Дикая магия

Утро дня операции в Норе началось неожиданно спокойно. Погода будто издевалась над ситацией. Солнце светило ярко. На кухне уже пахло тостами, яичницей и крепким чаем — привычный, почти домашний запах, который сегодня казался почти непозволительной роскошью. Молли хлопотала у плиты, ловко переворачивая бекон; Артур сидел за столом с газетой, но Гренория заметила, что он не переворачивает страницы уже минут десять. Гермиона что-то быстро записывала в блокнот — наверное, последние напоминания по зельям и заклинаниям. Рон и Джинни доедали завтрак, но без обычного оживления — даже Рон не шутил, просто жевал, глядя в тарелку. Гренория сидела молча, крутя в пальцах кружку. Чай давно остыл, но она не замечала этого. Ночь почти не дала ей поспать — она ворочалась до рассвета, прокручивая в голове его лицо, его голос, то, как он сказал: «Мне это не нравится». Под глазами залегли тени, и даже Гермиона бросила на неё несколько встревоженных взглядов, но промолчала. Дверь распахнулась. В кухню вошёл Пол — бесшумно, как всегда, но с каким-то особым выражением лица. Он выглядел подозрительно довольным — как кот, который только что стащил целую миску сливок и теперь наслаждается чужим недоумением. Он опёрся плечом о косяк двери, сложил руки на груди и сказал: — Спеллман. Гренория подняла глаза. Голос Пола выдернул её из тягучих мыслей. — Да? Пол усмехнулся — кривовато, по-мальчишески, хотя он давно уже не был мальчишкой. — Ты мне теперь что-то должна. Гренория молча посмотрела на него. Она знала этот тон — он означал, что Пол сделал что-то либо очень глупое, либо очень гениальное. Чаще всего и то и другое сразу. Пол чуть кивнул в сторону окна, за которым виднелся край луга, залитый утренним солнцем. — Я принёс тебе подарок. Рон, который только что подносил кружку ко рту, замер и медленно опустил её на стол. Его глаза сузились. — Какой ещё подарок? Пол спокойно сказал — с лёгкой ленцой в голосе: — На лугу. Рон вскочил — так резко, что стул едва не опрокинулся. — ЧТО? Джинни уже была на ногах, отбросив салфетку. Её глаза горели. — Пошли смотреть! Через минуту вся компания вышла из дома. Рон — первым, чуть не сбив с ног Артура; Джинни — следом, расталкивая всех локтями; Гермиона — чуть позже, на ходу закладывая закладкой блокнот; Гренория — медленно, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Артур и Молли замыкали шествие — Молли ворчала что-то про «опять эти мальчишки», но шла так же быстро, как и остальные. Они прошли несколько шагов по дорожке — гравий хрустел под ногами — и остановились. На лугу лежало дерево. Настоящее дерево. С корнями — толстыми, узловатыми, покрытыми мхом и ещё влажными от земли, будто его только что выкопали. С толстым стволом, в котором угадывалась скрытая сила. С ветвями, которые расходились в стороны, образуя нечто вроде сиденья. И явно не местное — таких деревьев Гренория не видела в Англии никогда. Оно пахло смолой, хвоей и чем-то далёким — может быть, русским лесом. Рон несколько секунд смотрел. Его рот приоткрылся, потом закрылся, потом снова открылся. — Я… — Он моргнул, потом ещё раз. — Я даже не знаю, что сказать. Джинни тихо выдохнула, и в выдохе было столько восхищения, что Гренория невольно улыбнулась. — Это… метла? Пол пожал плечами — деланно небрежно, но Гренория видела, как он доволен произведённым эффектом. — Русская версия. Гренория несколько секунд просто смотрела. Смотрела на знакомые очертания — на то, как корни загибаются вниз, образуя естественные полозья, на то, как ствол слегка изогнут для лучшего управления, на старые руны, вырезанные на коре. Она узнала это дерево. Не это конкретное — но такие же она видела на турнире в России. Тогда она летала на одном из них и чуть не разнесла половину поля. Она повернулась к Полу. И, не говоря ни слова, шагнула вперёд и крепко обняла его — так, что он крякнул. — Спасибо, — сказала она тихо, уткнувшись ему в плечо. Пол фыркнул — но не отстранился. — Кирилл сказал вернуть. — Его голос звучал чуть приглушённо. — В идеальном состоянии, между прочим. Так что не разбей. Она отстранилась и кивнула. Артур тем временем осторожно подошёл ближе — почти на цыпочках, как к дикому зверю. Он наклонился, рассматривая корни и руны. — Это… весьма необычно, — сказал он, поправляя очки. — Я, конечно, читал о русских летающих деревьях, но никогда не видел вживую. Стабилизирующие чары здесь… очень своеобразные. Молли нахмурилась — так, что на лбу собрались морщины. Она посмотрела на дерево так, будто оно могло внезапно