Дикая магия

И в следующий миг он пролетел по короткому лотку и выкатился из камина Министерства магии. Гарри неуклюже поднялся на ноги. Тело Ранкорна всё ещё оставалось чужим — руки длинными, плечи широкими, и он никак не мог привыкнуть к чужому росту. Атриум оказался темнее, чем в памяти. Раньше в центре бил золотой фонтан — вода переливалась на солнце, и в зале всегда стоял свет. Теперь фонтана не было. На его месте возвышалась огромная статуя из чёрного камня. Колдун и колдунья, сидящие на троне, смотрели сверху вниз на входящих чиновников. Их гладкие, безжалостные лица хранили холод, и в их взглядах чувствовалось что-то от Волан-де-Морта. Гарри нахмурился. Что-то в этих «тронах» было неправильным. Он пригляделся. И понял. Безликая громада из чёрного камня скрывала ужас: трон был сложен из человеческих тел. Сотни мужчин, женщин и детей. Их тела переплетены, сдавлены, изогнуты так, чтобы образовать сиденье для двух колдунов. Лица искажены болью, и Гарри почудилось — они смотрят на него, умоляют о помощи. На цоколе выбиты слова высотой в фут: МАГИЯ — СИЛА Что-то ударило Гарри по ногам. Он обернулся. Из камина за его спиной выкатился ещё один чиновник — маленький, толстый, в зелёной мантии. — Уйдите с дороги, вы что… — начал тот раздражённо, пытаясь подняться. Он поднял глаза. И замер. — О. Простите, Ранкорн! Испуганный лысеющий волшебник поспешил исчезнуть — почти бегом бросился к лифтам. Похоже, Ранкорна здесь побаивались. — Псс! Гарри обернулся. У статуи стояли Гермиона и Рон. Гермиона — в облике Муфалды Хмелкирк — нервно махала ему рукой, очки всё съезжали. Рядом с ней стояла высокая темноволосая ведьма в мантии архивариуса — Гренория. Она держалась так спокойно и уверенно, будто работала здесь уже лет десять. Гарри быстро подошёл к ним. Гренория коротко осмотрела его — лицо, мантию, то, как он стоит. — Значит, это Ранкорн. — Ага, — сказал Рон. — Его тут, похоже, побаиваются. — Это даже удобно, — тихо сказала она. Гермиона наклонилась ближе, почти касаясь плечом плеча Гарри. — Нормально добрался? — Нет, в сортире застрял, — ответил за Гарри Рон. Гренория коротко и сухо фыркнула — привычная для неё напряжённая насмешка. — Очень профессионально. Гарри снова посмотрел на статую. Чёрный камень поблёскивал в свете зала, тела на троне застыли. Ему померещилось, что они шевелятся — но нет, только игра теней. — Жуть… правда? — Ты заметил, на чём они сидят? — тихо спросила Гермиона. Гарри пригляделся. Теперь он видел ясно — переплетённые руки, изогнутые спины, открытые рты, застывшие в крике. Гренория тоже смотрела на статую, лицо её стало жёстким и ледяным — она не выносила несправедливости. — Маглы, — тихо сказала Гермиона. — На положенном им месте. В зале звенели лифты, переговаривались чиновники, кто-то громко смеялся. Гренория поправила папку с документами — подровняла листы, застегнула клапан. — Если мы будем стоять и разглядывать это дальше, нас заметят. Она посмотрела на друзей: на Гарри — высокого, бородатого, в чужом теле; на Рона — маленького, нервного, с острым лицом; на Гермиону — сутулую, в очках, с седыми волосами. — Пошли. Они присоединились к потоку волшебников и волшебниц, направлявшихся к золотым воротам в дальнем конце вестибюля. Пол из тёмного полированного камня отражал силуэты спешащих чиновников, каждый шаг отдавался глухим эхом. Гренория шла рядом с Гарри, держа под мышкой папку Клариссы Фентон — кожаный переплёт был тяжёлым, и она чувствовала под пальцами шершавую фактуру. Она не смотрела по сторонам, но взгляд её цеплялся за всё: охранников у стен, бумажные самолётики с министерской почтой, лица чиновников — бледные, напряжённые, с опущенными глазами. Здесь пахло старым пергаментом, полиролью и сладковато-приторным страхом, въевшимся в стены. Рон немного отстал — его постоянно задевали плечом, и он то и дело бормотал извинения. Все трое исподтишка