Дикая магия

Когда она появилась у палатки, Рон уже ходил по мокрой траве туда-сюда: пять шагов в одну сторону, разворот, пять в другую. Кроссовки хлюпали, трава приминалась, и при каждом развороте полог палатки колыхался от воздуха. — Ну наконец-то! Он остановился, увидев её лицо. Сунул руки в карманы и сразу вытащил обратно. — Всё нормально? — Да. Гренория говорила ровно и безжизненно — на последних силах. Гермиона вылезла из палатки следом за Роном, придерживая полог рукой. В другой руке она держала книгу, заложив пальцем страницу. — Что он сказал? Гренория сняла сумку с плеча. Ремень перекрутился, она распутала его, повесила сумку на колышек у входа. — В мире всё хуже, чем было. Она говорила спокойно, но в середине фразы голос сел, и ей пришлось откашляться. — Безопасных мест почти не осталось. Орден разбит на группы. Многие семьи стараются просто не высовываться. Рон нахмурился, нос сморщился. — А моя семья? Гренория помедлила, посмотрела на него, отвела взгляд, потом снова подняла. — Они живы. Рон облегчённо выдохнул. Но она добавила: — Пока. Рон помрачнел. Лицо вытянулось, глаза сузились. — Мне не нравится это «пока». — Мне тоже, — сказала Гренория, глядя в сторону. — Но я не могу сказать ничего другого. Гарри стоял у входа в палатку, опершись плечом о стойку. Очки запотели от тепла, он снял их, протёр рубашкой, надел обратно. — Палочка, — сказал он. — У Дамблдора действительно она. Бузинная. Гренория кивнула и поджала губы. Она поняла вопрос сразу. — Но где дедушка держал её — я не знаю. Она устало покачала головой. — Я плохо помню похороны. И в поместье её нет. Она взглянула на Гермиону. — Мы бы заметили, пока готовились там. Гермиона кивнула и поправила сползший свитер — рукав задрался, она дёрнула его вниз. — Да. Мы проверили почти всё. Гарри потер переносицу — жест, означавший, что он прокручивает варианты. Но Гренория продолжила: — Есть ещё одна вещь. Она посмотрела прямо на него, не мигая. — Полумна. Гарри выпрямился, плечи расправились. — Что с ней? — Пленников держат в разных местах. Но Лавгуды… вероятнее всего в Малфой-мэноре. Она увидела, как в его глазах вспыхнул огонь — зрачки расширились, взгляд сфокусировался на чём-то далёком. И сразу сказала: — Нет. Гарри моргнул, замер с приоткрытым ртом. — Что? — Даже не думай. Она смотрела жёстко, как учитель на ученика, который собирается сделать глупость. — Я знаю этот взгляд. Рон тоже понял. Перестал переминаться с ноги на ногу. — Гарри… — Мы не можем просто сидеть и… — Гарри! — перебила Гренория. Она редко повышала голос, но сейчас сказала резко — и он замолчал. — Мы еле ушли из дома Лавгуда, — сказала она тихо, жёстко. — И то только потому, что Пожиратели туда идти не очень хотели. Она шагнула ближе и оказалась в полуметре от него. — А это Малфои. Рон выдохнул, провёл ладонью по лицу — от лба к подбородку. — Это как напрямую прийти к Сам-Знаешь-Кому. Гермиона кивнула, прижав книгу к груди, как щит. — Там Пожиратели смерти постоянно. Это их база. Гренория добавила, чеканя слова: — Там Беллатриса. Она посмотрела на Гарри — глаза усталые. — Там Нарцисса. Голос стал тише. — И там сам Сам-Знаешь-Кто появляется чаще, чем где-либо. Она покачала головой, на секунду опустив глаза. — Это не спасательная операция. Это самоубийство. Гарри молчал. Смотрел на неё, потом перевёл взгляд на Рона, потом на Гермиону. Все трое смотрели на него. Рон сказал спокойно, но твёрдо: — Мы не можем туда просто ворваться. Снова начал моросить дождь — мелкая сыпь, оседающая на лице холодными точками. Гарри опустил глаза на свои руки, на снитч, который всё ещё сжимал. Крылья мячика мелко дрожали. Но Гренория понимала: Гарри не отказался от мысли, а просто выжидал — и это пугало её больше всего. Она смотрела на его опущенную голову, на побелевшие костяшки, и внутри у неё всё сжалось — она знала: он не отступится. Просто выждет. Найдёт момент. Убедит их или пойдёт один. Ветер донёс с поля запах мокрой земли и сухой травы. Где-то вдалеке хлопнула незакрытая створка палатки — Рон потом