взорваться или, хуже того, обидеть кого-то из её детей. — Это небезопасно, — сказала она твёрдо. — На этом кто-то летает? Рон уже обошёл ствол кругом, заглядывая под корни и трогая кору. — Мама, это гениально! — выпалил он. — Ты видела эти руны? Они прямо светятся чуть-чуть. Джинни загорелась — её глаза стали размером с блюдце. — Можно попробовать? Молли резко повернулась к ней. — Нет! — Мам… — Нет! Рон усмехнулся, пряча руки в карманы. — Мне разрешение не нужно, — сказал он с лёгкой наглостью. — Я уже совершеннолетний. Молли бросила на него тяжёлый взгляд — тот самый, который заставлял трепетать даже Грюма. Но Джинни смотрела на мать с такой мольбой, что сопротивляться было почти невозможно. В её глазах горел огонь — тот самый, который делал её лучшей охотницей в команде. После нескольких минут уговоров — Джинни клялась, что будет осторожна, Рон обещал не делать глупостей, а Пол добавил, что «дерево умнее большинства метл» — Молли наконец вздохнула. Тяжело, обречённо, как человек, который уже смирился с тем, что его не слушают. — Один круг, — сказала она, подняв палец. — Один. И сразу обратно. Джинни просияла — так, что кухня, наверное, позавидовала. Рон уже забирался на дерево, цепляясь за корни и ветки. Он устроился в развилке ствола, свесив ноги. — Держись крепче, — сказал Пол, когда Джинни вспрыгнула позади брата и обхватила его за талию. — Всегда, — ответила Джинни. Через секунду дерево плавно поднялось — без рывков, без скрипа, просто оторвалось от земли, как будто всегда умело летать. Корни чуть поджались, ветви расправились, и оно поплыло над лугом — медленно, величественно, как живое существо. Рон издал радостный вопль, Джинни засмеялась, и их голоса уносились вверх, к ясному утреннему небу. Гермиона тем временем подошла ближе и внимательно осматривала корни — те самые, которые остались на земле, пока дерево летало. Она опустилась на корточки, провела пальцами по влажной траве. — Здесь сложные чары стабилизации… — пробормотала она. — Очень интересная конструкция. Это не просто левитация — это полное перераспределение веса. И руны… некоторые из них я не узнаю. Она осторожно коснулась коры, где были вырезаны символы. — Древнеславянские? — спросила она, поднимая глаза на Гренорию. — Что-то вроде того, — ответила та. Гренория стояла чуть в стороне от всех. Руки её были засунуты в карманы, ветер шевелил волосы. Она наблюдала за деревом, которое описывало круг над лугом, за Роном и Джинни, которые смеялись как дети. На её лице появилась лёгкая улыбка — не та, которую она показывала другим, а та, что прорывалась сама собой, когда она забывала о войне. Перед глазами вдруг всплыло воспоминание. То, которое она не трогала месяцами, потому что оно было слишком тёплым, а сейчас тепло было опасно. Тот матч. Турнир в России. Шум трибун — тысячи голосов, которые сливались в один гул. Запах хвои и мокрой земли после дождя. Как она стояла на дереве — на точно таком же, с корнями и рунами, — и ветер бил в лицо, сдирая слёзы. Как она чувствовала себя живой. Настоящей. Не ученицей, не сиротой, не девочкой с дикой магией, а просто — собой. А потом новое восспоминание: на четвертом курсе, когда дикая магия уже была, она ппробовала повтоить то, что делала в России, а потом помнила, как всё закончилось. Послле матча в своей комнате она устроила взрыв и потом ее отчитывали Снейп и дедушка — про дисциплину, про контроль, про то что стоя летать на деревьях опасно. Гренория знала, что Дамблдор просто хотел, чтобы за ней присмотрели. Снейп тогда молчал большую часть времени, только в конце добавил своим обычным, ледяным тоном: «Эмоции и дикая магия — плохая комбинация, мисс Спеллман. Особенно когда вы размахиваете деревом в десяти метрах от зрителей».

***

Внезапно где-то совсем рядом возник оглушающий рев. Гарри резко выпрямился и ударился макушкой о притолоку низкой двери. Помедлив, чтобы перебрать коекакие из самых любимых дядюшкой Верноном ругательств, Гарри, держась рукой за голову, проковылял на кухню и вгляделся через окно в садик за домом. Сумрак садика словно подернулся рябью, сам его воздух дрожал. Затем начали по одной появляться фигуры людей, снимавших с себя Дезиллюминационное заклинание. Центр этой композиции образовал Хагрид, сидевший в шлеме и защитных очках верхом на огромном мотоцикле с черной коляской. Окружавшие его люди спешивались — главным образом с метел, лишь двое прибыли на скелетообразных лошадях с черными крыльями. Но среди метел было и нечто другое. Над самой изгородью медленно опустилось