Дикая магия

Дерево рванулось вверх — Гренория инстинктивно вцепилась в кору, и та отозвалась знакомой дрожью, пробежавшей от пальцев до позвоночника. Ветер ударил в лицо, выжимая слёзы, мантия взметнулась и захлопала за спиной, как парус. Под ногами ходила живая древесина — дерево отзывалось на воздух, температуру в пространстве. Гренория снова почувствовала давно забытую свободу. Те чувства, которые когда-то были в России, вернулись. Она будто снова стала маленькой первокурсницей, которая поразила педагогов на отборочных в команду тем, что единственная, кто встал на дерево так рано и могла играть почти всё время стоя. Внизу дом Гарри стремительно превращался в игрушечный макет: окна сжались до жёлтых точек, пятна полей разошлись чернильными разводами, изгородь истончилась в нитку. Вокруг набирали высоту метлы — их древки вспыхивали в звёздном свете; слева мелькнул фестрал с Гермионой и Кингсли — Гермиона сидела с лицом цвета старого пергамента, но держалась. Справа надсадно взревел мотоцикл Хагрида, и Гарри на миг показался бледным пятном в коляске. Пол устроился чуть ниже и сзади — свесил одну ногу, будто ехал не на вырванном с корнем дереве, а в трамвае по привычному маршруту. Гренория потянула руку к кармашку штанов, вытащила кольцо. Слишком давно она не надевала его. С того момента, как Снейп запретил ей носить его, казалось, прошла вечность. Тогда она только приехала в Хогвартс, первые дни и взрывы в гостевой комнате. Она мотнула головой, сейчас ей нельзя было позволить воспоминаниям одолеть её, не сейчас, не в этот день. Одним движением она надела кольцо на палец. Привычный холод металла мгновенно отозвался по руке вверх, к плечу, к шее, к вискам. Мир изменился. Она слышала направление ветра, его силу, его настроение. Чувствовала влагу в воздухе, запах мокрой земли далеко внизу и — где-то на самом краю восприятия — запах дыма и железа, запах приближающихся Пожирателей. — Жива? — крикнул Пол сквозь ветер. Голос донёсся приглушённо, но Гренория узнала эту интонацию — Пол даже будучи под оборотным зельем умудрялся как-то говорить почти своим голосом. — Пока да! — отозвалась она, не оборачиваясь. Девушка попробовала ощутить, как отзывается магия на кольцо. Магия поднималась по телу, но не взрывалась. Она вдруг подумала, что раньше и думать не могла о том, что когда-то снова надеть кольцо и пользоваться им без проблем. Дерево под ней качнулось — отозвалось на выброс адреналина. Она пригнулась ниже, почти прижавшись грудью к стволу, чувствуя, как толчками идёт сок под корой. Дерево будто чувствовало опасность момента, оно подчинялось легко, будто оно было зачаровано не под Кирилла, а под неё. А потом небо изменилось. Сначала — кожей. Тот особый зуд между лопаток, который она научилась распознавать за годы тренировок. Затем — зрением. На горизонте возникли чёрные точки, которые росли, увеличивались, обретали форму. И почти сразу — звуком. Хлопки трансгрессии рвали воздух, и вместе с ними пришёл тихий, мерзкий свист — дымка под ногами Пожирателей. Она провела большим пальцем по кольцу — по холодной, гладкой поверхности, на которой проступали едва заметные руны — и глубоко вдохнула. Пару дней она практиковала заклинания, чтобы работать как с палочкой. Получилось не всё, но по оценке Гренории мобильность сейчас важнее пары заклинаний. Ветер перестал быть просто ветром. Влага ночного воздуха, запах трав, прохладная сырость — всё это вдруг стало продолжением её собственной магии, текущей в крови. И почти сразу она почувствовала опасность