Дикая магия

На следующее утро за завтраком Гарри никак не мог усидеть на месте от предвкушения. Уроку защиты от Темных искусств предшествовало свободное время, и он решил потратить его на попытки проникнуть в Выручай-комнату. Гермиона продемонстрировала полное отсутствие интереса, когда он шепотом сообщил ей о своих планах. Гарри разозлился, ведь Гермиона могла бы ему здорово помочь, если бы захотела. Гренория сидела напротив, спокойно размешивая чай и слушая их разговор. Она не вмешивалась, но время от времени поднимала взгляд — похоже, ей было любопытно, к чему Гарри придёт на этот раз. — Послушай! — вполголоса сказал Гарри, наклоняясь к Гермионе и кладя ладонь на свежий номер «Ежедневного пророка», который только что доставила почтовая сова. Гарри не хотел, чтобы Гермиона развернула газету и углубилась в нее. — Я вовсе не забыл о Слизнорте, просто у меня так и нет ключа к его памяти, а пока меня не осенило, почему бы не попытаться выяснить, что поделывает Малфой? — Я тебе уже говорила, ты должен уломать Слизнорта, — ответила Гермиона. — Суть не в том, чтобы обхитрить или заколдовать его, иначе Дамблдор проделал бы это в одну секунду. Чем околачиваться около Выручай-комнаты, — она выдернула из-под руки Гарри «Ежедневного пророка» и развернула на первой странице, — ты бы лучше нашел Слизнорта и воззвал к лучшим сторонам его натуры. Гренория тихо хмыкнула. — Если у Слизнорта есть «лучшие стороны», — сказала она, — то они обычно появляются только тогда, когда он чувствует выгоду. — Вот именно! — оживился Гарри. — Значит, надо найти, чем его зацепить! — Гарри, — устало сказала Гермиона, — ты опять ищешь обходной путь. — Кто-нибудь из знакомых?.. — спросил Рон у просматривавшей заголовки Гермионы. — Да! — ответила она так резко, что Рон и Гарри чуть не подавились. Гренория подняла бровь и чуть подалась вперёд, глядя на газету через стол. — Но ничего, он жив... Я о Наземникусе, его схватили и отправили в Азкабан! Что-то такое насчет попытки ограбления, при которой он изображал инфернала... — Это в его стиле, — спокойно заметила Гренория. — А вот еще, исчез какой-то Октавий Перчик... Ужас! Девятилетний мальчик арестован за попытку убить своих деда и бабку, предполагается, что он действовал под влиянием Империуса. На секунду за столом стало тихо. Рон поморщился. — Девять лет? Это вообще… — Значит, кто-то использует детей, — тихо сказала Гренория. Она говорила спокойно, но в голосе прозвучало что-то холодное. — Отлично, — пробормотал Рон. — Мир становится всё веселее. Завтрак они завершили в молчании. Гермиона сразу отправилась на урок древних рун. — Не вздумай опять делать что-нибудь глупое около Выручай-комнаты! — сказала она Гарри напоследок. — Я просто посмотрю! — возмутился Гарри. Рон поднялся из-за стола. — Я в гостиную. Мне ещё надо дописать заключение к работе Снейпа о дементорах, иначе он меня сегодня съест. — Дай угадаю, — сказала Гренория, поднимаясь, — опять половину аргументов перепутаешь? — Спасибо за веру в меня, — буркнул Рон. Она усмехнулась . — Если хочешь, я потом посмотрю. Рон сразу оживился. Он выпрямился, и его глаза загорелись. — Серьёзно? — Да. — Тогда я точно доживу до конца года. Гарри уже вставал, отодвигая стул. Дерево скрипнуло по каменному полу. — Ладно, я пошёл. — Куда? — спросил Рон, поднимая голову. — В коридор восьмого этажа. Гренория спокойно посмотрела на него. Ей тоже не нравилось то, что Гарри был больше заинтересован Малфоем, чем над сближением с профессором по зельям. Однако, она не говорила Гариии что-то категоричного. — Выручай-комната. Гарри кивнул. — Ага. Она секунду подумала, глядя на свои руки, на бледные пальцы. — Только не делай ничего, что потом придётся объяснять Снейпу. — Почему сразу Снейпу? Она пожала плечами. Гренория прекрасно знала, что для Снейпа Поттер ходячая проблема на ножках. И явно если что он обязательно и с удовольствием отчитает Гарри. — Потому что обычно всё заканчивается именно так. Рон усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Это правда. Гренория направилась вместе с ними к выходу из Большого зала. Золотые тарелки звенели, и воздух был густым от запахов ужина — жареного мяса, свежего хлеба, тыквенного сока. