Дикая магия

Действительно, не успел Гарри оглянуться, как всей школе стало известно, что Гарри Поттер идёт на вечеринку к Слизнорту с Гренорией Спеллман. Слухи расползались по замку с той же скоростью, с какой снег покрывал башни Хогвартса — быстро и неумолимо. В коридорах перешёптывались, за завтраком бросали любопытные взгляды, и даже привидения, казалось, обсуждали эту новость, проплывая сквозь стены. Казалось, что тут такого, он же просто пригласил подругу. Но, по всей видимости, ученики это восприняли совсем по-другому. За обедом в Большом зале было шумно и людно. Золотые тарелки звенели, над столами вился пар от горячих мясных пирогов и запечённого картофеля, и в воздухе пахло свежим хлебом, пряностями и чем-то сладким — на десерт, видимо, готовили яблочный пирог. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, отбрасывая на лица учеников тёплые, золотистые блики. За окнами, которые выходили на заснеженный двор, медленно кружились снежинки, и их тени скользили по стенам. — Ты мог пригласить любую! — поражался Рон за обедом, сидя напротив Гарри. Его веснушки на раскрасневшемся лице выделялись ярче обычного, и он жестикулировал вилкой, на которой висел кусок мяса. — Любую! А ты выбрал Гренорию? Он махнул вилкой в сторону другого конца стола, туда, где сидели Гермиона и Гренория. Гренория что-то рассказывала ей, судя по лицу Гермионы, слушала она ее в пол уха. — Она же тебе просто друг! Зачем? Да и вообще… — Рон фыркнул. — Она в последнее время такая же психованная, как Гермиона. Всё время вместе ходят, будто весь мир против них. — Именно поэтому, — спокойно сказал Гарри. Он отломил кусок хлеба и положил в рот, стараясь не обращать внимания на тон Рона. — Это лучший вариант. Рон уставился на него. Его брови сошлись к переносице. — Лучший? — Да. Мы просто идём вместе. Никакой драмы. В этот момент за спиной Гарри остановилась Джинни. Она держала в руках поднос с пустыми тарелками, и её рыжие волосы в свете свечей горели медью. — Не называй людей так, Рон! — резко сказала она. — И вообще, Гарри молодец. Она посмотрела в сторону стола, где сидели Гермиона и Гренория. — Гренория классная. И я уверена, ей будет приятно. После этого Джинни ушла дальше к своим друзьям, туда, где сидел Дин. Её шаги были быстрыми, и мантия хлопала за спиной. Гарри попытался порадоваться тому, что Джинни рада, что он идёт на вечер с Гренорией, но получилось не очень. Внутри было странное, тянущее чувство, которое он не мог объяснить. Он снова посмотрел в сторону девушки. Гренория тем временем сидела рядом с Гермионой на дальнем конце стола. Она что-то тихо говорила ей, наклонившись к самому уху, а Гермиона ковыряла вилкой в тарелке и почти не ела. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, и она выглядела так, будто не спала всю ночь. Гарри заметил, что Рон исподтишка поглядывает в их сторону. Его взгляд был хмурым, и он нервно крутил в пальцах кусок хлеба. — Ты мог бы извиниться, — сказал Гарри напрямик. Он отложил вилку и посмотрел на Рона серьёзно. — Ага, чтобы меня опять канарейки заклевали? — пробормотал Рон. Он откусил хлеб и прожевал его с таким видом, будто это было самое горькое, что он ел в жизни. — Зачем ты её передразнивал? — А чего она смеялась над моими усами! — Ну и я смеялся. В жизни не видел такой дурацкой рожи. Но Рон как будто не слышал. Он уже отвернулся, потому что к столу подошли Лаванда и Парвати. Лаванда, втиснувшись между Гарри и Роном, обхватила Рона за шею. Её светлые волосы рассыпались по плечам, и она прижалась к нему, что-то шепча на ухо. — Привет, Гарри, — сказала Парвати, садясь напротив. Она улыбнулась, но в её улыбке была лёгкая неловкость. Ей, как и ему, явно было слегка неловко. Да и скучновато рядом с другом или подружкой, которым ни до кого вокруг нет дела. Гарри посмотрел на Рона и Лаванду, которые уже забыли о его существовании, и тяжело вздохнул. За окном продолжал падать снег, и его белые хлопья медленно оседали на подоконниках, напоминая о том, что до Рождества осталось совсем немного. — Привет, — сказал Гарри. — Как ты? Всё-таки остаёшься в Хогвартсе? Я слышал, твои родители хотели тебя забрать. — Я их временно отговорила, — сказала Парвати. — История