каждой клеткой тела. Из пустоты начали появляться фигуры. Они не летели на метлах — чёрная дымка клубилась под ними, как гнилой туман, как живая тьма, которая дышала и шевелилась. Мантии тянулись длинными тёмными шлейфами, и маски — бледные, костяные — поблёскивали в свете зарождающихся заклятий. Пожиратели смерти. Они выныривали из темноты быстро, неожиданно, и почти в ту же секунду небо вспыхнуло. Зелёные лучи — медленные, тягучие, похожие на ядовитых змей. Красные заклятия — быстрые, рваные, как выстрелы. Крики — сначала неразборчивые, потом отчётливые: команды, проклятия, чьи-то имена. Воздух наполнился запахом озона и горелой плоти. Пары Поттеров мгновенно разлетелись в разные стороны, как и было задумано — метлы уходили влево, фестралы ныряли вниз, мотоцикл Хагрида с рёвом рванул вперёд. Небо превратилось в путаницу движущихся огней и тёмных силуэтов, где каждый миг мог стать последним. И именно тогда Гренория почувствовала его. Мысли резко шли куда-то вдаль. Липкий страх начал подниматься из глубин. Если Снейпа направят на них с Полом, что ей делать. Как сделать так, чтобы Пол не ударил его чем-то, что может послужить для него опасным для жизни, как она сможет сражаться с ним правдоподобно, но и не навредить ему. Мысли сковывали и возвращались раз за разом. Она резко повернула голову, в одной из теней она узнала его. Северус. Тёмная фигура на чёрной дымке, почти растворённая в ночи. Мантия развевалась за спиной, палочка уже была поднята, застыв в боевой стойке. Он летел за другой парой — Люпином и Джорджем, держась чуть позади, чуть сбоку, не атакуя, но и не отставая. У неё сразу отошло от души, что не ей придётся сражаться с ним. Она бы не смогла, никак. В ту же секунду он тоже повернул голову. Их взгляды встретились всего на миг — на один удар сердца, на один вдох. Но этого хватило. Она увидела его лицо — бледное, осунувшееся, с провалами под глазами, но живое. Живое. И в его взгляде — короткая, острая вспышка. Что-то другое, что она не могла назвать, но что заставило её замереть на долю секунды. Короткий, почти незаметный кивок. Это движение она расценила как попытку поддержать её. Он почувствовал её. И она поняла, что он почувствовал. Но думать об этом времени не было — первое заклятие ударило в ветви с глухим, чавкающим звуком, разорвав несколько молодых побегов. Кора треснула, в воздух взметнулись щепки, и дерево опасно качнулось. Гренория постепенно выпрямилась, балансируя на покачивающихся ветвях, как на палубе в шторм. Пол мгновенно поднял голову. Его лицо — в чужих чертах Гарри — исказилось. — Ты что творишь?! — заорал он, перекрывая ветер. — Спеллман, ты с ума сошла?! Но она уже стояла. Широко расставив ноги на ветвях, чуть согнув колени, держа равновесие так, как училась сама множество часов. Дерево дрожало от ветра и скорости, под ним ходила чёрная пустота, но она держалась уверенно, чувствуя под ногами каждое движение коры. — Сиди! — рявкнул Пол. — Поздно! — крикнула она в ответ, она выглядела слишком идеально балансирующей для такого действия, что Пол тоже попытался встать, но дерево сразу ему показало, что так делать не нужно. Сильная тряска прошла по дереву. И в следующий момент первый Пожиратель вынырнул справа — из сгустка тьмы, с палочкой наготове. Он даже не ожидал, что на дереве кто-то стоит — его взгляд скользнул по ветвям, и в этот миг он замешкался. Пол среагировал быстрее. — Остолбеней! Красный луч ударил Пожирателя в грудь, высекая сноп искр. Тот дёрнулся, выпустил палочку, и его сорвало с