ругался, что это Гермиона не застегнула, но сейчас никто не обернулся. Во время частых вылазок на волшебные территории друзьям случалось видеть издали егерей. Гренория однажды заметила их раньше всех — остановилась и подняла руку. Они замерли. На склоне внизу действительно двигались несколько фигур. — Некоторые из них ничуть не лучше Пожирателей смерти, — говорил Рон позже. — Те, что меня тогда схватили, были довольно жалкие типы, но Билл считает, что среди них попадаются по-настоящему опасные. В «Поттеровском дозоре» сообщали… — В чём? — спросил Гарри. — В «Поттеровском дозоре». Я разве не говорил, что передача так называется? Ну, которая по радио, я её всё время пытаюсь поймать. Чуть ли не единственная станция, которая рассказывает правду о том, что делается в мире. Все программы подпевают Сами-Знаете-Кому — только не «Поттеровский дозор». Я так хочу, чтобы вы тоже послушали, но на неё ужасно трудно настроиться… Рон целыми вечерами возился с маленьким магическим приёмником. Он стучал палочкой по корпусу, крутил ручки, шептал разные слова. Иногда из динамика доносились странные обрывки передач. Однажды — советы о том, как лечить драконью оспу. В другой раз — несколько строк из песни «Котёл, полный крепкой, горячей любви». Гренория слушала это, сидя у входа в палатку и рассеянно листая старую книгу зельеварения. Иногда она поднимала глаза на Рона. Он выглядел почти таким же упрямым, как Гарри — только в другом направлении. — Обычно они выбирают что-нибудь связанное с Орденом, — объяснял он. — Билл здорово их угадывает. Я наверняка рано или поздно попаду… — Или разобьёшь приёмник раньше, — заметила Гренория. Рон фыркнул. — Очень смешно. Только в марте Рону наконец улыбнулась удача. Гарри дежурил у входа в палатку, разглядывая пробившиеся из-под земли гроздевые гиацинты. Гренория сидела чуть поодаль, проверяя защитный щит — её пальцы двигались в воздухе, переплетая тонкие нити магии. Вдруг из палатки раздался взволнованный крик: — Поймал! Поймал! Пароль — «Альбус»! Гарри, давай сюда! Гренория подняла голову. Имя ударило неожиданно. Гарри впервые за долгое время заинтересовался чем-то, кроме Даров Смерти. Он сразу бросился в палатку. Гренория тоже встала и пошла следом. Рон и Гермиона стояли на коленях над крошечным приёмником. Из него доносился очень знакомый голос. — Это… — прошептала Гермиона. Гренория тоже узнала его. «Просим прощения за временное отсутствие в эфире. Это было связано с участившимися визитами в наши края очаровательных Пожирателей смерти…» — Это же Ли Джордан! — воскликнула Гермиона. Рон сиял. — Ага! Скажи, круто? «Теперь мы нашли для себя новое укрытие, — говорил голос из приёмника, — и я рад представить вам двух постоянных участников нашей передачи. Добрый вечер, ребята!» «Привет». «Добрый вечер, Бруно». — Бруно — это Ли, — объяснил Рон. — У них у всех клички, но догадаться нетрудно… Гренория опустилась рядом с ними на колени. Приёмник потрескивал. И впервые за долгое время они слушали голоса людей, которые всё ещё сопротивлялись. Это было как глоток свежего воздуха. — Ш-ш! — сказала Гермиона. Гренория сидела неподвижно, подавшись вперёд. Её пальцы лежали на земле рядом с приёмником, и воздух вокруг них дрожал — магия откликалась на её напряжение. Она слушала. И в груди нарастало тяжёлое, холодное ожидание. Главное — не услышать одно имя. «Однако прежде чем мы послушаем Ромула и Равелина, — продолжал Ли, — позвольте на минутку отвлечься, чтобы сообщить о потерях, которые не считают нужным освещать в программе новостей Волшебного радиовещания и в „Ежедневном пророке“. К огромному сожалению, мы должны сообщить нашим слушателям о гибели Теда Тонкса и Дирка Крессвелла». У Гарри что-то болезненно сжалось в животе. Они с Гермионой и Роном в ужасе уставились друг на друга. Гренория закрыла глаза на секунду. Тед… Она знала его не так близко, но он всегда казался ей удивительно добрым человеком — одним из тех взрослых, рядом с которыми мир казался немного безопаснее. «Также был убит гоблин по имени