Дикая магия

Коридора замка под вечер обычно были оживленным, однако, не сегодня. Гренория слышала только собственные шаги и тихое эхо, которое они будили в темноте. Обычно, когда она ходила одна, у неё было много мыслей и планов в голове обо всём, что сейчас происходило, однако сегодня она шла рядом с Северусом Снейпом, придерживая книги под рукой. Они только что вышли из кабинета после короткого разговора — официального настолько, насколько это было возможно, если рядом могли появиться ученики. От его мантии тянуло холодом, и она слышала его дыхание — ровное, спокойное. Ей хотелось спросить о книгах иначе — без этого официального тона, без «профессора», — но коридоры есть коридоры. Здесь всегда были чужие уши. — Профессор, — спокойно сказала она, — вы упоминали как-то, что у вас есть несколько книг по защите от тёмных искусств… не входящих в школьную программу. Снейп даже не повернул головы. Каждый раз, как он общался с ней вне кабинета, он превращался в обычного педагога. Будто и не было этих часов наедине, разговоров обо всём и ни о чём. — Я упоминал, что большинство учеников не способны извлечь из подобных книг ничего полезного. — Я не большинство. Он скользнул по ней коротким взглядом — для остальных учеников, обычно, это значило просьбу помолчать и больше не нести чушь. В её же случае — перестать искать себе проблемы на голову. — А вы, мисс, постоянно подчёркиваете что-то опасное. В его глазах было видно, что ему приятно, что она спросила о книгах, но и то, что он очень не хотел бы ими делиться. Борьба между желанием дать ей то, что она ищет, и страхом, что это может навредить, читалась в каждом напряжённом мускуле его лица. Гренория заметила, как он чуть сжал челюсть — едва заметно, на секунду. Она едва заметно улыбнулась — уголки её губ дрогнули. — Тогда, может быть, вы всё-таки посоветуете что-нибудь почитать? Что-то выше моего курса? Снейп остановился у развилки коридора. На секунду он будто собирался ответить — его губы чуть приоткрылись. Но в этот момент где-то впереди глухо прогремел взрыв. Ба-бах. Звук был глухим, но тяжёлым — он прокатился по коридору, заставив стены содрогнуться. Стекло в ближайшей лампе тонко звякнуло. Они оба мгновенно замерли. Снейп резко повернул голову в сторону звука. Его лицо стало ещё более непроницаемым, он непроизвольно вышел чуть вперёд неё. Палочка в руке появилась моментально. Глаза начали сканировать пространство вокруг, губы сжались в тонкую полоску. Потом коротко сказал: — Возвращайтесь в гостиную. — Профессор… — Сейчас же. Голос был тихий, но такой холодный и жёсткий, что спорить было бессмысленно. Гренория посмотрела в ту сторону коридора, откуда донёсся шум. Где-то там эхом раздавались крики — приглушённые, испуганные, они разносились под сводами, как голоса призраков. На мгновение у неё мелькнула тревожная мысль — слишком знакомое чувство опасности. Но она лишь кивнула и развернулась. Она решила в этот раз с ним не спорить, хоть и знала, что тут она в безопасности. Снейп уже шёл в другую сторону быстрым, почти бесшумным шагом. Она посмотрела ему вслед, на его прямую спину и уверенный шаг. По дороге к башне Гриффиндора Гренория всё больше ощущала странное беспокойство. В голове всплывали строки из книги Принца — той самой, которой пользовался Поттер. Она слишком хорошо помнила, сколько там было не только рецептов, но и пометок… и заклинаний. Некоторые из них были явно не предназначены для школьников. Если Поттер начал пробовать их… Она нахмурилась. Нет. Гарри не стал бы… Но в глубине души она не была уверена. Его стремление доказать, его желание быть героем — всё это могло толкнуть его на опасные эксперименты. А если взрыв связан с ним? Если он ранен? Если… Она ускорила шаг, почти бегом. В груди колотилось сердце, и она чувствовала, как магия внутри откликается на её тревогу — лёгкое покалывание в пальцах, едва заметная вибрация в воздухе. Она заставила себя дышать ровнее. Контроль. В гостиную она почти забежала, однако на первый взгляд, Гарри там не оказалось. В гостиной Гриффиндора было шумно. Камин горел вовсю, и в его оранжевых отсветах лица учеников казались мягче. В углу несколько семикурсников играли в волшебные шахматы, и фигуры тихо переругивались, передвигаясь по доске. Кто-то спорил о квиддиче, кто-то перелистывал учебники, и воздух был густым от запаха дыма, горячего шоколада и чего-то сладковатого — может быть, от конфет, которые кто-то принёс с собой. Рон Уизли стоял у лестницы и что-то рассказывал Невиллу. Его веснушки на раскрасневшемся лице выделялись ярче обычного, и он жестикулировал, изображая, видимо, какой-то