Дикая магия

Гермиона выдохнула: — Всё сходится! Если он был Пожирателем, значит, имел доступ к Сам-знаешь-кому. А если разочаровался… — …мог захотеть его падения, — тихо закончила Гренория. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на табличку с именем. Гермиона перегнулась через перила и крикнула вниз, в темноту лестничной клетки: — Рон! РОН! Поднимайся сюда, скорее! Минуту спустя появился Рон — запыхавшийся, с палочкой наготове, и на его губе блестел жир от только что съеденного омлета. — Что случилось? Опять пауки? Дайте хотя бы позавтракать… Он прочитал табличку. Его лицо, только что встревоженное, вытянулось, и он медленно опустил палочку. — И что? Это ведь брат Сириуса, так? Регулус Арктурус… Регулус… Р. А. Б.! Он резко поднял голову, и в его глазах загорелось понимание. — Медальон… Ты думаешь?.. — Надо проверить, — сказал Гарри. Он толкнул дверь. Все четверо вошли внутрь. Спальня Регулуса была меньше, чем у Сириуса, но выглядела так, будто когда-то здесь было настоящее великолепие. Изумрудно-серебристые цвета Слизерина были повсюду — на покрывале с вышитым гербом, на тяжёлых портьерах, на стенах, обитых тканью. Мебель была тёмной, дорогой, с резными ножками, и даже пыль, покрывавшая её толстым слоем, не могла скрыть былой роскоши. Над кроватью висел родовой герб Блэков и девиз, вышитый серебряной нитью: «Чистота крови навек». Гренория тихо фыркнула. — Очаровательно. Под гербом висел коллаж из пожелтевших газетных вырезок. Они были аккуратно приклеены к плотному картону, и Гарри заметил, что края некоторых подогнулись от времени. Гермиона подошла ближе, наклонилась, вглядываясь в мелкий текст. — Все они о Волан-де-Морте, — сказала она. — Похоже, Регулус был его поклонником задолго до того, как вступил к Пожирателям. Гренория внимательно посмотрела на вырезки. Она стояла, скрестив руки, и её лицо было непроницаемым. — А потом что-то пошло не так. Она провела пальцем по одной из статей, не касаясь бумаги. — Люди редко меняют сторону просто из скуки. Тем временем Гарри заметил на столе рамку с фотографией. Он подошёл ближе. На старой, выцветшей фотографии улыбалась команда Слизерина по квиддичу, и в центре первого ряда сидел мальчик — тонкий, с тёмными волосами и той же линией подбородка, что у Сириуса. — Он был ловцом. — Что? — рассеянно спросила Гермиона, всё ещё глядя на вырезки. — Команда Слизерина по квиддичу. Он сидит в центре первого ряда. Это место ловца. Гренория мельком взглянула на фото. — Самоуверенный вид, — заметила она. — Семейная черта. Рон уже стоял на коленях и заглядывал под шкаф, вытирая пыль с рукава. — Если этот парень спрятал медальон здесь, он явно не хотел, чтобы его нашли. Гарри подошёл к письменному столу. Ящики были переворошены — бумаги вытащены и брошены, перья поломаны. Пыль кое-где стёрта, как будто чья-то рука проводила по поверхности совсем недавно. — Здесь уже искали, — сказал он. — Конечно искали, — тихо сказала Гренория. Она открыла один из ящиков, внимательно осмотрела его, потом постучала по стенке, прислушиваясь к звуку. — Этот дом слишком известен. Она помолчала, нахмурившись. — Но кто именно — вот вопрос. Гермиона подняла палочку. Её рука была твёрдой, голос — уверенным. — Есть способ проще. Она направила палочку в центр комнаты, обвела ею медленный круг. — Акцио, медальон! Ничего не произошло. В тишине Гарри слышал, как оседают пылинки на полу. Рон разочарованно обернулся, вытирая колени. — Ну всё. Его здесь нет. — Может быть, есть, — сказала Гренория. Она стояла у стены, прислонившись плечом к шкафу, и её голос был спокоен. — Просто защищён. Гермиона кивнула. Она опустила палочку и оглядела комнату. — Да. Контрзаклятия. Как на чаше в пещере. Гарри нахмурился. Он вспомнил