Дикая магия

Будущие занятия трансгрессией взволновали не только Рона. Все разговоры в этот день вращались вокруг предстоящих уроков, на возможность исчезать и появляться по собственному желанию возлагались большие надежды. — Вот будет клево, когда мы сможем просто... — Симус прищёлкнул пальцами, изображая исчезновение. — Мой кузен Фергюс делает это, просто чтобы позлить меня, но ничего, он у меня дождется, я ему минуты покоя не дам! Картины счастливого будущего так его увлекли, что он с излишним воодушевлением взмахнул волшебной палочкой и, вместо того чтобы соорудить фонтанчик чистой воды — такое задание получили они в тот день на уроке заклинаний, — создал струю, которая, как из брандспойта, ударила в потолок и окатила профессора Флитвика. Гренория резко отступила назад, чтобы не попасть под воду. — Вот поэтому я и не доверяю людям, которые радуются новой магии слишком сильно, — пробормотала она. Профессор Флитвик одним взмахом собственной палочки осушил себя и заставил Симуса несколько раз написать: «Я волшебник, а не бабуин с волшебной палочкой». — А Гарри уже трансгрессировал, — сказал Рон сконфуженному Симусу. — Дам... э-э... один человек брал его с собой. Ну, знаешь, парная трансгрессия. — Ух ты! — прошептал Симус. Он вместе с Дином и Невиллом склонился к Гарри, чтобы услышать, что ощущает трансгрессирующий человек. Гренория тоже слушала. Но её больше занимала другая мысль. Если можно мгновенно исчезать… Интересно, можно ли так же быстро уйти от человека, который не хочет, чтобы ты была рядом. И почему-то ей сразу вспомнился Снейп. К этому времени Хогвартс окончательно ожил после каникул. Коридоры снова шумели, лестницы скрипели от шагов, студенты обсуждали уроки и квиддич. Но кабинет защиты от тёмных искусств, как всегда, был почти изолирован от этой жизни. Каждый раз они начинали их занятия с одного и того же: он стоял у стола или окна в позе собраного человека. Она - выходила в центр в круг. Он поднял взгляд. — Мисс Спеллман. — Профессор. Он закрыл журнал. Кожаный переплёт глухо стукнул о дерево. — Начнём. Снова ода и та же система: она поднимает руки и начинает смешивать разные стихии. Снова спор о количесотве времени удержания силы, и снова он занижал результат на секунду, а она пыалась эту секунду отстоять. Она слегка усмехнулась — уголки её губ дрогнули, — но улыбка быстро исчезла. Несколько секунд они молчали. Снова настал тот момент, когда она могла попытатся что-то узнать у него, до того как он закроется в себе больше не выдаст ни грама информации. — Профессор. Он остановился. Его пальцы замерли на столе. — Продолжайте упражнение. — Нет. Он медленно повернулся. Он знал, что опять она будет спрашивать что-то опасное для нее, снова она полезет туда, куда ей не нужно лезть. Снова попытается приблизится к нему. — Простите? — Я хочу понять. Его взгляд стал холоднее — тем ледяным холодом, который она знала так хорошо. — Это не ваша задача. — Может быть. Она сделала небольшой шаг ближе. Её кеды бесшумно ступили на каменный пол, и тень её упала на стол. — Но если вы думаете, что я просто отступлю, потому что вы говорите загадками… Она слегка усмехнулась. — Вы меня плохо знаете. Снейп некоторое время смотрел на неё. Наоборот слишком хорошо он знал ее и именно поэтому не хотел, чтобы она ввязывалась в это. — Наоборот.Я знаю вас достаточно, чтобы понимать, чем это закончится. Она нахмурилась. Он снова говорил загадками, которые она хотела понять, особенно, если дело касалось ее самой. — Чем? Он ответил почти спокойно — так спокойно, что это прозвучало почти как приговор: — Однажды вы возненавидите меня. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Гренория смотрела на него несколько секунд. Слишком много мыслей сейчас было в голове, и главное, она не понимала почему. Снейп упорно не говорил причин. Потом тихо сказала — тихо, но твёрдо: — Если вы думаете, что это неизбежно… то вы плохо меня знаете. Снейп чуть прищурился. — Вы слишком уверены. — Нет. Просто вы всё время пытаетесь решить за меня. Он холодно ответил: — Я пытаюсь избавить вас от разочарования. — Поздно. Он нахмурился. Его брови сошлись к переносице. — Что именно поздно? Она пожала плечами. Гренория слишком долго и много думала обо всем, что касалось его. Он был закрытым человеком, с непростым прошлым. Однако ей было не так важны его деяния в прошлом. Она слишком долго отрицала и скрывала свои чувства к нему. — Поздно делать вид, что мне всё равно. Он резко сказал, и в его голосе зазвенела сталь: — Это глупо. — Возможно. Она спокойно выдержала его взгляд. Слишком много глупостей она уже делала в своей жизни. И это была не самая большая и скорее приятная для нее. Слова вырвались из девушки, чуть быстрее, чем надо. — Но я не собираюсь делать вид, что вы мне безразличны. Снейп медленно выдохнул. Казалось, что с каждым выходом кислорода из легких, он становился все напряженнее. — Вы не понимаете, во что пытаетесь вмешаться. — Тогда объясните. — Нет. — Почему? Он сказал тихо — так тихо, что она едва расслышала: — Потому что некоторые знания убивают быстрее заклинаний. Она не отвела взгляд. Свет лампы упал на её лицо, и она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я умею хранить секреты. Секунда. Две. Он смотрел на неё, и в этот момент мысль впервые оформилась полностью. Она не остановится. Если он продолжит молчать, она начнёт искать ответы сама. А это может привести её туда, куда ей нельзя приближаться. Она всё равно докопается. И тогда вопрос был только один: расскажет ли он ей сам — или она узнает слишком поздно. Снейп резко оборвал эту мысль. — Мисс Спеллман. Она подняла руки. Вихрь снова закрутился между её ладонями — быстрее, плотнее, чем раньше. Земля поднялась — песок взметнулся вверх, не дожидаясь её команды. Секунда. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Стихии удержались — спираль закрутилась ровно, без рывков, и держалась. Она считала про себя, боясь дышать. И впервые за всё время Снейп понял: она действительно не отступит. Она будет искать ответы, даже если это опасно. Даже если это больно. Даже если он будет молчать. Он смотрел на неё, на стихии в её руках, и в его глазах, в холодном, неподвижном взгляде, было что-то, чего она не могла прочитать. Не гнев. Не страх. Что-то более сложное, более глубокое.

***

На следующий день Гарри рассказал о задании, полученном им от Дамблдора, Рону и Гермионе — правда по отдельности, поскольку Гермиона всё ещё соглашалась терпеть присутствие Рона только на срок, какой требовался, чтобы смерить его презрительным взглядом. В Большом зале было шумно — золотые тарелки звенели, над столами вился пар от горячей каши и яичницы, и в воздухе пахло беконом, свежим хлебом и мятным чаем. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, и их свет ложился на лица учеников мягкими, золотистыми бликами. Гренория в этот момент сидела рядом с Гермионой и делала вид, что занята завтраком, хотя на самом деле внимательно слушала разговоры по очереди — сначала Гарри с Роном, потом с Гермионой. Она водила вилкой по тарелке, но почти не ела, только иногда отламывала крошечный кусочек хлеба. Рон был уверен, что никаких сложностей со Слизнортом у Гарри, скорее всего, не возникнет. — Он же тебя любит, — говорил Рон за завтраком, помахивая вилкой с куском яичницы. — Разве он может тебе в чём-нибудь отказать? Только не своему маленькому принцу зельеварения. Просто задержись сегодня после урока и задай свой вопрос. Гренория подняла бровь. Свет свечей упал на её лицо, и в глазах мелькнула лёгкая насмешка. — Удивительно тонкая стратегия. Рон посмотрел на неё. — А что? — Ничего, — спокойно сказала она. — Иногда простота действительно работает. Она пожала плечами. — Особенно со Слизнортом. Гарри слегка оживился. Он отложил вилку и повернулся к ней всем телом. — Ты тоже так думаешь? — Он любит, когда его ученики выглядят талантливыми, — ответила Гренория. — Если ты попросишь его о чём-то, что подчеркнёт твоё уважение к его знаниям… он скорее расскажет. Рон фыркнул. — Вот! Я же говорил — просто поговорить! Гренория тихо пробормотала, но так, чтобы они услышали: — Я не говорила «просто». Но спорить не стала. Гермиона, однако, придерживалась менее радужных взглядов. Позже, во