странное, широкое дерево с гладким светлым стволом и длинными ветвями. Листья тихо шелестели, хотя ветра не было. На одной из ветвей, как на седле, сидела Гренория. Ее светло-русые волосы были собраны, чтобы не мешали в полете, а тонкие пальцы легко удерживали одну из ветвей, будто поводья. Рядом, чуть позади нее, балансируя на другой ветке, сидел Пол. Дерево мягко коснулось земли, ветви едва заметно дрогнули — и только тогда стало ясно, что это вовсе не обычное дерево, а заколдованный летательный артефакт. — Посадка мягкая, — пробормотал Пол, спрыгивая на траву. — Я же говорила, что будет, — спокойно ответила Гренория, проводя ладонью по коре, словно успокаивая дерево. Рывком распахнув заднюю дверь, Гарри влетел в самую гущу этой компании. Раздался общий приветственный крик, Гермиона обняла Гарри, Рон похлопал его по спине, а Хагрид спросил: — Порядок, Гарри? К отправке готов? — Конечно, — ответил Гарри, улыбаясь всем сразу. — Но я не думал, что вас будет так много! — План изменился, — пророкотал Грозный Глаз Грюм, прижимавший к себе два здоровенных, туго набитых рюкзака, и волшебное око его с головокружительной быстротой обшарило темнеющее небо, дом и сад. Его взгляд на секунду остановился на странном дереве у изгороди, затем скользнул по Гренории и Полу. — Давайте уйдем в укрытие, а там уж и поговорим. Гарри провел гостей на кухню, где они, болтая и смеясь, устроились на стульях, на блистающих чистотой рабочих столах тети Петуньи, прислонились к ее бытовым машинам, где не отыщешь ни единого пятнышка. Рон, высокий и тощий; Гермиона, заплетшая густые волосы в длинную косу; Фред и Джордж с их совершенно одинаковыми улыбками; покрытый жуткими шрамами длинноволосый Билл; лысеющий мистер Уизли с его добрым лицом и кривовато сидящими очками; Грозный Глаз, одноногий, израненный в битвах, с яркосиним волшебным оком, неустанно крутившимся в глазнице; Тонкс, чьи короткие волосы отливали сегодня излюбленной ею яркой краснотой; Люпин, обзаведшийся новой сединой и новыми морщинами; тонкая и прекрасная Флер; Кингсли, лысый, чернокожий и широкоплечий; Хагрид с его буйной шевелюрой и бородой, стоявший пригнувшись, чтобы не зашибить голову о потолок; и Наземникус Флетчер — маленький, грязный, вечно пристыженный, с грустными, как у бассета, глазами и спутанными волосами. Чуть в стороне, у окна, остановились еще двое — Гренория и Пол. Гренория прислонилась плечом к стене, скрестив руки, и казалась почти спокойной, хотя ее взгляд внимательно скользил по каждому присутствующему, словно она мысленно выстраивала схему происходящего. Пол стоял рядом, лениво покачиваясь на пятках, но то и дело поглядывал на нее, словно ждал, что она снова вмешается. Гарри оглядывал своих гостей, и его сердце, казалось, расширялось и согревалось: он ощущал невероятную привязанность к ним — даже к Наземникусу, которого едва не придушил при последней их встрече. — Кингсли, я думал, вы присматриваете за премьерминистром маглов? — окликнул он через кухню старого знакомого. — Одну ночь какнибудь обойдется и без меня, — ответил Кингсли. — Ты намного важнее. — Ты уже слышал, Гарри? — Забравшаяся на стиральную машину Тонкс повертела в воздухе левой ладонью, на которой блеснуло кольцо. — Вы поженились? — ахнул Гарри и перевел взгляд с нее на Люпина. — Мне жаль, что тебя не было с нами, Гарри. Впрочем, все прошло очень тихо. — Как замечательно, поздрав… — Ладно, ладно, у нас еще будет время обменяться последними новостями, — грянул, перекрикивая общий гомон, Грюм, и в кухне сразу стало тихо. Грюм опустил рюкзаки на пол и повернулся к Гарри. — Дедалус, полагаю, сказал тебе, что от плана А нам пришлось отказаться. Пий Толстоватый переметнулся на сторону врага, отчего у нас возникла серьезная проблема. Он добился в Министерстве решения, в силу которого подключение этого дома к Сети летучего пороха, установка здесь портала и даже любая попытка трансгрессии обратились в преступления, караемые тюремной отсидкой. Все это проделано во имя твоей безопасности, ради того, чтобы помешать Сам-Знаешь-Кому добраться до тебя. И все совершенно бессмысленно, поскольку ты и так уже надежно защищен заклятием, наложенным твоей матерью. На самом деле его усилия были направлены на то, чтобы не позволить тебе безопасно выбраться отсюда. Проблема вторая: ты несовершеннолетний, и, значит, на тебя все еще распространяется действие Надзора. — Я не… — Да Надзор же, Надзор! — нетерпеливо произнес Грозный Глаз. — Заклинание, которое отслеживает магические действия