Дикая магия

Утро в гостиной Гриффиндора было шумным. Камин горел вовсю, отбрасывая на стены пляшущие оранжевые блики, и в этих бликах лица учеников казались мягче, а тени — глубже. Несколько человек спорили у камина о трансгрессии — их голоса звучали возбуждённо, кто-то размахивал руками, изображая неудачный поворот. Другие перелистывали конспекты, шурша страницами, и в воздухе пахло дымом, старым пергаментом и горячим шоколадом — кто-то принёс кружку из Большого зала. За окном всё ещё моросил холодный февральский дождь, его капли стучали по стеклу, и вода стекала по стёклам, искажая очертания деревьев во дворе. Гренория сидела за столом рядом с Гермионой. Перед ней лежала открытая книга по рунам — старый том в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами, — но она уже несколько минут читала одну и ту же строчку. Её взгляд скользил по рунам, не задерживаясь, и мысли всё время возвращались к прошлому вечеру. К его голосу. К тому, как он произнёс её имя. Гренория. Она почувствовала, как снова начинает улыбаться — уголки её губ дрогнули, и она не могла это контролировать. — Ты выглядишь подозрительно довольной, — вдруг сказала Гермиона, не поднимая головы от свитка. Её перо скрипело по пергаменту, и она что-то быстро выписывала, даже не глядя на Гренорию. Гренория моргнула. Свет камина упал на её лицо, и она попыталась придать лицу нейтральное выражение. — Разве? — Да. Гермиона наконец посмотрела на неё. Её глаза сузились, и она отложила перо. — И это после того, как вчера вечером ты куда-то исчезла почти на час. Гренория невольно вспомнила тёмный коридор — факелы горели тускло, и их свет ложился на каменный пол длинными, колеблющимися полосами. Тихий кабинет, запах сухих трав и дыма. Тепло его руки. И поцелуй. Она уже открыла рот. — Мы… вчера… Слова оборвались. Как будто их просто не стало. Она нахмурилась. Попробовала снова. — Я хотела сказать, что… Ничего. Ни звука. Как будто мысль упёрлась в невидимую стену, и язык не мог её произнести. Гренория резко замолчала. Так… Она осторожно попробовала обойти это. — Вчера вечером я была… Опять пустота. Фраза просто распалась, не успев родиться. В голове мгновенно вспыхнула догадка. Заклинание. Она почувствовала, как уголок губ непроизвольно дёрнулся. Северус… Вы действительно всё предусмотрели. Гренория тихо фыркнула — коротко, почти беззвучно. Гермиона сразу насторожилась. Её брови сошлись к переносице. — Что? — Ничего. — Ты только что пыталась что-то сказать и внезапно замолчала. — Я задумалась. — Ты сказала «мы». Гренория моргнула. Свет камина упал на её лицо, и она почувствовала, как щёки начинают теплеть. Я сказала? Она попробовала снова, осторожно, как будто шла по минному полю. — Я хотела рассказать… И опять ничего. Ни слова. Даже попытка сформулировать мысль в голове будто скользила мимо, как вода по стеклу. Она вдруг поняла кое-что ещё. Я даже не могу произнести его имя. В этом контексте. Слово просто исчезало, как только она пыталась его выговорить. Гренория не выдержала и тихо рассмеялась — негромко, почти беззвучно, но в этом смехе слышалось удивление и странное, почти детское восхищение. Гермиона окончательно насторожилась. Она отложила перо и повернулась к Гренории всем телом. — Что смешного? — Ничего. — Гренория. — Правда. Она покачала головой. Её волосы упали на лицо, и она поправила их. — Просто… интересное утро. Гермиона скрестила руки на груди. Её взгляд был острым, почти колючим. — Ты ведёшь себя странно. — Это не новость. — Ты пыталась что-то сказать и не смогла. Гренория задумалась. Осторожно попробовала сказать что-нибудь нейтральное. — У меня вчера вечером