с Кэти жутко их напугала, но с тех пор ничего такого страшного не было... Ой, привет, Гермиона! Привет, Гренория! Парвати принялась усиленно улыбаться. Должно быть, ей было совестно, что она смеялась над Гермионой на трансфигурации. Гарри оглянулся. — Привет, Парвати, — сказала Гермиона, полностью игнорируя Рона и Лаванду. Гренория тоже кивнула. — Привет. — Ты пойдёшь сегодня на вечер к Слизнорту? — спросила Парвати. — Никто меня не пригласил, — печально ответила Парвати. — А мне так хотелось пойти. Там, наверное, будет просто замечательно... Ты ведь идёшь, да? — Да, — сказала Гермиона. — Я договорилась встретиться с Кормаком в восемь, и мы с ним... Раздался такой звук, какой бывает, когда из засорившейся раковины выдёргивают затычку: Рон вынырнул из объятий Лаванды. Гренория на секунду подняла глаза на Рона, потом снова посмотрела на Гермиону. Гермиона как будто ничего не видела и не слышала. — ...мы с ним пойдём на вечеринку вместе. — Кормак? — сказала Парвати. — Это который Кормак Маклагген? — Ну да, — сладким голосом пропела Гермиона. — Который чуть было… — она подчеркнула эти два слова, — чуть было не стал вратарём команды Гриффиндора. Гренория тихо хмыкнула и отпила сок. — Так ты теперь с ним встречаешься? — спросила Парвати с жадным интересом. — Ну да, а разве ты не знала? — сказала Гермиона и совершенно не по-гермионски захихикала. — Нет! — ответила Парвати, страшно оживившись. — Смотри-ка, ты у нас любишь игроков в квиддич! Сначала Крам, теперь Маклагген... — Я люблю хороших игроков в квиддич, — поправила Гермиона всё с той же нежной улыбкой. Гренория тихо опустила вилку на тарелку. — Ну, пока! — сказала Гермиона, поднимаясь. — Мне нужно наряжаться к празднику... Девушка сразу встала вместе с ней. — Я пойду с тобой. И они вдвоём ушли из Большого зала. Они поднялись по лестнице в спальни девочек, но свернули не в общую комнату. Спеллман сбросила мантию на спинку кресла и открыла шкаф. — Переодевайся здесь, — сказала она. — Тут хотя бы никто не будет подслушивать. Гермиона молча кивнула и положила свои книги на стол. Некоторое время они просто переодевались и приводили себя в порядок. Потом Гренория, застёгивая серьгу перед зеркалом, вдруг спросила: — Слушай… а ты про Кормака прикалываешься или он реально тебе вдруг понравился? Гермиона посмотрела на неё странно. Даже на секунду пересала делать макияж. — Нет, конечно. Я его пригласила, чтобы Рона позлить. Гренория повернулась к ней. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и её босые ступни касались холодного ковра. На кровати были разбросаны разные палетки и кисти. — Ты же понимаешь, что чтобы злить какой-то объект, этот объект должен это видеть? — спокойно сказала она. — А Рон на вечеринку не приглашён. Гермиона поправила рукав платья. Платье было тёмно-синим, с длинными рукавами, и она уже несколько раз проверила, хорошо ли оно сидит. Её пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от холода. — Его может бесить и сама мысль, что я пошла туда с Кормаком. Гренория усмехнулась. Уголки её губ дрогнули, она продолжала почти автоматически приводить себя в порядок. — Единственное, что сейчас может Рона раздражать, — это отсутствие бальзама и сухие губы Лаванды Вейн. Гермиона не выдержала и фыркнула. Смех вырвался коротко, почти нервно. — Ты невозможная. Она подошла к зеркалу и начала поправлять волосы. Зеркало было старым, в потёртой деревянной раме, и его поверхность слегка искажала отражение. Гермиона наклонила голову, проверяя, ровно ли лежат пряди, и провела пальцами по вискам. Через минуту Гермиона как будто невзначай сказала: — А у тебя самой что сейчас на личном фронте? Нашла себе кого-нибудь? Гренория замерла на секунду. Её пальцы, лежавшие на коленях, напряглись, и она перестала дышать. Потом медленно повернулась. Каждй раз разговор об этом сильно напрягал саму девушку, да и не хотела она раздражать Гермиону снова. — Если я опять начну говорить про Снейпа, ты меня убьёшь. Гермиона сразу нахмурилась. Она отвернулась от зеркала и посмотрела на Гренорию в упор. — Я всё ещё против такого союза, — сказала она. — И ты сама говорила, что после… того поцелуя он стал холодным. Гренория вдруг загадочно улыбнулась. Улыбка