тех, кому еще нет семнадцати, позволяя Министерству ловить несовершеннолетних баловников! Если ты или ктото находящийся рядом с тобой попытается произнести заклинание, способное вызволить тебя отсюда, Толстоватый сразу узнает об этом и Пожиратели смерти тоже. — Ждать, пока снимут Надзор, мы не можем, поскольку в тот миг, когда тебе исполнится семнадцать, ты лишишься защиты, обеспеченной твоей матерью. Короче: Пий Толстоватый полагает, что окончательно загнал тебя в угол. Гарри не мог не согласиться с неведомым ему Пием. — И что мы будем делать? — Воспользуемся тем транспортом, какой у нас остался, тем, который не отслеживается Надзором, потому что никаких заклинаний не требует: метлами, фестралами и мотоциклом Хагрида. — И деревом, — негромко добавил Пол от двери. Несколько человек обернулись. Грюм коротко взглянул на него и кивнул, словно уже учел этот факт в расчетах. — Да, и деревом тоже, — проворчал он. Гарри тут же увидел все изъяны этой схемы, однако говорить о них не стал, полагая, что это сделает сам Грозный Глаз. — Так вот, чары, наложенные твоей матерью, спадают при выполнении одного из двух условий: когда ты становишься совершеннолетним или когда перестаешь считать это место, — Грюм обвел рукой чистенькую кухню, — своим домом. Ты, твои дядя и тетя отправились этой ночью по разным путям, полностью сознавая, что вместе вам больше жить не придется, так? Гарри кивнул. — И стало быть, когда ты уйдешь отсюда сегодня, обратной дороги не будет, а чары спадут, едва ты окажешься вне поля их действия. Мы решили проделать это пораньше, поскольку иной выбор сводится к тому, чтобы дожидаться, когда Сам-Знаешь-Кто явится сюда и схватит тебя, как только тебе исполнится семнадцать. На нашей стороне одно обстоятельство: Сам-Знаешь-Кому не известно, что на новое место ты переберешься этой ночью. Мы скормили Министерству ложную информацию, там думают, что переезд назначен на тридцатое. Но мы имеем дело с Сам-Знаешь-Кем, поэтому полагаться только на расхождение в датах не можем. Он наверняка отправил пару Пожирателей смерти патрулировать небо в этом районе, просто на всякий случай. Поэтому мы подобрали дюжину домов и обеспечили их всевозможной защитой. Все они выглядят так, точно могут стать твоим укрытием, и все так или иначе связаны с Орденом: мой дом, жилище Кингсли, дом Моллиной тетушки Мюриэль… В общем, идея тебе понятна. Гренория с Роном и Гермионой неожиданно дернулись информация от ее таинственного информатора была другая. Значит, Грюм не знал и никто не знал об этом. У ребят что-то гулко ухнолу внутри. — Да, — ответил Гарри не вполне искренне, поскольку все еще видел в этом плане зияющую прореху. — Ты отправишься к родителям Тонкс, и, как только окажешься в пределах действия защитных заклинаний, наложенных на их дом, мы сможем перебросить тебя через портал в «Нору». Вопросы? — М-м… да, — ответил Гарри. — Может быть, поначалу они и не будут знать, в какой из двенадцати надежных домов я направляюсь. Но разве это не станет очевидным, как только мы, — он быстро пересчитал присутствующих по головам, — четырнадцать человек, вылетим к родителям Тонкс? — Ах да, — произнес Грюм, — о главном-то я и забыл. Четырнадцать человек к родителям Тонкс не полетят. В эту ночь небеса пересекут восемь Гарри Поттеров — каждый со своим сопровождающим, и каждый полетит в свой укрепленный дом. И Грюм вытащил изпод плаща флягу с грязноватой на вид жидкостью. Больше он мог ничего не объяснять — в чем состоит остаток плана, Гарри понял мгновенно. — Нет! — воскликнул он так громко, что его голос наполнил звоном всю кухню. — Ни в коем случае! — Я предупреждал, что так все и будет, — сказал Грюм сухо. Его волшебное око на мгновение повернулось в сторону Гренории. — Разработчик плана предупреждал об этом. — Если вы думаете, что я позволю восьмерым людям рисковать жизнью… — …да еще и впервые, — вставил Рон. — Одно дело изображать меня… — Думаешь, нам так уж этого хочется, Гарри? — серьезным тоном осведомился Фред. — Представь, вдруг чтонибудь заколдует и мы навсегда останемся тощими очкариками. Гарри даже не улыбнулся. — Без моего содействия вы этого сделать не сможете, вам понадобится несколько моих волос. — Да, вот это наш план и погубит, — сказал Джордж. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хоть один волосок. — Ага, пятнадцать человек против молодца, которому и магией-то пользоваться запрещено — какие уж тут шансы, — поддержал брата Фред. — Смешно, — отозвался Гарри. — Очень забавно. — Если придется применить силу, мы ее применим, — громыхнул Грюм, волшебное око которого теперь чуть подрагивало в глазнице, наставленное на Гарри. — Здесь все совершеннолетние, Поттер, и все готовы рискнуть. Наземникус пожал плечами и сморщился; волшебное око выехало, чтобы взглянуть на него, едва ли не на висок Грюма. — Хватит спорить. Время уходит. Мне требуется несколько твоих волосков, мальчик, и немедленно. — Но это безумие, нет никакой необходимости… — Необходимости! — прорычал Грюм. — Когда Сам-Знаешь-Кто совсем рядом и половина Министерства на его стороне? Поттер, если нам повезет, он проглотит нашу приманку и решит напасть на тебя тридцатого. Но он был бы полным идиотом, если бы не послал в дозор одногодвух Пожирателей смерти. Я именно так и поступил бы. Может, они и не способны добраться до тебя или до этого дома, пока держится заклинание твоей матери, однако оно вот-вот утратит силу, а примерное местоположение дома они знают. Наш единственный шанс — использование двойников. Даже Сам-Знаешь-Кто не способен разделиться на восемь частей. Гарри встретился глазами с Гермионой и тут же отвел взгляд в сторону. — Итак, Поттер, несколько волосков — будь любезен. Гарри взглянул на Рона, и тот состроил гримасу, говорившую: давай. — Ну же! — рявкнул Грюм. Ощущая на себе взгляды всех, кто находился на кухне, Гарри поднял руку к макушке, ухватил тонкую прядку волос и выдернул ее. — Хорошо, — сказал Грюм и, хромая, приблизился к Гарри, попутно вытянув из фляги пробку. — А теперь, будь добр, брось их сюда. Гарри уронил волосы в грязную жидкость. Едва они коснулись ее поверхности, как зелье вспенилось, покрылось парком и мгновенно очистилось, став яркозолотистым. — О, Гарри, ты с виду куда вкуснее, чем Крэбб с Гойлом, — сказала Гермиона, но тут же заметила, как приподнялись брови Рона, и, слегка покраснев, добавила: — Ну, ты же помнишь, Гойлово варево на сопли смахивало. — Поддельные Поттеры, построиться! — скомандовал Грюм. Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Флер выстроились в ряд перед сверкающей раковиной тети Петуньи. — Одного не хватает, — сказал Люпин. — Да тут он, — хрипло сообщил Хагрид и, сцапав Наземникуса за загривок, оторвал его от пола и поставил рядом с Флер, которая демонстративно сморщила носик и сменила место, встав между Фредом и Джорджем. — И еще один, — сказал Грюм, обводя кухню взглядом. Пол оттолкнулся от стены и спокойно шагнул вперед, становясь в строй. Гренория осталась у стены, скрестив руки. — Я же просил, меня бы лучше в защитники, — промямлил Наземникус. — Молчать! — рявкнул Грюм. — Я тебе уже говорил, червяку бесхребетному, любой Пожиратель смерти, на которого мы напоремся, будет стараться схватить Поттера, а не убить его. Дамблдор всегда говорил: Сам-Знаешь-Кто намерен прикончить Поттера лично. Хуже всего придется защитникам, потому что их-то Пожиратели смерти постараются прикончить. Грюм бросил быстрый взгляд на Гренорию. Та лишь слегка пожала плечами. Услышанное, похоже, не сильно успокоило Наземникуса, но Грюм уже извлек из-под мантии восемь стопочек размером с подставку для яйца, раздал их стоявшим в строю и налил каждому по небольшой порции Оборотного зелья. — Ну, теперь все разом… Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Флер, Наземникус и Пол проглотили зелье. Каждый из них, ощутив его в горле, ахнул и сморщился, и мгновенно лица их начали пузыриться, точно закипающий воск. Гермиона и Наземникус вытягивались, увеличиваясь в росте, Рон, Фред и Джордж уменьшались, волосы у всех темнели, а у Гермионы с Флер они словно втянулись внутрь черепов. Пол на секунду резко согнулся, будто его скрутило, затем распрямился — и через мгновение перед Грюмoм стоял еще один Гарри Поттер. Грюм, не обращая на происходящее никакого внимания, развязывал принесенные им с собой рюкзаки, а когда выпрямился, перед ним уже стояли, пыхтя и отдуваясь, семеро Гарри Поттеров. Фред и Джордж повернулись друг к другу и одновременно произнесли: — Ух ты, какие мы одинаковые! — Ну, не знаю, — сказал Фред, изучив свое отражение в кастрюле, — по-моему, я все еще покрасивее. — Фу, — произнесла, оглядевшая себя в дверце микроволновки, Флер. — Билл, не смот'ги на меня, я у'година. — Для тех, кому одежда великовата, здесь найдутся размеры поменьше, — сообщил Грюм, указывая на первый рюкзак, — и наоборот. Да про очки не забудьте, восемь пар лежат в боковом кармане. А как переоденетесь, разберете то, что лежит во втором рюкзаке. Настоящему Гарри Поттеру казалось, что ничего более причудливого он в своей