была практика по моей силе. Фраза прозвучала совершенно нормально — легко, свободно. Гермиона прищурилась. — Со Снейпом? — Да. Слова вышли спокойно. Обычные вещи можно. Гренория мысленно отметила это. Она попробовала ещё. — Он заставил меня удерживать два потока магии одновременно. Это тоже получилось — голос не дрогнул, и слова не исчезли. Гермиона чуть расслабилась. Её плечи опустились. — И как? — Почти стабильно. — Почти? — Почти. Гренория улыбнулась — она специально сказала это лёгким, почти беззаботным тоном. Но внутри её всё ещё слегка смешило открытие. Он действительно всё обезопасил. Вообще всё. Даже разговоры. Даже случайные слова. Гермиона внимательно наблюдала за ней. Девушка будто пыталась найти за что зацепится, и каждый раз не получалсь. — Ты пытаешься сменить тему. — Возможно. — И ты всё ещё улыбаешься без причины. Гренория пожала плечами. Она постаралась придуть лицу нейтральность и перестать улыбаться, как идиот. — Может, просто хорошее настроение. — В начале марта? — Иногда и такое случается. Гермиона ещё несколько секунд смотрела на неё. Потом медленно сказала: — Ладно. Но в её голосе всё равно слышалось сомнение. Она снова уткнулась в книгу, но её перо замерло на полпути, и она, кажется, не читала.

***

Новость об отравлении Рона пришла к девушкам неожиданно. Утром Гарри огорошил девушек это страшной новостью. Девушки собрались почти молниеносно и понеслись в больничное крыло. Утром Рон был вне сознания, оэтому они решили придти к нему вечером. — Выходит, день рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред. Был уже вечер, в больничном крыле стояла тишина — окна занавешены, зажжены лампы. Только одна койка и была здесь занята — Роном. Гарри, Гермиона, Джинни и Гренория сидели вокруг неё; они провели весь день, ожидая снаружи, у двойных дверей, пытаясь заглянуть внутрь всякий раз, как кто-то входил в палату или выходил из неё. Гренория появилась там почти одновременно с Гермионой и Гарри — бледная, с чуть напряжённым лицом, но удивительно спокойная. Она почти ничего не говорила весь день, только ходила вместе с ними по коридору и время от времени поглядывала на дверь больничного крыла. Внутрь мадам Помфри впустила их лишь в восемь часов вечера. Фред с Джорджем появились минут десять спустя. — Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраивая на шкафчик рядом с койкой Рона большой свёрток. — Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — согласился Фред. — Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его... — продолжал Джордж. — Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Джинни. — Думали купить «Зонко», — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшебных шуток... Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по уикендам и покупать вы у нас всё равно ничего не можете... Да что сейчас об этом говорить! Он пододвинул свой стул поближе к Гарри, вгляделся в бледное лицо Рона. — Как же всё это произошло, Гарри? Гарри пересказал ему историю, которую уже раз сто, как ему казалось, рассказывал Дамблдору, Макгонагалл, мадам Помфри, Гермионе, Джинни — и, как выяснилось, уже и Гренории. Она стояла рядом, прислонившись к спинке стула, и слушала так же внимательно, как и все остальные. — Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выровнялось, Слизнорт побежал за помощью, появились Макгонагалл с мадам Помфри, они его сюда и притащили. Говорят, всё обойдётся. Мадам Помфри сказала, что Рону придётся полежать здесь примерно неделю, настой руты попить... — Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безоаре, — негромко сказал