Дикая магия

Домовики начали появляться вокруг неё один за другим — тихими хлопками, как маленькие вспышки в темноте. Сначала Тилли — та самая старая домовиха, что ухаживала за кустами. Она появилась справа, в трёх шагах, с тихим пуф, и её наволочка колыхнулась, как парус. Она огляделась, увидела Гренорию и прижала руки к груди. Потом рядом возник Брам — низкий, широкоплечий для домовика, с серьёзным лицом. Он появился с глухим стуком, будто не хлопок, а шаг. Встал, расправил плечи, оглядел остальных. Следом — Мири, тихая и внимательная. Она появилась почти беззвучно, только воздух колыхнулся. Её большие глаза сразу нашли Гренорию, и она склонила голову. Чуть позади неё — Пакет, нервно теребящий край своей наволочки. Он появился с лёгким звоном — у него на шее висел маленький колокольчик, подарок кого-то из прежних хозяев. Колокольчик звякнул, и Пакет сразу прижал его рукой, чтобы не звенел. Последним появился Финни. Он выглядел иначе — свободные домовики всегда держались немного иначе, словно не связаны невидимой нитью с домом и землёй. Его наволочка была чище, лучше отглажена, и стоял он прямее, увереннее. Но стоило ему увидеть Гренорию, как он тоже склонил голову — ниже, чем остальные. — Мисс Гренория позвала нас? — спросил он. Голос у него был низкий, спокойный. Гренория несколько секунд смотрела на них, пытаясь успокоить дыхание. Пять домовиков. Пять пар больших глаз смотрели на неё в темноте — внимательно, преданно, выжидающе. Магия вокруг неё всё ещё дрожала, как после грозы. Она чувствовала её — покалывание в кончиках пальцев, тяжесть в груди, пульсацию в висках. Она заставила себя говорить чётко. Встала с корня — ноги подогнулись, но она удержалась. — Слушайте внимательно. Домовики вытянулись. Даже Пакет перестал теребить наволочку. — У нас очень мало времени. Он перевела взгляд на Финни. — Финни… я могу доверить это только тебе. Он выпрямился. Плечи расправились, подбородок поднялся. — Финни слушает. — Я знаю, что ты видел Кикимера. Ты говорил когда-то. Финни кивнул, чуть прищурившись — вспоминал. — Да, мисс. Старый домовик с площади Гриммо. Финни встречал его три года назад, когда ходил с поручением к старому Блэку. — Тогда иди туда. Она сделала шаг ближе. Ботинки хлюпнули по мокрой траве. — В дом на площади Гриммо. Финни моргнул. Его большие глаза расширились — он понял, что это значит. Туда, где Пожиратели могли быть. Туда, где опасно. — Скажи Кикимеру… что хозяин Поттер в опасности. Домовики ахнули. Тилли прижала ладони ко рту. Пакет дёрнулся, колокольчик звякнул. — Скажи, что нам нужно найти Добби. Она сжала руки, сплетя пальцы в замок — костяшки побелели. — Он должен знать, как проникнуть в поместье. Финни кивнул и выпрямился, как солдат перед приказом. — Финни найдёт Кикимера. — Он поднял руку, чтобы исчезнуть. Гренория повернулась к Браму. — Брам. — Да, мисс. Он стоял, скрестив руки на груди. — Я знаю, что ты приходил в Хогвартс по поручению дедушки. Брам кивнул почти гордо, его широкое лицо чуть просветлело. — Да, мисс. Брам носил письма на кухню. Брам знает тамошних домовиков. — Тогда трансгрессируй в кухню Хогвартса. Она говорила быстро, слова наскакивали друг на друга, но она старалась, чтобы каждое было понятно. — Спроси домовиков, где Добби. Брам коротко поклонился — не глубоко, по-военному, одними плечами. — Брам найдёт. Она посмотрела на Мири. — Мири. Домовиха подняла большие глаза — тёмные, почти чёрные в ночи, но с мягким, тёплым блеском. — Да, мисс. — Коттедж Ракушка. Мири склонила голову — она знала это место. — Тот же вопрос. Она помедлила. Посмотрела на дом на холме, на светящиеся окна. — Но я отправлюсь с тобой. Мири подошла ближе. Её маленькая рука — сухая, тёплая — легонько коснулась ладони Гренории. Гренория повернулась к остальным. — Пакет, Тилли… ваше задание такое же. Она смотрела на них почти умоляюще. Взгляд у неё был усталый, красный — от недосыпа, от напряжения, от слёз, которые