оглядывались, но приметной фигуры Долорес Амбридж нигде не было. Только чёрные, тёмно-синие, серые мантии — бесконечный поток людей, которые куда-то спешили, кого-то боялись, о чём-то шептались. Пройдя через ворота, они оказались в зале поменьше, где очереди тянулись к двадцати золотым решёткам. За ними сновали лифты — металлические клетки, которые с грохотом открывались и закрывались, поглощая чиновников. В воздухе стоял звон: голоса, шаги, лязг решёток, шелест бумажных самолётиков, проносившихся над головами, как стаи встревоженных птиц. Они только успели встать в ближайшую очередь, как раздался голос: — Кроткотт! Гренория сразу почувствовала, как Гарри рядом напрягся — плечи поднялись, он на секунду замер. Она узнала этот голос. Тот самый. С башни. Они обернулись. К ним направлялся один из Пожирателей смерти, присутствовавших на башне в ту ночь. Яксли. Шаги его были тяжёлыми, уверенными, каждый удар отдавался в тишине, которая внезапно сгустилась вокруг. Министерские чиновники молча расступались перед ним, как вода перед кораблём. Люди опускали глаза — кто в папки, кто в пол, кто просто отворачивался. Страх прокатывался по толпе волна за волной, заставляя плечи сжиматься, спины горбиться. Злое, звероватое лицо Яксли странно не вязалось с его роскошной мантией, украшенной золотым шитьём. На воротнике поблёскивала брошь в виде змеи, и при каждом движении она переливалась. Кто-то в толпе пискнул: — С добрым утром, Яксли! Он даже не повернул головы. Не удостоил ответом. Просто шёл, и люди сами уступали ему дорогу. — Я направил в Отдел магического хозяйства запрос, Кроткотт, — сказал он. Голос низкий, вкрадчивый, с холодной угрозой. — Нужно что-то делать с моим кабинетом. Там по-прежнему идёт дождь. Рон растерянно огляделся. Лицо Реджа Кроткотта побледнело, он нервно сглотнул. Гренория едва заметно шагнула ближе к Гарри — так, чтобы в любой момент прикрыть его. Пальцы сжались на папке, но лицо осталось спокойным. — Дождь… в вашем кабинете? — выдавил Рон. Голос его дрожал. — Это… это нехорошо, правда? Он нервно хихикнул, и Гренория мысленно выругалась. Глаза Яксли расширились. В них сверкнуло что-то опасное — как у хищника, учуявшего добычу. — Вам это кажется смешным, Кроткотт? Несколько волшебников поспешно вышли из очереди, будто боялись, что гнев Яксли заденет и их. Толпа расступилась ещё шире. — Нет, — пробормотал Рон. — Конечно нет… — Вы сознаёте, что я направляюсь сейчас туда, где будут допрашивать вашу жену, Кроткотт? Рон побледнел. Кровь отлила от лица, оно стало серым. Гренория слегка повернула голову, словно проверяла список, но на самом деле внимательно слушала. Пальцы на коже переплёта сжались сильнее. — Уже списали её со счетов, как безнадёжную? — продолжал Яксли. — В следующий раз постарайтесь жениться на чистокровке. Гермиона тихо пискнула от ужаса. Яксли бросил на неё короткий взгляд — скользнул по лицу, по мантии, по тому, как она дрожит. Гермиона поспешно закашлялась, прикрывая рот рукой, и опустила глаза. — И всё же, если бы мою жену обвинили в грязнокровии… — в голосе Яксли появилась вкрадчивая интонация, страшнее крика, — я бы из кожи вон лез, чтобы выполнить порученную мне работу. Он наклонился ближе к Рону, лицом в нескольких дюймах от лица Кроткотта. Гренория почувствовала, как воздух стал плотнее, тяжелее. — Вы меня поняли? — Да, — прошептал Рон. — Тогда займитесь этим, Кроткотт. Если через час мой кабинет не станет сухим, статус крови вашей жены может вызвать ещё больше вопросов. В этот момент решётка лифта с грохотом открылась. Металл лязгнул, в зале стало ещё шумнее. Яксли неприятно улыбнулся Гарри — видимо, приняв его за одного из своих. Улыбка холодная, дежурная, без тепла. Потом развернулся и направился к другому лифту. Несколько секунд никто не двигался. Толпа замерла, только бумажные самолётики продолжали свой полёт. Потом они вошли в лифт. Металлическая