дымки, словно ветром — он камнем полетел вниз, в темноту, мелькнув белой маской. Где-то далеко внизу хрустнули ветки. — Один! — прокричал Пол. Но второй уже летел прямо на Гренорию — ниже, быстрее, с поднятой палочкой. Она видела, как он целится ей в лицо. Времени на палочку не оставалось. Она подняла раскрытую ладонь. Кольцо вспыхнуло холодным, белым огнём. Воздух перед ней резко сгустился — капельки росы, микроскопическая влага ночи мгновенно превратилась в мутную ледяную завесу, которая рванулась вперёд вместе с мощным порывом ветра. Пожирателя отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он попытался поднять палочку — поздно. Заклятие, подхваченное ветром, ударило его в грудь, и он сорвался с дымки вслед за первым, оставляя за собой чёрный шлейф. — Два! — рявкнул Пол. Но из темноты уже вынырнула третья фигура — более плавная, более опасная. Длинные светлые волосы развевались за спиной, палочка поднята на уровне плеча. Маска не скрывала аристократического профиля. Люциус Малфой. Он узнал её сразу — даже в темноте, даже на лету. Его глаза сузились, губы скривились. — Спеллман! — выкрикнул он. Гренория усмехнулась — криво, зло. Слишком многое она слышала об этом человеке, что Малфой не прощает своего унижения. А девушка уж очень сильно унизила его в тот день в министерстве. — Малфой. Он атаковал без предупреждения, без замаха. Луч прошёл в дюйме от её плеча, обжигая ткань мантии, и срезал ветку за спиной. Древесина жалобно скрипнула. — Всё ещё прячешься за своей дикой магией? — прошипел Малфой. — А вы всё ещё помните Министерство? — ответила она ледяным тоном. На мгновение лицо Малфоя исказилось — он прекрасно помнил. Помнил, как она вырубила его одной вспышкой силы, как он лежал в пыли, а эта девчонка стояла над ним с горящими глазами. Его палочка дёрнулась в новом заклинании. Заклятия застучали одно за другим — искры летели по ветвям, воздух звенел от магии. Дерево под ногами Гренории ходило ходуном, кора трескалась, листья срывало ветром. Чёрная дымка под Малфоем то взмывала вверх, то резко уходила в сторону — он был опытным летуном, но Гренория чувствовала его слабость. Он боялся её. Боялся кольца. Боялся того, что она могла сделать. — Поттер на тебе остальные пожиратели, Малфоя беру на себя, — прокричала она Паркеру. Пола дёрнуло резко, он не сразу понял, что обращение было к нему, однако через секунду он кивнул. Пол больше не вмешивался — он прикрывал фланг, отбивая заклятия от других Пожирателей, которые пытались зайти сбоку. Это уже было их старое дело. Старая вражда. Малфой ударил снова — быстрее, яростнее. Зелёный луч пронзил ночь. Она ответила кольцом. Ветер ударил сбоку, сбив траекторию его дымки, а влажный воздух мгновенно схватился льдом вокруг его руки. Малфой взвыл — не от боли, от ярости. — Ты… — прошипел он. Но в этот момент третий Пожиратель решил сделать самую глупую вещь за всю ночь. Он попытался вскочить на дерево. На секунду Гренория просто не поверила глазам. Этот идиот — в маске, с палочкой — разогнался на своей дымке, оттолкнулся и прыгнул, цепляясь за нижнюю ветку. — Он серьёзно? — выдохнула она, и в голосе прозвучало такое искреннее изумление, что Пол, даже не видя её лица, коротко хмыкнул. — Похоже, — сказал он. Пожиратель поставил ногу на ветку. Дерево тут же качнулось — оно не любило чужаков. Кора покрылась инеем, ветви дёрнулись, пытаясь стряхнуть непрошеного гостя. Пожиратель зашатался, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Гренория выдохнула — и порыв ветра сбил его с ветки, как