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, и их свет ложился на лица учеников мягкими, золотистыми бликами. У лестницы они разошлись. Гарри и Рон свернули в сторону мраморной лестницы, а Гренория остановилась. — Я в библиотеку, — сказала она. — Добровольно? — удивился Рон, обернувшись. — Представь себе. Она посмотрела на Гарри. Свет свечей упал на её лицо, и она чуть прищурилась. — Если выяснишь что-то интересное — расскажешь. — Конечно. — Только без героических подвигов до обеда. Гарри фыркнул. Он поправил очки и улыбнулся. — Я просто посмотрю. — Угу. Гренория слегка улыбнулась — уголки её губ дрогнули, — и повернула к лестнице. Её шаги были ровными, но быстрыми. Рон пошёл в гостиную дописывать работу, а Гарри направился к восьмому этажу. Битый час Гарри перебирал все, какие только смог придумать, варианты фразы «Мне нужно увидеть, что делает в тебе Драко Малфой» и наконец поневоле признал, что Гермиона была права: Выручай-комната просто не желала ему открываться. Разочарованный, обозленный, он отправился на урок защиты от Темных искусств, на ходу стянув мантию-невидимку и запихав ее в сумку. Когда он влетел в кабинет, освещённый свечами, почти все уже были на местах. Снейп стоял у стола, скрестив руки. Гренория сидела за партой ближе к середине класса — на этот раз не рядом с Гермионой, а немного в стороне. Перед ней уже лежали раскрытые конспекты, перо и учебник. И, похоже, она заметила, как Гарри появился из воздуха у самой двери. Её взгляд на секунду скользнул по сумке Гарри. Потом — по Снейпу. — Опять опоздали, Поттер, — холодно произнёс Снейп, когда Гарри торопливо вошёл в кабинет. — Минус десять очков Гриффиндору. Бросив на Снейпа злой взгляд, Гарри уселся рядом с Роном; половина учеников ещё оставалась на ногах, вытаскивали учебники, раскладывали принадлежности — не так уж сильно он опоздал. Гренория слегка подняла бровь, но ничего не сказала. Зато на секунду её взгляд снова встретился со взглядом Снейпа. Он едва заметно нахмурился. — Прежде чем мы начнем, я хочу получить ваши письменные работы по дементорам, — сказал Снейп и небрежно взмахнул волшебной палочкой, отчего двадцать пять пергаментных свитков взвились в воздух и аккуратной стопкой улеглись на его стол. — И надеюсь, что они — ради вашего же блага — будут получше той чуши, которую вы сочинили на тему «Как противиться заклятию Империус». А теперь откройте учебники на странице... В чем дело, мистер Финниган? — Сэр, — сказал Симус, — я все думаю, как можно отличить призрака от инфернала? Видите ли, в «Пророке» рассказывается про инфернала, который... Снейп стоял у доски, сложив руки за спиной. Его чёрная мантия сливалась с тенью, и только бледное лицо выделялось в тусклом свете. Он говорил ровным, холодным голосом, и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. — Это был вовсе не инфернал, — скучающим тоном прервал он чьи-то рассуждения. Гренория тихо перелистнула страницу. Она сидела за партой у окна, и свет падал на её лицо, делая его бледным, почти прозрачным. Она явно уже читала статью — её взгляд скользил по строчкам, не задерживаясь, и она, казалось, знала, что будет дальше. — Но, сэр, говорят, что... — Если вы действительно прочитали статью, о которой толкуете, мистер Финниган, — Снейп медленно повернулся к Симусу, и его глаза блеснули в полумраке, — то должны знать, что так называемый инфернал был не кем иным, как зловонным воришкой по имени Флетчер Наземникус. Гарри наклонился к Рону и