момент с квиддича. Он заметил её первым. — О, Гренория! — сказал он. — Ты не видела Гарри? — Нет, — спокойно ответила она. Тревога нарастала с каждой секундой всё больше, а так же уверенность, что во взрыве и криках замешан Гарри. Слишком много новых заклинаний в книге было без объяснения. Она уже почти решила пойти искать Гарри по замку. Но именно в этот момент портрет распахнулся. Тяжёлая створка ударилась о стену, и в гостиную влетел Гарри. Он был мокрый насквозь — вода стекала с его волос, с мантии, с лица, волосы прилипли ко лбу, а на мантии темнели пятна крови. Несколько человек вскрикнули. Рон побледнел. — Гарри! Что случилось?! Гарри тяжело дышал. Его грудь ходила ходуном, и он почти не смотрел на них. Его взгляд метнулся к Гренории — быстрый, напряжённый, почти отчаянный. — Мне нужна твоя книга. Она мгновенно поняла, о какой книге речь. Внутри неприятно сжалось — предчувствие того, что он уже натворил что-то, чего не исправить простым извинением. И больше переживаний, что Северус начал что-то подозревать. Она чувствовала угрызения совести перед Снейпом, что не рассказывала о книге, однако и подставить друга она не могла. — Учебник по зельеварению, — добавил он. — Скорее. Гренория не двинулась. Она внимательно посмотрела на него — на кровь, на мокрую мантию, на выражение лица. Значит, всё-таки что-то из книги. — Моя тебе не подойдёт, — спокойно сказала она. Гарри моргнул. Его глаза расширились. — Что? — Она исписана. Он раздражённо махнул рукой. — Да какая разница! — Большая, — тихо ответила она. — Почерк слишком узнаваем. Гарри на секунду замер. В его глазах мелькнуло понимание — и страх. И именно в этот момент Рон, ничего не понимая, вытащил из сумки свой учебник. — Возьми мой. Гарри выхватил книгу у него из рук. — Потом объясню! Он промчался через гостиную — его кеды оставляли мокрые следы на ковре, — и исчез за портретом. Портрет захлопнулся с глухим стуком. Рон ошарашенно посмотрел ему вслед. — Что с ним происходит? Гренория опустила взгляд на свои книги. Где-то глубоко внутри холодно шевельнулась догадка. Если Снейп уже видел последствия… Он сразу поймёт. И тогда станет ясно, откуда Поттер мог узнать такое заклинание. Она тихо выдохнула. Похоже, в книге Поттера действительно было нечто гораздо опаснее, чем просто рецепты зелий и обычные заклинания оглушения. Гарри побежал прямиком к расположенному этажом ниже туалету, на бегу запихивая в сумку отобранный у Рона «Расширенный курс зельеварения». Коридоры были пусты, и его шаги гулко отдавались от каменных стен. Вода с его мантии стекала на пол, оставляя тёмные, влажные следы. Через минуту он уже стоял перед Снейпом, молча протянувшим руку за его сумкой. Снейп был неподвижен. Гарри отдал сумку, задыхаясь, ощущая в груди жгучую боль, и замер в ожидании. Снейп вынимал книги одну за одной и просматривал их. Пергаменты шуршали, и его пальцы, длинные и бледные, двигались быстро, почти механически. Наконец в сумке осталась самая последняя — учебник по зельеварению; его Снейп изучил особенно внимательно. — Это ваш «Расширенный курс», Поттер? — Да, — сказал всё ещё не отдышавшийся Гарри. — И вы совершенно в этом уверены, не так ли? — Да, — немного вызывающим тоном подтвердил Гарри. — Вы купили его в магазине «Флориш и Блоттс»? — Да, — твёрдо повторил Гарри. — Тогда почему же, — поинтересовался Снейп, — на внутренней стороне обложки значится «Рундил Уозлик»? Сердце Гарри замерло. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя кожу холодной. — А это у меня прозвище такое, — ответил он. — Ваше прозвище, — повторил Снейп. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Ага, так меня друзья называют, — подтвердил Гарри. — Значение слова «прозвище» мне известно, — сказал Снейп. Холодные чёрные глаза снова сверлили Гарри, который старался в них не глядеть. Он смотрел на стену, на трещины в камне — куда угодно, только не в эти глаза. Изолируй своё сознание… изолируй своё сознание… — отчаянно повторял он про себя, хотя прекрасно знал, что толком этому так и не научился. Снейп медленно закрыл книгу. На лице его появилось выражение, которое Гарри видел нечасто — не просто злость, а холодное, подозрительное размышление. Он провёл пальцем по странице, будто проверяя что-то — медленно, задумчиво, как человек, который собирает пазл. — Любопытно, — тихо произнёс он. Потом резко поднял взгляд, в котором мелькнула холодная, выжидающая внимательность. — Знаете, что я думаю, Поттер? — совсем тихо сказал он. — Я думаю, что вы лжец, проходимец и заслуживаете того, чтобы до конца семестра проводить каждую субботу в школе, со