сухой лист. Ветви качнулись как в буре, листья полетели в лицо Пожирателю, и он, потеряв опору, отчаянно взмахнул руками. — Ч— — Да, — спокойно сказала она. Пол добил его заклинанием — он резко замер, на секунду на лице будто убрали все эмоции. Фигура Пожирателя исчезла внизу, мелькнув белой маской в лунном свете. Дерево уже мчалось к безопасному дому — туда, где были развёрнуты защитные чары, где ждали другие члены Ордена. Корни врезались в землю с глухим, тяжёлым стуком, выбив фонтан дёрна. Гренорию бросило вперёд — она удержалась, но ноги подкосились. Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша — Пол согнулся, уперев руки в колени; Гренория привалилась спиной к стволу, чувствуя, как дрожит каждое волокно её тела. В ушах звенело, в горле пересохло, она провела языком по губе — та была разбита, и металлический вкус мгновенно отрезвил её. А потом Пол согнулся пополам от смеха. Истерического, вырывающегося из груди вместе с хриплым дыханием. — Он… полез… на дерево! — выдавил он, показывая пальцем вверх, туда, где ещё кружились остатки сражения. — Пожиратель смерти! Решил, что сможет стоять на дереве! Гренория тоже рассмеялась — сначала тихо, потом всё громче. Смех вырывался сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь адреналин, который всё ещё бурлил в крови. Сила поднялась изнутри, она вырвалась немного у дерева создав столб земли, но никто из ребят не обратил внимание. — Пожиратель смерти… — повторила она, вытирая лицо рукавом. — Лезет на дерево… к русской ведьме… с дикой магией… Они смеялись почти истерически, потому что иначе пришлось бы признать, насколько это было опасно. Потому что иначе пришлось бы сесть и заплакать. Потому что их обоих могли убить — и не раз. Пол выпрямился, всё ещё всхлипывая от смеха. Его лицо — лицо Гарри Поттера — было красным, мокрым от слёз. Постепенно спадало действие оборотного зелья, Полу уже пришлось снять очки, видимо зрение возвращалось. — Ты видела его лицо? — спросил он. — Когда он понял, что ветка его не держит? — Я видела его лицо, когда он понял, что я вообще могу управлять ветром! — ответила Гренория. Они снова засмеялись. Смех постепенно стихал, превращаясь в тяжёлое, хриплое дыхание. И только внутри — где-то глубоко, под слоем адреналина и усталости — Гренория всё ещё чувствовала другое. Тот короткий миг. Когда она увидела Северуса. И когда он увидел её. Короткий, почти незаметный кивок. На душе стало спокойнее, пусть это была и не их обычная встреча, но ей достаточно, что он ещё жив. Она убрала кольцо с пальца — медленно, с трудом стаскивая его с распухшей от напряжения руки — и спрятала на цепочку под мантию. Холод ушёл, и вместе с ним ушла острота мира. Всё стало мягче, тише, безопаснее. И тоскливее. Где-то в небе всё ещё гремело сражение. Но их часть была закончена. Пол перестал смеяться. Он посмотрел на неё — и его взгляд стал серьёзным, трезвым. Он уже стал привычным собой, одежда стала снова ему мала. Гренория молча направила палочку, зачаровала одежду на увеличение размера. Пол благодарно кивнул. — Спеллман, — сказал он тихо. — Ты в порядке? Она кивнула. — Да. — И добавила, чуть помолчав: — Жива. Он не стал спрашивать больше. Просто кивнул и отвернулся, глядя на небо, где последние вспышки заклятий гасли одна за другой. Гренория осталась стоять у дерева, прижавшись лбом к холодной коре. И думала только об одном: он жив. Он сегодня промахнулся — она знала. Он не стрелял в неё. Но будет ли так в следующий раз? Она закрыла глаза. Война только начиналась.

