Дикая магия

Спать они легли поздно ночью — после того как провели несколько часов, снова и снова обсуждая все подробности своего плана, пока не выучили его наизусть и не смогли слово в слово пересказать друг другу. Свечи на кухне догорели до основания, и в их дрожащем свете лица казались бледными, осунувшимися. Где-то наверху, в спальне Сириуса, часы пробили два, потом три, но никто не обратил на это внимания. Гренория в тот вечер почти не говорила. Сидела за столом рядом с картами Министерства, иногда поправляла детали, иногда тихо задавала вопросы, которые заставляли их снова и снова возвращаться к плану. Её пальцы, лежавшие на краю стола, оставались неподвижными — только когда кто-то из них предлагал слишком рискованный вариант, она коротко стучала по дереву, привлекая внимание. — Если жетоны у входа дают не каждому, — сказала она в какой-то момент, не поднимая головы, — значит, нам важно взять людей, которые приходят туда регулярно. — Мы это и делаем, — устало ответил Гарри. Он сидел, опершись локтями на стол, и тёр глаза. — Да, — кивнула она спокойно. — Но важно ещё, чтобы они приходили одни. Гермиона посмотрела на неё и медленно кивнула. Лицо её напряглось, но она поняла. — Именно поэтому мы выбрали хозяйственный отдел. Гренория склонилась над картой. Свет лампы высветил глубокие тени под её глазами — И потому что у них тёмно-синие мантии. Рон тогда устало усмехнулся. — Вот видишь, Гермиона, кто-то меня всё-таки слушал. Но под утро даже Гренория выглядела уставшей. Когда все разошлись по комнатам, Гарри, который спал теперь в комнате Сириуса, ещё минут десять лежал, глядя при свете палочки на старую фотографию отца, Сириуса, Люпина и Петтигрю и шёпотом повторял план. Тени от палочки плясали на стенах, и старые обои дрожали от каждого его движения. Гренория в это время лежала без сна у себя. В комнате было темно — только луна пробивалась сквозь щель в шторах, серебря узкую полосу на полу. План она тоже прокручивала в голове. Но мысли всё равно уплывали. В Министерство. К дементорам. К тому, что Снейп сказал о допросах. Она резко перевернулась на бок и заставила себя снова пройти весь план — шаг за шагом. Если уж идти, то без ошибок. — Выглядишь хуже некуда, — сообщил Рон, появившись утром в дверях комнаты Гарри. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и его волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно. — Это ненадолго, — зевнув, ответил Гарри. На кухне они нашли Гермиону. Она сидела за столом с кофе и горячими булочками, которые Кикимер выставил перед ней, и листала заметки с таким сосредоточенным видом, словно готовилась к экзамену. Её пальцы слегка дрожали, и она то и дело поправляла очки, хотя те сидели идеально. Рядом с ней уже сидела Гренория. Она спокойно ела булочку и листала их карту Министерства. На ней была тёмная мантия, волосы собраны в низкий хвост, и выглядела она собранной — той холодной собранностью, которая появлялась у неё перед боем. — Доброе утро, — сказала она, не поднимая головы. — Надеюсь, вы хоть немного поспали. Рон хмыкнул. — Немного. Гермиона нервно кивнула и сразу начала: — Мантии. Она открыла бисерную сумочку — расшитый бисером мешочек, который теперь казался бездонным, — и начала выкладывать содержимое на стол. Флаконы с оборотным зельем поблёскивали в утреннем свете. — Оборотное зелье… мантия-невидимка… отвлекающие обманки… возьмите на всякий случай по паре… Гренория подняла взгляд. — Я добавила к этому ещё кое-что. Что мы обсуждали вчера. Улыбаясь она положила зелье безпробудного сна в сумку. Гермиона фыркнула. — Хорошо. Пусть будет. После завтрака они поднялись в вестибюль. Старые часы в прихожей показывали половину восьмого. Кикимер проводил их поклонами и обещанием приготовить к их возвращению бифштексы и пирог с почками. Его большие влажные глаза блестели, он теребил край белого полотенца. — Какой он всё-таки милый, — сказал Рон, — а я ведь когда-то хотел отрезать ему голову и прибить к стене. — Очень трогательная эволюция, — сухо заметила Гренория. На верхнюю ступеньку крыльца они вышли осторожно. Дверь скрипнула, холодный утренний воздух ударил в лица. На площади, как и прежде, стояли двое Пожирателей смерти. Их чёрные мантии почти сливались с серым асфальтом, и они стояли неподвижно, как статуи. Гренория быстро окинула их взглядом. — Они уже вторую ночь подряд, — тихо