Джордж. — Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, которого каждый раз пробирала дрожь при мысли о том, что могло бы случиться, не найди он камушек. Гермиона почти неслышно шмыгнула носом. Весь этот день она была необычайно тиха. Прилетев с белым лицом к больничному крылу и поймав Гарри, она потребовала, чтобы он рассказал ей о случившемся, но затем в нескончаемых разговорах Гарри и Джинни о том, как был отравлен Рон, почти не участвовала. Гренория бросила на неё быстрый взгляд. Она хорошо знала это выражение лица Гермионы — когда та изо всех сил старалась держать себя в руках. — Мама с папой знают? — спросил у Джинни Фред. — Они его уже повидали, появились здесь час назад. Теперь сидят у Дамблдора, но скоро вернутся. Все помолчали, глядя на Рона, забормотавшего что-то во сне. Гренория тихо встала и подошла к шкафчику, на котором стояла бутылка вина — та самая, из-за которой всё произошло. Бутылку оставили там мадам Помфри и Слизнорт, чтобы позже передать преподавателям. Она внимательно посмотрела на неё. Свет лампы падал на стол, и в его жёлтом круге стояла бутылка вина — тёмное стекло поблёскивало, и жидкость внутри казалась густой, почти чёрной. — Выходит, яд был в вине? — негромко спросил Фред. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было серьёзным. — Да, — сразу ответил Гарри. — Слизнорт разлил его и... Но Гренория уже осторожно взяла бутылку. Её пальцы сомкнулись на горлышке, и стекло было прохладным, гладким. — Ты что делаешь? — сразу спросила Гермиона. Её голос был напряжённым, почти испуганным. — Просто смотрю. Гренория повертела бутылку в руках. Стекло слегка поблёскивало в ламповом свете, и в его глубине отражались тени. Она осторожно поднесла горлышко к носу. Гермиона мгновенно вскочила. Её стул скрипнул, и она подалась вперёд. — Гренория! — Спокойно. Она чуть вдохнула аромат. Вино пахло тяжело, сладко, с терпкой нотой выдержанного напитка — дуб, пряности, что-то фруктовое. Но под этим чувствовалось ещё что-то — почти неуловимое, тонкое, как запах металла или старой пыли. Гренория слегка нахмурилась, в голове она пыталась перебрать все возможные яды. Сотни ядов будто пролетели в мыслях. — Странно. — Ты с ума сошла? — прошептала Гермиона. — Это отравленное вино! — Я не пью его, — спокойно ответила Гренория. — Я просто нюхаю. Она осторожно поставила бутылку обратно на стол. Стекло тихо звякнуло о дерево. — И? — Пахнет… слишком чисто. Гарри непонимающе посмотрел на неё. Его очки блеснули в свете лампы. — Это плохо? — Для хорошего вина — нет. Для яда — да. Фред нахмурился. Его брови сошлись к переносице. — Ты хочешь сказать, яд был без запаха? — Скорее всего. Она снова посмотрела на бутылку. В свете лампы тёмное стекло казалось почти непроницаемым. — Очень аккуратная работа. Гермиона настороженно посмотрела на неё. — Откуда ты это знаешь? Гренория посмотрела на нее, Гермиона выглядела слишком плохо, что бы сейчас иронизировать. — Зелья. Гермиона внимательно изучала её лицо ещё несколько секунд, но ничего не сказала. — А он не мог подсыпать что-нибудь в бокал Рона — так чтобы ты не заметил? — спросил Фред. — Наверное, мог, — ответил Гарри, — да только зачем Слизнорту травить Рона? — Понятия не имею, — нахмурившись, сказал Фред. — Ты не думаешь, что он просто перепутал бокалы? А отравить собирался тебя? — А Гарри Слизнорту зачем травить? — спросила Джинни. — Не знаю, — сказал Фред, — но желающих отравить Гарри сейчас, наверное, немало, ведь так? Избранный и так далее. — Ты думаешь, Слизнорт — Пожиратель смерти? — спросила Джинни. — Всё может быть, — мрачно ответил Фред. — На него могли наложить заклятие Империус, — сказал Джордж. — А