Кровняк. Предположительно, путешествовавшие вместе с Тонксом, Крессвеллом и Кровняком волшебник из семьи маглов Дин Томас и ещё один гоблин спаслись. Если Дин нас сейчас слышит или если у кого-нибудь есть о нём известия, его родители и сёстры будут рады любым новостям». Гренория выдохнула. Жив. Хотя бы кто-то. Она даже не заметила, как пальцы разжались — напряжение на секунду отпустило. Но Ли продолжал. «Между тем в Гэддли найдены мёртвыми в своём доме семья маглов из пяти человек. По утверждению магловских властей, причиной смерти стала утечка газа, но члены Ордена Феникса сообщают мне, что истинная причина — Убивающее заклятие. Ещё один пример, подтверждающий то, что давно уже стало общеизвестным: убийство маглов стало при новом режиме одним из способов проведения досуга». Гренория смотрела на приёмник, будто он мог показать ей лица тех людей. Губы её сжались. «И наконец, мы с сожалением сообщаем радиослушателям, что в Годриковой Впадине обнаружены останки Батильды Бэгшот. Судя по их состоянию, Батильда умерла несколько месяцев назад. Орден Феникса сообщает, что на её теле обнаружены явные признаки применения тёмной магии». Гренория опустила взгляд. Батильда… Она почувствовала, как что-то тяжёлое снова легло на сердце. Но всё равно — всё это время она ждала другого имени. Имени, которое могло прозвучать в любую секунду. Имени, после которого она, наверное, уже не смогла бы сидеть спокойно рядом с ними. Ли говорил дальше. «Дорогие радиослушатели, я приглашаю вас вместе с нами провести минуту молчания в память Теда Тонкса, Дирка Крессвелла, Батильды Бэгшот, Кровняка и неизвестных маглов, убитых Пожирателями смерти». Наступила тишина. Гарри, Рон и Гермиона молчали. Гренория тоже. Она сидела неподвижно, но внутри постепенно отпускало то напряжение, которое держало её всё это время. Его имя не прозвучало. Она позволила себе вдохнуть глубже. Гарри рвался слушать дальше — и в то же время боялся того, что может услышать. Впервые за долгое время у него появилась связь с внешним миром. «Спасибо, — сказал голос Ли Джордана. — А теперь я обращаюсь к нашему постоянному участнику Равелину за последними новостями о том, как новый порядок в волшебном мире отражается на жизни маглов». «Спасибо, Бруно», — произнёс голос, который невозможно было не узнать. Низкий. Спокойный. От него сразу становилось легче дышать. — Кингсли! — завопил Рон. — Мы поняли! — шикнула на него Гермиона. Гренория улыбнулась уголками губ. Кингсли Бруствер говорил так же, как и раньше — спокойно, уверенно, будто всё ещё держал на плечах порядок всего мира. «Маглы по-прежнему не подозревают, в чём причина их несчастий. Количество пострадавших не становится меньше, — говорил Кингсли. — Однако внушает надежду то, что нередки случаи, когда волшебники и волшебницы, рискуя собственной жизнью, защищают своих друзей-маглов и просто соседей, часто даже без ведома самих маглов. Я хотел бы призвать наших слушателей следовать их примеру. Хотя бы обеспечьте защитными чарами жилища маглов на своей улице. Такие несложные меры могут спасти множество жизней». Гренория слушала внимательно. В отличие от Рона, который радовался знакомым голосам, она ловила каждую деталь: где происходят нападения, где есть сопротивление, кто ещё жив. «Равелин, а что ты скажешь тем радиослушателям, по мнению которых в наши опасные времена нужно следовать принципу «волшебники — прежде всего»?» — спросил Ли. «Скажу, что от принципа «волшебники — прежде всего» один шаг до принципа «чистокровные — прежде всего», а там и просто «Пожиратели смерти», — ответил Кингсли. — Все мы люди, верно? Каждая человеческая жизнь бесценна». — Отлично сказано, — пробормотала Гермиона. Гренория кивнула. «Отлично сказано, Равелин! Если мы всё-таки выкарабкаемся из этой заварушки, я буду голосовать за тебя на выборах министра магии. А теперь послушаем Ромула в нашей постоянной рубрике «Друзья Поттера»». «Спасибо, Бруно», — послышался другой знакомый голос. Рон открыл было рот, но Гермиона его опередила: — Мы поняли, что это Люпин! Гренория