клетка звякнула. Никто из чиновников не последовал за ними — словно они были заражены, словно от них можно было подхватить что-то страшное. Решётка закрылась. Лифт пошёл вверх. — И что мне теперь делать? — прошептал Рон, когда они остались одни. Голос его был хриплым. — Если я не справлюсь, его жену… то есть жену Кроткотта… — Мы пойдём с тобой, — начал Гарри. Но Рон отчаянно замотал головой. — Ты спятил? У нас мало времени. Вы ищите Амбридж. Гренория тихо сказала: — Он прав. Они оба повернулись к ней. Она стояла, прислонившись к стене лифта, лицо её было ровным и спокойным — по-боевому. — Если мы разделимся, у нас будет больше шансов. Рон тяжело выдохнул — долго, проводил рукой по лицу. — Но я понятия не имею, как остановить этот дождь. Гермиона начала: — Попробуй Фините Инкантатум— Но Гренория перебила её: — Не начинай сразу с общего контрзаклятия. Сначала попробуй Импервиус на основные поверхности. Если это атмосферное заклятие, ты хотя бы остановишь воду. Рон моргнул. — Им… импер… — Импервиус, — повторила она. — Защитное заклятие от влаги. Потом уже Фините. Рон кивнул. Коротко. — Ладно. Лифт остановился. «Уровень четвёртый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними…» Двери открылись. Вошли двое чиновников и несколько бумажных самолётиков. Чиновники в тёмно-синих мантиях кивнули Гарри. — С добрым утром, Альберт, — сказал один, и Гарри кивнул в ответ, стараясь не смотреть им в глаза. Лифт снова поехал. Рон шёпотом повторял: «Импервиус… Фините…» Гренория добавила: — И если дождь связан с предметом — ищи источник заклятия. Рон выдохнул: — Понял. Лифт снова остановился. «Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка…» Гермиона подтолкнула Рона. Он выскочил из лифта. Гренория задержала его на секунду за рукав — ткань мантии была скользкой, она сжала пальцы, чтобы он не вырвался. — Рон. Если всё пойдёт плохо — просто уходи. Он кивнул. Один раз. Коротко. Двери закрылись. Металлические решётки лязгнули, отрезая его от них. Теперь в лифте остались только Гарри, Гермиона и Гренория. — Вообще-то, — нервно сказала Гермиона, — мне, наверное, стоило пойти с ним… «Уровень первый. Министр магии и вспомогательный персонал.» Двери открылись. Гермиона тихо ахнула. Перед лифтом стояли четверо. Двое из них разговаривали, склонив головы друг к другу. Высокий волшебник в роскошной чёрно-золотой мантии — Гарри узнал его по фотографиям. Новый министр магии. И рядом с ним… Долорес Амбридж. С бархатным бантом в волосах, розовым, как всегда, с папкой, прижатой к груди. Её маленькие водянистые глаза блестели, и она улыбалась той сладкой приторной улыбкой, от которой по коже бежали мурашки. — А, Муфалда! — воскликнула Амбридж, заметив Гермиону. Голос высокий, детский, но в нём чувствовалась сталь. — Вас Трэверс послал, так? — Д-да, — пропищала Гермиона. — Очень хорошо. Амбридж уже собиралась войти в лифт, но вдруг её маленькие глаза скользнули в сторону. Она заметила высокую темноволосую ведьму с папкой. — Фентон, — сказала она резким, неприятно сладким голосом. Гренория спокойно склонила голову — медленно, почти церемонно. — Мадам заместитель министра. — Вы обещали забрать документы из моего кабинета, — продолжала Амбридж. — Они лежат у меня на столе. Я никак не могу к вам добраться. Гренория чуть приподняла папку, провела пальцем по корешку. — Разумеется. Я как раз собиралась подняться к вам. — Прекрасно, — сказала Амбридж. Она повернулась обратно к министру. — Стало быть, решено, министр. Если Муфалда возьмёт на себя ведение протокола, мы сможем начать прямо сейчас. Она заглянула в папку, перебирая листы. — Сегодня у нас десять человек… и среди них жена нашего сотрудника. Подумать только — даже здесь, в самом сердце Министерства! Она вошла в лифт и встала рядом с Гермионой. За ней последовали двое волшебников в тёмных мантиях — бледные, бесстрастные. — Мы едем прямиком