Дикая магия

В кабинете защиты от Тёмных искусств горели две свечи. Одна — на заваленном пергаментами столе, вторая — на подоконнике, где её пламя дрожало в такт дождевым каплям, бьющим в стекло. Их жёлтый, маслянистый свет был жадным: он выхватывал из мрака резкие скулы профессора и оставлял углы комнаты в густой, почти осязаемой тьме. Тени от книжных шкафов тянулись по стенам, как длинные костлявые пальцы. В камине умирали угли. Они уже не грели, а лишь вздрагивали редкими алыми всполохами, бросая на пол последние кровавые отблески. Гренория сидела на краю дубового стола, болтая ногой. Кеда тихо шаркала по ножке. На коленях лежал раскрытый том «Защитных рун», но строчки расплывались перед глазами. Она водила пальцем по шершавой странице не для того, чтобы читать, а чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки. Снейп стоял у доски, чертя палочкой схему магических потоков. Серебристые линии вспыхивали в спертом воздухе, держались секунду, рассыпаясь на атомы, и гасли, оставляя после себя лишь запах озона. — Две стихии одновременно. Ещё раз, — скомандовал он, не оборачиваясь. Она вытянула руки. Ладони заледенели — она всегда мёрзла в этом кабинете, даже летом. Сначала по коже пробежал сквозняк — лёгкий поток воздуха закрутился между пальцев, почти невидимый, с едва уловимым змеиным свистом. Следом родился огонь. Тонкая жёлто-оранжевая струна вспыхнула у самых ногтей, обдав лицо сухим жаром. Две силы начали танец. Воздух свивался в спираль, огонь обнимал его, и на мгновение всё стало идеально. А потом пламя дёрнулось — резко, как от боли, — и взметнулось к потолку. Снейп оказался рядом мгновенно, как всегда бесшумно. Его пальцы, сухие и прохладные, железной хваткой сомкнулись на её запястье. — Медленнее. — Голос прозвучал тихо, почти интимно, прямо над ухом. — Ты снова пытаешься ускорить поток. Не заставляй магию слушаться. Направляй. Он слегка повернул её кисть, и она физически ощутила, как её необузданная сила вливается в холодное, спокойное русло его воли. Огонь выровнялся, свист стих до шелеста. Он должен был отпустить её руку. Но его пальцы задержались на тонкой коже запястья на секунду дольше, чем требовал урок. А затем он отступил в тень, словно сам испугавшись этого касания. — Лучше. Гренория опустила руки. — Северус… — начала она. Он чуть приподнял бровь. — Это опасное начало предложения. — Я почти ничего о тебе не знаю. Она думала, он скажт что-то ироничное или резко оборвёт. Но он молчал, глядя на неё так, словно пытался заглянуть под черепную коробку. — Ты ведь учился здесь? — продолжила она. — На Слизерине? — Очевидно. — Тебе нравилось в Хогвартсе? Лицо Снейпа окаменело. Исчезла даже тень иронии, осталась только гладкая, непроницаемая маска. — Нет. — Почему? Он медленно отвернулся к окну. — Некоторые воспоминания… не стоят того, чтобы к ним возвращаться. Она знала, что ступает на тонкий лёд, но всё равно спросила: — Это связано с Поттером-старшим? Взгляд, который он бросил на неё через плечо, был способен заморозить адское пламя. — Ты задаёшь слишком много вопросов. — Мне просто интересно узнать тебя, — тихо призналась она. Снейп выдержал паузу. А затем уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, нет, скорее тень намёка на неё. — Это крайне сомнительное увлечение.