ту пещеру, чёрную воду, руку Дамблдора, тянущуюся к камню. — Тогда как мы его найдём? — Вручную, — сказала Гермиона. Рон закатил глаза. Он сел на край кровати, и пыль взметнулась в воздух. — Роскошно. Гренория усмехнулась. — Зато надёжно. Она закатала рукава, обнажая бледные предплечья, и оглядела комнату с видом человека, готового к долгой работе. — Ну что, археологи. За работу. Час спустя комната выглядела ещё хуже, чем раньше. Они обыскали каждый дюйм. Под кроватью, где Рон нашёл только засохшего паука. В шкафу, где Гермиона перебрала старые мантии, пахнущие нафталином и временем. В стенах, по которым Гарри простучал каждый сантиметр, надеясь услышать пустоту. Гренория проверила пол под ковром, доску за доской, но везде был только старый, твёрдый дуб. Ничего. Солнце уже поднималось, свет пробивался сквозь закопчённые окна, ложась на пыльные половицы длинными, серыми полосами. В комнате стало светлее, но от этого она казалась только безнадёжнее — каждая вещь была на виду, каждая была обычной, старой, ненужной. — Он может быть где угодно в доме, — сказала Гермиона, когда они выходили из комнаты. Её голос был глухим, и она обводила взглядом коридор, будто надеялась увидеть ответ на стенах. — Если Регулус хотел спрятать его от Волан-де-Морта, он мог использовать всё что угодно. Гренория задумчиво провела рукой по перилам лестницы. Пальцы её скользили по старому, тёмному дереву, и она смотрела куда-то вниз, в пролёт, где утренний свет почти не пробивался. — В этом доме полно тёмных вещей. — Именно, — кивнула Гермиона. Она шла впереди, и её шаги были быстрыми, нервными. — Помните, сколько жутких предметов мы выбросили, когда были здесь раньше? — Часы, стреляющие арбалетными стрелами, — сказал Рон, пересчитывая на пальцах. — И мантии, которые пытались меня задушить, — добавил он мрачно. Гренория вдруг остановилась. Её рука замерла на перилах, и она застыла так, будто её парализовало. Взгляд её стал сосредоточенным, почти отсутствующим — таким, каким он бывает, когда человек пытается ухватить ускользающую мысль. — Подождите. Она медленно сказала, растягивая слова, будто пробовала их на вкус: — А что мы делали со всеми этими вещами? Гарри с Роном обернулись к ней. Гермиона стояла на лестнице, подняв одну ногу, и вообще походила на человека, которого только что саданули заклятием Забвения, — глаза её явно утратили способность фокусироваться на чём бы то ни было. Рядом с ней на ступенях застыла и Гренория; она тоже резко остановилась, будто мысль Гермионы ударила и по ней. — …в то время, — шёпотом закончила Гермиона. — Что с тобой? — поинтересовался Рон. Он переводил взгляд с одной на другую, и его лицо было растерянным. — Там был медальон. — Что? — в один голос спросили Рон и Гарри. Гренория медленно выпрямилась. Её плечи расправились, и в глазах появился тот холодный, сосредоточенный блеск, который Гарри видел у неё перед боем. — В шкафчике, — выдохнула Гермиона. — В гостиной. И никто этот медальон открыть не смог. И мы… мы… Гарри показалось, что из груди его прямиком в желудок рухнул кирпич. Он тоже вспомнил: медальон передавался из рук в руки, все по очереди пытались его вскрыть, а потом бросили в мусорный мешок вместе с табакеркой, полной Бородавочного порошка, и музыкальной шкатулкой, вгонявшей всех в сон. — Кикимер тогда умыкнул кучу разных вещей, — сказал Гарри. — У него в кухонном чулане целый склад был. Пошли. — Если медальон вообще всё ещё здесь, — быстро добавила Гренория, уже разворачиваясь. — И если его не стащили раньше. Они полетели вниз, перепрыгивая ступеньки, шум подняли такой, что, проносясь через вестибюль, разбудили портрет матушки Сириуса. — Мерзопакость! Грязнокровки! Отбросы общества! Позор дома моих