была едва заметной — только уголки губ дрогнули, — но в ней было что-то, чего Гермиона раньше не видела. Эта улыбка Гермионе совсем не понравилась. Она уставилась на неё, и её брови сошлись к переносице. — Нет… — протянула она с горечью. — Только не говори, что у вас там что-то дальше пошло. Гренория медленно подняла руки, словно сдаваясь, и ничего не сказала. Её лицо было спокойным, но в глазах плясали искорки — то ли насмешки, то ли чего-то более сложного. Гермиона несколько секунд смотрела на неё. — Ну что ты молчишь? — Ты сама хотела, чтобы я не говорила, — спокойно ответила Гренория. Гермиона вздохнула и снова повернулась к зеркалу, поправляя платье. Она одёрнула подол и провела ладонью по бокам, проверяя, не мнётся ли ткань. — Ладно. Она на секунду замолчала. В комнате было тихо — только за окном ветер качал ветви деревьев да где-то в замке слышались приглушённые голоса. — Чем меньше я знаю, тем меньше захочу написать заявление в Министерство. Гренория тихо рассмеялась. Смех был негромким, почти беззвучным. Она откинулась на кровать, и пружины тихо скрипнули под её весом. Гермиона посмотрела на неё через плечо, и на её лице мелькнуло что-то теплое. Вечером, к восьми часам, Гарри спустился в вестибюль — и на мгновение остановился. Каменный пол был натёрт до блеска, и в его гладкой поверхности отражались огни сотен свечей, паривших под высоким потолком. Воздух был прохладным, пахло воском, старым камнем и чем-то неуловимо праздничным — может быть, духами, которые разносились по коридору. Как обычно перед такими событиями, там собралось неожиданно много девочек. Они прогуливались у лестницы, переговаривались и делали вид, что просто ждут кого-то, но на самом деле почти все смотрели на него. Их платья шелестели, туфли цокали по камню, они явно жидали запоздалого приглашения И тут Гарри увидел её. Гренория стояла чуть в стороне у колонны. Свет от свечей падал на её лицо, делая тени под глазами мягче, а бледность — почти прозрачной. На ней было чёрное платье — простое на первый взгляд, но удивительно элегантное. Ткань мягко облегала фигуру, линия талии была подчеркнута, а на бедре шёл аккуратный разрез, открывавший ногу при каждом движении. Платье выглядело почти маггловским — без вычурных украшений, без пышных рукавов и волшебных оборок — но именно поэтому казалось особенно эффектным. Свет от свечей падал на её волосы, собранные в высокий хвост, из которого мягкими волнами спадали светлые пряди. В ушах блеснули тонкие серьги — маленькие серебряные капли, которые покачивались при каждом движении головы. Она стояла, слегка опершись плечом о колонну, и её поза была спокойной, почти расслабленной, но в глазах чувствовалось напряжение. Несколько девочек у лестницы откровенно смотрели на неё. Одна из них — курносая шестикурсница — что-то прошептала подруге, и та хихикнула. — Ну? — спокойно сказала Гренория, заметив Гарри. Её голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая насмешка. — Поттер, ты собираешься стоять и смотреть или всё-таки идти? Гарри усмехнулся. Он поправил мантию и подошёл ближе. — Я просто понял, почему половина школы здесь. — Потому что у всех нет уроков? — невинно предположила она, приподняв бровь. — Нет, — сказал Гарри. — Потому что ты выглядишь так, будто идёшь не на вечеринку, а на казнь какого-то симпатичного парня. Гренория фыркнула. Уголки её губ дрогнули. — Не начинай. В этот момент вестибюльная дверь снова открылась. Тяжёлые дубовые створки скользнули в стороны, пропуская холодный воздух, и в вестибюль вошли Полумна Лавгуд и Пол Паркер. Снежинки таяли на их плечах, и Полумна отряхнула волосы, прежде чем оглядеться. Полумна была в серебристой мантии с блёстками, переливавшейся при каждом шаге. Ткань мерцала в свете свечей, как поверхность воды в лунную ночь, и от неё исходило мягкое, холодное сияние. Пол выглядел слегка смущённым — его галстук был завязан чуть криво, а волосы ещё не успели высохнуть после душа, — но явно не жалел, что пришёл. На его лице играла лёгкая, смущённая улыбка. — О, привет! — радостно сказала Полумна, увидев их. Её голос был безмятежным, как всегда. — Мы как раз думали, что вы уже ушли. Она повернулась к Гренории. — Я всё