***

Ночное небо было разорвано вспышками заклинаний. Красные лучи метались между тёмными силуэтами, вспарывая темноту, зелёные вспышки резали воздух с разных сторон, и ветер рвал мантии так, что они хлопали за спиной, словно тяжёлые крылья. Пары Поттеров уже разлетелись в разные стороны — метлы, фестралы, силуэты на дымке, огни заклинаний, крики — и в этой путанице фигур и теней даже опытному глазу требовалась секунда, чтобы понять, кто где. Северус Снейп летел на своей чёрной дымке чуть выше остальных. Со стороны он выглядел точно так же, как любой другой Пожиратель: холодный, сосредоточенный охотник, пытающийся вычислить настоящего Поттера. Его лицо оставалось неподвижным, взгляд — пустым и внимательным одновременно, палочка замерла в боевой стойке. Для окружающих он был одним из них. Но его разум работал быстрее. Слишком много Поттеров. Он заметил это почти сразу — секунда наблюдения, и вывод сложился сам собой. Один на мотоцикле. Двое на фестрале. Ещё пара на метлах. И ещё. Секунду Снейп просто смотрел, потом тихо выдохнул сквозь зубы. Оборотное зелье. Мысль была настолько очевидной, что почти раздражала. План грубый, но эффективный — Орден разорвал строй Пожирателей ещё до того, как те успели понять, что происходит. Слишком много целей, слишком много направлений, слишком много хаоса. И в ту же секунду возникла следующая мысль. Она. Спеллман сказала, что придумала план. И вот теперь небо было полно Поттеров. Снейп резко отвернулся от очередной вспышки заклятия, выпустив проклятие в сторону одной из пар — ровно настолько, чтобы не попасть, но достаточно, чтобы выглядеть убедительно. Неплохо. Он не любил признавать чужие решения удачными. Но этот план работал. Его взгляд скользнул по небу, оценивая обстановку, и именно тогда он заметил странное движение. Что-то большое двигалось в воздухе — слишком ровно, слишком плавно для обломка, выброшенного взрывом. Сначала он решил, что это просто часть разрушенного здания, подхваченная магией. Но объект двигался с намерением. Снейп всмотрелся. Дерево. Русское. Он видел это раньше. На том турнире. Тогда весь русский состав летал на таких деревьях — огромных, вырванных с корнем, с корнями, которые всё ещё шевелились в воздухе, и широкими ветвями, на которых маги стояли так же уверенно, как на обычных метлах. И среди них была она. Гренория. Она тогда стояла на ветвях точно так же — уверенно, легко балансируя, будто ветер вообще не существовал. Снейп помнил этот день слишком хорошо. Помнил толпу, рёв трибун, запах хвои и мокрой земли. Помнил вспышку силы, которая пронеслась у неё, когда эмоции толпы ударили в её магию. И помнил ночь после турнира. Взрыв. Комнату. Разрушенные стены — штукатурка осыпалась, окна вылетели, мебель превратилась в щепки, а она стояла в центре, дрожащая, с горящими глазами, и смотрела на свои руки так, будто не понимала, что это она всё сделала. Тогда он и запретил ей квиддич. Жёстко. Без обсуждений. И кольцо запретил — после Колдотворца он настоял на этом. Палочка. Контроль. Чёткая магия. Никаких всплесков силы. Снейп резко отвёл взгляд от дерева. И, разумеется, она решила нарушить оба запрета одновременно. На её руке было кольцо. Он почувствовал его почти сразу — даже на расстоянии, даже среди сотен других магических всплесков. Сила кольца отличалась от обычной магии — она была сырой, тяжёлой, почти физической, как напряжение перед грозой. Она давила на восприятие, искажала ощущения. Снейп сжал зубы. Безумная девчонка. Он резко отвернулся, пропуская зелёный луч мимо плеча. Смотреть на неё было опасно. Если кто-то заметит его взгляд, если Люциус или кто-то из более наблюдательных Пожирателей поймёт, что он смотрит не на Поттеров… Он метнул очередное заклятие, даже не целясь. Но мысли всё равно возвращались туда. К дереву. Она стояла на ветвях так, словно это была ровная земля. Ветер рвал её мантию, дерево бросало из стороны в сторону, ветки скрипели под ударами заклинаний, но она держалась уверенно, почти спокойно. Никто другой не стоял бы на летящем дереве посреди воздушного