Гермионе. Его голос был почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания. — Я думал, Снейп и Наземникус на одной стороне, — пробормотал он. — И что арест Наземникуса должен его огорчить... Гренория тихо сказала, не поднимая головы от книги: — Наземникус огорчает всех. Снейп, кажется, услышал это. Его взгляд на секунду остановился на ней — короткий, быстрый, почти незаметный. Но она почувствовала его, даже не поднимая глаз. Он ничего не сказал. Только отвернулся и снова посмотрел на Гарри. — Видимо, Поттер может рассказать нам об этом много интересного, — неожиданно произнёс Снейп, ткнув палочкой в конец класса. Его чёрные глаза не отрывались от Гарри. — Давайте спросим у Поттера, как нам отличить призрака от инфернала. Гарри замялся. Он сидел, выпрямившись, и его пальцы нервно сжимали край парты. — Э-э... ну... призраки, они просвечивают... — промямлил он. Гренория слегка прикрыла глаза. Ей было почти жаль Гарри — но только почти. Гарри сам не прочитал, поэтому так сказать казнь оправдана. Снейп скривил рот в тонкой, едкой усмешке. — Замечательно. Что ж, как легко видеть, почти шесть лет магического образования потрачены на вас не впустую, Поттер. «Призраки, они просвечивают». Пэнси Паркинсон визгливо хихикнула. Её смех был высоким, неприятным, и он разнёсся по классу, как трель сломанной флейты. Ещё несколько учеников расплылись в глупых улыбках — кто-то из слизеринцев, а за ними и некоторые гриффиндорцы, которые не удержались. Гарри набрал побольше воздуха, и его голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё слышалось напряжение. — Да, призраки просвечивают, а инферналы — это мёртвые тела. Поэтому они плотные... — Всё это мог бы рассказать нам и пятилетний ребенок, — издевательски заметил Снейп. Его голос был ровным, но в нём звенела та особая, ядовитая нотка, от которой ученики сжимались на своих местах. — Инфернал — это труп, возвращённый к жизни заклинаниями Тёмного волшебника. На самом деле он не живой, это лишь марионетка, которая исполняет приказы волшебника. А призрак, как, надеюсь, все вы уже знаете, есть отпечаток, оставленный на земле покинувшей её душой... И он, как мудро заметил Поттер, просвечивает. Гренория знала этот тон. Знала, что сейчас будет. Если Поттер или Уизли будут спорить, то Снейп станет злее. Удивительно как выходило: ее друзья не переносили профессора всей душой. Однако она же не могла такое сказать. Гренория тихо усмехнулась. Ей стало интересно, что бы сказали ее друзья, слышав, что она называет профессора по имени несколько раз с ним целовалась. — То, что сказал Гарри, как раз и поможет нам отличить одного от другого! — произнёс Рон. Его голос был громким, почти вызывающим, и он сидел, выпрямившись, хотя его лицо уже начинало бледнеть. — Если мы столкнёмся с кем-то из них в тёмном переулке, нам останется лишь присмотреться, плотный он или прозрачный. Мы же не станем спрашивать: «Извините, вы, случайно, не отпечаток покинувшей землю души?» По классу прокатился смешок. Негромкий, нервный, он пробежал по рядам, и кто-то из слизеринцев довольно ухмыльнулся. Даже Гренория тихо усмехнулась — уголки её губ дрогнули, и она почти улыбнулась, но тут же смолкла, когда Снейп поднял голову. Его взгляд был холодным, тяжёлым, и он смотрел прямо на Рона. — И ещё минус десять очков Гриффиндору, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого только острее. — Ничего более умного от вас, Рональд Уизли, я и не ожидал. Вы мальчик настолько плотный, что не способны трансгрессировать себя на расстояние в полдюйма. У нескольких слизеринцев вырвался смешок — уже громче, увереннее. Рон побледнел. Его веснушки на бледном лице выделялись ярче обычного, и он сжал кулаки на парте. Гренория резко подняла голову. Её взгляд метнулся к Снейпу — быстрый, почти незаметный. И на секунду их глаза встретились. Секунда. Едва