время перемены, они стояли посреди пустынного, заснеженного двора школы. Снег скрипел под ногами, и холодный воздух обжигал лёгкие. Небо было серым, низким, и редкие снежинки медленно кружились в воздухе, оседая на волосах и плечах. — Если даже Дамблдор не сумел вытянуть из него правды о том, что произошло на самом деле, значит, Слизнорт решил её утаить, — негромко сказала Гермиона. Рядом с ней стояла Гренория, кутаясь в плащ и разглядывая снежные следы на каменных плитах. Её дыхание облачком пара таяло в воздухе. — Крестражи... Крестражи... Ни разу о них не слышала... — Не слышала? — спросил Гарри. Гренория слегка нахмурилась. Её брови сошлись к переносице, и она задумчиво посмотрела на снег. — Я тоже, — сказала она медленно. — Правда? — Гарри посмотрел на неё с надеждой. — Я думал, ты могла бы знать что-нибудь… — Если это слово связано с проклятиями или ритуальной магией, — сказала Гренория, и её голос стал тише, — то оно звучит… очень плохо. Она задумалась, глядя на свои руки. — Слишком плохо, чтобы писать об этом в обычных книгах. Гермиона кивнула. Её лицо было бледным, и она теребила край мантии. — Наверное, тут какая-то особенно Тёмная магия, иначе зачем бы она понадобилась Волан-де-Морту? Гренория тихо добавила, почти шёпотом: — Или магия, о которой стараются не говорить. Гермиона продолжила: — Думаю, добыть эти сведения будет совсем не просто, Гарри. Будь поосторожнее, когда станешь разговаривать со Слизнортом, как следует продумай стратегию... — Рон считает, что мне нужно просто остаться после урока зельеварения... Гренория тихо вздохнула. Она уже поняла, к чему это ведёт. Сейчас Гермиона соберется и станет похожа на ежа, она и сама старалась при подруге не упоминать имя Рона. — А, ну раз Бон-Бон так считает, последуй его совету, — мгновенно ощетинившись, сказала Гермиона. — В конце концов, разве Бон-Бон когда-нибудь ошибался? Гренория прикрыла глаза. — Гермиона… Но было уже поздно. — Гермиона, может, ты всё-таки... — Нет! — гневно ответила она и стремительно удалилась, оставив Гарри стоять с Гренорией, по колено в снегу. Её шаги были быстрыми, почти бегом, и мантия хлопала за спиной. Гарри выглядел растерянным и немного грустным. Несколько секунд стояла тишина. Гарри вздохнул. — Я вообще не понимаю, что теперь говорить. Гренория посмотрела вслед Гермионе. Её взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась тревога. Потом спокойно сказала: — Ничего. — Что? — Сейчас — ничего. Она засунула руки в карманы плаща. — Когда люди злятся, логика не работает. Гарри нахмурился. Его очки запотели от холода, и он протёр их рукавом. — Ты пойдёшь за ней? — Конечно. Она уже разворачивалась. Но перед тем как уйти, добавила: — И, Гарри… Он поднял голову. — Когда будешь говорить со Слизнортом, не спрашивай прямо. — Тогда как? Гренория усмехнулась. Слишком много историй она успела услыать от дедушки, про этого человека. — Сделай так, чтобы он сам захотел рассказать. Она посмотрела на снег под ногами, на свои кеды, которые уже промокли. — Люди вроде Слизнорта любят говорить… когда чувствуют себя важными. И после этого она пошла вслед за Гермионой. Её шаги были ровными, но быстрыми. Гарри остался стоять посреди двора, глядя ей вслед, и снег медленно оседал на его плечи. Последнее время Гарри и без того чувствовал себя на уроках зельеварения неуютно, тем более что ему, Рону и Гермионе приходилось сидеть бок о бок, а сегодня мисс Грейнджер перетащила свой котёл на другой конец стола, поближе к Эрни, а Гарри с Роном просто не замечала. Гренория стояла через два котла от них. Она уже успела разложить на столе инструменты — нож, ступку, маленькие флаконы и аккуратно подписанный пергамент с пометками. Её движения были спокойными и точными, как у человека, который делал это сотни раз. Иногда она коротко поглядывала на мисс Грейнджер, но вмешиваться не собиралась. — Ну, а ты чем провинился? — шёпотом спросил Рон. Но прежде чем Гарри успел ответить, в класс вошёл Слизнорт и призвал всех к тишине. — Садитесь, садитесь, прошу вас! И побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий закон Голпалотта... Кто