предков! — завизжала она. — Цыц! — рявкнула Гренория, вскидывая палочку раньше Гарри. Красные искры сорвались с конца палочки, тяжёлые портьеры дёрнулись и с хлопком сомкнулись, заглушив вопли миссис Блэк. Они уже ворвались в подвальную кухню и захлопнули за собой дверь. Гарри пронёсся через всю кухню, затормозил, едва не поскользнувшись, у двери Кикимерова чуланчика и рванул её на себя. Старые одеяла, на которых когда-то спал Кикимер, всё ещё валялись в грязном углу, но поблёскивающих безделушек больше не было. Остался лишь древний экземпляр «Природной знати. Родословной волшебников». Не желая поверить глазам, Гарри схватил одеяла и встряхнул их. Наружу выпала и грустно покатилась по полу дохлая мышь. Рон, застонав, рухнул на кухонный стул. Гермиона зажмурилась. Гренория быстро осмотрела полки и углы чулана, присела на корточки, провела пальцами по пыли, потом выпрямилась. — Здесь всё вынесли давно, — тихо сказала она. — Не вчера. Не наспех. — Ещё не конец, — отрезал Гарри и громко крикнул: — Кикимер! Раздался звучный хлопок, и перед холодным очагом возник домовый эльф, которого Гарри с такой неохотой унаследовал от Сириуса: маленький, с висящей складками бледной кожей и ушами летучей мыши, обильно поросшими белым волосом. Он был всё в том же грязном тряпье, а презрительный взгляд, которым он наградил Гермиону, показывал, что переход к другому владельцу на его принципах нисколько не сказался. — Хозяин, — квакнул Кикимер голосом бычьей лягушки и низко поклонился, бормоча себе в колени: — Снова в старом доме моей хозяйки вместе с осквернителем крови Уизли и грязнокровкой… и с позором семьи Дамблдоров… Гренория резко вскинула голову. Она ожидала этого обращения — и всё равно на мгновение стало больно. Но Гарри оказался быстрее. — Я запрещаю тебе называть кого бы то ни было «осквернителем крови», «грязнокровкой» и «позором семьи»! — рявкнул он. — Никого из них. Ты понял? Кикимер снова низко поклонился. — Да, хозяин. Гарри заметил, что губы эльфа беззвучно шевелятся: наверняка он всё ещё изрыгал оскорбления, которые теперь не мог произнести вслух. Гренория стояла неподвижно, скрестив руки на груди. На лице у неё было ледяное выражение, которое появлялось всякий раз, когда ей приходилось сдерживаться. — Я собираюсь задать тебе вопрос, — продолжал Гарри, сердце которого забилось быстрее, — и приказываю ответить на него правдиво. Ты понял? — Да, хозяин, — ответил Кикимер и поклонился. — Два года назад, — сказал Гарри, — в гостиной наверху был найден большой золотой медальон. Мы его выбросили. Ты потом украл его? На миг наступило молчание. Кикимер выпрямился и взглянул в лицо Гарри. — Да. — Где он сейчас? — ликующе спросил Гарри. Лица Рона, Гермионы и Гренории разом просветлели. Кикимер зажмурился, будто не желая видеть их реакции. — Пропал. — Пропал? — переспросил Гарри, и весь его восторг сразу сник. — Что значит «пропал»? Эльф задрожал. И даже закачался. — Кикимер, — свирепо произнёс Гарри. — Приказываю тебе… — Наземникус Флетчер, — проквакал, не открывая глаз, эльф. — Наземникус Флетчер украл всё: картинки мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей хозяйки, орден Мерлина первой степени, кубки с родовым гербом и… и… Он задыхался, впалая грудь быстро вздымалась и опускалась, потом он открыл глаза и издал душераздирающий вопль: — …и медальон, медальон хозяина Регулуса! Кикимер поступил дурно, Кикимер не выполнил приказа! Он бросился к стоявшей в решётке очага кочерге. Гарри прыгнул на него, но Гренория тоже рванулась вперёд — быстрее всех. Взмахом палочки она выбила кочергу из рук эльфа и швырнула её в дальний угол кухни, где та загремела по камням. — Кикимер, стой! — крикнул Гарри, прижимая эльфа к полу. — Хозяин приказывает