жизни не видел, а видеть ему приходилось вещи очень странные. Он наблюдал за тем, как семеро его двойников роются, извлекая одежду, в рюкзаках, как они надевают очки, сбрасывают с себя то, во что они были одеты. Когда они начали с совершенной беззастенчивостью раздеваться, ему захотелось попросить, чтобы они проявили чуть больше уважения к его личным тайнам, однако выставлять напоказ его тело им явно было легче, чем свои собственные. — Так и знал, что про татуировку Джинни наврала, — сказал Рон, оглядев свою голую грудь. — Ну и зрение у тебя, Гарри, ужас какой-то, — сообщила, надевая очки, Гермиона. Одевшись, поддельные Поттеры вытащили из второго рюкзака совиные клетки, в каждой из которых находилось чучело белой совы, и такие же, как у Гарри, рюкзачки. — Хорошо, — произнес Грюм, когда перед ними выстроились восемь одинаково одетых и нагруженных очкастых Гарри. — Делимся на пары так: Наземникус отправляется со мной, на метле… — Почему это я с тобой? — спросил стоявший ближе других к двери поддельный Гарри. — Потому что за тобой глаз да глаз нужен, — прорычал Грюм и, больше уже не сводя, в соответствии со сказанным, волшебного ока с Наземникуса, продолжал: — Артур и Фред… — Я Джордж, — сказал тот из близнецов, на которого указал Грюм. — Неужели вы не можете различить нас, даже когда мы обращаемся в Гарри? — Простите, Джордж… — Да я пошутил, вообще-то я Фред… — Хватит дурака валять! — рявкнул Грюм. — Второй из вас — Джордж, Фред или кто вы там, — с Римусом. Мисс Делакур… — Я повезу Флер на фестрале, — сказал Билл. — Она не любит метлы. Флер подошла к нему и встала рядом, глядя на Билла с сентиментальным, раболепным обожанием, которое, как от души надеялся Гарри, никогда больше на его лице не появится. — Мисс Грейнджер с Кингсли, тоже на фестрале… Гермиона обрадованно ответила на улыбку Кингсли — Гарри знал, что и она чувствует себя на метле неуверенно, и сейчас, когда её распределили с опытным аврором, на её лице впервые за день появилось нечто похожее на облегчение. Она даже плечи расправила, перестав судорожно сжимать блокнот. — Выходит, остаемся только мы с тобой, Рон! — весело воскликнула Тонкс и, помахав ему рукой, с такой энергией задела локтем столик у стены, что сушилка для чашек с глухим грохотом рухнула на пол, разлетевшись на несколько деревянных спиц. — Ой, — сказала она, глядя на результат, но улыбаться не перестала. Рон выглядел далеко не таким довольным, как Гермиона. Он сидел, нахохлившись, и вид у него был такой, будто его только что назначили на должность приманки для драконов. Его палец барабанил по колену. — А мы с тобой, Гарри. Не против? — спросил Хагрид, и в его голосе слышалась непривычная тревога — огромный человек, способный одним ударом вырубить тролля, сейчас выглядел так, будто боялся отказа. — Покатим на мотоцикле, я, понимаешь, тяжеловат для метелок с фестралами. Правда, я и на мотоцикле кучу места занимаю, так что давай уж в коляску. — Отлично, — сказал Гарри, и его голос прозвучал не вполне искренне — слишком высоко, слишком быстро. Он украдкой бросил взгляд на Гренорию, которая стояла у стены, прислонившись плечом к старым обоям, и смотрела куда-то в пустоту. Грюм снова поднял голову. Его магический глаз провернулся, с тихим щелчком остановившись на одном из Поттеров. — Остается еще одна пара. — Он ткнул пальцем в того, которым теперь был Пол. — Этот пойдет с Гренорией. Несколько человек повернули головы. Взгляды скрестились — кто с любопытством, кто с тревогой. Гренория оттолкнулась от стены — плавно, как кошка, которая наконец решила спуститься с карниза. — Транспорт у нас свой, — спокойно сказала она. Голос её был ровным, почти скучающим. Пол-Поттер усмехнулся. В его облике Гарри было что-то неуловимо чужое — слишком расслабленная поза, слишком наглая усмешка для мальчика, который вырос в чулане. — И довольно заметный, — добавил он. Голос был Гарри, но интонация — чисто Пола: ленивая, с лёгкой издевкой. — Мы думаем, что Пожиратели смерти ожидают увидеть тебя на метле, — пояснил Грюм, по-видимому заметив недовольство Гарри. Его живой глаз сузился, магический продолжал вращаться, отслеживая каждое движение в комнате. — У Снейпа была куча времени, чтобы рассказать им про тебя все, о чем он прежде не упоминал. Поэтому, если мы наткнемся на Пожирателей, они, как мы полагаем, выберут одного из тех Поттеров, что хорошо сидят на метле. При упоминании фамилии Снейпа Гренория едва заметно напряглась. Только тот, кто смотрел на неё в этот момент, мог бы увидеть, как