мной. А что думаете вы, Поттер? — Я… я не согласен с вами, сэр, — ответил Гарри, по-прежнему не поднимая глаз. Его голос дрожал. — Ну хорошо, посмотрим, что вы станете думать после того, как отбудете наказание, — сказал Снейп. — Суббота, десять утра, Поттер. У меня в кабинете. — Но, сэр… — Гарри в отчаянии уставился на него. — Квиддич… финальная игра сезона… — В десять, — прошептал Снейп, обнажая в улыбке жёлтые зубы. — Бедный Гриффиндор. Боюсь, в этом году его ждёт четвёртое место. Гарри стиснул зубы. Его челюсть напряглась, и он сжал кулаки. Но Снейп уже снова открыл книгу и перелистнул несколько страниц. Но вместо того чтобы вернуть её, снова посмотрел на Гарри — уже совсем иначе. Словно что-то прикидывал. — И ещё кое-что, Поттер. Гарри напрягся. — Сейчас же пойдёте в башню Гриффиндора и приведёте ко мне мисс Спеллман. — Что?.. — вырвалось у Гарри. — Немедленно, — тихо повторил Снейп. — И захватите её учебник по зельеварению. Гарри окончательно растерялся. Его лицо вытянулось, и он смотрел на Снейпа так, будто тот говорил на незнакомом языке. — Но при чём тут Гренория? Снейп медленно поднял взгляд. Руки и плечи его напряглись, однако лицо выражало абсолютное презрение и нежелание объяснять ему что-то. — Я не обязан объяснять вам ход своих мыслей. Он захлопнул книгу и протянул Гарри. Тот резко выхватил её из рук. — Живо, Поттер. Гарри ещё секунду смотрел на него, не понимая, что происходит. Потом развернулся и выбежал из туалета, снова расплескав по полу воду. Его шаги зазвучали в коридоре, удаляясь, затихая. А Снейп остался один. Мысли были в такой же книге, но с записями, он будто мысленно перечитывал её, проводя глазами по строчкам. — Интересно… кто же на самом деле понял эти записи. В туалете было тихо. Только вода капала из сломанного крана. Снейп стоял, глядя куда-то в пространство вне этой комнаты. Он знал, что Поттер скрывает правду. И он знал, что Гренория может быть причастна. Но почему-то это не вызывало в нём привычной злости. Только усталость. И странное, почти болезненное любопытство — как она отреагирует, когда он попросит её учебник. Гарри вылетел из подземелья почти бегом. Коридоры казались бесконечными — каменные стены уходили в темноту. В ушах всё ещё стоял голос Снейпа — холодный, тихий, он врезался в память каждым словом. Перед глазами — лицо Малфоя, залитое кровью, его бледная кожа, на которой красные полосы выглядели особенно жутко. Гарри мчался вверх по лестницам, перепрыгивая через ступени, почти не замечая учеников, которые оборачивались ему вслед. Один студент младших курсов куда-то бежал и поскользнулся на следах Поттера. Когда он ворвался в гостиную Гриффиндора, разговоры на секунду стихли. Гренория сидела у камина с книгой на коленях — какая-то старинная книга по зельям. Она подняла голову и сразу увидела его состояние: мокрый, бледный, с напряжённым лицом, на котором застыло выражение человека, который только что пережил что-то ужасное. И главное, он второй раз так влетает в гостиную и ничего не говорит. — Гарри? — тихо сказала она. Он подбежал к ней. Его кеды скрипнули по каменному полу, и он почти упал на колени рядом с её креслом. Рон и Гренория в последний момент успели поймать его. — Снейп… он требует, чтобы ты сейчас же пришла к нему. Гренория слегка нахмурилась. Внутри всё сжалось: он уже заподозрил. Уже понял, что кто-то на курсе разбирает его стиль. И первая, о ком он подумал, — она. — Меня? — Да. И… — Гарри неловко переступил с ноги на ногу, его глаза бегали, и он явно не знал, как объяснить, — он сказал взять учебник по зельеварению. На секунду она замерла. Значит, он что-то заподозрил. Но вслух сказала спокойно: — Хорошо. Она закрыла книгу — кожаный переплёт глухо стукнул, — поднялась и взяла сумку. Движения её были неторопливыми, почти ленивыми, но Гарри видел, как напряжены её пальцы. Когда они вышли из гостиной и начали спускаться по лестницам, Гарри, тяжело дыша после бега, вдруг сказал: — Если он спросит… у меня прозвище. Рундил Уозлик. Гренория покосилась на него. На секунду ей захотелось рассмеяться — нервно, истерично. Рундил Уозлик. Худшая ложь в истории Хогвартса. Но она сдержалась. — Гарри, это худшая ложь из всех, что ты мог придумать. Он раздражённо махнул рукой. Жест был резким, почти отчаянным. — Просто… скажи то же самое, если он спросит. Она ничего не ответила. Внутри всё больше крепло чувство, что Поттер умудрился натворить что-то серьёзное — и почти наверняка связано это было с той самой книгой. Если он начал использовать заклинания… Мысль она не закончила. Они уже подходили к ванной комнате, где всё случилось. Вода