Дикая магия

Они оба оказались в зале суда. Зал был меньше того, где когда-то судили Гарри, но холод здесь чувствовался сильнее. Каменные стены дышали вековой сыростью, в воздухе стоял запах плесени, страха и сладковатой тошноты, которую оставляют после себя дементоры. Сводчатый потолок терялся в темноте, единственным источником света служили факелы на стенах, чьё пламя отбрасывало дрожащие, неровные тени. Дементоры стояли по углам — высокие, неподвижные, скрытые под рваными плащами. Их безликие фигуры сливались с мраком, и только редкие гнилостные отсветы выхватывали край капюшона или костлявую руку, сжимавшую палочку. Холод, исходивший от них, был почти физическим — он пробирал до костей, заставлял зубы стучать, а мысли путаться. На помосте сидела Амбридж. Её розовый кардиган ярким пятном выделялся на фоне тёмного камня, бант в волосах казался издевательским. Справа от неё — Яксли, с лицом, похожим на звериную маску. Слева — Гермиона, бледная как полотно, записывающая протокол. Её рука дрожала, когда она выводила буквы на пергаменте, чернила ложились неровно, кляксами. Вдоль помоста прохаживался серебристый кот-Патронус, защищавший судей от отчаяния. Он двигался плавно, бесшумно, его свет отбрасывал холодные блики на лица. — Садитесь, — мягко сказала Амбридж. Голос — приторный, как сироп, но в нём чувствовалась сталь. Цепи выскочили из кресла — толстые, ржавые, с глухим лязгом — и сковали руки миссис Кроткотт. Женщина вздрогнула, лицо её стало ещё белее. Начался допрос. Гарри и Гренория осторожно поднялись на помост. Каменные ступени были холодными, каждый шаг отдавался в тишине. Дементоры не поворачивали голов — их внимание оставалось прикованным к женщине в кресле. На помосте было теплее — Патронус защищал от холода. Гарри сел за спиной Гермионы на корточки, чувствуя, как мантия-невидимка натягивается на плечах. Гренория осталась чуть позади, у стены. Дыхание её было ровным, но Гарри заметил, как сжались на палочке её пальцы. — Я за твоей спиной, — прошептал Гарри. Гермиона дёрнулась всем телом — как от удара током. Чернильница качнулась, чернила чуть не пролились на пергамент. Амбридж ничего не заметила. Она допрашивала женщину, задавая вопросы тихим, вкрадчивым голосом. Когда она наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть анкету, на её груди что-то блеснуло золотом. Медальон. Тяжёлый, древний, он лежал на её пышной груди, золото поблёскивало в свете факелов. Гермиона коротко, испуганно пискнула и зажала рот рукой. Амбридж даже не обернулась. — Муфалда, подайте мне анкету. Гермиона дрожащими руками нашла бумаги. Пальцы плохо слушались, она дважды уронила лист, прежде чем передать его. — Какой… какой красивый кулон, Долорес, — пролепетала она, и голос её стал высоким, неестественным. — А, это? — Амбридж просияла довольной улыбкой. — Семейная ценность. Селвины. Кровь ударила Гарри в голову. Он вытащил палочку — быстро, почти инстинктивно. Древесина в руке стала тёплой. — Остолбеней! Красный луч. Амбридж рухнула на стол — голова ударилась о дерево, бант съехал набок. Кот-Патронус исчез, растворившись в воздухе, свет погас. Холод обрушился на зал мгновенно — липкий, ледяной, он обжёг лицо, руки, забрался под мантию. Яксли вскочил, опрокинув стул. — Остолбеней! Он рухнул рядом, не успев даже поднять палочку. — Гарри! — Гермиона, я не собираюсь сидеть и слушать… — Миссис Кроткотт, Гарри! Гарри сбросил мантию. Ткань скользнула с плеч, он оказался на виду — высокий, бородатый Ранкорн, но с палочкой наготове. Дементоры уже двинулись к женщине — медленно, неотвратимо, их рваные плащи волочились по каменному полу. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Из палочки вырвался серебряный олень. Яркий, ослепительный, его свет залил зал, отбрасывая дементоров к стенам. Они зашипели, отшатнулись, закрываясь рваными рукавами. Свет залил помещение, на секунду стало тепло. — Возьми крестраж, — сказал Гарри. Он побежал к миссис Кроткотт. Женщина смотрела на него расширенными глазами, губы её дрожали. — Вы… — прошептала она. — Но Редж сказал… — Видимо, я передумал, — буркнул Гарри. Он направил палочку на цепи. — Диффиндо! Цепи не поддались. Только звякнули, без единой царапины. — Гермиона! — Подожди! — Гермиона, дементоры! — Я знаю! Мне нужно сделать дубликат! Она направила палочку на медальон, который всё ещё висел на шее у бессознательной Амбридж. — Джеминио! На груди Амбридж появился второй медальон — точная копия, такая же золотая, такая же тяжёлая. Настоящий медальон она сорвала и спрятала в карман мантии. В этот момент Гренория резко шагнула вперёд. Дементоры снова приближались — их было трое, они двигались к миссис Кроткотт, вытягивая гниющие руки. Гренория вытащила из сумочки маленький флакон — тёмное стекло, пробка залита воском. Откупорила зубами, выпила залпом. Бодрящее зелье было горьким, обжигающим, она закашлялась, но не опустила флакона. Пальцы побелели, когда она подняла палочку. Она знала, какую цену придётся заплатить за Патронуса. Дар уже начинал просыпаться — магия пульсировала в груди, воздух вокруг становился плотнее, тяжелее. — Экспекто Патронум. Серебряная рысь вырвалась из её палочки. Огромная, яркая, её свет был холоднее, чем у оленя, но он бил прямо в дементоров, заставляя их отступать. По каменному полу побежали трещины — тонкие, паутинистые, расходились из-под её ног, каменная крошка осыпалась вниз. Свет вспыхнул так ярко, что зал залило серебром. Дементоры отшатнулись ещё дальше, шипя и корчась. Гарри резко повернулся. — Гренория, хватит! Гренория пошатнулась. На секунду Гарри подумал, что она упадёт — колени подогнулись, она оперлась рукой о стену. Но зелье подействовало. Она выпрямилась, сжала палочку крепче, и рысь снова ударила светом. — Всё нормально, — тихо сказала она. Но голос был напряжённый, сорванный, и Гарри видел, как дрожит её рука. Он понял сразу. Зелье держит её только сейчас. А потом — после миссии — её просто вырубит. И не факт, что дар не вырвется наружу, когда она потеряет сознание. — Гермиона, как избавить её от цепей? — Гарри оглянулся на приближавшиеся тени дементоров. Они снова наступали, но рысь и олень отбрасывали их, создавая коридор света. — Подожди, я занята… — Гермиона, вокруг нас дементоры! — Знаю, Гарри, но если эта дрянь очухается и увидит, что медальон исчез… нужно соорудить дубликат… Джеминио! Ну вот… это её одурачит… И Гермиона тоже сбежала с помоста. Спрыгнула на каменный пол, едва не упав, подбежала к миссис Кроткотт. — Так, посмотрим… Релассио! Цепи с лязгом втянулись в подлокотники кресла. Миссис Кроткотт выглядела ещё более испуганной — она смотрела на Гарри, на Гермиону, на серебряных животных, круживших по залу. — Я… я не понимаю… — Вы пойдёте с нами, — сказал Гарри, помогая ей подняться. — Возвращайтесь домой. Заберите детей. И бегите. Если нужно — из страны. Измените внешность. Вы видели, что