тебе хранить неподвижность, — резко добавил Гарри Поттер. Эльф мгновенно закоченел. Гермиона вскрикнула: — Разреши ему подняться, Гарри! — Чтобы он опять начал себя калечить? — огрызнулся Гарри и опустился рядом с Кикимером на колени. — Нет. Хорошо, Кикимер. Мне нужна правда: откуда ты знаешь, что медальон украл Наземникус Флетчер? — Кикимер его видел! — просипел эльф, слёзы текли по его рыльцу. — Кикимер видел, как он выходил из чулана Кикимера с руками, полными сокровищ Кикимера. Кикимер сказал гадкому вору «Перестань», но Наземникус Флетчер засмеялся и убежал… — Ты сказал «медальон хозяина Регулуса», — вмешалась Гренория, опускаясь на корточки рядом. Голос у неё был спокойный, но жёсткий. — Почему? Откуда он взялся? Что Регулус собирался с ним сделать? Кикимер замотал головой, всхлипнул, но Гарри тут же подхватил: — Сядь, Кикимер, и расскажи всё, что знаешь о медальоне и о том, что связывало с ним Регулуса. Эльф сел, сжался в комок, уткнул мокрое лицо между коленей и принялся раскачиваться взад-вперёд. Когда он заговорил, голос его звучал приглушённо, но в тихой и гулкой кухне различался достаточно ясно. — Хозяин Сириус сбежал, скатертью дорога, он был плохой мальчик, он разбил своим беззаконным беспутством сердце моей хозяйки. А хозяин Регулус был истинной гордостью семьи, знал свой долг перед именем Блэка, знал, в чём величие чистой крови. Много лет он беседовал с Тёмным Лордом, который собирался вывести волшебников из тени, чтобы они правили маглами и магловскими выродками. А когда ему исполнилось шестнадцать, хозяин Регулус присоединился к Тёмному Лорду. Он так гордился, так счастлив был послужить… И однажды, через год после вступления, хозяин Регулус пришёл на кухню, чтобы поговорить с Кикимером. И хозяин Регулус сказал… сказал… Старый эльф начал раскачиваться ещё быстрее. — Он сказал, что Тёмному Лорду нужен эльф. — Волан-де-Морту понадобился эльф? — переспросил Гарри и оглянулся на Рона, Гермиону и Гренорию. Гренория нахмурилась. — Для ловушки, — тихо сказала она. — Или для проверки. — О да, — простонал Кикимер. — И хозяин Регулус предложил ему Кикимера. Это высокая честь, сказал хозяин Регулус, честь для него и для Кикимера, который должен сделать всё, что прикажет ему Тёмный Лорд, а потом вернуться домой. Кикимер закачался совсем уж быстро, дыхание его перебивалось рыданиями. — И Кикимер отправился к Тёмному Лорду. Тёмный Лорд не сказал Кикимеру, что они станут делать, но взял Кикимера с собой в пещеру у моря. А за той пещерой была другая, гораздо больше, и в этой пещере было огромное чёрное озеро… У Гарри поднялись волосы на загривке. — …и там была лодка… Конечно, там была лодка. Гарри видел её словно наяву — крохотную, призрачно-зелёную, зачарованную так, чтобы она могла нести к центру озера лишь одного волшебника и одну его жертву. Гренория побледнела. — Он проверял защиту на домовике, — очень тихо сказала она. — Как на расходном материале. Она слышала об инферналах от Северуса — тот говорил, что даже самые тёмные маги решаются на такое нечасто. Волан-де-Морт не гнушался ничем. Гермиона сжала губы. — На острове стояла чаша, полная зелья. И Тёмный Лорд велел Кикимеру пить его, — квакал Кикимер. — Кикимер пил, и пока он пил, он видел страшное… Кикимер горел изнутри… Кикимер кричал, молил хозяина Регулуса спасти его, молил хозяйку Блэк, но Тёмный Лорд только смеялся… он заставил Кикимера выпить всё зелье… и бросил в пустую чашу медальон… и опять наполнил её зельем. А потом Тёмный Лорд уплыл, оставив Кикимера на острове… Гарри видел всё как наяву. Гренория опустила глаза. Её пальцы невольно сжались на рукаве мантии. Лицо её стало спокойным, почти неподвижным, но Рон заметил, как побелели костяшки её пальцев. — Кикимер хотел воды, он подполз к берегу острова и пил из тёмного озера… и руки, мёртвые руки, высунулись оттуда и утащили Кикимера под воду… — Как же ты выбрался? — спросил Гарри шёпотом. Кикимер поднял уродливую голову. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад. — Понятно, но как тебе удалось спастись от инферналов? Кикимер, похоже, не понимал, о чём его спрашивают. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад, — повторил он. — Это же очевидно, Гарри, — сказал Рон. — Он трансгрессировал. — Но… в той пещере нельзя трансгрессировать, — сказал Гарри. — Иначе бы Dамблдор… — У эльфов своя магия, — сказала Гренория прежде, чем Рон успел ответить. — Не такая, как у нас. Она не подчиняется нашим ограничениям. Рон кивнул: — Вот именно! В Хогвартсе они трансгрессировали, а мы не могли. Наступило молчание. Гермиона сказала ледяным тоном: — Разумеется, Волан-де-Морт считал ниже своего достоинства вникать в особенности домовиков и, как всякий чистокровный фанатик, относился к ним как к животным. Ему и в голову не пришло, что они могут владеть магией, о которой он ничего не знает. — Высший закон домовика — приказ хозяина, — нараспев сообщил Кикимер. — Кикимеру велели идти домой, Кикимер пошёл домой… — Вот видишь, ты сделал, что тебе велели, — ласково сказала Гермиона. — Значит, в невыполнении приказа ты не виноват! Кикимер, раскачиваясь, затряс головой. — Что произошло, когда ты вернулся? — спросил Гарри. — Какими словами ответил Регулус на твой рассказ о случившемся? — Хозяин Регулус очень встревожился, очень, — заквакал Кикимер. — Хозяин Регулус велел Кикимеру спрятаться, из дома не выходить. А потом… немного позже… хозяин Регулус ночью пришёл к чулану Кикимера, и хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кикимер… и он попросил Кикимера отвести его в ту пещеру, в пещеру, где Кикимер был с Тёмным Лордом… И снова перед Гарри всё встало как живое: испуганный старый эльф и худой смуглый мальчик-ловец, так похожий на Сириуса. — И он заставил тебя выпить зелье? — спросил Гарри, охваченный отвращением. Но Кикимер лишь замотал головой и расплакался. Гренория резко подняла взгляд. Гермиона прижала ладонь ко рту — она уже поняла. — Хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, — сказал Кикимер, слёзы текли по обеим сторонам его рыльца. — И он велел Кикимеру взять его и, когда чаша опустеет, поменять медальоны… Рыдания эльфа обратились в скрежет. — И он приказал Кикимеру уйти… без него. И он велел Кикимеру идти домой… и никогда не говорить хозяйке… что он сделал… но уничтожить первый медальон. И он выпил… всё зелье… а Кикимер поменял медальоны… и смотрел, как хозяина Регулуса утаскивали под воду… — Ах, Кикимер, — простонала Гермиона и опустилась рядом с эльфом на колени, пытаясь обнять его. Но тот немедля вскочил и отпрыгнул с явным отвращением. — Грязно… — начал он, но осёкся, будто налетел на невидимую стену. — Та… та… она коснулась Кикимера! Что сказала бы хозяйка? — Я же запретил тебе! — рявкнул Гарри. И эльф тут же сам наложил на себя взыскание: рухнул на пол и принялся биться лбом об камни. — Останови его! — закричала Гермиона. — Разве ты не видишь, как ему плохо? Гренория уже была рядом. Она опустилась на колени быстрее Гарри и схватила Кикимера за худые плечи, удерживая его. — Хватит, — резко сказала она. — Немедленно. — Кикимер, стой! — крикнул Гарри. — Приказываю тебе остановиться! Эльф застыл, лежа на полу и задыхаясь. Вокруг носа у него блестела зелёная слизь, на мертвенно-бледном лбу набухали ссадины, глаза припухли от слёз. Ничего более жалкого Гарри ещё не видел. Но Гренория не убрала руку с плеча эльфа. Она держала его крепко, не давая снова удариться головой, и лицо у неё было странным — жёстким