выпрямилась. Люпин. Значит, Орден всё ещё держится. И, возможно, где-то там — в этом всё более тёмном мире — ещё есть люди, которые могут дожить до конца войны. Гренория сидела спокойнее. Не потому, что новости перестали быть страшными — нет. Просто главное, чего она боялась услышать, не прозвучало. Но расслабиться она не позволяла. Сидела немного в стороне от остальных, колени подтянуты, руки сложены на них, и слушала внимательно — будто каждое слово могло стать ключом к чему-то важному. «Ромул, ты по-прежнему утверждаешь, как и в каждое своё появление на нашей передаче, что Гарри Поттер до сих пор жив?» «Да, — твёрдо ответил Люпин. — Я ни на минуту не сомневаюсь, что о его гибели Пожиратели смерти кричали бы на всех углах. Они не упустили бы такой случай подорвать боевой дух противников нового режима. Мальчик, Который Выжил воплощает всё то, за что мы сражаемся: торжество добра, силу чистой души, необходимость продолжать сопротивление». Гарри почувствовал благодарность, смешанную со стыдом. Люпин простил ему всё, что он наговорил тогда в «Норе». «Ромул, а что бы ты сказал Гарри, если бы знал, что он сейчас нас слушает?» «Я сказал бы, что все мы мысленно с ним, — ответил Люпин. — И ещё я сказал бы ему: всегда следуй своему инстинкту, он почти никогда не ошибается». Гренория бросила короткий взгляд на Гарри. Инстинкту… Иногда она не была уверена, что инстинкты Гарри не приведут их всех в самое сердце беды. Гарри посмотрел на Гермиону: у неё в глазах стояли слёзы. — Почти никогда не ошибается, — прошептала она. — О, я разве вам не говорил? — удивился Рон. — Билл рассказывал, что Люпин вернулся к Тонкс! И она, говорит, уже такая круглая… Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. Гренория тоже улыбнулась. В мире, где всё рушилось, кто-то всё ещё ждал ребёнка. «И, как всегда, новости о друзьях Поттера, пострадавших за свои убеждения?» — спросил Люпина Ли Джордан. Гренория выпрямилась. Вот теперь начиналось то, ради чего она слушала особенно внимательно. «Наши постоянные слушатели уже знают об арестах нескольких наиболее заметных сторонников Гарри Поттера. Среди них — бывший главный редактор журнала «Придира» Ксенофилиус Лавгуд…» — Хотя бы живой, — пробормотал Рон. Гренория кивнула. Жив — значит, у Полумны ещё есть шанс. «Также за последние часы стало известно, что Рубеус Хагрид…» Все трое ахнули. Гренория резко подняла голову. «…известный многим хогвартский лесничий, едва не был арестован на территории школы, где он, по слухам, организовал вечеринку в поддержку Гарри Поттера. Тем не менее захватить Хагрида не смогли. Насколько нам известно, теперь он в бегах». — Слава Мерлину… — выдохнула Гермиона. Гренория позволила плечам расслабиться. Хагрид — она даже не knew, насколько сильно боялась услышать и его имя в другом контексте. «Надо think, спасаться от Пожирателей смерти намного сподручнее, если у тебя есть сводный братик в шестнадцать футов ростом?» — ввернул Ли. «Это, безусловно, большое преимущество, — очень серьёзно согласился Люпин. — Хотелось бы только добавить, что, хотя все сотрудники «Поттеровского дозора» восхищены отвагой Хагрида, мы настоятельно советуем сторонникам Гарри Поттера воздержаться от подобных мероприятий. Устраивать вечеринки в поддержку Гарри Поттера — не самая разумная линия поведения в настоящий момент». Гренория усмехнулась. — С этим трудно поспорить, — пробормотала она. «В самом деле, Ромул, — согласился Ли Джордан. — Поэтому мы предлагаем вам, дорогие радиослушатели, выражать свою верность парню со шрамом в виде молнии, продолжая слушать нашу передачу!» Рон довольно ухмыльнулся. «А теперь перейдём к новостям о волшебнике, столь же неуловимом, как и Гарри Поттер. Мы обычно называем его Главным Пожирателем смерти, и сейчас с нами поделится своими взглядами на некоторые безумные слухи по его поводу наш новый корреспондент Грызун!» «Грызун?!» — возмутился знакомый голос. Гарри, Рон и Гермиона одновременно воскликнули: — Фред! — Нет… Кажется, Джордж. — По-моему, всё-таки Фред, — сказал