гарри закрыл лицо рукой. Его пальцы сжались, и он тяжело вздохнул. Спеллман устало вздохнула. Она провела рукой по волосам, и её жест был почти отчаянным. — Неожиданно, конечно, — спокойно сказала она. — Но мне это совершенно не важно. Она пожала плечами. — Гарри идёт со мной просто как друг. Миртл продолжала причитать и завывать, медленно уплывая по коридору. Её голос становился всё тише, но всё ещё разносился под сводами: — Поттер в Гренорию влюбился… Гарри покачал головой. Его лицо было бледным, и он посмотрел в потолок, где уже исчезла Плакса Миртл. — Приятно, когда никто не лезет в твою личную жизнь. В коридоре снова стало тихо — только факелы потрескивали да где-то далеко слышались шаги. Она посмотрела на Гарри. Потом она отвела взгляд и пошла дальше, и её шаги были ровными, спокойными. Гарри и Полумна двинулись следом, и их тени тянулись по стенам длинными, колеблющимися полосами.