сказала она. — Ты проверяла? — удивился Гарри. — Бессонница, — спокойно ответила она. И не стала уточнять, что именно выгнало её из постели в три часа — лицо Снейпа на допросе с дементорами или вид сморщенной магической карты. Гермиона трансгрессировала сначала с Роном, потом вернулась за Гарри и Гренорией. Через несколько секунд они оказались в узком проулке. Здесь пахло сыростью и мусорными баками — резкий кислый запах смешивался с запахом старой бумаги и бензина. Гренория сразу осмотрелась. Взгляд её пробежал по стенам, по переулкам, по окнам домов. — Чисто. Гермиона взглянула на часы. — Она будет минут через пять. — Если не опоздает, — добавил Рон. — Когда я её оглушу… — Мы знаем, Гермиона, — сказал Рон. — Только сначала дверь, — добавила Гермиона. Она направила палочку на дверь пожарного выхода. Замок щёлкнул — сухо, отчётливо, — и дверь со скрежетом открылась. За ней виднелся тёмный коридор, пахнувший пылью и старыми тряпками. — Демонстрационный зал, — тихо сказала Гренория, заглянув внутрь. — Пусто. Гермиона снова захлопнула дверь. — Отлично. Она повернулась. — Теперь надеваем мантию-невидимку и… — И ждём, — закончил Рон. Они скрылись под мантией. Ткань накрыла их прохладным, невесомым покрывалом, и Гренория почувствовала, как мир стал чуть глуше, чуть дальше. Минуту спустя в проулке раздался тихий хлопок. Появилась министерская волшебница. Маленькая, седая, с тонкими губами и острым подбородком. Она только успела моргнуть от яркого света, как Гермиона уже подняла палочку. Оглушающее заклятие вылетело из её палочки — красная вспышка ударила женщину в грудь. Та рухнула на землю, не издав ни звука. — Отличная работа, Гермиона, — сказал Рон, выходя из-за мусорного бака. Но в этот момент раздался ещё один хлопок. Все трое резко обернулись. В проулке появилась ещё одна волшебница. Высокая, с тёмными волосами, лет тридцати пяти, в той же тёмно-синей мантии хозяйственного отдела. В руках у неё была стопка пергаментов — она держала их прижатыми к груди, и они чуть не выпали, когда она увидела лежащую на земле коллегу. Она явно не ожидала этого. Её глаза расширились, рот приоткрылся. — Что— Договорить она не успела. Гренория среагировала быстрее. Палочка уже была поднята, и заклятие сорвалось с кончика почти без команды. — Оглуши её! Красный луч ударил женщину в плечо, и она осела на землю рядом с первой, выронив пергаменты. Листы разлетелись по мостовой, подхваченные утренним ветром. Несколько секунд все молчали. Только ветер шуршал бумагой. Потом Рон выдохнул: — Ну… зато теперь у нас есть выбор. Гренория спокойно опустила палочку. — И запасной вариант. Гермиона уже опустилась на колени рядом с оглушёнными волшебницами. Она проверила пульс у первой, потом у второй. — Хорошо, что они обе из хозяйственного отдела. Рон посмотрел на них. — И кто теперь чей? Гарри стянул с себя мантию-невидимку. Ткань скользнула с плеч, он свернул её, засунув под мышку. Вчетвером они быстро затащили маленькую волшебницу в тёмный коридор за дверью пожарного выхода. Тело было лёгким, почти невесомым, и Гренория поддерживала её под плечи, пока Рон тащил за ноги. Гермиона уже доставала из бисерной сумочки фляжку с мутным Оборотным зельем. Жидкость в ней была цвета грязной воды, пахла серой и чем-то кислым. Рон тем временем обшаривал сумку чиновницы. Сумка была старой, кожаной, с потёртыми углами, и внутри оказались пергаменты, несколько монет, платок и маленькое зеркальце. — Её зовут Муфалда Хмелкирк, — сообщил он, разглядывая карточку. — Референт Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Отлично. Гермиона, это тебе. Он протянул ей удостоверение и несколько тяжёлых золотых монет с тиснёными буквами ММ. Гермиона выдернула несколько волос Муфалды — седые, тонкие — и бросила их в зелье. Жидкость зашипела, задымилась и начала светлеть, становясь прозрачной, как вода. Пока жидкость светлела, Гренория уже занималась практической частью. Она достала из кармана маленький пузырёк — тёмное стекло, пробка залита воском. — На всякий случай. И, приподняв голову оглушённой чиновницы, аккуратно влила ей несколько капель зелья в рот. Женщина сглотнула рефлекторно, и её дыхание стало глубже, ровнее. — Чтобы не проснулась раньше времени. — Очень предусмотрительно, — пробормотал Гарри. — Я стараюсь, — сухо ответила Гренория. Тем временем Гермиона выпила зелье. Она