заметная. В её взгляде не было ни гнева, ни просьбы — только холодная, ровная внимательность. Она не просила его остановиться. Она просто смотрела. Снейп отвёл глаза первым. Очень коротко — но она заметила. Пожалуй, она могла бы признатся себе, что если бы Северус вел бы так же с ней на едине, она бы не боролась за его внимание. Однако, на едине он был совершенно другим человеком. — Молчи! — прошептала Гермиона, хватая Гарри за руку, когда тот уже собирался возмутиться. Её пальцы впились в его рукав. — Нет смысла, кончится тем, что он снова оставит тебя после уроков! — Теперь откройте учебники на странице двести тринадцатой, — самодовольно улыбнувшись, сказал Снейп, и в его голосе снова появилась та ледяная, почти ленивая насмешка, — и прочитайте первые два абзаца, посвящённые заклятию Круциатус... Весь урок Рон просидел необычайно тихо. Он смотрел в учебник, но его взгляд был пустым, и он не переворачивал страницы. Гренория пару раз бросала на него взгляд, но ничего не сказала — только однажды незаметно пододвинула к нему свой конспект. Рон скользнул по нему глазами, но не взял. Когда прозвенел звонок — резкий, металлический, он разнёсся по классу, и ученики задвигались, зашуршали пергаментами, — Лаванда перехватила Рона и Гарри (Гермиона при её приближении загадочным образом растаяла в воздухе, просто исчезнув в потоке учеников) и принялась с жаром поносить Снейпа за шуточку насчёт трансгрессии, чем, похоже, только сильнее расстроила Рона. Он слушал её, не поднимая глаз, и кивал, но его лицо было бледным. Гренория в это время спокойно собирала свои книги. Она складывала их в сумку медленно, аккуратно, не глядя по сторонам. Когда Гарри и Рон вышли из кабинета, она на секунду задержалась у стола. Снейп уже складывал пергаменты — его пальцы, длинные и бледные, перебирали бумаги, и они тихо шуршали. В классе было почти пусто, только редкие ученики ещё собирались у выхода. Она ничего не сказала. Он тоже. Но на секунду их взгляды снова встретились.

***

Кабинет защиты от Тёмных искусств был почти пуст. Свечи горели только на столе — их жёлтый, маслянистый свет едва разгонял полумрак, оставляя углы комнаты в густой, давящей тьме. Тени от книжных шкафов тянулись по стенам, как длинные пальцы, и в их сплетениях чудились лица. Гренория стояла в центре комнаты. На её ладонях горело пламя — жёлто-оранжевое, живое, оно отбрасывало блики на её лицо, делая тени под глазами глубже. А вокруг пламени медленно вращался холодный поток воздуха — почти прозрачный, с едва уловимым свистом. Две стихии держались вместе уже почти десять секунд. — Не дави на воздух, — тихо сказал Снейп. Она чуть ослабила движение пальцев. Пламя выровнялось, воздух перестал дрожать. Огонь стабилизировался. Ещё несколько секунд — и она сжала ладонь. Пламя исчезло, оставив после себя только лёгкий запах гари. Снейп кивнул. — Лучше. Но она не ответила. Она стояла неподвижно, глядя в пол, на каменные плиты, на трещины, которые выучила наизусть. Потом сказала, и её голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение: — Северус. — Что. Она некоторое время молчала. Этот вопрос она хотела задать ему уже очень давно. Но он не отвечал раньше, теперь же на ней было залятие молчания. Ей казалось, что они достигли друг с другом того уровня доверия. Тишина кабинета не позволяла правильно сформировать мысль аккуратно, мысли разбегались. Она решила задать вопрос прямо: — Я хочу знать, какой обет ты дал Малфоям. Снейп замер. Его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно напряглись. — Это не касается тебя. — Касается. Он посмотрел на неё внимательно. Северус будто пытался изучить ее мысли. Он знал, что она будет спрашивать, но он не знал, как она узнала это. — Почему ты так решила. Она спокойно сказала — так спокойно, что это прозвучало почти как констатация факта: — Потому что это обет. А обеты обычно дают не ради мелочей. Она продолжила: — И потому что Малфой явно получил задание от Волан-де-Морта. Снейп чуть дёрнулся — едва заметно, но она увидела. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то. — Гарри уверен, что Малфой стал Пожирателем, — тихо сказала она. — И, честно говоря… это похоже на правду. Снейп медленно отвёл взгляд. Посмотрел куда-то в сторону, на тёмное окно, за которым ничего не было видно. — Поттер склонен к поспешным выводам. — Но иногда он прав. Тишина. Она снова сказала: — Северус… что за обет? Он долго молчал. Северус будто решал стоит ли это говорить сейчас и стоит ли вообще. Он знал, что если скажет, то обратной дороги н будет. Потом тихо сказал — так тихо, что она едва расслышала: — Я пообещал его матери… помочь её сыну выполнить задание Тёмного Лорда. — Помочь как? Пауза. Он ответил спокойно — так спокойно, что это прозвучало почти как приговор: — Если он не сможет выполнить приказ… я должен сделать это за него. Она нахмурилась. Ей не нравилось, что прихдится вытаскиваь ответ слова за словом, но она видела, что внутри него происходит сложные процессы. Будто он решается на что-то страшное. — Сделать что? Снейп некоторое время смотрел на неё. Он будто подготовился к удару от нее. И вдруг сказал: — Убить Альбуса Дамблдора. В комнате стало так тихо, что даже ветер за окном, казалось, затих. Пламя в свечах дрогнуло — тени качнулись. Гренория не сразу поняла, что перестала дышать. Магия внутри начала подниматся, но она заставила себя вернуть контроль. — Нет, — тихо сказала она. Он ничего не ответил. Только сжал пальцы на столе. Она покачала головой. Движение было медленным, почти незаметным. — Нет. Но внутри уже поднималась магия. Сначала дрогнул воздух — лёгкое, едва уловимое движение, как перед грозой. Потом свечи вспыхнули ярче — их пламя взметнулось вверх, и тени на стенах заметались. Пламя на её пальцах вспыхнуло само — без её воли, без команды. Снейп сразу шагнул ближе. Его голос был резким, но тихим. — Контроль. Она резко сжала ладони. Огонь погас. Но воздух вокруг всё ещё дрожал — она чувствовала, как магия пульсирует в пальцах, как она рвётся наружу. — Дамблдор… — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — знает? — Да. Это слово прозвучало как удар. Она подняла голову. Свет свечей упал на её лицо, и она почувствовала, как внутри всё холодеет. — Он сам… попросил тебя? — Да. Её руки задрожали. Она сжала их в кулаки. — Почему?! Снейп ответил тихо — так тихо, что она едва расслышала: — Он хочет спасти душу мальчика. — Малфоя? — Да. Она смотрела на него так, будто не понимала. Гренории было непонятно все. Опять множетсво почему возникло в голове, ощущение ужаса сковывало движения. Потом тихо сказала, и в её голосе слышалась горечь: — А твою? Снейп не ответил. Только отвёл взгляд. И это было хуже любого ответа. Внутри у неё что-то резко оборвалось. Она почувствовала, как в груди становится пусто — холодно, темно. — Значит… всё просто. Она усмехнулась — уголки её губ дрогнули, но в усмешке не было ничего теплого. — Душу Малфоя нужно сохранить. — А твою можно просто уничтожить. Снейп спокойно сказал, и в его голосе не было ни жалости, ни оправдания — только усталая правда: — Некоторые души уже давно считаются потерянными. — Я так не считаю! Её голос впервые сорвался — высоко, почти резко. Пламя на свечах снова вспыхнуло — ярко, жарко, и тени на стенах заметались. Снейп шагнул ближе. Теперь они стояли почти вплотную, и она чувствовала холод, исходящий от его мантии, и слышала его дыхание. — Гренория. Она резко отвернулась. Посмотрела в сторону, на тёмное окно, на отражения свечей в стекле. Слишком много людй в ее жизни решали все а нее. Боль, обида и злость поднимались глубоко из души. — Замечательно. Она тихо сказала, и её голос стал почти шёпотом: — Мои родители делали то же самое. Он посмотрел на неё. Сейчас девушка была больше похожа на разъяренного зверя, он никогда не видел её такой. — Использовать человека. А потом оставить его разбираться с последствиями. Она тихо добавила, и в её голосе слышалась боль: — Может, Аберфорт был прав. Тишина. Потом она снова посмотрела на него. В этом всем пазле не складывалась одна деталь: как он так легко согласился и зачем. — Почему ты согласился? Снейп ответил не сразу. Он смотрел на нее, уже удивительно, что на не пытается нападать или делать какие-то другие движения. Она уже вела себя так, как он не проссчитывал ни в одном из вариантов. — Потому что если Тёмный Лорд снова примет меня… я смогу быть гораздо полезнее в войне. Она горько усмехнулась. В этой усмешке слышалось отчаяние. — Значит, всё уже решено. — Да. — За тебя. Он спокойно сказал — так спокойно, что это прозвучало почти как аксиома: — Иногда выбора просто нет. Она смотрела на него несколько секунд. Потом тихо спросила, и её голос был почти беззвучным: — А я? — Что. — В этих решениях… я вообще где-нибудь была? Тишина. Она продолжила почти шёпотом: — Ты действительно что-то ко мне чувствуешь… или это тоже можно просто… отбросить, если понадобится? Снейп снова долго смотрел на нее, казалось, что он пытается запомнить ее черты лица. Потом тихо сказал — так тихо, что она едва расслышала: — Ты дорога мне. Она не отвела взгляд. Её пальцы дрожали. Он продолжил: — Но если придёт день, когда мои чувства поставят тебя под угрозу… я отступлю. Она смотрела на него, и внутри поднималось тяжёлое чувство. Злость. Страх. Понимание. — Значит… — тихо сказала она, и её голос дрогнул. — дедушка умрёт. — Да. — И весь мир будет считать тебя убийцей. — Да. Она медленно выдохнула. Раньше дыхание помогало выровняять эмоции, но сейчас это не помогало совсем. И впервые за весь разговор в её голосе прозвучал настоящий страх. — И ты будешь по другую сторону войны. Она тихо добавила: — А я останусь одна. Снейп сделал шаг ближе. Теперь они стояли совсем рядом — она чувствовала холод, исходящий от его мантии, и слышала его дыхание. — Нет. Но она покачала головой. Движение было медленным, но твёрдым. — Да. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Снейп тихо сказал: — Ты можешь ненавидеть меня. Гренория резко подняла голову. В её глазах мелькнул огонь. Она не устала от этой фразы, эта фраза ее раздражала. Даже после его слов ее чувства не изменились, она просто была в ярости от происходящего. — Да не тебя я ненавижу! Её голос сорвался — высоко, почти отчаянно. Пламя на свечах снова вспыхнуло — ярко, жарко, и тени на стенах заметались. Воздух в комнате дрогнул. — Я ненавижу то, как он всё это решил! Она начала ходить по комнате, будто ей стало тесно. Её шаги были быстрыми, резкими, и тень её металась по стенам. — Дедушка прекрасно знает, что ты сделаешь всё, что он попросит. Она резко повернулась к Снейпу. — Поттера он готовит к войне. — Тебя — распоряжается, чтобы ты его убил. Она горько усмехнулась — уголки её губ дрогнули, и в этой усмешке слышалось отчаяние. — А меня потом заботливо предлагает в твои руки. Зная, что именно ты его убьёшь! Она развела руками. Её голос стал громче. — Это же бред! Её магия снова дрогнула — на этот раз холодный воздух прошёлся по комнате резкой волной, заставив свечи замигать. Снейп шагнул ближе. — Гренория— Но она его перебила. Её голос был резким, почти злым. — Как он вообще это в своей голове носит?! Она тяжело выдохнула. Плечи её опустились. — Родители решили, что я их когда-нибудь своей магией убью. Её голос стал тише. — Поэтому просто… избавились от меня. Скинули на него. Она посмотрела на Снейпа. — И теперь оказывается, что у него всё решено. Она тихо сказала — почти шёпотом: — И тут, выходит, не лучше. Тишина повисла между ними. Снейп смотрел на нее, слишком