может, он тут и вовсе ни при чём, — заметила Джинни. — Яд мог оказаться в бутылке, и тогда он, скорее всего, предназначался для самого Слизнорта. — Да кому это нужно — Слизнорта убивать? — Дамблдор считает, что Волан-де-Морт хотел привлечь Слизнорта на свою сторону, — проговорил Гарри. — До того как перебраться в Хогвартс, Слизнорт целый год скрывался. И... — Он подумал о воспоминаниях, которые Дамблдору так и не удалось вытянуть из Слизнорта, — и, может быть, Волан-де-Морт хочет убрать его с дороги, может быть, он думает, что Слизнорт способен оказаться полезным Дамблдору. — Но ты же сказал, что Слизнорт собирался подарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, — напомнила ему Джинни. — И значит, отравитель вполне мог нацелиться на Дамблдора. — В таком случае отравитель плохо знает Слизнорта, — сказала Гермиона, открывая рот; голос её звучал так, словно она сильно простужена. — Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оставит себе. — Ер-ми-наа, — неожиданно прохрипел Рон. Все мгновенно умолкли, с тревогой глядя на него. Гренория первой шагнула ближе к кровати. Однако Рон, неразборчиво побормотав, просто-напросто захрапел. Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид — волосы спрыснуты дождём, полы длинной бобровой шубы хлопают его сзади по ногам, в руке арбалет. Хагрид оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина. — Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, сообщил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка всё-таки пообедаю, тут профессор Стебль мне про Рона и сказала! Как он? — Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, всё обойдётся. — Не больше семерых посетителей одновременно! — выскакивая из своего кабинета, провозгласила мадам Помфри. — Хагрид как раз седьмой, — заметил Джордж. — А... ну да... — сказала мадам Помфри, похоже, считавшая Хагрида — по причине его роста — за нескольких человек сразу. Чтобы скрыть замешательство, она торопливо вытащила волшебную палочку и устранила оставленные лесничим грязные следы. — Ну прям не верится, — хрипло сказал Хагрид, глядя на Рона и покачивая огромной косматой головой. — Не верится, и всё тут... Вы только гляньте, лежит здесь... Кто ж это ему зла-то пожелал, а? — Об этом у нас и шёл сейчас разговор, — ответил Гарри. — Мы не знаем. — Может, кто против гриффиндорской команды по квиддичу зуб отрастил? — встревоженно спросил Хагрид. — Сперва Кэти, нынче Рон... — Не могу себе представить человека, которому пришло бы в голову перебить всю команду, — сказал Джордж. — Вуд, если бы знал, что это сойдёт ему с рук, точно мог укокошить всех слизеринцев до единого, — справедливости ради отметил Фред. — Ну, насчёт квиддича я не уверена, а вот связь между этими покушениями, по-моему, существует, — тихо сказала Гермиона. — Это какая же? — спросил Фред. — Во-первых, оба предполагали смертельный исход, до которого дело не дошло только благодаря чистой случайности. А во-вторых, ни яд, ни ожерелье так и не попали к тому, для кого они предназначались. Конечно, — задумчиво прибавила Гермиона, — это делает тех, кто стоит за покушениями, ещё более опасными. Им, судя по всему, безразлично, сколько людей они прикончат, пока не доберутся до своей настоящей жертвы. Гренория, стоявшая чуть позади, внимательно слушала. Она скрестила руки на груди и на секунду бросила взгляд на бутылку вина, стоявшую на шкафчике у кровати Рона. Её всё ещё не покидало ощущение, что яд был добавлен очень умело. Прежде чем кто-либо успел отреагировать на это зловещее заявление, двери опять распахнулись и в палату торопливо вошли мистер и миссис Уизли. При