уже растекалась за пределы дверей туалета, девушка немного замедлилась, чтобы не намочить одежду. Снейп стоял посреди разгромленного туалета. Вода всё ещё покрывала пол тонким слоем, и в ней отражались дрожащие блики. Запах крови едва заметно висел в воздухе — острый, металлический, он смешивался с сыростью. Осколки стекла хрустели под ногами, и в углах лежали обломки кафеля. На секунду она начала думать о том, как весь этот ужас мог устроить Гарри и какая-то книга по зельеварению. Когда Гарри и Гренория вошли, его чёрные глаза сразу поднялись на неё. Он протянул руку. — Учебник. Она молча подала книгу. Её пальцы чуть заметно дрожали, но она не показывала виду. Снейп открыл её. Первую страницу. Потом вторую. Он листал медленно, очень внимательно. Его взгляд скользил по полям, по строчкам, по аккуратным исправлениям, которые она делала на протяжении нескольких месяцев. Пергамент шуршал, и в тишине туалета этот звук казался неестественно громким. — Любопытно, — тихо сказал он. Гарри стоял рядом, напряжённый как струна. Его плечи были подняты, и он сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Снейп провёл пальцем по полям. — Исправления пропорций… интересная мысль. Он перевернул страницу. — И здесь. Ещё одна. — И здесь. Он поднял глаза на Гренорию. На секунду её сердце сжалось, она переживала, что он мог подумать о том, что её сподвигло править учебник. Если Снейп догадается, то это может оттолкнуть его от неё. — Это ваши записи? — Да, профессор. Он снова посмотрел в книгу. И вдруг задержался. На внутренней стороне обложки. Там, под её именем, аккуратным почерком была написана короткая латинская фраза. Maledictus natus. Снейп на секунду замер. Его пальцы, державшие книгу, чуть заметно напряглись. Гарри, конечно, не понимал значения. Но Снейп понимал. Он медленно закрыл книгу. — Любопытная подпись, мисс Спеллман. Она спокойно встретила его взгляд. Внутри билась мысль: он прочитал. Он понял. Но она не отведёт глаз. — Просто пометка. Он смотрел на неё несколько секунд. Потом произнёс холодно, указывая на следы крови вокруг: — Поттер утверждает, что прочёл заклинание, которым сегодня воспользовался, в библиотечной книге. Вам знакомо это заклинание? — Нет, профессор, — спокойно ответила она. Гарри бросил на неё быстрый взгляд — благодарный и испуганный одновременно. Снейп снова открыл её книгу, перелистнул пару страниц и вернул её обратно. Их пальцы на секунду встретились, он будто извинялся за подозрения этим прикосновением. — Ваш учебник, по крайней мере, не содержит подобных глупостей. Он повернулся к Гарри. В его глазах снова появился холод. — В отличие от вас, Поттер, мисс Спеллман хотя бы знает, что делает. Потом он резко закрыл сумку Гарри и сунул её обратно ему в руки. — Наказание остаётся в силе. Он уже собирался отпустить их, но вдруг тихо добавил: — Мисс Спеллман, задержитесь. Гарри замер. Его лицо вытянулось. — А вы — идите, Поттер. Гарри колебался секунду — его взгляд метался от Снейпа к Гренории и обратно, — потом развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Когда дверь закрылась, Снейп некоторое время молчал. В туалете было тихо — только вода капала из сломанного крана да где-то далеко слышались шаги. Потом тихо сказал, уже без официального тона, и в его голосе впервые за вечер мелькнуло что-то, похожее на усталость: — Ты действительно не знаешь, откуда Поттер взял это заклинание? Гренория покачала головой. В желудке появилось неприятное шевеление, однако она твёрдо решила не предавать друга, но и Северуса будет защищать. — Нет, Северус. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза на её книгу, он ещё раз протянул руку и она обратно положила книгу ему в руку. Страницы снова зашуршали, однако сейчас она могла точно сказать, что он скорее любуется точными исправлениями, чем пытается найти подвох. — Maledictus natus, — произнёс он негромко. Латинские слова прозвучали в тишине туалета, как заклинание. — Глупая формулировка. Она чуть пожала плечами. — Иногда точная. Снейп закрыл книгу и вернул её ей. Их пальцы снова на секунду соприкоснулись — его были холодными, её — чуть тёплыми. — Иди в гостиную. Но когда она уже дошла до двери — её рука легла на холодную бронзовую ручку, — он добавил тихо: — И постарайся убедить своего друга… не экспериментировать с тем, чего он не понимает. Час спустя разговор в гостиной Гриффиндора всё ещё не утихал. Гарри сидел у камина, опустив голову. Ужинать он не пошёл — аппетита не было. Он только что рассказал Рону, Гермионе, Джинни и Гренории всё, что произошло. Новости уже разлетелись по школе. Плакса Миртл, похоже, успела