вниз, Муфалда. В зале суда найдётся всё, что вам потребуется. Она повернула голову. — Фентон, заберите документы у меня из кабинета и передайте в архив после заседания. — Конечно, — спокойно ответила Гренория. Амбридж кивнула. Потом перевела взгляд на Гарри — на высокого, бородатого Ранкорна. — С добрым утром, Альберт. Вы разве не выходите? — Да, конечно, — низким голосом ответил Гарри. Он шагнул из лифта. Гренория тоже вышла следом. Золотые решётки лязгнули, закрываясь. Гарри мельком увидел уезжающее вниз встревоженное лицо Гермионы, рослых волшебников рядом с ней и бархатный бантик Амбридж, колыхавшийся в потоке воздуха. Лифт исчез. — Что привело вас сюда, Ранкорн? — осведомился новый министр магии. Пий Толстоватый стоял перед ними — высокий, с длинными тёмными волосами и бородой, в которых уже пробивалась седина. Огромный лоб нависал над блестящими глазами, и в его взгляде было что-то оценивающее и ленивое. Гарри он напомнил краба, выглядывающего из-под камня — медлительного, но опасного. — Необходимость переговорить… — Гарри на секунду замялся, подбирая слова. — с Артуром Уизли. Мне сказали, что он на первом уровне. — Ага, — произнёс Толстоватый. — Так его уже застукали на контакте с Нежелательным лицом? У Гарри пересохло горло. Он сглотнул. — Нет. Ничего подобного. — Ну ладно, — в голосе Толстоватого послышалось разочарование. — Это всего лишь вопрос времени. Если хотите знать моё мнение, осквернители крови ничем не лучше грязнокровок. Он повернулся уходить. — Всего хорошего, Ранкорн. — Всего хорошего, министр. Толстоватый ушёл по ковру. Шаги его были мягкими, бесшумными, и он исчез за поворотом. Несколько секунд Гарри и Гренория стояли молча. Коридор опустел, только лампы на стенах мерцали, отбрасывая длинные тени. Как только министр скрылся, Гренория тихо сказала: — У тебя тридцать секунд. Гарри вытащил из-под мантии мантию-невидимку. Из-за роста Ранкорна пришлось сильно сутулиться, чтобы скрыть ноги — кончики ботинок всё равно виднелись. — Кабинет Амбридж где-то здесь, — прошептал он. — Да, — ответила Гренория. Она быстро открыла папку, сделала вид, что изучает документы. Пальцы перебирали листы, но глаза следили за коридором. — Я поднимусь к её кабинету официально. — Ты уверена? — Если она сама сказала мне забрать документы, никто не удивится, что я там. А тебе легче будет двигаться незаметно. Он кивнул — она не увидела кивка, но почувствовала движение воздуха. — Тогда идём. Гренория двинулась по коридору уверенным шагом. Её каблуки цокали по ковру, она держалась так, будто знала здесь каждый угол. Гарри, невидимый, шёл рядом, стараясь не отставать. Коридоры устланы мягким лиловым ковром, заглушавшим шаги. Двери из тёмного дерева поблёскивали в свете магических ламп, на каждой — табличка с именем и должностью, золотые буквы на чёрном фоне. Тишина здесь давила. Гарри чувствовал, как план, который они разрабатывали целый месяц, начинает казаться наивным — слишком простым, слишком хрупким. Гермиона застряла в зале суда. Рон пытается остановить дождь. А он бродит по коридорам, невидимый, но уязвимый. — Не паникуй, — тихо сказала Гренория. — Я не— — Паниковал бы, — закончила она. Она не смотрела на него, но явно знала, где он стоит. Её пальцы перебирали документы. — Мы знали, что план развалится. Главное — импровизировать быстрее, чем они. Гарри выдохнул, и напряжение в плечах чуть отпустило. Она снова пошла вперёд. — Кабинет Амбридж должен быть где-то рядом. Гренория шла впереди, её силуэт был уверенным, вызывающим. Она держалась так, будто была здесь хозяйкой. Гарри вдруг подумал, что если бы не война, она могла бы стать кем-то вроде Клариссы Фентон — строгой, деловой, непроницаемой. Но сейчас она была здесь. С ним. В сердце врага. И это придавало ему сил. Свет магических ламп мерцал на полированных дверях, тени от табличек плясали на ковре. Гарри и Гренория шли