первом посещении Рона они успели только увериться, что он поправится, теперь же миссис Уизли подошла к Гарри и крепко обняла его. — Дамблдор рассказал нам про безоар, про то, как ты спас Рона, — с трудом сдерживая рыдания, пролепетала она. — Ах, Гарри, ну что тут скажешь? Ты спас Джинни... спас Артура... а теперь спас и Рона... — Да нет, я же не... — смущённо пробормотал Гарри. — Если подумать, так половина нашей семьи обязана тебе жизнью, — придушенным голосом произнесла миссис Уизли. — Я могу сказать только одно: день, когда Рон надумал занять в «Хогвартс-экспрессе» одно купе с тобой, был счастливым для нас днём, Гарри. Придумать ответ на эти слова Гарри не удалось, он почти обрадовался, когда мадам Помфри снова напомнила, что больше семерых посетителей к Рону не допускается. Гарри, Гермиона и Гренория сразу же встали, намереваясь уйти, да и Хагрид решил составить им компанию — пусть с Роном побудут родные. Гренория перед уходом ещё раз посмотрела на Рона. Тот тихо сопел во сне, лицо у него всё ещё было бледным, но дыхание стало гораздо ровнее. — Страшное дело, — пророкотал в бороду лесничий, когда они втроём направились по коридору к мраморной лестнице. — Столько всякой новой охраны, а детишек всё едино губят... Дамблдор прямо болен от беспокойства. Он об этом молчок, но я же вижу... — У него никаких идей на этот счёт нет, а, Хагрид? — с отчаянием в голосе спросила Гермиона. — Идей у него штук сто, при его-то мозгах, — ответил преданный Хагрид. — Да только не знает он, кто эти бусы прислал, кто вино отравил, а то бы давно уж их переловил. Меня ведь что беспокоит, — он понизил голос и оглянулся (Гарри на всякий случай проверил, не затаился ли где-нибудь на потолке Пивз), — если тут на детишек охота пошла, так долго ли сам Хогвартс открытым останется? Опять как с Тайной комнатой, верно? Паника поднимется, родители станут детишек из школы забирать, а там и опомниться не успеешь, как попечители... Хагрид умолк — мимо них невозмутимо проплыл призрак длинноволосой дамы, — а потом снова хрипло зашептал: — Как попечители начнут поговаривать, чтобы прикрыть нас насовсем. — Неужели это возможно? — встревожилась Гермиона. — А ты посмотри их глазами, — с горечью ответил Хагрид. — Посылать детишек в Хогвартс всегда было дело рискованное, так? Запираешь в одном месте сотни колдунов-недоростков, так уж жди всяких несчастных случаев. Да только когда их поубивать норовят, это совсем другая история. Чего ж удивляться, что Дамблдор так осерчал на Сне... Гренория, шедшая чуть позади, мгновенно подняла голову. Её шаги замедлились. Имя она услышала отчётливо. Она почти машинально навострила уши. Хагрид замер на месте, и на лице его над спутанной чёрной бородой появилось знакомое виноватое выражение. — Что? — быстро спросил Гарри. — Дамблдор рассердился на Снейпа? — Я так не говорил, — ответил Хагрид, но его испуганный вид выдавал беднягу с головой. — Ба, времени-то сколько, к полуночи, мне бы надо... — Хагрид, почему Дамблдор рассердился на Снейпа? — громко спросил Гарри. — Чш-ш-ш! — нервно и сердито откликнулся Хагрид. — Не горлань так, Гарри, ты же не хочешь, чтобы меня с работы погнали? Хотя тебе, может, и всё едино, тебя ж теперь уход за маги... — Хочешь, чтобы я почувствовал себя виноватым? Ну так ничего у тебя не выйдет, — твёрдо сказал Гарри. — Что натворил Снейп? Гренория ничего не сказала, но теперь слушала ещё внимательнее. Сердце почему-то начало биться чуть быстрее. — Да не знаю я, Гарри, мне вообще их слушать не полагалось! Вышел я вчера вечером из Леса, слышу, разговаривают... ну это, спорят. Я им на глаза попадаться не хотел и вроде как