зажмурилась, и её тело начало меняться — черты лица поплыли, фигура съёжилась, волосы поседели. Через несколько секунд перед ними стояла вылитая Муфалда Хмелкирк — маленькая, сутулая, в очках с толстыми стёклами. Она поправила очки. — Ну как? — Жутковато, — честно сказал Рон. Но в этот момент в проулке всё ещё лежала вторая оглушённая волшебница. Гренория уже опустилась рядом с ней. Быстро проверила карманы женщины — нашла удостоверение, ключи, несколько пергаментов и золотой жетон. — Есть удостоверение. Она развернула карточку. — Кларисса Фентон. Старший архивариус Отдела магического хозяйства. Рон присвистнул. — Неплохо. Гренория выдернула несколько тёмных волос — блестящих, почти чёрных — и бросила их в другую фляжку с Оборотным зельем. Жидкость зашипела, задымилась и начала светлеть. — Тогда я иду как она. — Логично, — кивнул Гарри. Она тоже дала женщине несколько капель зелья сна — аккуратно, чтобы не пролить мимо. Кларисса Фентон вздохнула во сне и затихла. — Чтобы никто не проснулся в самый неподходящий момент. Через несколько секунд зелье посветлело. Гренория выпила его одним глотком — жидкость была горькой, с металлическим привкусом. Трансформация прошла быстро: её лицо вытянулось, волосы потемнели, фигура стала выше и стройнее. Через полминуты на её месте стояла высокая темноволосая женщина лет тридцати пяти с холодными серыми глазами. Она поправила мантию хозяйственного отдела — ткань была плотной, тёмно-синей, с серебряными пуговицами — и сунула руку в карман, нащупав золотой жетон. — Ну? Рон пару секунд разглядывал её. Взгляд скользнул по лицу, по мантии, по тому, как она стояла — прямая, уверенная. — Похоже, — сказал он наконец. — Только глаза у тебя стали ещё холоднее, чем обычно. Гренория — в облике Клариссы Фентон — слегка усмехнулась. — Значит, всё правильно. — Если честно, тебе идёт, — сказал Рон. — Спасибо, — сухо ответила она, поправляя воротник. Ткань была плотной, тёмно-синей, на левой стороне груди поблёскивал серебряный значок архивариуса. В этот момент снаружи раздался тихий хлопок. Все мгновенно замолчали, замерли, вжавшись в тени проулка. Гренория инстинктивно положила руку на палочку, но не вытащила — только сжала пальцы на деревянной рукоятке под мантией. В проулке появился ещё один волшебник. Маленький, с острым лицом и нервными движениями, он то и дело поправлял галстук и оглядывался по сторонам, будто боялся, что за ним следят. — О, здравствуйте, Муфалда, — сказал он, заметив Гермиону. — Здравствуйте, — ответила Гермиона вибрирующим голосом, чуть выше обычного. Голос её дрожал — не от страха, от напряжения. Гренория стояла позади, делая вид, что проверяет пергаменты. Она перебирала листы, водя пальцем по строчкам, лицо её было по-боевому спокойным. — Кларисса, — кивнул волшебник ей. Она коротко кивнула в ответ, поднимая взгляд. — Утро. — По правде сказать, не очень, — продолжал волшебник, выглядевший совершенно пришибленным. Под глазами у него залегли тени, он нервно потирал руки. — Опять эти отчёты, опять проверки… Ужас что творится. Гермиона быстро сказала: — Очень жаль. Вот, возьмите конфетку. Она сунула ему пакетик с батончиками — яркую обёртку, которая блеснула в утреннем свете. — Что? А, нет, спасибо… — Но я настаиваю! Бедняга нерешительно взял один. Посмотрел на батончик, потом на Гермиону, потом снова на батончик. Пожал плечами и откусил. Подействовало мгновенно. Едва батончик коснулся языка, волшебника начало рвать так, что он согнулся пополам, схватившись за живот. Звук был ужасным — влажным, хриплым, отражался от стен проулка. Гермиона быстро выдрала несколько волос с его макушки. Волоски были тонкими, светлыми, она зажала их в кулаке. — О господи! — сказала она, притворяясь ужаснутой. — Думаю, вам лучше взять отгул. — Нет… нет! — простонал он, продолжая извергать потоки. Его лицо стало зелёным, но он всё равно пытался добраться до улицы, делая шаги к выходу из проулка. Гренория сделала шаг вперёд и холодно сказала: — В таком состоянии вас не пустят даже в холл. Он с трудом поднял голову. Глаза были красными, на лбу выступил пот. — Я должен… сегодня… — Нет, — твёрдо сказала она. — Вам нужен Святой Мунго. Гермиона энергично закивала, и её очки съехали на кончик носа. — Да, именно! В конце концов волшебник сдался. Он схватился за Гермиону, кое-как повернулся и трансгрессировал — хлопок, и они