***

В другой вечер дождь прекратился, уступив место звенящей тишине поздней осени. Гренория сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги. Пружины старого кресла впивались в бёдра, но она не двигалась. Книга снова лежала нечитаной. Снейп скрипел пером. Этот звук — ровный, ритмичный, с редкими паузами — успокаивал её больше любых колыбельных. — Северус? — тишина всколыхнулась. — Ммм. — Ты же не собираешься умирать? Перо замерло в воздухе. Капля чернил сорвалась с кончика и упала на пергамент, расплывшись уродливой кляксой. Он поднял голову. — Это крайне странный вопрос для полуночи. — Нет, не странный. — Она смотрела прямо в его тёмные глаза. — Пообещай мне, что ты постараешься остаться живым. — В войне подобные обещания не дают. Они бессмысленны. — Дай его. — Она качнула головой с упрямством, которое его всегда раздражало и завораживало. — Пожалуйста. Он медленно отложил перо. Дерево тихо стукнуло о столешницу. Снейп поднялся. Он подошёл ближе, остановившись в двух шагах. — Ты просишь невозможного. — Я прошу, чтобы ты постарался. Повисла долгая, вязкая тишина, в которой слышно было только биение её собственного сердца. — Я постараюсь, — выдохнул он наконец. Она выдохнула, но тут же добавила, глядя на него снизу вверх: — И когда всё закончится… Когда ты выполнишь его задание… Ты ведь не исчезнешь? Ты останешься со мной? Это был тот редкий момент, когда Северус Снейп, мастер двойной игры и непроницаемых масок, действительно не знал, что сказать. Он смотрел на неё так, будто она только что спросила, какого цвета небо на Луне. — Мы обсудим это… если доживём до того дня. — Я буду считать это «да». Он покачал головой, но в глазах его промелькнуло что-то похожее на горечь. — Ты делаешь слишком оптимистичные выводы.

***

На следующее утро Гренория проснулась от тихого, вежливого стука в дверь. — Входи. В щель просунулась растрёпанная голова Гермионы. Пахнуло мятной зубной пастой и утренним холодом коридоров. — С днём рождения! Она обняла подругу крепко, по-настоящему, и Гренория на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как от этого простого тепла отступает вчерашняя тяжесть. — Спасибо... — Ты в последнее время странная, — Гермиона села на край кровати, и старые пружины жалобно скрипнули. — Что происходит? — Я сильно поссорилась с дедушкой. Из-за его решений. Гермиона удивлённо моргнула, но развивать тему не стала. Вместо этого она прищурилась тем самым взглядом, которым видела людей насквозь: — А у тебя со Снейпом что? — Всё сложно, — Гренория улыбнулась краешком губ. — Это не ответ. — Это самый честный. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись ручкой о стену. В проёме стояли Гарри и Рон — оба в мятых пижамах, красные со сна, но сияющие, как начищенные котлы. — С днём рождения! Праздник! — провозгласил Рон, водружая на стол коробку, перевязанную золотой лентой (лента была откровенно помята, будто её завязывали раз десять). В этот момент в окно, словно призрак, влетела Пузя. Бедная сова тяжело дышала, волоча за собой огромную плетёную корзину. С гулким стуком корзина приземлилась на подоконник. — Мерлин… бедная птица, — присвистнул Рон. Гренория заглянула внутрь. Там, среди свёртков от друзей из России и аккуратной коробки в тёмно-синей бумаге, лежал длинный свёрток с серебряной печатью. От него веяло лимонными леденцами и властью. — Это от директора? — напряглась Гермиона. Гренория, не дрогнув лицом, отложила его в сторону. — Открою позже. Сложный жизненный период, — пояснила она в ответ на тревожный взгляд Гарри. Рон хмыкнул, разрывая упаковку своего подарка. — Звучит подозрительно взрослым.