Рон, подаваясь ближе к приёмнику. Гренория наклонилась вперёд. Она знала этих двоих достаточно, чтобы понять — сейчас будет спор. «Я не желаю быть Грызуном! — заявил близнец. — Я сказал, что буду Рапирой!» Рон фыркнул. «Ну хорошо, Рапира, — невозмутимо продолжил Ли. — Ты можешь прокомментировать для нас разнообразные истории, которые рассказывают о Главном Пожирателе смерти?» «Да, конечно, Бруно, — сказал Фред. — Как известно нашим радиослушателям — если они не прячутся от жизни на дне садового пруда или где-нибудь вроде этого, — Сами-Знаете-Кто предпочитает оставаться в тени и тем успешно создаёт панику среди населения. Правда, если верить всем слухам о его появлениях, выходит, что по нашей стране разгуливают не меньше девятнадцати штук Сами-Знаете-Кого». Рон хмыкнул. Гермиона закатила глаза. А Гренория слушала дальше — потому что иногда самые важные вещи прятались между шутками. «Это его вполне устраивает, — сказал Кингсли. — Атмосфера тайны наводит куда больший ужас, чем открытые появления». «Согласен, — ответил Фред. — А потому, народ, давайте-ка немножко поспокойнее. Всё и так довольно скверно, ни к чему ещё придумывать разные страхи. Например, эта новая идея, якобы Сами-Знаете-Кто умеет убивать взглядом. Дорогие мои, это василиск! Простая проверка: посмотрите, есть ли ноги у существа, которое сверлит вас взглядом. Если есть — можете смело смотреть ему в глаза, хотя, если вы и вправду столкнулись с Сами-Знаете-Кем, это, возможно, окажется последним, что вы увидите в своей жизни». Гарри хохотал впервые за много недель. Гренория тоже усмехнулась, но глаза оставались внимательными — она слушала не только шутки, но и то, что между ними. «А слухи о том, что его несколько раз видели за границей?» — спросил Ли Джордан. «Кому не захочется устроить себе небольшой отдых от трудов праведных? — отозвался Фред. — Главное, люди, не поддавайтесь ложному чувству безопасности: он, мол, далеко, и всё в порядке. Может, он и далеко, но не надо забывать, что он умеет перемещаться быстрее, чем Северус Снейп от шампуня, так что избегайте ненужного риска. В жизни не think, что могу сказать такое, и всё-таки: безопасность прежде всего!» Гренория повела бровью при упоминании Снейпа, но ничего не сказала. «Спасибо тебе за эти мудрые слова, Рапира, — сказал Ли. — Дорогие радиослушатели, вот и подошёл к концу очередной выпуск «Поттеровского дозора». Мы не знаем, когда удастся снова выйти в эфир, но не сомневайтесь — мы обязательно вернёмся. Крутите ручки! Пароль следующего выпуска: «Грозный Глаз». Берегите друг друга! Не теряйте веры! Спокойной ночи». Ручка настройки завертелась, огоньки на шкале погасли. Гарри, Рон и Гермиона улыбались во весь рот. Гренория тоже почувствовала облегчение — будто в их маленькую палатку на несколько минут проник настоящий мир, где всё ещё есть люди, которые сопротивляются. Голоса друзей подействовали на них как тоник. Гарри уже так привык скрываться и прятаться, что почти forgot: кроме него, другие люди тоже воюют. Он словно очнулся от долгого сна. — Хорошо, а? — радостно спросил Рон. — Потрясающе, — ответил Гарри. — Они такие молодцы, — восхищённо вздохнула Гермиона. — Если их поймают… — Ты же слышала — они всё время перемещаются, — сказал Рон. — Как мы. — Нет, вы слышали, что сказал Фред? — азартно спросил Гарри. Как только передача закончилась, его мысли вернулись к одной теме. — Он за границей! Он всё ещё ищет Палочку! Я так и знал! Гренория вздохнула. — Гарри… — Да ну тебя, Гермиона, почему ты такая упрямая? Признай наконец, что Волан… — Гарри, не надо, — резко сказала Гренория. Но он уже не остановился. — …де-Морт охотится за Бузинной палочкой! — ГАРРИ! — одновременно закричали Рон и Гренория. Она резко поднялась на ноги. — Не произноси его имя! — На его имени Табу! — заорал Рон, вскакивая. И в ту же секунду снаружи палатки раздался оглушительный хлопок. Гренория похолодела. — Чёрт… — Гарри, я тебе говорил! Нельзя произносить его имя! Скорее, надо восстановить защитные заклинания… так они и находят…