ещё надеюсь, что ты не передумала насчёт того, что Пол идёт со мной. — Полумна, — спокойно сказала Гренория, — мы же это уже обсуждали. Она слегка улыбнулась — уголки её губ дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Всё нормально. Пол развёл руками. Его жест был почти извиняющимся. — Мы всё равно идём как друзья из ОД. — Отличный вариант, — сказала Гренория. Полумна внимательно посмотрела на неё. Её большие серебристые глаза, казалось, видели больше, чем следовало. — Ты сегодня выглядишь очень… геометрично. Гренория моргнула. Свет свечей упал на её лицо, и она чуть прищурилась. — Это комплимент? — Конечно, — серьёзно сказала Полумна. И в этот момент сверху раздался знакомый визгливый голос. Он разнёсся по вестибюлю, отражаясь от стен, и все, кто был внизу, подняли головы. — АГА-А-А! Все четверо вздрогнули. Гарри дёрнул плечом, Гренория замерла, Полумна моргнула, а Пол посмотрел в потолок с выражением человека, который уже привык к такому. Под потолком, зацепившись за люстру, висел Пивз. Его остроконечная шапка болталась, и он раскачивался, как маятник, с явным удовольствием. — Поттер Спеллман на праздник ведёт! Поттер в Спеллман влюблё-ён! Он закрутился в воздухе и завопил ещё громче, его голос метался под сводами: — Поттер в Спеллман влюбился! Поттер в Спеллма-а-ан влюбился! Гренория подняла голову. Её взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Пивз, — спокойно сказала она, — ещё одно слово — и я покажу тебе, как выглядит маленький локальный вихрь из каменной крошки. Пивз тут же перестал смеяться. Его лицо вытянулось, и он пискнул: — О-о, какие мы серьёзные! И исчез в потолке, оставив после себя только тихий, удаляющийся смех. Гренория вздохнула. Её плечи чуть опустились. — Пошли. Они поднялись по мраморной лестнице. Ступени были холодными, и их шаги отдавались глухим эхом. Из кабинета Слизнорта уже доносились музыка, смех и громкие голоса — приглушённые, но отчётливые, они становились всё громче с каждым шагом. Когда они вошли, оказалось, что кабинет внутри намного больше, чем должен быть. Пространство было расширено магией, и стены уходили вверх, теряясь в полумраке. Стены и потолок были затянуты изумрудной, алой и золотой тканью, словно огромный шатёр, и эта ткань колыхалась от малейшего движения воздуха. С потолка свисала золотая лампа, внутри которой кружили живые феи, рассыпая красный свет, который ложился на лица гостей мягкими, тёплыми пятнами. Комната была переполнена людьми. Платья и мантии мелькали повсюду, и в воздухе стоял гул голосов — смех, обрывки разговоров, звон бокалов. Домовики протискивались между гостями с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с шипящим напитком и маленькие тарталетки. — Гарри, мой мальчик! — загудел Слизнорт, заметив его. Он вынырнул из толпы, его лицо сияло, а усы топорщились. — Входите, входите! Он тут же ухватил Гарри за руку. — Я хочу вас кое с кем познакомить! Гарри только успел оглянуться. Гренория спокойно шла рядом, её платье мягко колыхалось при каждом шаге. Полумна и Пол — чуть позади. Полумна смотрела по сторонам с тихим любопытством, а Пол поправлял галстук, стараясь не отставать. В комнате пахло духами, горячим вином и чем-то сладким — может быть, карамелью. Феи под потолком кружились всё быстрее, и их свет отражался в глазах гостей, делая вечер похожим на сказку. — Гарри, познакомься, — продолжал Слизнорт, его голос был громким и радостным, и он почти кричал, чтобы перекрыть шум. — это Элдред Уорпл, мой бывший ученик, автор книги «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров», и его друг Сангвини… Маленький человечек в очках энергично пожал Гарри руку. Его ладонь была влажной и горячей, и он тряс руку так сильно, что Гарри чуть не потерял равновесие. — Гарри Поттер! Я просто в восторге! Рядом стоял высокий худой вампир с тёмными кругами под глазами. Его кожа была бледной, почти синюшной, и он смотрел на Гарри с ленивым, скучающим интересом. — Где же ваша биография? — возбуждённо говорил Уорпл. — Люди жаждут её! Гренория тихо сказала рядом. Её голос был почти неслышен за гулом голосов, но Гарри расслышал. — Похоже, кто-то жаждет больше, чем люди. Гарри едва не рассмеялся. Он сжал