исчезли, оставив после себя портфель и весьма неприятную лужу. — Уф, — сказала Гермиона, приподнимая подол мантии, когда вернулась через минуту. — Всё-таки было бы проще оглушить и его. — Возможно, — сказал Рон, появляясь из-под мантии-невидимки с портфелем. — Но три тела в проулке выглядели бы подозрительно. Он уже пил зелье — сделал большой глоток, зажмурился, и его тело начало меняться. Через минуту перед ними стоял маленький хорькоподобный волшебник с острым лицом и нервными движениями. — Судя по бирке на мантии, — сказал Рон, заглядывая себе под воротник, — меня зовут Редж Кроткотт. — Отлично, Редж, — спокойно сказала Гренория, теперь выглядевшая как Кларисса Фентон. Она оглядела их троих. Гермиона — сутулая Муфалда в очках. Рон — нервный Редж. Гарри — ещё не трансформировался. — Все готовы? — Остался Гарри, — сказала Гермиона. Они ушли. Ждать пришлось минут десять. Гарри, стоя в проулке рядом с двумя спящими чиновницами и лужами рвоты, начал думать, что это самые длинные десять минут в его жизни. Он переминался с ноги на ногу, поглядывал на выход из проулка и каждую секунду ждал, что кто-то появится. Наконец Рон и Гермиона вернулись. — Кто он — мы не знаем, — сказала Гермиона, протягивая несколько курчавых волосков. — Но у него так пошла носом кровь, что пришлось отправить его домой. — Погоди, — добавила Гренория, доставая из сумочки мантию. — Он выше тебя. Через несколько минут болезненная трансформация закончилась. Гарри стал высоким, широкоплечим и бородатым волшебником — Альбертом Ранкорном, как они узнали из документов. Он потрогал новую бороду — жёсткую, непривычную — и поморщился. Рон посмотрел на него и покачал головой. — Господи. Страшный какой. Гренория протянула Гарри золотой жетон, который извлекла из кармана мантии Клариссы Фентон. — Держи. Она взглянула на часы. Стрелки показывали без пяти девять. — Почти девять. И добавила уже спокойно, голосом Клариссы Фентон: — Пора идти в Министерство. Из проулка они вышли вместе. Гренория шла чуть впереди, держа в руках папку с пергаментами, которые нашла в сумке Клариссы. Шаги её были уверенными, спина прямой, и несколько проходящих мимо сотрудников Министерства автоматически уступили ей дорогу, кивая и желая доброго утра. По тротуару двигалась масса людей, направляясь к ограде из чёрных металлических пик, возвышавшейся ярдах в пятидесяти отсюда. За оградой начинались два лестничных марша — один обозначен буквой «М», другой — буквой «Ж». — Ладно, через минуту увидимся, — нервно сказала Гермиона. Она поправила очки Муфалды Хмелкирк — те всё норовили съехать на кончик носа — и быстро засеменила вниз по дамской лестнице. Гренория на секунду задержалась рядом с Гарри и Роном. — Без геройства, — тихо сказала она. — Это ты сейчас кому? — хмыкнул Рон. — Обоим. — Если я не вернусь через час… — начал Гарри. — Ты вернёшься, — перебила Гренория. — Мы все вернёмся. Она чуть склонила голову, проверяя, как сидит мантия архивариуса — не перекосилась ли, не торчит ли что-то, — и спокойно добавила: — Встретимся в атриуме. После этого она тоже направилась к женской лестнице. Каблуки цокали по каменным ступеням, и она держалась так, будто делала это каждый день. Гарри и Рон присоединились к множеству странновато одетых мужчин, спускавшихся в обычный на первый взгляд подземный общественный туалет с выложенными чёрной и белой плиткой стенами. Пахло хлоркой и чем-то кислым. Где-то в кабинках шумела вода. — С добрым утром, Редж! — окликнул Рона один чародей в тёмно-синей мантии, вставляя золотой жетон в прорезь на двери кабинки. — Чёрт знает что, а? Заставлять нас добираться до работы подобным манером! Кого они надеются так засечь, Гарри Поттера? Он загоготал, довольный собственной шуткой. Рон натужно хмыкнул. — Да… полная дурь, верно? Он и Гарри вошли в смежные кабинки. Справа и слева слышались звуки сливаемой воды. Гарри присел на корточки и заглянул под перегородку как раз вовремя, чтобы увидеть, как две ноги в сапогах исчезают прямо в унитазе. Повернувшись, он увидел Рона, который смотрел на него так, будто только что увидел конец света. — Нам… придётся смывать себя в унитаз? — прошептал Рон. — Похоже на то, — тихо ответил Гарри. Они оба встали. Гарри, чувствуя себя полным идиотом, поставил ноги в унитаз. Вода была холодной, но туфли оставались сухими — магия держала их на поверхности. Он дёрнул цепочку.