может сказать мне?.. Ну, разумеется, мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер со страшной скоростью затараторила: — Третий-закон-Голпалотта-гласит-что-противоядие-от-составного-зелья-не-сводится-к-набору-противоядий-для-отдельных-его-компонентов. — Точно! — просиял Слизнорт. — Десять очков Гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину... Принять третий закон Голпалотта за истину Гарри пришлось, поверив Слизнорту на слово, поскольку в самом законе он ровным счетом ничего не понял. Да и никто, кроме мисс Грейнджер, да и наверное Гренории не уяснил, похоже, дальнейших слов Слизнорта. Гренория тем временем спокойно записала пару строк на пергаменте. Судя по выражению её лица, объяснение Слизнорта не представляло для неё никакой загадки. — То отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы... Рон, полуоткрыв рот, сидел рядом с Гарри и машинально теребил свой новенький «Расширенный курс зельеварения». Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему больше не приходится рассчитывать на помощь мисс Грейнджер, которая вытаскивала его из неприятностей всякий раз, когда он переставал понимать смысл происходящего. Гренория уже взяла флакон со стола Слизнорта и теперь рассматривала жидкость на свет — внимательно, почти профессионально. — Итак, — закончил Слизнорт, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону. И до конца урока изготовить противоядие от того, что в этом флаконе находится. Удачи вам и не забывайте о защитных перчатках! Прежде чем класс сообразил, что надо поторапливаться, мисс Грейнджер спрыгнула со своего табурета и проделала половину пути до учительского стола, а к тому времени, когда Гарри, Рон и Эрни вернулись по местам, успела вылить содержимое флакона в котёл и уже разводила под ним огонь. — Просто безобразие, Гарри, что сегодня Принц ничем тебе помочь не сможет, — весело сказала она, распрямляясь. — Тут необходимо понимание основных принципов! Ни тебе простых путей, ни жульничества! Гарри с досадой откупорил ярко-зеленое зелье, взятое со стола Слизнорта, вылил его в котёл, запалил огонь. О том, что делать дальше, он не имел даже отдаленного представления. Он взглянул на Рона — тот успел уже повторить всё, что проделал Гарри, и теперь стоял с довольно бестолковым видом. — Ты уверен, что у Принца нет никаких подсказок? — шёпотом спросил Рон у Гарри. Гарри вытащил свой верный «Расширенный курс», открыл его на главе «Противоядия». Третий закон Голпалотта, слово в слово совпадающий с тем, что процитировала мисс Грейнджер, здесь имелся, но Принц не оставил ни одной записи, которая могла бы растолковать его значение. — Пусто, — мрачно сообщил Гарри. Он стоял у своего котла, и его лицо было напряжённым. В этот момент Гренория, не отрываясь от своего котла, тихо спросила. Её голос был ровным, почти будничным, но в нём слышалось напряжение. — У вас какой яд? Рон обернулся. Он держал в руке стеклянную палочку для помешивания, и на его лбу выступили капельки пота. — Э… синий такой. Гренория подняла глаза и посмотрела на него так, словно пыталась понять, шутит он или нет. И судя по выражению лица Рона, он считал это объяснение достаточным. — Опиши мне зелье, Уизли. Я же не могу подойти к твоему котлу. Рон усмехнулся. В его усмешке слышалась нервозность. — Слушай, а это уже звучит почти как Снейп. Гренория спокойно ответила, не повышая голоса: — Тогда опиши нормально. Гарри поспешил вмешаться. Он стоял между ними, и его палочка была наготове. — Оно тёмно-синее, густое. Почти как чернила. И немного дымится. — И пахнет как… мокрые листья, — добавил Рон, поёжившись. Гренория на секунду задумалась. Она перестала помешивать своё зелье и прикрыла глаза. — Смесь яда докси и болиголова, скорее всего, — сказала она спокойно. — Вам нужен нейтрализатор, а не отдельные противоядия. Рон моргнул. Его глаза расширились. Про докси он помнил еще с лета, когда они их травили, про второе он вообще понятия не имел. — И что делать? — Основа — порошок рога двустворга. Потом настойка тысячелистника. После этого корень валерианы. Рон тут же схватил банку с порошком — стекло звякнуло о металлическую полку. — Сколько? — Немного. Он бросил щепоть. — А сколько именно? — Я уже сказала. — Ну а всё-таки? Гренория медленно повернула голову. По ее мнению она дала счерпывающие знания, что еще то надо? — Уизли… я тебе уже сказала рецепт. Мне ещё и дозировку давать? Рон замолчал. Он открыл рот, потом закрыл. Гарри фыркнул, прикрыв рот рукой. Вокруг них кипела работа — кто-то яростно помешивал зелье, кто-то листал учебник, и только у их стола повисла короткая, почти комичная тишина. Гренория снова опустила глаза в свой котёл, давая понять, что разговор окончен. Рон недовольно буркнул что-то себе под нос, но продолжил работать. Тем временем мисс Грейнджер уже с энтузиазмом махала над котлом волшебной палочкой. К сожалению, повторить её заклинание ни Гарри, ни Рон не могли — она до того уже навострилась в невербальных заклинаниях, что ей совсем не нужно было произносить их вслух. Вот, правда, Эрни Макмиллан пробормотал, обращаясь к своему котлу: — Спесиалис Ревелио! Прозвучало это впечатляюще, и Гарри с Роном поспешили сделать то же самое. Гренория же тем временем спокойно продолжала варить своё противоядие, словно для неё всё происходящее было задачей, которую она уже решала много раз. Слизнорт, проходя мимо, даже остановился у её котла на секунду дольше обычного и довольно хмыкнул, увидев, как быстро зелье меняет цвет. Гарри понадобилось всего пять минут, чтобы понять — его репутация лучшего на курсе мастера зельеварения рушится прямо на глазах. Слизнорт, совершавший первый обход подземной классной комнаты, с надеждой заглянул в его котел, намереваясь издать, по обыкновению, восторженное восклицание, но тут же поспешно отпрянул, закашлявшись от ударившего ему в нос запаха тухлых яиц. — Мерлиновы кальсоны! — пробормотал он, поспешно отмахиваясь рукой от испарений. Рон рядом тихо фыркнул, но его собственный котёл выглядел не лучше. На лице мисс Грейнджер застыло довольное выражение — превосходство над ней, которое Гарри демонстрировал на каждом уроке зельеварения, давно уже выводило её из себя. Теперь она разливала загадочным образом разделённые ею ингредиенты своей отравы по десяти хрустальным флакончикам. Гренория тем временем работала у своего котла совершенно спокойно. Её зелье уже давно перестало дымиться и теперь медленно меняло оттенок с мутно-зелёного на прозрачный янтарный — именно так, как требовала теория. Она добавила последнюю щепоть порошка и едва заметно повернула пламя под котлом. Слизнорт, проходя мимо, остановился. Он посмотрел в котёл, потом на Гренорию — и довольно расплылся. — Превосходно, мисс Спеллман! — сказал он громко. — Совершенно безупречно! Именно так и должен выглядеть правильно найденный алхимический нейтрализатор. Он поднял палец. — Обратите внимание, класс. Мисс Спеллман не просто добавила противоядия к компонентам. Она нашла преобразующую основу, как и требует третий закон Голпалотта. Он довольно кивнул. — Двадцать очков Гриффиндору. Гренория лишь коротко кивнула и продолжила аккуратно помешивать зелье, будто для неё это было обычным делом. Чтобы не видеть этой досадной картины — успеха мисс Грейнджер и спокойного мастерства Гренории — Гарри уткнулся в учебник Принца-полукровки и с остервенением перелистнул несколько страниц. И вот оно — написанное поперёк длинного перечня противоядий: Просто суй им в глотки безоар. С секунду Гарри смотрел на эти слова. Что-то он слышал однажды о безоаровом камне, правда давно уже. Не Снейп ли упоминал о нём на самом первом уроке зельеварения? «Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов». Проблемы Голпалотта это, конечно, не решало, да и будь их преподавателем по-прежнему Снейп, Гарри на дальнейшее ни за что бы не отважился, но сейчас необходимы были отчаянные меры. Он поспешил к шкафу, в котором хранились ингредиенты, и начал рыться в нём, разгребая рога единорога и клубки сушёных трав, пока не нашёл у самой стенки картонную коробочку с надписью: «Безоары». Гарри открыл её как раз в тот миг, когда Слизнорт произнёс: — Внимание, осталось две минуты! В коробочке лежало с полдюжины сморщенных