здесь происходит. Справедливого суда не будет. — Гарри, — сказала Гермиона, — как же мы выберемся? За дверью полно дементоров. Гарри уже собирался ответить, когда рядом раздался тихий голос. — Не только у вас есть Патронусы. Гренория стояла чуть позади. Её серебряная рысь всё ещё кружила по залу, отбрасывая холод назад, но свет её начинал дрожать — пульсировать неровно, как сердце, которое вот-вот остановится. Гарри сразу понял. Она держит заклинание слишком долго. Слишком долго для неё. — Патронусы, — сказал Гарри. — И чем больше, тем лучше. Зови своего, Гермиона. — Экспек… экспекто патронум, — произнесла Гермиона. Ничего. Только слабый серебристый дымок, который тут же рассеялся. — Это единственное заклинание, которое даётся ей не всегда, — сказал Гарри миссис Кроткотт. — К сожалению… Ещё раз, Гермиона. — Экспекто патронум! Из её палочки вылетела серебряная выдра — не такая яркая, как олень, но живая, подвижная. Она подплыла к оленю, их свет усилился. В этот момент рысь Гренории резко усилила сияние. Взметнулась вверх, расправила невидимые крылья, и свет ударил с такой силой, что Гарри зажмурился. Каменный пол под её лапами снова тихо трещал — трещины становились глубже, шире, из них поднималась тонкая каменная пыль. Гарри мгновенно повернулся. — Гренория, хватит. — Я выдержу, — ответила она, не опуская палочки. Но он видел. Её рука дрожала крупно, неудержимо, она сжимала палочку так, что костяшки побелели. Бодрящее зелье держало её на ногах, но магия Патронуса вытягивала силы, под глазами залегли чёрные тени. — Нет, — резко сказал Гарри. — Я знаю, как это действует на тебя. Она посмотрела на него по-новому — уязвимо и понимающе, без боли и раздражения. — Гарри, сейчас не время… — Именно время! — тихо, но жёстко сказал он. — Я не позволю тебе упасть прямо здесь. Рысь снова ударила светом. В дальнем углу дементоры зашевелились, зашипели, но не приближались — их держал свет. Гарри резко обернулся к людям в коридоре. Их было человек десять — испуганные, дрожащие, прижавшиеся к стенам. — У кого из вас есть палочки? Быстро! Несколько человек подняли руки. Четверо, пятеро. Лица бледные, глаза расширенные. — Создайте Патронусов! Сейчас! — крикнул он. — Если мы этого не сделаем, Гренория своей магией весь этот коридор развалит! Гренория чуть нахмурилась, услышав своё имя. — Поттер… Но трое людей уже подняли палочки. Напуганные, с дрожащими руками, они подняли. — Экспекто Патронум! — Экспекто Патронум! В коридоре вспыхнули новые серебряные фигуры — лиса, собака и тонкий журавль. Они не были такими яркими, как олень, но их света хватило, чтобы отбросить дементоров ещё дальше. Гарри повернулся к Гренории. — Теперь убирай своего. Она медлила секунду. Взгляд скользнул по залу — по дементорам, по людям, по свету, который теперь исходил от четырёх Патронусов. Потом выдохнула негромко. Рысь растворилась — серебро свернулось, сжалось и исчезло, оставив после себя только холодную пустоту. На секунду Гренория пошатнулась. Колени подогнулись, она начала оседать. Гарри мгновенно поймал её за локоть — рука была холодной, дрожащей. Она заметила это. И на мгновение посмотрела на него иначе. Как на человека, который действительно переживает. Не потому что она нужна для миссии. Не потому что полезна в бою. А потому что он боится за неё. — Я же сказала, выдержу, — выдохнула она хрипло. — Я знаю, — ответил Гарри. — Но я всё равно не позволю тебе рисковать. На