дрогнули её пальцы, сжатые в кулак, и как быстро она заставила их разжаться. — Или на дереве, — заметил один из Поттеров возможно это Рон. Он сидел на краю стула и выглядел так, будто ему не терпелось вскочить и начать действовать — лишь бы перестать ждать. Несколько человек обернулись. Рон-Поттер пожал плечами — жест получился угловатым, не его собственным. — Снейп хорошо знает Гренорию, — продолжил он, и в его голосе прозвучало что-то вроде извинения. — И её транспорт тоже. Гренория, стоявшая у стены, едва заметно скривила мину — уголки губ дёрнулись вниз, на секунду обнажив зубы. Это была не злость - боль, которую она привыкла прятать, но сейчас, когда имя Снейпа произносили вслух, перед всеми, как нечто само собой разумеющееся — «Снейп хорошо знает» — она не смогла сдержать реакции. — Замечательно, — сухо сказала она. Голос её прозвучал холоднее, чем она хотела, но она не стала смягчать. — Значит, ему будет проще узнать, кого именно он не догонит. Пол-Поттер тихо усмехнулся — коротко, одними уголками губ. Грюм хмыкнул — не то одобрительно, не то просто так — и перевёл взгляд на карту. Комната снова наполнилась шёпотом и шорохом пергаментов. Лицо Гренории было непроницаемым, но внутри всё кипело. Снейп хорошо знает. Если бы они только знали, как хорошо. Если бы они только знали, почему она до сих пор не спит по ночам. Но она промолчала. Только сжала пальцы на локтях крепче и посмотрела в окно, где уже темнело. Скоро. Совсем скоро. Волшебное око Грюма резко повернулось — с тихим, почти неуловимым щелчком — и уставилось прямо на Гренорию. Обычный глаз остался направлен на Гарри, продолжая буравить его тяжёлым взглядом, но магический — тот, что жил своей собственной жизнью, — внимательно изучал её лицо, будто отмечая каждую морщинку, каждое дрожание века. Гренория почувствовала этот взгляд кожей — холодный, проницательный, не терпящий лжи. Она не отвела глаз, только сжала пальцы на локтях крепче и выдержала. Грюм ничего не сказал. Лишь коротко хмыкнул — звук, похожий на скрежет камней — и снова перевёл взгляд на собравшихся, будто ничего не произошло. — Ну ладно, — продолжал он, завязав рюкзак, в который была уложена одежда ложных Поттеров, и направившись с ним к задней двери. Его деревянная нога глухо стучала по половицам. — До отправления осталось три минуты. Запирать дверь бессмысленно, Пожирателей смерти, когда они сюда заявятся, замок не остановит… Вперёд… Гарри торопливо прошёл в прихожую, чтобы забрать свой рюкзачок, «Молнию» и Буклю. Пальцы его дрожали — он не мог понять, от холода или от страха. Букля в своей клетке тревожно щебетала. Он прижал клетку к груди и вышел вслед за остальными в задний сад. Ночь уже опустилась на Нору — густая, тёмная, безлунная. Трава под ногами была мокрой от росы, и каждый шаг оставлял тёмный след. Справа и слева от Гарри подёргивались в руках хозяев метлы — их древки поблёскивали в свете палочек, насторожённые, готовые к рывку. Кингсли уже подсаживал Гермиону на фестрала — невидимого для большинства, но Гарри видел его костлявую спину и огромные перепончатые крылья, которые нетерпеливо складывались и расправлялись. Гермиона забралась на спину животного неуклюже, но решительно, сжимая поводья побелевшими пальцами. Билл подсаживал Флер на другого фестрала — та двигалась грациозно, даже в такой ситуации не теряя достоинства, но Гарри заметил, как она коснулась медальона на шее — машинально, как талисман. Хагрид, снова нацепивший очки, стоял у мотоцикла — громадной чёрной машины с коляской, похожей на железного зверя, готового сорваться с цепи. Чуть поодаль, у самой изгороди, тихо шелестели листья большого дерева. Оно стояло там так спокойно, словно росло в этом саду уже много лет — корни уходили в землю, ствол казался старым и прочным. Но ветви его слегка покачивались, будто дерево сдерживало желание оторваться от земли, будто оно было живым и нетерпеливым. В свете палочек кора отливала серебром, и на ней проступали слабые светящиеся руны — древние знаки, которые Гарри видел всего раз в жизни. Тонкс первой заметила его. Она стояла, запрокинув голову, и волосы её — сегодня пепельно-серые, под цвет тревоги — рассыпались по плечам. Она прищурилась. — Э… — сказала она. — Это тут раньше росло? Люпин, стоявший рядом с ней, тоже посмотрел в ту сторону. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня — бледное, осунувшееся, но глаза были живыми и внимательными. — Не припоминаю, — тихо сказал он. Фред обернулся от своей метлы — «Молнии», которую он проверял уже в третий раз, — и ухмыльнулся. — А, это. — Он махнул рукой в сторону дерева, как будто показывал на старый сарай. — Ничего страшного, — добавил Джордж, даже не подняв головы. — Мы уже видели такие. Гарри тоже бросил взгляд на дерево — и мгновенно вспомнил. Четвёртый курс. Турнир Трёх Волшебников. Огромные деревья у опушки Запретного леса, которые летали и крушили всё на своём пути. И девчонка на одном из них — с развевающимися волосами и горящими глазами, как они с Роном смотрели на это се с открытими ртами. — Да, — сказал Гарри тихо. — Помню. Флер, поправляя волосы — ветер уже успел растрепать её идеальную причёску Поттера, Гарри понятия не имел, как она привела его непослушные волосы в порядок так быстро. — О, — сказала она спокойно, с лёгким акцентом. — Это то самое. Грюм повернул волшебное око — оно с щелчком провернулось и мгновенно уставилось на дерево, вращаясь и сканируя его с головы до корней. Его живой глаз сузился. — Интересно, — проворчал он. — Очень интересно. Хагрид прищурился, глядя поверх очков. Он наклонил голову — так, что его лохматая борода почти коснулась плеча. — Я вроде видел такие у леса… издалека… — пробормотал он. — На четвёртом курсе. Думал, они только в России водятся. В этот момент Пол-Поттер — в облике Гарри, но с чужой, незнакомой пластикой — легко вскочил на одну из широких ветвей. Движение было плавным, почти небрежным, как у человека, который делал это сотни раз. Он устроился в развилке ствола, свесив ноги, и посмотрел вниз. Гренория поднялась следом — тихо, без лишних движений. Она коснулась рукой ствола, и Гарри заметил, как её пальцы на секунду замерли на коре, будто она здоровалась со старым другом. Листья над ней тихо зашуршали — в ответ? Или просто ветер? Тонкс моргнула. Её волосы вспыхнули ярко-розовым — на секунду, прежде чем она взяла себя в руки. — Оно… оно летает? — спросила она. — Иногда, — спокойно ответила Гренория. Голос её звучал ровно, но Гарри уловил в нём что-то похожее на гордость — приглушённую, спрятанную. Фред присвистнул — тонко, пронзительно. — Признаю, — сказал он, отбрасывая волосы со лба. — Метлы внезапно стали выглядеть скучновато. — Непростительно скучновато, — согласился Джордж, и близнецы обменялись понимающими взглядами. Грюм ещё несколько секунд изучал дерево магическим глазом — тот вращался, приближал, сканировал. Потом Грюм коротко проворчал: — Главное, чтобы эта штука летела быстрее Пожирателей смерти. Пол-Поттер усмехнулся — и в усмешке, чужой на лице Гарри, вдруг проступило что-то своё, Половское: дерзкое, уверенное, почти наглое. — Мы постараемся, — сказал он. Гарри тем временем подошёл к мотоциклу. Он провёл рукой по холодному металлу — машина казалась огромной, чёрной, как ночь, и пахла бензином, гарью и чем-то ещё — может быть, самим Сириусом. Гарри сглотнул. — Это он? — спросил он тихо, не глядя на Хагрида. — Мотоцикл Сириуса? Хагрид кивнул. Его огромное лицо в свете ближайшей палочки выглядело странно уязвимым — глаза блестели. — Он самый, — широко улыбаясь, ответил Хагрид. — Когда ты в последний раз катался на нем, Гарри, ты у меня в одной ладони помещался! Усаживаясь в коляску, Гарри поневоле ощущал себя немного обиженным. Голова его оказалась на несколько футов ниже всех прочих: Рон ухмылялся, глядя на него, сидящего точно ребенок в игрушечном автомобиле. Гарри запихал метлу и рюкзак себе под ноги, втиснул клетку с Буклей между коленей. Неудобно было до ужаса. — Артур малость поколдовал над этой штукой, — сказал Хагрид, совершенно не заметивший неудобства, которое испытывал Гарри. Он оседлал мотоцикл, слегка крякнувший и дюймов на пять ушедший в землю. — Тут теперь пара штучек есть, управляются прямо с руля. Вот эта — моя идея. И он указал толстым пальцем на багровую кнопку по соседству со спидометром. — Прошу вас, Хагрид, будьте осторожны, — сказал стоявший рядом с ними, придерживая метлу, мистер Уизли. — Я до сих пор не уверен в разумности этого средства, и, уж во всяком случае, прибегать к нему следует только в крайних случаях. — Ну хорошо, — произнес Грюм. — Прошу всех приготовиться, мы должны стартовать точно в одно время, иначе наш отвлекающий маневр не сработает. Все, вылетавшие на метлах, оседлали их. — Держись крепче, Рон, — сказала Тонкс, и Гарри увидел, как Рон, бросив на Люпина виноватый косой взгляд, обхватил ее за талию. Хагрид включил мотоциклетный мотор — тот взревел, точно дракон, коляска задрожала. — Всем удачи! — крикнул Грюм. — Увидимся примерно через час в «Норе». На счет три. Раз… два… ТРИ.