***

Вечером того же дня. В кабинете защиты от Тёмных искусств было темнее обычного. Гренория вошла бесшумно, прикрыв за собой дверь. Снейп сидел за столом, заваленным пергаментами. Увидев её, он отложил перо. — Уже поздно, — заметил он, но в голосе не было укора. — У меня день рождения. — Я знаю, — он чуть помедлил. — С днём рождения, Гренория. Она удивлённо приподняла бровь: «Ты запомнил». Снейп выдвинул ящик стола и достал небольшую деревянную коробочку с серебряной застёжкой. Протянул ей, будто это была самая обычная вещь в мире. — Не придавай этому чрезмерного значения. Она открыла. Внутри, на тёмном бархате, лежал тонкий серебряный браслет. По металлу бежали изящные руны — не просто украшение, а сложная вязь, пульсирующая в такт её сердцебиению. — Артефакт стабилизации магии, — сухо пояснил он, не глядя ей в глаза. — Полезен при эмоциональных… всплесках. Она надела браслет. Металл был ледяным, но почти сразу стал нагреваться от кожи. — Спасибо, Северус. — Она подняла глаза. — А у тебя когда день рождения? — Девятого января. — Значит, теперь я должна придумать подарок. — Это совершенно не обязательно. — Я всё равно придумаю. Снейп смотрел на неё так, будто решался прыгнуть в ледяную воду. — Гренория. Ты должна понимать… что моё положение делает любые чувства крайне неразумными. — Понимаю. — И тем не менее… — он запнулся, и это была самая красноречивая запинка в её жизни, — они существуют. Она замерла. — Это признание? — Это максимально близко к признанию, на которое я способен. Она сделала шаг навстречу. — Этого достаточно. Он поцеловал её. На этот раз медленно и совершенно осознанно. Его пальцы коснулись её щеки, и она чувствовала, как они дрожат. Поцелуй был мягким, но глубоким. В нём не было спешки. Только тихое, тяжёлое спокойствие человека, который наконец перестал врать самому себе. Где-то в камине треснуло полено, и тени на стенах на мгновение вздрогнули, а затем застыли, словно боясь потревожить эту хрупкую, только что родившуюся тишину.

***

Занятия становились всё напряжённее. Теперь он не позволял ей медлить. Он загонял её магию на предельные обороты. — Быстрее, — командовал он, стоя почти вплотную к защитному кругу. — Северус, если я ускорю ещё, круг разорвёт! — Я контролирую круг. Продолжай. Воздух в кабинете стал плотным, как перед грозой. Огонь и ветер сплелись в яростный вихрь. Гренория чувствовала, как сила распирает грудную клетку, как дрожат колени. Искры сыпались на каменный пол, свечи гасли одна за другой. — Ты боишься, — холодно констатировал он. — Я не боюсь! Вихрь взорвался. Жар лизнул каменные своды, тени на стенах обезумели. Снейп шагнул внутрь круга. Он не боялся ни огня, ни ветра — они расступались перед ним. Его руки легли поверх её ладоней, пальцы переплелись. Он направил её силу, как дирижёр направляет оркестр, усмиряя какофонию в стройную мелодию. И только когда пламя стихло до ровного гудения, она поняла, что он стоит слишком близко. — Северус… — её голос сорвался. Он поцеловал её. Это не было похоже на их первый, осторожный поцелуй. Это было похоже на обвал. Его пальцы сжали её затылок, не давая отстраниться. Магия отозвалась мгновенно: по кругу пробежала голубая волна, свечи вспыхнули с новой силой, камин взревел. Её спина упёрлась в край стола. Его поцелуй стал глубже, жаднее. Впервые за долгое время она почувствовала, что не он контролирует ситуацию, а они оба летят в пропасть. Она тихо застонала ему в губы. И в ту же секунду он отстранился. Резко. Как от удара током. Сделал шаг назад, тяжело дыша, приглаживая волосы дрожащей рукой. Перед ней снова стоял профессор Снейп — холодный, собранный, с непроницаемым лицом. — Мы зашли слишком далеко, — его голос был сухим, как треск ломающегося сухостоя. — И это моя ошибка. Гренория всё ещё пыталась отдышаться, чувствуя, как горит лицо и кружится голова. — Значит… ты меня не хочешь? Он посмотрел на неё так, словно она сморозила величайшую глупость в истории магии. — Это крайне нелепый вывод. — Тогда почему ты остановился?! — Потому что я всё ещё твой преподаватель. — Каждое слово он ронял тяжело, как камень. — И пока это так, подобное недопустимо. Если бы я тебя не хотел, поверь, этот разговор закончился бы, даже не начавшись. Она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Значит… таких поцелуев больше не будет? Снейп слегка приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула знакомая, опасная тьма. — Я этого не говорил. Я лишь сказал, что пока ты моя студентка… я не позволю себе перейти эту черту. Он повернулся к столу, взял перо, но не писал. Просто сжимал его в пальцах. — А теперь, мисс Спеллман, будьте добры, покиньте кабинет. Пока я ещё способен сохранять остатки здравого смысла.