секунду между ними повисла тишина. Потом Гарри резко встряхнулся. — Вперёд. Он повёл всех к выходу. Олень шёл впереди, за ним — выдра Гермионы, лиса, собака и журавль. Их свет заливал коридор, дементоры отступали, шипя и закрываясь рваными плащами. Когда Патронусы выплыли из зала суда, люди в коридоре закричали от испуга. Кто-то бросился к стенам, кто-то упал на колени, но дементоры отступали. — Всем вам следует разойтись по домам и скрыться вместе с семьями, — громко сказал Гарри. — Если можете — уезжайте за границу. Главное — держитесь подальше от Министерства. Таков… новый официальный курс. Люди начали подниматься по лестнице. Кто-то бежал, кто-то шёл медленно, шатаясь. Гренория шла рядом с Гарри, всё ещё бледная. Она не опиралась на него, но он чувствовал, как тяжело ей даётся каждый шаг. Когда они подошли к лифтам, Гарри заколебался. Если они появятся в атриуме с толпой людей и Патронусами… Но в этот момент подъехал лифт — металлическая клетка лязгнула, двери открылись. — Редж! — закричала миссис Кроткотт и бросилась на шею Рону. Обняла так крепко, что он крякнул. — Ранкорн отпустил меня! Он напал на Амбридж и Яксли и сказал всем бежать из страны! Нам надо домой, Редж… Ты почему такой мокрый? — От воды, — пробормотал Рон, высвобождаясь. — Гарри… они знают, что кто-то проник в Министерство. У нас минут пять. Гермиона побледнела. Кровь отлила от лица, она прижала руки к груди. — Гарри, если нас поймают… — Будем действовать быстро, — сказал Гарри. Он повернулся к людям. — У кого есть палочки? Половина подняла руки. — Отлично. Те, у кого нет, держитесь за тех, у кого есть. Нужно спешить. Им удалось втиснуться в два лифта. Патронусы окружали их, пока двери закрывались. Серебряный свет бил из щелей, Гарри слышал, как кто-то плачет. — Уровень восьмой. Атриум, — произнёс голос. Когда они вышли, Гарри сразу понял — всё плохо. Атриум был полон людей, запечатывающих камины. Они работали быстро, слаженно, камины один за другим гасли. — Гарри! — прошептала Гермиона. Гарри сделал шаг вперёд и рявкнул голосом Ранкорна: — ПРЕКРАТИТЬ! Атриум замер. Волшебники застыли с поднятыми палочками, только бумажные самолётики продолжали свой бесконечный полёт. — За мной, — прошептал он людям. Они двинулись к каминам. Много людей, плотная группа, старались не отставать. — В чём дело, Альберт? — нервно спросил лысоватый волшебник. На лбу выступил пот, он переминался с ноги на ногу. — Эти люди должны уйти прежде, чем вы перекроете выходы, — холодно сказал Гарри. Волшебники начали переглядываться. Кто-то опустил палочку, кто-то, наоборот, сжал её крепче. — Нам велели никого не выпускать… Гренория чуть наклонилась к Гарри и тихо сказала: — Гарри… у нас осталось очень мало времени. Голос её был слабым, и он понял: бодрящее зелье начинает выдыхаться. — Ты с кем собрался спорить? — взревел Гарри голосом Ранкорна. — Хочешь, чтобы я занялся твоей родословной? Забыл о Дирке Крессвелле? Лысоватый колдун мгновенно побледнел. Лицо его стало серым, как пепел. — И-извини! — пролепетал он, отступая. — Я… я ничего… Альберт, я думал… думал, их вызвали на допрос… — Их кровь чиста, — громко заявил Гарри. Голос эхом прокатился по атриуму. — И почище, чем у многих из вас, я бы сказал. Гренория стояла рядом, опираясь ладонью о край камина. Лицо её оставалось бледным, холодным и сосредоточенным. Она тяжело дышала, но держалась прямо. — Приказы заместителя министра исполняются без