и в то же время опустошённым. — Итак, ты принёс медальон домой, — сказал Гарри. — И попытался уничтожить его? Гренория медленно повернула голову к Кикимеру. — Чем именно? — тихо спросила она. — Что ты пробовал? — Что ни делал Кикимер, он не смог даже царапину на нём оставить, — простонал эльф. — Кикимер перепробовал всё-всё, что знал, и ничего, ничего не помогало — так много могучих заклятий было наложено на крышку медальона. Кикимер был уверен: чтобы уничтожить медальон, нужно его открыть, а он не открывался… Кикимер наказал себя и попробовал ещё раз, потом ещё наказал и опять попробовал. Кикимер не смог выполнить приказ, Кикимер не уничтожил медальон! А его хозяйка сходила с ума от горя, потому что хозяин Регулус пропал, а Кикимер не мог рассказать ей, что случилось, нет, потому что хозяин Регулус велел ему не говорить никому в семье о том, что было в пещере… Кикимер зарыдал так, что связных слов больше произносить уже не мог. По щекам Гермионы текли слёзы, однако притрагиваться к нему она больше не решалась. Даже Рон, к поклонникам Кикимера не принадлежавший, выглядел расстроенным. Гренория всё это время сидела на корточках рядом с эльфом. Лицо у неё стало спокойным, почти неподвижным, но пальцы, которыми она держала рукав собственной мантии, сжались так сильно, что побелели костяшки. — Он пытался один, — тихо сказала она, глядя на Кикимера, а не на остальных. — И Регулус тоже. Она думала о Северусе. О том, как он идёт к Пожирателям каждую ночь, зная, что никто не похлопает по плечу. Регулус хотя бы успел оставить записку. Гарри опустился на корточки, потряс головой, стараясь прояснить мысли. — Я не понимаю тебя, Кикимер, — в конце концов сказал он. — Волан-де-Морт пытался убить тебя, Регулус умер, чтобы сокрушить Волан-де-Морта, и всё-таки ты с радостью выдал ему Сириуса? С радостью отправился к Нарциссе и Беллатрисе и передал через них сведения Волан-де-Морту… — Гарри, у Кикимера голова устроена по-другому, — сказала Гермиона, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он раб. Домовые эльфы привыкли к дурному, даже жестокому, обращению. В том, что сделал с Кикимером Волан-де-Морт, ничего такого уж необычного не было. А войны волшебников — что они значат для эльфов вроде Кикимера? Он предан людям, которые добры к нему, и миссис Блэк, наверное, была добра, а Регулус был добр определённо, вот он и служил им с полной охотой и разделял их верования. Я знаю, что ты хочешь сказать, — продолжала она, увидев, что Гарри собирается ей возразить, — что взгляды Регулуса изменились… Но, похоже, Кикимеру он об этом не сказал, так? И я, пожалуй, знаю почему. И Кикимер, и родные Регулуса чувствовали себя в большей безопасности, придерживаясь давних воззрений на чистоту крови. Вот Регулус и старался защитить их всех. — Сириус… — Сириус вёл себя с Кикимером ужасно, Гарри, и не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Когда Сириус перебрался сюда, Кикимер уже провёл в одиночестве долгое время и, наверное, изголодался по хоть какой-нибудь привязанности. Уверена, «мисс Цисси» и «мисс Белла» были очень милы с Кикимером, когда он оказался у них, вот он и услужил им, рассказав всё, что они желали узнать. Я давно говорила: волшебникам ещё придётся заплатить за то, как они обращаются с домовиками. Что ж, Волан-де-Морт заплатил… и Сириус тоже. — И Регулус, — тихо добавила Гренория. Все трое повернулись к ней. Она всё так же смотрела на рыдающего эльфа. — Он понял, кому служит, — сказала она негромко. — И пошёл обратно один. Не за славой. Не за благодарностью. Просто потому, что уже не мог иначе. В кухне повисла тишина. Гарри не стал спорить. Глядя на Кикимера, рыдавшего на полу, он вдруг вспомнил слова, сказанные ему Дамблдором