губы, чтобы не улыбнуться. — Меня это не интересует, — быстро сказал он. — Извините, я там вижу знакомую… И, воспользовавшись моментом, он утащил Гренорию дальше сквозь толпу гостей. Он потащил Гренорию за собой, лавируя между гостями; там и в самом деле только что мелькнула буйная каштановая грива и исчезла между двумя дамами, судя по всему, музыкантшами из группы «Ведуньи». Гренория пошла за ним, но почти сразу замедлила шаг. Комната была переполнена людьми — платья и мантии мелькали повсюду, и в воздухе стоял гул голосов, смешанный с музыкой и звоном бокалов, — но её взгляд скользнул в сторону двери — и остановился. Он только что вошёл. Северус Снейп. Не в привычной преподавательской мантии. На нём был тёмный парадный костюм — строгий, почти маггловский. Чёрный жилет, чёрный галстук, длинный тёмный сюртук, тяжёлая ткань которого спадала с плеч ровными складками. Всё было безукоризненно чёрным. И от этого он казался ещё выше. Ещё холоднее. Ещё… опаснее. Несколько гостей у стены расступились, пропуская его, и он остановился у стола с напитками. Свет от фей падал на его лицо, она смотрела на него гораздо дольше, чем могла позволить себе в обычное время. Гренория вдруг поняла, что смотрит на него слишком долго. Она отвела глаза. Потом снова посмотрела. И снова. Ей стало почти смешно — она столько времени привыкла видеть его только в мантии преподавателя и в полутени кабинета… что сейчас он выглядел совсем иначе. Слишком… хорошо. Слишком близко к тому, о чём она старалась не думать. — Гермиона! Гермиона! — крикнул Гарри. — Гарри! Слава богу, ты пришёл! Привет, Полумна! Привет, Гренория! Гермиона выглядела так, словно только что пробиралась через заросли дьявольских силков: волосы выбились из причёски, на лице читалось раздражение и усталость. Её платье было помято, и она поправляла рукав. — Что с тобой? — спросил Гарри. — Ох, еле вырвалась... То есть я хотела сказать, я только что рассталась с Кормаком, — сказала она и многозначительно прибавила в ответ на вопросительный взгляд Гарри: — Под омелой. Гренория фыркнула в кубок. Напиток чуть не выплеснулся. — Так тебе и надо! Нечего было его приглашать, — наставительно сказал Гарри. — Я подумала, что на него Рон больше всего обозлится, — хладнокровно ответила Гермиона. — Сперва я хотела позвать Захарию Смита, но потом решила, что в целом... — Ты хотела позвать Смита? — спросил Гарри с отвращением. — Да, хотела, и уже начинаю жалеть, что передумала. Рядом с Маклаггеном Грохх — истинный джентльмен. Отойдём в сторонку, мы его издали увидим, если что, он такой здоровый... — Поддерживаю, — сказала Гренория. — От него даже воздух вибрирует. Все пятеро пробрались на другую сторону комнаты. Полумна по дороге забрала кубок с медовухой для себя и для Пола, который стоял чуть позади, внимательно разглядывая фей под потолком. Гренория взяла уже второй кубок, но стралась его уже так быстро не пить — только пригубила, чувствуя, как тёплая сладость растекается по языку. Она снова оглядела комнату. Возможно, мысленно она пыталась это оправдать тем, что очень хотела посмотреть обстановку вокруг. Но глаза раз за разом пытались выцепить знакомый силует, так хорошо выглядящий в новом образе. Она смогла его найти у стены, в тени тяжёлых портьер Северус Снейп. Он стоял чуть в стороне от толпы и разговаривал с каким-то волшебником — тот что-то оживлённо говорил, жестикулируя, — но взгляд Снейпа скользнул по комнате — холодно, привычно… и на секунду остановился. На ней. Очень коротко. Секунда. Но Гренория почувствовала это почти физически — как будто холодный ветер коснулся кожи, как будто воздух между ними стал плотнее. Он увидел её. Его взгляд чуть задержался на чёрном платье, на линии плеч, на распущенных светлых прядях. И сразу стал холодным. Он отвёл глаза. Словно ничего не произошло. Гренория медленно выдохнула. Её пальцы, сжимавшие кубок, чуть заметно дрожали. — Гренория? — тихо сказала Гермиона. Она проследила направление её взгляда. И мгновенно всё поняла. Её лицо стало серьёзным. — О, — тихо пробормотала она. Но ничего больше не сказала. Только сжала губы и взяла Гренорию за локоть — легонько, ободряюще. Они уже слишком поздно заметили, что рядом у стены в