рядом. Снаружи это выглядело естественно: архивариус Кларисса Фентон занята делами мнистерства, будто обычный рабочий день. Гарри горбился под мантией, скрывая ботинки. Гренория держала папку под мышкой, лицо её было ровным и спокойным. Им навстречу попался сосредоточенно хмурившийся чародей, диктовавший указания перу, плывшему перед ним. — Доброе утро, Фентон, — рассеянно бросил он. — Доброе утро, — ответила Гренория не сбавляя шага. Гарри вглядывался в таблички на дверях — золотые буквы на чёрном фоне. Всё мелькало, но ни одно имя не было тем, что они искали. Свернув за угол и пройдя половину следующего коридора, они оказались в просторном открытом холле. Здесь за маленькими столами рядами сидела дюжина волшебников и волшебниц, одновременно взмахивавших палочками. Квадратные листки цветной бумаги разлетались, переворачивались, складывались и магически скреплялись в аккуратные брошюры. В воздухе пахло свежей краской и бумагой — резко, химически. Гренория замедлила шаг, осмотрела столы, палочки, готовые брошюры. — Печатный цех пропаганды, — тихо сказала она. Гарри осторожно вытащил одну брошюру. На розовой обложке золотыми буквами было выведено: «ГРЯЗНОКРОВКИ и чем они опасны для мирного чистокровного сообщества». Под названием — красная роза с глуповато улыбающимся личиком, которую душил зубастый зелёный сорняк. Гренория мельком взглянула на обложку, её губы сжались. В этот момент одна из молодых колдуний спросила, продолжая махать палочкой: — Кто-нибудь знает, старая ведьма весь день будет грязнокровок допрашивать? — Поосторожнее, — нервно сказал её сосед, оглядываясь и понижая голос. — А что? У неё не только глаз волшебный, но и уши? Колдунья кивнула в сторону двери из красного дерева. Гарри и Гренория посмотрели туда. В двери, точно глазок, торчал ярко-синий глаз Аластора Грюма — бегающий, вращающийся, живой. Он смотрел прямо на них. Гренория тихо выдохнула: — Мерлин… Под глазом висела табличка: «Долорес Амбридж. Вторая заместительница министра». Ниже, на новой, золотые буквы ещё блестели: «Глава Комиссии по учёту маглорождённых». Гренория подошла к двери, постучала и сразу открыла. Из кабинета пахнуло сухими цветами и кружевными салфетками — сладковатым, приторным запахом. — Архив. Кларисса Фентон. Мадам Амбридж просила забрать документы со стола. Никто из работников даже не поднял головы. Гренория вошла в кабинет. Гарри скользнул следом под мантией, стараясь не задеть косяк. Она спокойно закрыла дверь. Замок щёлкнул. Комната выглядела точь-в-точь как кабинет Амбридж в Хогвартсе. Кружевные салфетки на всех горизонтальных поверхностях — на столе, на полках, на подоконнике. Засушенные цветы в маленьких вазочках, их лепестки давно поблёкли, превратившись в ломкую серую труху. Тарелочки с котятами, украшенными бантиками, на стенах. На письменном столе — яркая скатерть с цветочным узором. Гренория огляделась. Стоя у двери, она напоминала хищника, оценивающего территорию. — У неё вкус не меняется, — тихо сказала она без насмешки — устало. Гарри осматривал дверь. К глазу Грюма была приделана подзорная трубка — медная, блестящая. Он заглянул в неё: брошюровщики всё так же работали, не поднимая голов. — Они всё ещё заняты. Он аккуратно снял трубку и освободил глаз. Глаз Грюма остался на месте, вращаясь, но теперь смотрел в пустоту. Гренория кивнула: — Забери. Гарри сунул глаз в карман мантии. — Акцио, медальон, — прошептал он. Ничего не произошло. Только часы на стене тикали — старомодные, с кукушкой. — Конечно, — спокойно сказала Гренория. — Она бы не оставила его без защиты. Гарри начал выдвигать ящики стола. Древесина скрипела, он старался двигаться тихо. Перо, блокноты, кружевная коробочка с заколками. Магические скрепки попытались уползти из ящика, маленькие серебряные фигурки зашуршали по бумагам, и ему пришлось загнать их папкой. Медальона не было. Гренория открыла картотечный