пошёл себе потихоньку, старался не слушать, да только они... ну, в общем, горячились, а уши-то не заткнёшь. — И что? — поторопил Гарри виновато перебиравшего огромными ступнями Хагрида. — Я просто слышал, как Снейп сказал: мол, Дамблдору много чего кажется само собой разумеющимся, а ему, Снейпу то есть, может, больше этого делать неохота... Гренория резко нахмурилась. — Делать что? — спросил Гарри. — Не знаю я, Гарри, вроде как Снейпу показалось, будто он малость перетрудился, вот и всё. Да только Дамблдор ему прямо сказал, что он, дескать, сам вызвался, так что тут и толковать не о чем. Строго так сказал. А после добавил что-то насчёт расследований, которые Снейп у себя в Слизерине ведёт. Так тут же ничего странного и нет! — торопливо добавил Хагрид, увидев, как Гарри и Гермиона обменялись многозначительными взглядами. — Всем деканам велено было порасспросить своих насчёт тех бус... — Да, но ни с кем другим из них Дамблдор не ссорился, так? — сказал Гарри. — Погоди. — Вконец смущённый Хагрид принялся вертеть в руках арбалет. Раздался громкий треск, арбалет разломился надвое. — Я знаю, что ты про Снейпа думаешь, Гарри, да только не стоит видеть в этом больше, чем там есть. Гренория шла молча. Но в голове у неё уже крутилась тревожная мысль. О чём именно он спорил с Дамблдором?.. И почему-то это беспокоило её гораздо сильнее, чем она была готова признать. Рон покинули больницу рано утром в понедельник. Благодаря заботам мадам Помфри его здоровье полностью восстановилось, и теперь он могли насладиться благодатными последствиями отравления и трещины в черепе, лучшим из которых стало примирение Рона и Гермионы. Гермиона даже проводила их на завтрак, сообщив заодно новость о ссоре Джинни с Дином. Дремавшее в груди Гарри чудовище тотчас воспрянуло и с надеждой принюхалось к воздуху. У выхода из больничного крыла к ним присоединилась Гренория. Она окинула Рона внимательным взглядом и спокойно сказала: — Выглядишь уже лучше. — Спасибо, — буркнул Рон. — Очень рад это слышать. Гренория лишь слегка усмехнулась. — Я просто констатирую факт. — Она вчера заходила, — сказала Гермиона Гарри. — Хотела убедиться, что с Роном всё в порядке. — И убедилась, — сказала Гренория. — Живой. Они уже шли по коридору восьмого этажа, пустынному, если не считать маленькой девчушки, внимательно разглядывавшей гобелен с изображением троллей в балетных пачках. Завидев приближавшихся шестикурсников, девчушка, похоже, перепугалась и уронила на пол тяжёлые бронзовые весы, которые держала в руках. — Ничего-ничего! — утешила девочку поспешившая ей на помощь Гермиона. — Держи... — Она пристукнула по обломкам весов волшебной палочкой и произнесла: — Репаро. Девочка не поблагодарила её, но так и осталась стоять как вкопанная, глядя им вслед. Рон, уходя, оглянулся. — Что ни год, они становятся всё меньше, — сказал он. — Да шут с ней, — нетерпеливо отмахнулся Гарри. — Так из-за чего поссорились Джинни с Дином, а, Гермиона? — Дин потешался над тем, как Маклагген залепил в тебя бладжером, — ответила она. — Наверное, это и вправду было смешно, — рассудительно заметил Рон. — Ничего там смешного не было! — горячо воскликнула Гермиона. — Выглядело всё это просто ужасно, и, если бы Кут с Пиксом не поймали Гарри в воздухе, он мог очень сильно покалечиться! — Но Джинни порывать из-за этого с Дином незачем, — продолжал Гарри, стараясь говорить небрежно. — Или они всё же не порвали? — Да нет, они... А тебя это почему интересует? — спросила Гермиона. — Просто не хочу, чтобы в нашей команде по квиддичу опять всё запуталось, — поспешил ответить он. Гренория бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала. В этот момент позади раздался голос: — Гарри! — А, привет, Полумна. — Я заходила в больничное крыло, хотела тебя повидать, — сообщила Полумна, копаясь в сумке. — Но там сказали, что ты уже выписан, а меня... Она поочерёдно всучила Рону предмет, похожий на крупную зелёную луковицу, большую пятнистую поганку и изрядное количество чего-то, смахивающего на кошачий помёт; наконец извлекла из сумки замызганный пергаментный свиток и протянула его Гарри. — ...