обсуждений, — добавила она почти без интонации. — Или вы хотите объяснять это Яксли лично? Волшебники вокруг заметно занервничали. Переглядывались, шептались, кто-то уже начал отступать от каминов. — Пошли прочь! — грянул Гарри, обращаясь к людям. Люди, обвинённые в происхождении от маглов, бросились к каминам и начали исчезать один за другим. Зелёное пламя вспыхивало, поглощало их и гасло. Министерские служащие начали стягиваться ближе. Кто-то выглядел растерянным. Кто-то — откровенно напуганным. И тут раздался крик: — Мэри! Миссис Кроткотт обернулась. Из лифта выбежал настоящий Редж Кроткотт — бледный, но уже пришедший в себя. Мантия расстёгнута, галстук съехал набок. — Р-Редж? Она перевела взгляд на мужа… потом на Рона. Рон громко выругался. Лысоватый колдун ошалело завертел головой. — Эй… что тут происходит? Что это значит? — Перекрыть выход! ПЕРЕКРЫТЬ! Из другого лифта вырвался Яксли. Лицо его перекосило от ярости, он нёсся к каминам, размахивая палочкой. Лысоватый волшебник поднял палочку. Гарри без раздумий ударил его кулаком в лоб. Удар был сильным, лысоватый колдун отлетел назад, рухнул на пол с глухим стуком. — Он помогал удирать магловским выродкам, Яксли! — крикнул Гарри. В толпе начался гул. Кто-то закричал, кто-то побежал к лифтам. Рон мгновенно воспользовался этим. Схватил миссис Кроткотт за руку и втянул её в последний открытый камин. Зелёное пламя вспыхнуло, они исчезли. Яксли оглянулся на Гарри. Потом на оглушённого колдуна. А настоящий Редж Кроткотт завопил: — Моя жена! Кто был с моей женой? Что происходит?! Гарри увидел, как лицо Яксли начинает меняться. Сначала недоумение. Потом понимание. Потом ярость. — Вперёд! — крикнул Гарри. Он схватил Гермиону и Гренорию. Гренория пошатнулась — слабость от Патронуса всё ещё держала её. Она не могла идти быстро, но только крепче сжала его руку. — Я в порядке, — выдохнула она. Они прыгнули в камин. Заклятие Яксли просвистело над головой Гарри — зелёная вспышка, от которой волосы встали дыбом. Мир закрутился. Гарри зажмурился, чувствуя, как летучий порох жжёт горло. Через секунды их выбросило из унитаза в кабинке. Гарри распахнул дверь — дерево ударилось о стену. У умывальников стоял Рон с миссис Кроткотт. Держал её за плечи, пытаясь успокоить. — Редж, я не понимаю… — Уходите! — рявкнул Рон. — Я не ваш муж! Бегите домой! Гренория прислонилась на секунду к стене. Дыхание тяжёлое, прерывистое, но она уже вытаскивала палочку, готовая к новой атаке. В этот момент из кабинки за спиной Гарри выскочил Яксли. Лицо перекошено, он целился прямо в них. — УХОДИМ! — крикнул Гарри. Он схватил Рона, Гермиону и Гренорию. Пальцы сжались на мантиях, на рукавах, на запястьях. И крутанулся на месте. Темнота. Сжатие. Ощущение, будто воздух исчез, лёгкие сжались в комок. Рука Рона была крепкой, но скользкой от воды. Пальцы Гермионы начали выскальзывать — она пыталась удержаться, но сила трансгрессии тянула их в разные стороны. А рука Гренории вдруг резко сжалась в его ладони — сильнее, чем раньше. Её пальцы впились в его кожу, он почувствовал, как она дрожит. Она тоже чувствовала, что что-то пошло не так. Гарри задыхался. Перед глазами вспыхнула дверь дома номер двенадцать на площади Гриммо. Молоток в форме змеи. Он уже почти вдохнул… И тут раздался крик. Полыхнуло лиловое пламя. Пальцы Гермионы сжались, как тиски. Гренория резко дёрнула Гарри за руку, будто пытаясь удержать равновесие. И всё утонуло во мраке.