коричневых комочков, похожих скорее на высушенные козлиные почки, чем на настоящие камни. Схватив один, Гарри сунул коробку в шкаф и торопливо вернулся к своему котлу. Гренория краем глаза заметила это, но ничего не сказала. Она лишь слегка подняла бровь — словно поняла, что именно собирается сделать Гарри. — Время... СТОП! — весело воскликнул Слизнорт. — Ну-те-с, посмотрим, что у вас получилось! Блейз, чем вы меня порадуете? Слизнорт медленно обходил класс, осматривая различные противоядия. С заданием никто до конца, кроме Гренории, так и не справился, — правда, мисс Грейнджер не оставляла попыток втиснуть в свой пузырёк ещё какие-то ингредиенты, прежде чем Слизнорт подойдёт к ней. Рон сдался окончательно и только старался не вдыхать поднимавшийся над его котлом гнилостный пар. Гренория тем временем уже перелила своё зелье в небольшой флакон. Противоядие было прозрачным и едва заметно мерцало. Слизнорт, проходя мимо неё, снова довольно хмыкнул. — Замечательная работа, мисс Спеллман. Совершенно учебный пример. Гарри стоял, ожидая, зажав в потной ладони безоар. Их стол оказался у Слизнорта последним. Он принюхался к зелью Эрни и, состроив гримасу, повернулся к Рону. У котла Рона он и вовсе задерживаться не стал — поспешно отскочил от него, едва сдержав рвотный позыв. — Ну-с, Гарри, — сказал он, — что можете показать мне вы? Гарри выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. Слизнорт разглядывал камень полных десять секунд. Гарри на миг показалось, что он сейчас раскричится. Но Слизнорт лишь откинул голову назад и захохотал. — Ну и нахал же вы, юноша! — Он поднял безоар повыше, чтобы весь класс мог его видеть. — О, вы совершенное подобие вашей матушки... Что ж, тут вас винить не в чем — безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий! Мисс Грейнджер, потная, с сажей на носу, побагровела. Её наполовину готовое снадобье, содержавшее пятьдесят две составных части, включая и клок её собственных волос, слегка побулькивало за спиной Слизнорта, который смотрел только на Гарри. — И ты прямо так вот сам до безоара и додумался, а, Гарри? — сквозь стиснутые зубы спросила она. Гренория в этот момент тихо фыркнула, не поднимая глаз от своего флакона. — Для этого нужна душа истинного зельедельца! — не дав Гарри ответить, радостно объявил Слизнорт. — Такой же была и его матушка. Лили обладала интуитивным чутьём на зельеварение, которое Гарри, несомненно, от неё унаследовал... Он оглядел класс и снова поднял безоар. — Да, Гарри, да, если у вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам всё же не повредит... Слизнорт бросил взгляд на стол Гренории. — Впрочем, как мы уже убедились, некоторые из вас и без подобных хитростей прекрасно справляются с задачей. Ни Рон, ни Гермиона, которым Гарри пересказал этот столь неудачно сложившийся разговор, нисколько ему не посочувствовали. Гренория сидела рядом, листая свой пергамент с записями по зельям, и слушала молча. Гермиона все еще кипела из-за не стоившего Гарри никаких трудов триумфа. Рон же был возмущен тем, что Гарри ничего не сказал ему о безоаре. — Да ведь, если бы мы оба это проделали, получилась бы полная глупость! — огрызнулся Гарри. — Надо же мне было как-то подмазаться к нему, чтобы спросить потом о Волан-де-Морте... И пора бы уж научиться держать себя в руках! — сердито воскликнул он, увидев, как поморщился Рон при упоминании зловещего имени. Гренория тихо сказала: — Вообще-то Слизнорт прав. Все трое посмотрели на неё. Она пожала плечами. — Безоар — универсальное противоядие для большинства известных ядов. С точки зрения чистой эффективности ты решил задачу быстрее всех. Гермиона резко повернулась к ней. — Но задание было про третий закон Голпалотта! — Да, — спокойно согласилась Гренория. — И мисс Грейнджер его блестяще продемонстрировала. Сказала она повторив голос профессора. Она перевела взгляд на Гарри. — Но Слизнорт любит результат, а не всегда процесс. Рон буркнул: — Всё равно мог бы сказать мне. — Тогда бы вы оба выглядели как два идиота с одинаковыми камнями, — сухо ответила Гренория. Рон открыл рот, но спорить не стал.