а меня просили передать тебе это. Гарри мгновенно признал в свитке приглашение на очередной урок Дамблдора. — Сегодня вечером, — едва развернув свиток, сказал он Рону и Гермионе. — Ты здорово комментировала последний матч! — похвалил Рон Полумну, уже возвращая ей её странные находки. Полумна неуверенно улыбнулась. — Шутишь, да? — сказала она. — Все говорят, что я была ужасна. — Да нет, серьёзно! — сказал Рон. — Я и не припомню, чтобы комментарий доставил мне большее удовольствие! Кстати, а что это такое? — Это лирный корень, — ответила Полумна. — Отлично отпугивает Пухлых Заглотов. Гренория мельком посмотрела на корень и спокойно сказала: — Тогда Рону точно пригодится. Рон фыркнул. — Очень смешно. И она удалилась, оставив лирный корень в руке негромко посмеивающегося Рона. — Знаете, а Полумна нравится мне всё больше, — сказал он, когда они снова тронулись в путь к Большому залу. — Я понимаю, у неё не всё дома, но что толку... Он вдруг умолк. У подножия мраморной лестницы с грозным видом возвышалась Лаванда Браун. — Привет, — нервно поздоровался Рон. — Пойдём, — негромко сказал Гарри Гермионе, и оба ускорили шаг. Гренория тоже спокойно прошла мимо, явно не желая стоять рядом, когда начинается очередной разговор Рона и Лаванды. Но, уже поднимаясь по лестнице, они всё же услышали слова Лаванды: — Почему ты не сказал мне, что тебя сегодня выписывают? И почему рядом с тобой оказалась она? Когда Рон полчаса спустя появился за завтраком, выглядел он и надувшимся, и разозлённым сразу, и хоть сел он рядом с Лавандой, Гарри не заметил, чтобы за время, проведённое в Большом зале, эти двое обменялись хотя бы одним словом. Гермиона вела себя так, точно ничего не замечала, однако раз или два Гарри видел, как её лицо озаряется беспричинной улыбкой. Гренория сидела напротив них, спокойно завтракая, и время от времени с любопытством поглядывала то на Рона, то на Лаванду. В какой-то момент она задумчиво сказала, почти себе под нос: — Надо завтра зайти к дедушке. Рон поднял голову. — К какому дедушке? Гренория посмотрела на него так, будто вопрос показался ей странным. — К Дамблдору. — Вы что, правда просто… заходишь к нему? — спросил Рон. — Типа… чай пьёте? Гренория чуть склонила голову. — У тебя есть дедушка, Уизли? — Ну… да. — Вот такой же, — сказала она спокойно. — Только Дамблдор. Гермиона не выдержала и рассмеялась. Рон некоторое время смотрел на них, потом пробормотал: — Великолепно. У всех нормальные дедушки, а у неё директор школы. Весь этот день Гермиона пребывала в особенно приподнятом настроении, а вечером в гриффиндорской гостиной соблаговолила даже просмотреть (иными словами переписать) домашнюю работу Гарри по травологии, чем в последнее время напрочь отказывалась заниматься, зная, что Гарри позволит Рону всё у него сдуть. — Огромное спасибо, Гермиона. — Гарри торопливо похлопал её по спине. Он уже посмотрел на часы и обнаружил, что времени почти восемь. — Слушай, мне надо бежать, иначе я к Дамблдору опоздаю. Гренория подняла взгляд от книги. — Если увидишь его, передай, что я завтра зайду. Гарри моргнул. — Передать Дамблдору, что его внучка завтра зайдёт? — Именно.