облететь половину туалетов замка и в каждом рассказать о «убийстве». Пэнси Паркинсон навестила Малфоя в больничном крыле и теперь поливала Гарри грязью при каждом удобном случае, а Снейп уже сообщил обо всём преподавателям. Гарри даже пришлось ненадолго покинуть гостиную: профессор Макгонагалл подробно объяснила ему, как ему повезло, что его не выгнали из школы, и полностью поддержала наказание — каждую субботу до конца семестра проводить со Снейпом. — Говорила я тебе, что с твоим Принцем что-то не так, — упрямо сказала Гермиона. — Нет, не говорила, — резко ответил Гарри. Ему и без того было тошно. Перед глазами до сих пор стояло выражение лиц команды, когда он сообщил, что не сможет играть в финале. — Гарри, — сказала Гермиона, — как ты можешь защищать эту книгу после того, как… — Да отстань ты от книги! — вспыхнул Гарри. — Ну написал он там заклинание! Он же не писал: «Используйте, отличная штука!» Может, он просто записал его! — Я в это не верю, — сказала Гермиона. — Ты просто оправдываешь… — Я не оправдываю! — перебил Гарри. — Я жалею, что сделал это! Но Принц тут ни при чём! — Ты хочешь сказать, — холодно сказала Гермиона, — что собираешься вернуться и забрать книгу? — Да! — резко ответил Гарри. — Без неё я бы никогда не получил «Феликс Фелицис». Не узнал бы, как спасти Рона от яда. Не смог бы… — Угомонись, Гермиона, — вмешалась Джинни. — Малфой собирался использовать непростительное заклятие. Так что радуйся, что у Гарри было чем ответить. — Я рада, что Гарри не оглушили! — вспыхнула Гермиона. — Но Сектумсемпра — это тёмное заклинание! Гренория всё это время молчала. Она была уже почти уверена, что книга была не ученика Северуса, она пыталась отогнать мысль, однако все факты приводили к одному и тому же: книга была его. Потом она спокойно сказала: — Гарри. Гарри поднял голову. — Будь осторожен с этой книгой. Он нахмурился. Его брови сошлись к переносице. — С чего вдруг ты снова мне говоришь об этом? Гренория немного помолчала. Она не могла ничего сказать о Северусе, однако, если книга была его, то явно он с детства не был тихим и правильным парнем. Потом сказала: — Ещё раз говорю тебе, её писал кто-то, кто прекрасно знал Снейпа. Рон раздражённо уставился на неё. Его веснушки на бледном лице выделялись ярче обычного. Даже если Гренория часто ходила на занятия и проводила на их памяти сотни часов со Снейпом, все факты о нём вызывали скептицизм, а то, что Принц научил Поттера за год больше, чем Снейп за пять лет, только подкрепляли его недоверие к этому. — Да откуда ты знаешь? — Потому что он даже не сомневался, где искать, — спокойно сказала Гренория. — Он сразу полез именно в учебник по зельям. Не в сумку вообще. Не в записи. Сразу в книгу. Гермиона нахмурилась. Она сидела, поджав под себя ногу, и её пальцы теребили край мантии. — И? — И он листал её так, будто проверяет знакомый текст. Гренория продолжила спокойно: — И ещё одно. Он потребовал привести меня. Рон моргнул. Его глаза расширились. — Точно… — Я несколько лет занималась с ним отдельно, — сказала Гренория. — Сначала раз в неделю, потом два. Он прекрасно знает, что если кто-то на курсе и способен разобрать его стиль записей, то это либо старшие ученики Слизнорта… либо я. Рон почесал затылок. Его пальцы зарылись в рыжие волосы. — Ладно… это звучит логично. Но Гермиона всё ещё смотрела внимательно. Её взгляд был острым, почти пронзительным. — Но почему ты уверена, что автор знал Снейпа? Гренория спокойно ответила: — Потому что исправления сделаны так же, как он учит варить зелья. Те же сокращения. Те же приёмы с ингредиентами. Те же обходные решения. Она посмотрела на Гарри. — Говорю вам, это точно писал человек, который либо учился у Снейпа… либо очень долго наблюдал, как он работает. Гермиона медленно кивнула. Гренория видела, что подруга всё ещё не уверена — но спорить не стала. Гермиона никогда не сидела со Снейпом часами, не видела, как он работает над зельями, не слышала его язвительных комментариев о чужих рецептах. Она знала его только как преподавателя. Гренория — иначе. — Поэтому я и говорю — будь осторожен, — добавила она тихо. Гарри снова уставился в огонь. Его профиль был напряжённым, и он сжал кулаки. Гермиона задумчиво смотрела на Гренорию, но больше ничего не сказала. Только кивнула, принимая её слова. На следующий вечер Гренория пришла в его кабинет немного раньше обычного. Вечер хоть и наступил, казалось, вне зависимости от того, где находится Снейп, в тех коридорах всегда будет меньше учеников. Она постучала. — Войдите. Гренория вошла в кабинет. На столе горела лампа под тёмным