шкаф. Металлическая дверца звякнула, она выдвинула ящик: внутри — ряды папок. — Тут досье. Гарри заглянул. Взгляд остановился на папке «УИЗЛИ». Он вытащил её. Картон был плотным, новым. *«АРТУР УИЗЛИ. Статус крови: чистокровный, но с опасными промагловскими взглядами. Известный член Ордена Феникса. Семья: жена, семеро детей. Примечание: младший сын в настоящее время дома, серьёзно болен. Подтверждено инспекторами Министерства. Статус безопасности: под наблюдением. Существует вероятность контакта с Нежелательным лицом №1». — Нежелательное лицо номер один… — тихо сказал Гарри, глядя на строки. Гренория коротко усмехнулась. — Полагаю, мы оба знаем, кто это. Гарри вернул папку на место. В следующем ящике лежала другая папка. Гренория вытащила её. На обложке — официальный почерк, ровные каллиграфические буквы: «СПЕЛЛМАН ГРЕНОРИЯ». Гарри замер. Гренория раскрыла папку. Внутри лежало служебное распоряжение. «Отдел обеспечения магического правопорядка. Внутреннее уведомление. Объект розыска: Спеллман Гренория. Основание: обнаруженный редкий магический дар нестандартной природы. Рекомендация: обнаружить и доставить в Министерство для регистрации и контроля. Дополнение: объект представляет значительный интерес для высшего руководства. В случае отказа от сотрудничества — объект подлежит устранению как потенциально опасный». Гарри посмотрел на неё. Она стояла, держа папку в руках, лицо её оставалось спокойным. Только пальцы, сжимавшие картон, побелели. Гренория спокойно закрыла папку. Она ожидала этого, но читать приговор себе — видеть слова «подлежит устранению» на бумаге — было странно, не страшно, а именно странно. Она положила папку обратно в ящик. — Значит, ищут. Тем более надо поторопиться. И найти этот медальон. — Нежелательное лицо номер один, — чуть слышно пробормотал Гарри и закрыл ящик. Гренория осмотрела кабинет. Взгляд её прошёлся по стенам, столу, полкам. — Медальона тут нет. Гарри уже собирался снова осмотреть комнату, когда взгляд упал на приклеенный к стене плакат. На нём — он сам: лицо, очки, шрам. Фотография старая, с прошлого года, и на ней он улыбался — чужой улыбкой. Через грудь шла надпись: «НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО № 1». К плакату был прилеплен розовый листок с котёнком. Гарри подошёл ближе: «Подлежит уголовному наказанию». Гренория тоже увидела плакат. — Поздравляю. Официально признан опасным. — Очень смешно, — пробормотал Гарри. Раздражённый, он начал проверять вазы и корзинки с засохшими цветами. Ничего. Гренория тем временем осматривала книжную полку, читая названия — большинство о чистоте крови, о превосходстве волшебников. И вдруг Гарри заметил небольшое зеркальце на полке между двумя засушенными розами. Стекло блестело. Он шагнул ближе, сердце пропустило удар. Из зеркальца на него смотрел Дамблдор. Длинные серебристые волосы, голубые глаза, спокойная, чуть насмешливаЯ улыбка. Гарри быстро схватил предмет и понял — это не зеркало. Это книга с глянцевой обложкой, на которой Дамблдор улыбался с портрета, а вокруг вились золотые буквы: «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», автор — Рита Скитер. Гарри открыл книгу на случайной странице. Бумага была плотной, глянцевой, фотографии цветными, яркими. На одной из них двое юношей смеялись, обнявшись за плечи. Молодой Дамблдор — с длинными волосами и едва намеченной бородкой — смотрел в камеру с той же улыбкой. Рядом — другой юноша с золотистыми волосами и странным, почти безумным ликованием на лице. Гарри собирался прочитать подпись, как дверь кабинета распахнулась. Если бы вошедший не смотрел в этот момент назад, Гарри не успел бы скрыться. Он мгновенно накинул мантию-невидимку. В кабинет вошёл Пий Толстоватый. Замер на пороге, будто почувствовал движение. Гарри затаил дыхание, сердце колотилось. Но министр лишь нахмурился, посмотрел на книгу на полке и подошёл к