одиночестве стоит профессор Трелони. Её огромные очки поблёскивали в свете фей, и она смотрела куда-то в пространство, словно видела что-то, невидимое другим. — Здравствуйте, — вежливо сказала ей Полумна. — Добрый вечер, моя дорогая, — ответила профессор Трелони, не без труда сфокусировав взгляд на Полумне. Гарри снова почувствовал запах кулинарного хереса. — Давно вас не видно на уроках... — В этом году у нас ведёт занятия Флоренц, — сказала Полумна. — Ах да, конечно, — сказала профессор Трелони, зло и пьяно хихикая. — Конёк-горбунок, так я его про себя называю. Не правда ли, после того как я вернулась в школу, можно было ожидать, что профессор Дамблдор уволит эту лошадь? Но нет... Курсы поделили между нами... Откровенно говоря, это оскорбление! Да знаете ли вы... Подвыпившая профессор Трелони, видимо, не узнавала Гарри. Пока она распиналась, на все корки ругая Флоренца, Гарри наклонился к Гермионе и тихо сказал: — Давай выясним одну вещь. Ты собираешься сказать Рону, что подыграла ему на отборочном испытании? Гермиона подняла брови: — Неужели ты серьёзно думаешь, что я способна на такую низость? Гарри пристально посмотрел на неё: — Гермиона, если уж ты смогла пойти на вечер с Маклаггеном... — Это совсем другое дело, — сказала Гермиона с достоинством. — Я не намерена ничего рассказывать Рону о том, что, возможно, случилось, а может, и не случилось на отборочных испытаниях. — Хорошо, — с чувством сказал Гарри. — А то если он опять расклеится и мы проиграем следующий матч... — Квиддич! — сердито воскликнула Гермиона. — Вас что, вообще ничто не интересует, кроме квиддича? Кормак ни единого вопроса не задал обо мне самой, нет, он осчастливил меня исполнением саги «Сто бесподобных мячей, которые взял Кормак Маклагген», весь вечер, без перерыва... Гренория тихо сказала, наклоняясь к уху Гермионы: — Гермиона… — Ой, мамочки, он идёт сюда! — прошептала Гермиона, и её пальцы вцепились в локоть Гренории. Гренория повернула голову. Сквозь толпу гостей, лавируя между разговаривающими волшебниками и смеющимися ведьмами, действительно пробивался Кормак Маклагген. Его широкая фигура двигалась решительно, и он уже поднимал руку, чтобы помахать им. Но прежде чем она успела что-то сказать, в нескольких шагах за ним прошёл Снейп. Он двигался бесшумно, как тень, и его чёрный сюртук почти сливался с темнотой за его спиной. Она уже умела определять его движения по ощущениям. Он не остановился. Не посмотрел на неё — по крайней мере, так казалось со стороны. Но когда проходил мимо, тихо — почти шёпотом — сказал, не поворачивая головы: — Мисс Спеллман. Пауза. Голос его был ровным, холодным, но в этом холоде чувствовалось что-то ещё. — Вы сегодня… слишком заметны. И ушёл дальше, растворившись в толпе, оставив после себя только лёгкий запах сухих трав и дыма. Гренория несколько секунд смотрела ему вслед. Сердце у неё стукнуло так сильно, что она едва слышала, как Гермиона рядом прошептала: — Это… у него комплимент? Гренория чуть улыбнулась. Уголки её губ дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то — не торжество, но тепло. — Похоже на то. Гермиона, которая ещё секунду назад была готова прятаться от Маклаггена, вдруг метнулась прочь так стремительно, как будто трансгрессировала — только что была здесь и вот уже протиснулась между двумя полными, громко хохочущими колдуньями и исчезла в глубине комнаты, оставив после себя только взмах тёмно-синего платья. Гренория проводила её взглядом. Вокруг по-прежнему играла музыка, звенели бокалы, и феи под потолком кружились всё быстрее, рассыпая красный свет. Гренория осталась стоять у стены, чувствуя, как на губах всё ещё теплится та странная, полу-улыбка. И как где-то глубоко внутри, там, где она прятала свои мысли, пульсировало короткое, тёплое: «Слишком заметны». — Рекорд, — тихо сказала она, глядя вслед Гермионе. Свет фей падал на её лицо, и в глазах мелькнула лёгкая усмешка. — Гермиона только что установила новый мировой рекорд по бегству от Маклаггена. — Не видел Гермиону? — спросил Маклагген, протолкавшись сквозь толпу. Его широкая фигура буквально раздвигала гостей, и он тяжело дышал, явно разыскивая её. — Нет, к сожалению, не