много всего пошло не так, как он ожидал и предполагал. Видно было, что ей сейчас тяжело и она пытается держать магию из последних сил или из чистого упрямства. Потом сказал спокойно — так спокойно, что это прозвучало почти как констатация: — Ты считаешь, что я должен был отказаться. Она сразу ответила: — Да! Он чуть приподнял бровь. — И что бы это изменило? — Всё! Она резко подошла ближе. Теперь они стояли почти вплотную. — Почему ты вообще не думаешь о себе? Он тихо сказал — и в его голосе слышалась усталость: — Думаю. — Нет. Она покачала головой. — Ты думаешь о войне. — О Дамблдоре. — О каком-то мальчике, которого нужно спасти... Но не о себе. Она посмотрела на него прямо. — Ты собираешься подставить себя под удар всего мира. Он спокойно ответил: — Это часть плана. — Плана?! Она тихо рассмеялась — без радости, без веселья. — Великолепно. Она медленно сказала: — Значит, ты просто согласился стать убийцей. — Да. — Чтобы потом что? Он смотрел на неё. — Чтобы иметь возможность продолжать бороться. Она покачала головой. Её волосы упали на лицо, и она не поправила их. — Ты правда думаешь, что после этого Тёмный Лорд просто скажет: «Отличная работа, Северус, вот тебе обратно доверие»? — Он поверит. — А если нет? Пауза. Снейп спокойно сказал — так спокойно, что это прозвучало слишкм ровно для нее: — Тогда это будет не самая большая из моих проблем. Она смотрела на него так, будто хотела что-то сказать, но не находила слов. Мыслей было слишком много в голове, но Гренории не давало покоя, что он на это согласился. Она не могла понять зачем. Потом тихо сказала: — Ты готов всё это принять. Он ответил спокойно: — Да. Она замолчала, ее раздражало в этом всем то, что похоже, только она о нем и переживает. Он же сам свою жизнь не ценил так, как она цценила его. — А если я не готова? Снейп посмотрел на неё. В его глазах, в этом холодном, неподвижном взгляде, впервые за весь разговор появилась усталость. — Тебе не обязательно принимать мои решения. — Но они всё равно меня касаются! Она резко сказала: — Ты собираешься исчезнуть на стороне своего Тёмного Лорда. — Да. — Поттер будет считать тебя убийцей. — Да. Она выдохнула. — И ты думаешь, что я просто… спокойно на это посмотрю? Он тихо сказал: — Я думаю, что однажды ты поймёшь. Она покачала головой. — Сейчас я понимаю только одно. Он ждал. Она сказала: — Что за тебя снова всё решили. И ты позволил это сделать. Он некоторое время молчал. Потом тихо сказал: — Иногда человек сам выбирает ту роль, которую ему предлагают. Она смотрела на него несколько секунд. Потом тихо сказала: — А я? Он нахмурился. — Что. — В этой роли… для меня вообще есть место? Снейп медленно подошёл ближе. Теперь меду ними не осталось пространства, она могла чувствовать тепло его тела. — Ты уже заняла его. И именно поэтому я надеюсь, что однажды ты всё же сможешь меня ненавидеть. Она почти сразу ответила — не задумываясь, не взвешивая слова: — Не надейся. Гренория долго смотрела на Снейпа. Она не хотела и не будет его ненавидеть, если она принимает его, то ей было обязательно принять то, что будет дальше. Ей на это нужно было время, нужно было дать время мыслям успокоится, — Мне… — она выдохнула немного устало и раздраженно. — Мне надо подумать. Снейп не остановил её. В глазах читалось понимание и тихая грусть. Она уже повернулась к двери, когда он тихо сказал: — Не делай глупостей. Она усмехнулась, не оборачиваясь. Уголки её губ дрогнули. — Для этого мне сначала нужно научиться делать хотя бы обычные. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. В кабинете снова стало тихо — только ветер за окном завывал в щелях да где-то далеко капала вода. Снейп остался стоять там где она его оствила, глядя на закрытую дверь. Он не двигался. Только сжал пальцы — так, что костяшки побелели. И тихо сказал в пустую комнату: — А я надеюсь