столу. Направил палочку на перо, и оно выпрыгнуло из чернильницы, начав писать записку. Гренория уже стояла у двери с папкой в руках, спокойная, даже скучающая. Толстоватый мельком взглянул на неё: — Фентон? — Мадам Амбридж просила забрать документы со стола, — ровно сказала она. Министр кивнул и снова занялся запиской. Гренория подошла к столу, взяла несколько лежавших папок — розовых, с кружевными краями — и сложила в свою. Потом спокойно вышла из кабинета. Гарри скользнул следом. В коридоре Гренория невозмутимо шла вперёд, не оглядываясь. Гарри прошептал из-под мантии: — Зачем ты взяла документы? — Ну странно же было бы выйти с пустыми руками. — Они там брошюры штампуют. Им всё равно, что у тебя в руках. — Тем лучше. Они прошли через холл. Брошюровщики работали, не поднимая голов. — Нам нужно найти Рона, — тихо сказал Гарри. — Сначала лифты. Они направились к коридору, откуда слышался лязг решёток. План разваливался. Гермиона застряла в зале суда. Рон пытался остановить дождь. Им нужно было придумать, как вытащить Гермиону. Лифт пришёл пустым. Гарри заскочил внутрь. Когда двери закрылись и кабина поехала вниз, он стянул мантию. К его облегчению, на втором уровне в лифт влетел мокрый до нитки Рон. Вода капала с мантии, с волос, с кончика носа. Следом быстро шагнула Гренория — всё ещё в облике Клариссы Фентон. Её лицо оставалось спокойным, только глаза на секунду потеплели. — Доброе утро, — пробормотал Рон, отжимая рукав. — Рон, это я, Гарри! — тихо сказал Гарри. — Гарри! Чёрт, я уже забыл, как ты выглядишь. А Гермиона-то где? — Ей пришлось спуститься с Амбридж в зал суда. — Мы разминулись, — добавила Гренория. — Её утащили сразу. Лифт остановился, двери распахнулись. Вошли мистер Уизли и пожилая волшебница с копной светлых волос, взбитых вверх, как муравейник. — Я понимаю, о чём вы говорите, Ваканда; и всё же боюсь, что не смогу участвовать в… Мистер Уизли заметил Гарри и осёкся. Его лицо, только что оживлённое, стало напряжённым. Гарри почувствовал неприязнь во взгляде — и это было почти физически больно. Двери закрылись, лифт поехал. — А, Редж, здравствуйте, — сказал мистер Уизли, оглянувшись на капающего Рона. — Это ведь вашу жену сегодня допрашивают? Э-э… что с вами? Почему вы такой мокрый? — Это у Яксли в кабинете дождь идёт, — ответил Рон, упорно глядя в плечо отца. — Я пытался остановить, не смог, ну и меня послали за Берни… Пиллсуортом… — Да, в последнее время во многих кабинетах дождит, — сказал мистер Уизли. — А заклинание Метео реканто вы не пробовали? Блетчли оно помогло. — Метео реканто? — пробормотал Рон. — Нет… не пробовал. Спасибо, па… простите, спасибо, Артур. — Попробуй ещё Импервиус на мебель, — тихо добавила Гренория. — Хоть временно защитишь кабинет. Рон едва заметно кивнул. Двери открылись. Старая колдунья вышла. Рон метнулся следом и исчез. Лифт снова поехал. Гарри попытался выйти на следующей остановке, но дорогу преградил Перси Уизли, уткнувшийся в документы. Он был в идеально выглаженной мантии, лицо напряжённое. Даже не поднял головы. Только когда двери закрылись, он увидел отца, побагровел и на следующей остановке выскочил. Гарри снова попытался выйти, но мистер Уизли остановил его твёрдой рукой: — Минутку, Ранкорн. Гренория спокойно стояла чуть позади, делая вид, что просматривает документы. Двери закрылись, лифт поехал вниз. — Я слышал, вы донесли на Дирка Крессвелла, — сказал мистер Уизли холодно, с ненавистью. Гарри понял: лучшее — притвориться тупицей. — Не понял. — Не притворяйтесь, Ранкорн. Вы разоблачили мага, подделавшего свою родословную, не так ли? — Я… что я сделал? — Ну так вот, Дирк Крессвелл — волшебник, каким вы не станете, даже если вас на десять помножить, — тихо сказал мистер Уизли. — И если он выживет в Азкабане, вам придётся отвечать перед ним… Гренория едва заметно перевела взгляд на Гарри, чуть качнула головой. — Артур, — тихо