видел, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Гренория спокойно отпила медовуху — напиток был тёплым, сладким, с лёгкой горчинкой, — и сказала невинным голосом: — И я тоже. Маклагген недоверчиво посмотрел на них, его глаза сузились, но тут же отвлёкся на кого-то в толпе и ушёл, бормоча что-то себе под нос. — Гарри Поттер! — вдруг воскликнула профессор Трелони низким вибрирующим голосом. Она только сейчас его заметила, вынырнув из-за плеча какой-то пожилой ведьмы. — Здрасьте, — сказал Гарри без большого энтузиазма. Он поправил галстук и сделал шаг назад. — Мой дорогой мальчик! — громко зашептала профессор Трелони, наклоняясь к нему так, что её бусы закачались. — Сколько слухов! Сколько сплетен! Избранный! Конечно, я давно уже знала... Знамения предвещали беду, Гарри... Но почему вы не продолжили курс прорицаний? Гренория краем глаза заметила движение у стены. Там, в тени тяжёлых портьер, мелькнул знакомый силуэт. Он снова прошёл мимо. Снейп. Теперь ближе. Чёрный парадный костюм сидел на нём безукоризненно. Снова она отвлеклась и смотрела на него. Зачем он ходит так близко? На одну секунду в голове пронеслась мысль, что он так страется контролировать происходящее и по своему заботится? И вдруг Гренория поймала себя на мысли, что он стал шире в плечах. Когда это произошло? Она никогда раньше не обращала внимания. А сейчас не могла отвести взгляд. Он двигался спокойно, почти бесшумно, но в этой толпе всё равно словно раздвигал пространство вокруг себя. Гости расступались, не глядя, просто чувствуя его присутствие. И в какой-то момент его взгляд снова скользнул по ней. Не быстро. Не случайно. Медленно. От плеч. К талии. К разрезу на платье. Гренория почувковала, как щёки начинают предательски теплеть. Кровь прилила к лицу, и она надеялась, что в красном свете фей это не заметно. В голове всплыли его слова. «Я не равнодушен к вам». И ещё: «Вы сегодня… слишком заметны». Она резко отвела взгляд. Посмотрела в сторону — на Трелони, которая всё ещё что-то вещала Гарри, на мелькающие платья гостей, на фей под потолком. Но через несколько секунд снова посмотрела. Он уже не смотрел. Отвернулся к стене, делая вид, что разглядывает гобелен. Но уголок его губ чуть заметно дрогнул — едва уловимое движение, которое она, наверное, не заметила бы, если бы не смотрела так пристально. Гренория медленно выдохнула. Её пальцы сжали кубок сильнее, и она сделала ещё один глоток, чувствуя, как медовуха обжигает горло. Вокруг играла музыка, звенели бокалы, и феи кружились всё быстрее. А она стояла у стены и чувствовала, как где-то глубоко внутри, там, где она прятала свои мысли, пульсирует странное, тёплое напряжение. И как его взгляд, даже когда он не смотрит, остаётся на её коже. — Ах, Сивилла, каждый из нас считает свой предмет самым важным! — послышался громкий голос. По другую сторону от профессора Трелони появился сильно раскрасневшийся Слизнорт, в бархатной шляпе набекрень, с бокалом медовухи в одной руке и громадным пирогом с мясом — в другой. Его лицо лоснилось, усы топорщились, и он явно был уже на втором, а то и на третьем бокале. — Но я ещё не встречал другого такого прирождённого таланта по части зельеварения! — сказал Слизнорт, взирая на Гарри благожелательными глазами. — Совсем как у его матушки! Я вам говорю, Сивилла, даже Северус... И тут, к ужасу Гарри, Слизнорт протянул руку и невесть откуда подтащил к себе Снейпа. Тот появился из тени, как будто его призвали — чёрный сюртук, прямой ворот, холодное лицо. — Бросьте дуться, идите к нам, Северус! — Слизнорт жизнерадостно икнул. — Я тут рассказываю об исключительных способностях Гарри к зельеварению! Разумеется, нужно и вам отдать должное, ведь вы учили Гарри целых пять лет! Попавшись в захват Слизнорта, который обнимал его за плечи, Снейп посмотрел на Гарри сверху вниз прищуренными глазами. Но на секунду его взгляд снова скользнул в сторону. На Гренорию. Слишком коротко, чтобы это заметил кто-то кроме неё. — Забавно, — холодно сказал он. — У меня как-то не было впечатления, что я хоть чему-нибудь сумел научить Поттера. Гренория чуть опустила глаза, скрывая улыбку. Её пальцы сжали кубок сильнее, и она почувствовала, как тепло разливается по груди — не от медовухи. — В