абажуром, оставляя углы в густом полумраке. Северус сидел за столом, просматривая пергаменты. Рядом лежали раскрытые книги и пузырьки с ингредиентами — тёмное стекло поблёскивало, и жидкости внутри переливались разными цветами. Он поднял взгляд. Под глазами залегли тени — глубже, чем обычно. Она заметила это сразу. — Ты сегодня раньше. — Просто решила прийти раньше. Она взяла с полки книгу по защите от тёмных искусств — тяжёлый том в кожаном переплёте, с потёртым корешком, — и устроилась в кресле у стола. Кресло было старым, с высокой спинкой, и дерево привычно давило в спину. Несколько минут она действительно читала. Страницы шуршали, и она водила пальцем по строчкам. Северус вернулся к пергаментам. Казалось, что даже настроение у него поднялось немного от её нахождения рядом с ним. Но потом она закрыла книгу, звук прозвучал чуть громче, чем она ожидала. — Северус. Он поднял глаза. — Да? — Я вчера разговаривала с Поттером. Он рассказал, что произошло с Малфоем. Северус ничего не сказал. Только сжал пальцы на столе. Гренория продолжила спокойно: — Меня заинтересовало заклинание. По описанию оно действует как режущее. Но не совсем как обычные режущие чары. Северус смотрел на неё внимательно. Так было всегда, когда она ввязывалась в какую-то авантюру. — Поттер сказал, что раны появились мгновенно. Глубокие. Как будто человека рассекли клинком. И крови было слишком много для стандартных чар. Она слегка нахмурилась, будто перебирала все знания на своей памяти. — Я сначала подумала о редких боевых проклятиях. Но судя по описанию… оно действует иначе. Теперь она посмотрела на него прямо, на её лице читалась чистая заинтересованность. — Такое ощущение, что заклинание не просто режет тело. Оно будто проходит сквозь защиту. Северус не шелохнулся. Только его пальцы на столе чуть заметно напряглись. — Интересное наблюдение, — произнёс он наконец. Гренория чуть пожала плечами. — Просто пытаюсь понять принцип. Поттер сказал, что не знал, что делает. Северус холодно усмехнулся. Она на секунду потеряла нить разговора, засмотревшись на него. — Это не новость. — Поэтому мне стало интересно, — спокойно продолжила она. — Такие заклинания создают редко. Обычно их придумывает человек, который очень хорошо понимает тёмную магию. Северус внимательно смотрел на неё. Она говорила спокойно. Никаких намёков на источник. Только анализ. И это одновременно его и злило и восторгало в ней, она слишком хорошо научилась скрывать всё. Он обещал научить её быть скрытной тенью и он, правда, выполнил своё обещание. Однако он не думал, что эта девчонка с третьего курса будет желать так сильно остаться с ним рядом. Он будто сам себе же и вырастил проблему. — И к какому выводу ты пришла? Гренория чуть подумала. Смотрела на свои руки, на бледные пальцы. — Что это авторское проклятие. Не из учебников. Не из стандартных сборников. Такие вещи создают для себя. Северус смотрел на неё несколько секунд. Она была слишком наблюдательна. И подошла к сути слишком близко. Но она не сказала ничего, что могло бы указать на книгу. Ему не нужно было знать о том, где Поттер взял это заклинание, он знал свои труды слишком хорошо. И то, как она не может скрыть своё любопытство, однако и выгораживала друга, было странным для него. Наконец он произнёс: — Ты делаешь выводы из весьма ограниченной информации. — Возможно. Гренория спокойно кивнула. — Но мне стало интересно, как такие проклятия работают. Северус немного наклонил голову. — И ты решила обсудить это со мной. Она даже не смутилась. Гренория слишком много времени проводила с ним, он рассказывал ей слишком много интересного о магии. — Ты лучше всех в школе разбираешься в тёмной магии, — спокойно сказала она. — Есть простое правило. Не произносить заклинания, природу которых ты не понимаешь. Гренория чуть усмехнулась. — Поттеру стоит повесить это правило на стену или написать на лбу. — Вряд ли это поможет, — сухо ответил Северус. Она снова открыла книгу. Страницы зашуршали, и она сделала вид, что читает. Но теперь мысль уже не отпускала её. Авторское проклятие. И слишком точный контроль над магией. Пазл постепенно складывался. Она чувствовала, что стоит на пороге чего-то важного, но не могла понять, что именно. Она продолжала отгонять мысль, что это его учебник, ей казалось, что не может быть всё так просто. На её памяти Северус всегда всё просчитывал. В кабинете было тихо, и только иногда скрипело перо Северуса, когда он делал пометки на пергаментах. Гренория смотрела в книгу, но не видела ни строчки. Она думала о нём. О том, как он провёл пальцем по странице. О том, как он сказал: «Любопытно». И о том, что он знал больше, чем говорил. Она чувствовала это. Время с Северусом подходило к концу, ей не терпелось подойти к Поттеру и попросить эту книгу снова. Гренория хотела наконец уже полностью найти ответ о том, чья эта была книга. Он как обычно отправил её в гостиную за сорок минут до отбоя. Она лишь быстро обняла его на прощание и выбежала в гостиную. Казалось, если она не узнает ответ сию минуту, то её магия больше не сможет держаться. Гренория подошла к ним и остановилась рядом со столом. — Гарри. Он поднял голову. Его очки блеснули, и он выглядел усталым — под глазами залегли тени, и плечи были опущены. — Что? — Мне нужно ещё раз посмотреть ту книгу. Рон удивлённо моргнул. — Опять? — Я видела всего пару страниц, — спокойно сказала она. — Этого мало, чтобы понять, что это за страшная штука. Гермиона сразу оживилась. Она выпрямилась в кресле, и её глаза загорелись. — Вот именно! Может, если она её нормально посмотрит, ты наконец поймёшь, насколько эта книга опасная. Гарри поморщился. Его лицо исказилось в гримасе недовольства. — Я же сказал — я её спрятал. — Где? — спросила Гренория. — В Выручай-комнате. Она кивнула. Её порадовало это, так точно Северус больше не полезет рыскать в учебниках Гарри и ей не придётся вытаскивать Гарри из цепких и таких красивых рук её мужчины. А она точно знала, что он бы не выпустил Поттера. — Тогда покажи. Гарри нахмурился. Его брови сошлись к переносице. — Зачем? — Потому что ты использовал заклинание, о котором сам ничего не знал. И это едва не закончилось катастрофой. Я хочу понять, что ещё там написано. Рон пожал плечами. — Логично. Гермиона скрестила руки на груди. — Если она убедит тебя перестать пользоваться этой книгой, я только за. Гарри вздохнул. Воздух вышел из его груди с тихим, почти неслышным свистом. — Ладно. Пошли. Они вышли из гостиной. Портрет Полной Дамы захлопнулся за ними с глухим стуком. В коридоре было темно и прохладно. Когда портрет закрылся за их спинами и они прошли по коридору достаточно далеко, Гренория тихо сказала: — Гарри. Он повернулся. — Мм? — Я ничего с книгой не сделаю. Не сожгу её и не понесу преподавателям. Просто хочу её нормально посмотреть. Она и правда не сдала бы эту книгу никуда, однако в её интересе было не только переживание за Гарри. Она прекрасно понимала, что если это книга Северуса, то это ещё один способ узнать о нём и его прошлом. — Честно. Гарри ещё секунду колебался, потом кивнул. — Хорошо. Они поднялись на восьмой этаж и остановились у гобелена с танцующими троллями. Гарри начал ходить вдоль стены. — Мне нужно место, чтобы спрятать мою книгу… Через несколько секунд в стене появилась дверь. Она возникла из ниоткуда — сначала едва заметная линия, потом створка, а потом и вся дверь, массивная, дубовая, с бронзовой ручкой. Они вошли. Перед ними раскинулся огромный зал, заполненный бесконечными рядами спрятанных вещей. Воздух здесь был пыльным, тяжёлым, пахло старым деревом, тканью и чем-то неуловимо древним. Гарри уверенно шёл между нагромождениями мебели, коробок и старых шкафов, пока не остановился у знакомого места. Он наклонился и достал учебник — потрёпанный, с загнутыми углами, с обложкой, которая давно просила замены. — Вот. Гренория взяла книгу и открыла её. Страницы зашуршали, и запах старой бумаги коснулся лица. Исправления рецептов. Формулы. Пометки. Потом она остановилась на одном месте. Рядом с рецептом эйфорийного эликсира на полях стояла короткая запись: «Если варить так, как требует учебник, получится сладкая бурда для идиотов.» Чуть ниже: «Добавить перечную мяту на последней стадии — иначе Слизнорт снова начнёт рассказывать, что его способ „безупречен“.» Гренория тихо выдохнула. Это не просто ученик, который жалуется на учителя. Это слишком личная насмешка. Она уже много раз слышала этот тон. Резкий. Сухой. Почти злой. Точно такой же, каким Северус комментировал чужие зелья во время их занятий. Она перевернула страницу. И увидела ещё одну короткую запись рядом с исправлением формулы: «Очевидно. Даже первокурсник должен понимать, что это ошибка.» Гренория закрыла книгу. То, что она откидывала как слишком очевидное, которое бы Северус не оставил в школе, опроверглось. Это был его учебник, теперь, после стольких часов, где она была с ним не только как ученица, она была уверена, что эта вещь — его учебник. И Принц-полукровка, парень, которому Поттер пел серенады любви весь год… был никто иной, как Северус Снейп. Человек, которого Гарри ненавидел больше всего в школе. Её даже усмехнула мысль, что однажды Гарри сказал, что был бы рад такому отцу. Она резко оборвала