боя. Он видел, как она подняла руку. Сила кольца ударила ветром — и один Пожиратель сорвался вниз. Потом второй. Отлично. И одновременно: идиотка. Она давно не использовала кольцо. После Колдотворца она почти отказалась от него — он видел, как тяжело ей давался контроль, как она училась заново чувствовать границы своей силы. И теперь решила вспомнить? Именно сейчас? Когда любая ошибка, любой сбой мог стоить ей жизни? Он попытался вычислить, кого она прикрывает. Сначала он решил, что это настоящий Поттер — логично, она бы выбрала самую важную цель. Но потом заметил второй силуэт на ветвях ниже. Фигура держалась иначе — плечи будто шире, посадка другая, движения слишком уверенные для человека, который только что превратился в Гарри Поттера. Даже оборотное зелье не меняет привычек тела. Снейп наблюдал меньше секунды. Этого хватило. Пол. Она прикрывает ложную цель. Она добровольно стала приманкой. Добровольно поставила себя под удар. И рядом с тем, с кем она… рассталась. Мысль была неприятной. Совершенно неуместной. И всё же она возникла — острая, колючая, как заноза. Снейп резко оттолкнул её. Это не имеет значения. Он выпустил заклятие в сторону Люпина — точное, но намеренно на долю секунды позднее, достаточно, чтобы пройти мимо. Его роль требовала убедительности, но не большего. Рядом кто-то выкрикнул: — Там! Настоящий! Снейп даже не повернул голову. Никто из них не знает. В этом и есть смысл её плана. Именно в этот момент в поле зрения появился ещё один силуэт. Люциус Малфой. Северус заметил, как тот резко сменил направление — его дымка дёрнулась, развернулась, и он больше не преследовал одну из пар Поттеров. Он шёл прямо к дереву. Северус понял это мгновенно. И почти сразу понял почему. Министерство. Люциус не забывает унижения. А Гренория унизила его на глазах других Пожирателей — вырубила одной вспышкой силы, оставила лежать в пыли, беспомощного, смешного. Северус видел выражение лица Малфоя даже отсюда — хищное, холодное, сведённое к одной цели. Это был не просто бой. Это была охота. Идиот. Северус почувствовал короткую вспышку раздражения. Не из-за Люциуса. Из-за неё. Она слишком заметна. Русское дерево, дикая магия, кольцо — она буквально кричала о своём присутствии в ночном небе. И Люциус, конечно, увидел её почти сразу. Снейп наблюдал краем глаза. Он не мог позволить себе смотреть слишком долго — кто-нибудь мог заметить, что его внимание приковано не к Поттерам, а к дереву. Но этого и не требовалось. Он видел, как Малфой атакует первым — луч заклинания прошёл рядом с ветвями, срезав несколько листьев. Дерево резко качнулось. Малфой начал терять терпение — его движения стали резче, заклинания — злее. Идиот, подумал Северус снова. Не потому, что Люциус атаковал. А потому, что он не понимал, с кем связался. Он знал эту девчонку. Знал, как она дерётся, когда загнана в угол. Знал, что её дикая магия не знает пощады. И знал, что если она сорвётся сейчас — если кольцо не выдержит, если контроль лопнет, — это будет уже не бой. Это будет разрушение. Он сжал челюсть так, что заныли зубы. Не смей. Ему нельзя было смотреть. Нельзя было помогать. Нельзя было даже думать об этом слишком долго. Он — Пожиратель смерти. Он должен охотиться на Поттеров. А не следить за тем, как одна безумная девчонка дерётся на летающем дереве с его бывшим другом. Он резко отвернулся, выпустив проклятие в сторону метлы, мелькнувшей справа. Он уже не смотрел в её сторону. Он летел вперёд, к очередной цели, лицо его было неподвижным, палочка — в боевой готовности. Для всех он был Пожирателем, охотником, предателем. Но одна короткая мысль всё равно осталась. Холодная. Упрямая. Ты опять нарушаешь все мои запреты. И почти сразу следом пришла другая. Тихая. Злая. И всё равно дерёшься лучше половины из них. Позади раздался крик — чей-то сорвавшийся вниз силуэт мелькнул в темноте. Северус не обернулся. Он не знал, кто это был — Малфой или кто-то другой. Он не хотел знать. Он просто летел дальше, выполняя свою роль, и думал только об одном, коротко, холодно, как приказ: Ты должна выжить.