таком случае это у него от природы! — воскликнул Слизнорт. — Видели бы вы, что он сотворил у меня на самом первом уроке! Напиток живой смерти! Я думаю, даже вы, Северус... — Да неужели? — тихо сказал Снейп. Он посмотрел на Гарри. В его взгляде не было ни гнева, ни насмешки — только холодная, оценивающая ровность. А потом Слизнорт вдруг хлопнул себя по лбу. Его шляпа качнулась, и он чуть не выронил пирог. — Кстати! Северус, я ведь должен вас еще кое за что поблагодарить! — сказал Слизнорт, хлопнув себя по груди ладонью так, что медовуха чуть не выплеснулась из кубка. — Мисс Спеллман демонстрирует у меня совершенно безупречное понимание сложных зелий. Видно, что её обучали серьёзно! Он обернулся через плечо. — Не так ли, мисс Спеллман? Несколько человек в толпе посмотрели на неё. Гренория спокойно встретила взгляды — подбородок чуть приподнят, лицо ровное, — но в следующую секунду почувствовала, как на неё снова легло другое внимание. Снейп. Он перевёл на неё глаза медленно, как будто только сейчас вспомнил, что она стоит рядом. Его взгляд остановился на секунду. В красном свете фей его глаза казались почти чёрными, и в них не было ни холода, ни тепла — только странная, тяжёлая внимательность. Гренория вдруг очень ясно вспомнила: «Я хочу вас». Щёки у неё предательски потеплели. Она заставила себя не опускать глаза, не отводить взгляд, хотя внутри всё сжалось. Снейп выдержал эту секунду. Потом первым отвёл взгляд и сказал ровно: — Что касается знаний Поттера… я не уверен, что могу взять на себя ответственность за их происхождение. В толпе раздался тихий смешок. Кто-то из гостей переглянулся, кто-то покачал головой. Он сделал небольшую паузу. И только после этого добавил: — Но в случае мисс Спеллман, по крайней мере, можно быть уверенным, что инструкции были услышаны. Слизнорт довольно захохотал. Его смех был громким, раскатистым, и он хлопнул себя по животу. — Вот видите! Я же говорил! Гренория почти не слышала его. Снейп стоял совсем рядом, чуть повернувшись к Слизнорту, и разговаривал с ним так, будто её вообще не существовало. Но иногда, между словами, его взгляд на мгновение снова возвращался к ней. Коротко. Спокойно. Как будто он проверял, выдержит ли она. Как будто этот маленький тест был для него важнее всего остального. Гренория вдруг поймала себя на том, что ждёт этого взгляда. И каждый раз, когда он появлялся, вспоминала ту фразу. «Я хочу вас». И то, как он это сказал — без игры, без прикрас, просто факт. Она резко отпила медовухи. Напиток был тёплым, сладким, с лёгкой горчинкой, и он обжёг горло. — Напомните-ка мне, по каким ещё предметам вы продолжаете занятия, Гарри? — спросил Слизнорт, переключая внимание. — Защита от Тёмных искусств, заклинания, трансфигурация, травология... — Короче говоря, все предметы, необходимые для того, чтобы сделаться мракоборцем, — сказал Снейп. Он скривил губы — едва заметное, почти неуловимое движение. — Ну да, я этого хочу, — ответил Гарри. — Из вас получится выдающийся мракоборец! — прогудел Слизнорт. — По-моему, тебе не следует становиться мракоборцем, Гарри, — неожиданно вмешалась Полумна. Все посмотрели на неё. Она стояла с кубком в руке, её серебристая мантия мерцала в свете фей, и её большие глаза были спокойны. — Мракоборцы участвуют в заговоре Гнилозубов… — серьёзно сказала она. — Я думала, все об этом знают. Они стремятся подорвать Министерство магии изнутри при помощи Тёмной магии и болезни дёсен. Гарри поперхнулся медовухой. Из его носа пошла пена, и он закашлялся, весь обрызганный. Честное слово, стоило привести сюда Полумну хотя бы ради этой минуты! Но Гренория почти не слушала. Она снова почувствовала взгляд. Снейп смотрел на неё. И на этот раз не отводил глаз первым. Секунда. Две. Три. В красном свете фей, под гул голосов и звон бокалов, они просто смотрели друг на друга. А вокруг танцевали феи, и музыка играла, и кто-то громко смеялся. Но для неё сейчас существовал только он. Кашляя и отплёвываясь, весь обрызганный медовухой, Гарри вдруг увидел такое, от чего настроение у него стало ещё лучше: Аргус Филч за ухо тащил к ним Драко Малфоя. Завхоз был красным от усердия, его мешковатая мантия хлопала, а Малфой шипел и пытался вырваться.