сказал Гарри, понижая голос, — вам известно, что за вами следят? — Это что — угроза, Ранкорн? — Нет, — ответил Гарри. — Это факт. Они наблюдают за каждым вашим шагом. Двери открылись. Атриум, свет магических ламп. Мистер Уизли вышел, не оборачиваясь. Гренория вышла следом, направившись к стене, делая вид, что изучает документы. Через несколько секунд двери начали закрываться. Гарри быстро вытащил мантию-невидимку, накрылся ею. Когда лифт снова пошёл вниз, Гренория шагнула ближе: — Подвинься. Она нырнула под мантию. Два высоких широкоплечих тела едва помещались, ткань трещала. — Поттер, — прошептала Гренория, — если ты ещё немного ссутулишься, я вообще перестану помещаться. — Я уже согнулся, как старый домовик. Лифт остановился. Двери открылись с лязгом, они вышли в каменный коридор, освещённый факелами. Пахло сыростью, холодом и ещё чем-то — тем сладковато-приторным запахом, который Гарри знал слишком хорошо. Лифт уехал, они остались одни. Впереди — чёрная дверь Отдела тайн. Гарри свернул к другой, ведущей в залы суда. Начали спускаться. С каждой ступенью становилось холоднее. Сначала лёгкий холод пробирался под мантию, заставляя кожу покрываться мурашками. Потом — тяжёлый, липкий, пробирающий до костей. Холод добрался до горла, до лёгких, каждый вдох давался с трудом, будто воздух превращался в ледяную воду. Затем пришло чувство безнадёжности — давящее, высасывающее мысли, чувства, оставляя пустоту. Гренория тихо выдохнула: — Дементоры… Гарри кивнул. Он чувствовал их присутствие — холод, отчаяние, страх. Они свернули за угол. Тёмный коридор перед залом суда был заполнен высокими фигурами в чёрных плащах. Дементоры медленно прохаживались перед скамьями, их рваные плащи волочились по каменному полу, поднимая тонкую пыль. На скамьях сидели люди, вызванные на допрос. Многие дрожали, плечи тряслись, зубы стучали. Некоторые плакали тихо, беззвучно, уткнувшись лицами в ладони. Кто-то прятал лицо в ладонях, раскачиваясь вперёд-назад, как маятник. Отчаяние висело в воздухе плотное, осязаемое, давило на плечи, путало мысли, подбрасывало самые тёмные воспоминания. — Не поддавайся, — прошептала Гренория рядом. Он кивнул. Использовать Патронуса нельзя — серебряный свет мгновенно выдаст их. Они медленно пошли вперёд под мантией. Каждый шаг давался с трудом — ноги стали ватными, холод пробирался под кожу, сердце билось в горле. Каждый дементор поворачивал скрытое под капюшоном лицо, словно чуял их дыхание, их страх. Дверь подземной темницы слева распахнулась с грохотом. Металлическая дверь ударилась о каменную стену, в проёме показалась фигура мужчины. — Нет, нет, я полукровка, говорю же вам, полукровка! — кричал мужчина. — Отец был волшебником, правда, вот, посмотрите, Арки Олдертон, известный человек, он конструировал метлы… не хватайте меня! Он вырывался из рук дементоров. — Предупреждаю в последний раз, — прозвучал негромкий голос Амбридж, усиленный магией. — Будете сопротивляться, получите поцелуй дементора. Крик оборвался, остались только сухие рыдания. — Уведите, — сказала Амбридж. Из двери выплыли двое дементоров, держа обмякшего мужчину. Их гноящиеся пальцы впивались в его предплечья, оставляя тёмные мокрые следы. Они уплыли по коридору и исчезли во тьме. — Следующая — Мэри Кроткотт, — произнесла Амбридж. Со скамьи поднялась маленькая женщина с тёмными волосами, собранными на затылке. Она дрожала так сильно, что едва держалась на ногах, лицо её было белым, как мел. Она смотрела на дверь зала суда, и в её глазах застыл липкий, беспомощный страх. Гарри почувствовал, как рядом напряглась Гренория — её пальцы сжались на его рукаве. Женщина прошла мимо дементоров. Они провожали её пустыми глазницами, холод заставил её пошатнуться. Дверь начала закрываться. Гарри действовал инстинктивно. Он не мог смотреть, как она идёт туда одна. Он проскользнул внутрь. Гренория — следом за ним.