всего через несколько часов после смерти Сириуса: «Сириус… никогда не считал Кикимера существом, чьи переживания могут быть столь же глубокими, как человеческие…» — Кикимер, — спустя некоторое время сказал Гарри, — когда тебе станет немного лучше, сядь… пожалуйста. Гренория чуть наклонилась вперёд. — Дыши, — сказала она неожиданно мягко. — Просто дыши. Никто тебя сейчас не накажет. Рон покосился на неё с изумлением, но ничего не сказал. Прошло ещё несколько минут, и наконец икота Кикимера стихла. Они сидели на корточках вокруг него, пока Гарри шептал что-то успокаивающее, а Гренория не убирала руку с его плеча. Эльф сел и выпрямился, потирая глаза кулачками, совсем как маленький ребёнок. — Я хочу попросить тебя кое о чём, Кикимер, — сказал Гарри. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, словно ища помощи: приказ нужно было отдать мягко, но не притворяясь, будто это не приказ. Судя по одобрительной улыбке Гермионы, тон он выбрал верный. — Я хочу, Кикимер, чтобы ты отыскал Наземникуса Флетчера, пожалуйста. Нам нужно выяснить, где медальон… где медальон хозяина Регулуса. Это очень важно. Мы хотим закончить работу, которую начал хозяин Регулус, хотим… сделать так, чтобы его смерть не была напрасной. Кикимер опустил кулачки и уставился на Гарри. — Найти Наземникуса Флетчера? — проквакал он. — И доставить его сюда, на площадь Гриммо, — сказал Гарри. — Как тебе кажется, ты сможешь сделать это для нас? Кикимер кивнул, поднялся на ноги, а на Гарри вдруг накатило вдохновение. Он вытащил из Хагридова мешочка поддельный крестраж — медальон, в котором Регулус оставил записку для Волан-де-Морта. — Кикимер, я… хотел бы, чтобы ты взял эту вещь, — сказал он, вкладывая медальон в руку эльфа. — Она принадлежала Регулусу, и, я уверен, он был бы рад, если бы ты владел ею, как знаком его благодарности за всё, что ты… У Кикимера вырвался какой-то глухой, почти звериной звук. — Перебор, дружок, — сказал Рон, когда эльф, взглянув на медальон, одурело и горестно взвыл и снова бросился на пол. Но на этот раз Гренория оказалась рядом раньше всех. Она не дала ему удариться, перехватила его за плечи и почти насильно усадила обратно. — Нет, — отрезала она. — Хватит. Кикимер дрожал, прижимая медальон к груди обеими руками, будто тот был слишком тяжёлым и слишком дорогим одновременно. — Хозяин Регулус… хозяин Регулус… — всхлипывал он. — Да, — тихо сказала Гренория. — И он выбрал тебя. Эльф поднял на неё мокрые, налитые кровью глаза. — Хозяин Регулус доверил тебе последнее, что у него осталось, — продолжила она всё тем же ровным голосом. — Значит, носи это так, будто он всё ещё смотрит. Кикимер застыл. Даже Гермиона перестала плакать и посмотрела на Гренорию с удивлением. Почти полчаса ушло у них на то, чтобы успокоить эльфа, до того потрясённого переходом наследия рода Блэков в его полную собственность, что он и на ногах-то стоять не мог. Когда Кикимер наконец обрёл способность хоть как-то передвигаться, все четверо проводили его к чуланчику, посмотрели, как он старательно прячет медальон среди грязных одеял, и заверили, что в его отсутствие у них не будет дела важнее, чем охрана этого сокровища. Он отвесил два глубоких поклона Гарри и Рону. Потом очень неловко, почти судорожно, дёрнулся в сторону Гермионы — явно пытаясь изобразить что-то вроде уважительного прощания. Затем он повернулся к Гренории и замер. Она молча смотрела на него. Кикимер низко, почти до пола, поклонился и ей тоже — не по приказу, а сам. Гренория не ответила на поклон — только чуть наклонила голову. Жёстче некуда, но Кикимер, кажется, понял. И только потом раздался обычный громкий хлопок: Кикимер трансгрессировал. Гренория медленно разжала побелевшие пальцы и ничего не сказала.