следующие мысли. Нет. Эту мысль она не позволит себе закончить. Не здесь. И уж точно не при Гарри. Она протянула книгу обратно. — Гарри… автор этой книги не обычный ученик. Он нахмурился. — В смысле? Она снова открыла страницу с пометкой и показала ему. — Посмотри. Он исправляет рецепты так, будто понимает их лучше преподавателя. И пишет о Слизнорте так, будто знает его слишком хорошо. Это писал очень сильный маг. Гарри молчал. Только сжал книгу в руках. Гренория протянула книгу обратно. — И человек, который записывает такие заклинания… не делает этого ради экспериментов. Я бы даже сказала, что этот волшебник опасен. Он взял учебник. — Я же сказал — я её уже спрятал. Гренория кивнула. — Хорошо. Пусть она здесь и остаётся. И больше ты к ней не возвращаешься. Гарри немного подумал. Смотрел на книгу, на её новую обложку. Потом кивнул. — Ладно. Он снова спрятал книгу — засунул её в щель между старым шкафом и сундуком, подальше от чужих глаз. Гренория повернулась к двери. Её шаги были ровными, но внутри неё уже всё было решено. Когда Снейп листал её учебник и задержался на фразе «Maledictus natus», она поняла: он прочитал. Он знает, что она знает. И он не отвёл взгляд. Это не было признанием. Но это было больше, чем она ожидала. Теперь, в Выручай-комнате, глядя на исписанные страницы его книги, она чувствовала то же самое. Не страх. Не отвращение. А тихую, холодную решимость. Она поклялась защищать его душу. И это значило, что игра закончилась. Она будет рядом. Что бы ни случилось. Даже если весь мир отвернётся. Даже если Гарри будет ненавидеть. Она будет рядом. Потому что кто-то должен.

***

Гренория сидела на краю кровати, подтянув колени к подбородку. В комнате было тихо — только Пузя посапывала на жёрдочке в углу да ветер иногда бросал капли дождя в стекло. Она не зажигала свечу. Темнота здесь была не страшной — привычной, почти уютной. В такой темноте хорошо думалось. Итак. Принц-полукровка. Тот самый, кому Гарри пел дифирамбы весь год. Тот, кого он называл гением. Тот, чьи записи он изучал с таким восторгом, с каким никогда не смотрел ни в один учебник. Тот, о ком Гарри сказал однажды — она прекрасно это помнила, — что был бы рад иметь такого отца. Гренория тихо фыркнула в темноту. Северус Снейп. Человек, которого Гарри ненавидит с первого дня в Хогвартсе. Человек, которого он считает врагом, предателем, убийцей. Человек, на которого он выплёскивает столько яда, что хватило бы на весь Слизерин. И одновременно — Принц. Тот, кто научил его варить зелья лучше любого профессора. Тот, кто знал, как спасти Рона от яда. Тот, кто придумал Сектумсемпра — страшное, тёмное заклинание, — но нигде не написал «используй». Просто записал. Для себя. Потому что имел право. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Ей вдруг стало почти весело. Нет, правда. Это даже не ирония — это какой-то фарс вселенского масштаба. Гарри боготворил Принца. Гарри ненавидел Снейпа. И это был один и тот же человек. Если бы Гарри узнал правду — что бы он сделал? Возненавидел бы Принца задним числом? Сжёг бы книгу? Попытался бы забыть всё, чему научился? Или — и эта мысль была самой острой, — если бы он узнал Северуса так, как знала его она, если бы он увидел его не через призму школьной вражды, а через эти записи, через его работу, через его магию… разве не полюбил бы он его так же, как полюбил Принца? Гренория усмехнулась, и усмешка вышла горькой. Гарри не дали шанса. Никто не дал. Дамблдор сделал из Снейпа пугало. Мир сделал из него предателя. И только она — случайно, по глупости, по упрямству — провалилась в его жизнь достаточно глубоко, чтобы увидеть то, что Гарри видел в книге, но не узнавал в человеке. Она перевернулась на бок. Пузя что-то пискнула во сне и перевернулась следом. Это было подтверждением. Не то чтобы ей нужно было подтверждение — она давно уже решила, что будет рядом, что бы ни случилось. Но это… это было как найти недостающую страницу в книге, которую ты читаешь уже много месяцев. Всё сходилось. Северус был тем, кем был. И она любила его не вопреки этому. А именно поэтому. Гарри любил Принца. Сам того не зная, он подтвердил то, что Гренория знала уже давно: в Снейпе есть что-то, что заставляет людей тянуться к нему, если они дают себе труд заглянуть за первую маску. Гарри просто не знал, что маска и Принц — одно лицо. А она знала. В этом и была разница. И от этой мысли ей становилось легче. Как будто она наконец перестала сомневаться, имеет ли право быть рядом с ним. Имеет. И не только потому, что любит. А потому что увидела то, что другие пропустили. И это не её вина, что они слепы.