она так и не выплакала. — Найдите Добби. Голос сорвался — стал тоньше, выше, почти детский. — Пожалуйста. Домовики переглянулись. Тилли посмотрела на Брама. Брам — на Финни. Финни — на Мири. Но ни один не колебался. Тилли прижала ладони к груди — старые, морщинистые ладони с тёмными пятнами. — Домовики дома Дамблдоров помогут. Брам кивнул и сжал кулак — жест, который Гренория никогда у него не видела. — Обязательно. Финни уже исчез — хлопок, и воздух сомкнулся над пустым местом. Пакет и Тилли — почти одновременно. Два хлопка, один чуть громче другого, и они ушли. Мири подошла ближе. Её пальцы сжали руку Гренории — не сильно, но уверенно. — Мисс Гренория… готова? Девушка кивнула и сглотнула — в горле стоял ком, сухой и колючий. Руки всё ещё дрожали. Мири взяла её за руку обеими ладонями — маленькими, тёплыми, как грелка. И через секунду мир сложился. В ушах зазвенело. Они появились у кромки моря. Ночной ветер пах солью — резко, свежо, ударил в лицо, заставил прищуриться. Где-то за спиной шуршала галька — волны накатывали и откатывали, их шум был ровным, успокаивающим, но сейчас Гренория не чувствовала покоя. Внизу, на склоне, шумели волны — белые барашки виднелись в темноте, как рваные кружева. Чуть дальше, на склоне холма, стоял коттедж «Ракушка». Она узнала его сразу — по кривой трубе, по крыше, покрытой мхом, по саду, который спускался к самому берегу. В окнах горел свет — тёплый, жёлтый, живой. Гренория сделала несколько шагов — раз, другой, третий — и остановилась. Ноги будто приросли к земле. Пятки вдавились в мокрую гальку, пальцы ботинок упёрлись в камень. Она смотрела на дом. Сердце билось слишком быстро — так быстро, что она слышала стук в ушах, чувствовала, как пульсирует в шее, в висках, в запястьях. Если они уже в Малфой-мэноре… если она опоздает… Она вдохнула носом — соль, вода, холод. Но не смогла двинуться. Ноги не слушались. Или голова не слушалась ног. Она стояла, как вкопанная, глядя на светящиеся окна, и не могла сделать ни шагу вперёд. Мири стояла рядом, всё ещё держа её за руку. Маленькие пальцы были тёплые и сухие, они сжались — ободряюще. Несколько секунд Гренория просто смотрела на светящиеся окна — на жёлтые квадраты света на фоне тёмного неба, на то, как дым из трубы стелется над крышей, гонимый ветром. Она пыталась заставить себя сделать следующий шаг. Ночной ветер бил с моря — холодный, солёный, налетал порывами, рвал пряди волос, лез под воротник. Волны тяжело перекатывались по камням внизу утёса — глухой, ровный гул, который не стихал ни на секунду, и этот звук поднимался вверх, к маленькому дому на склоне. Коттедж «Ракушка» стоял почти на краю обрыва. Небольшой, светлый даже в темноте, с ракушками, вплетёнными в побелённые стены — мелкие, перламутровые, они тускло мерцали в лунном свете, будто дом вырос из морского песка и ветра. Крыша была покатой, покрытой тёмной черепицей, кое-где поросшей мхом. Окна мягко светились золотым светом ламп — тёплым, ровным, живым. Перед домом тянулась узкая тропинка, выложенная неровными, скользкими от ночной влаги камнями, и маленький сад, где даже ночью слышалось тихое шуршание травы и изредка — сонный писк какой-то птицы. Всё вокруг казалось спокойным. Тёплым. Почти мирным. Контраст был настолько резким, что у Гренории на секунду закружилась голова. Она стояла на тропинке, сжимая и разжимая пальцы, и чувствовала, как дом тянет её к себе — уютом, безопасностью, теплом — и одновременно отталкивает, потому что там, в этой безопасности, сейчас не было места. Мири уже исчезла. Домовиха появилась внутри дома с тихим хлопком — Гренория услышала его даже снаружи, приглушённый, как удар подушки. Через мгновение из-за занавески на окне мелькнул силуэт — быстрый, женский. Дверь распахнулась. На пороге появилась Флер. Свет из дома упал на её волосы, и они блеснули серебром в темноте — густые, длинные, рассыпались по плечам. Она была в домашнем свитере мягкой шерсти и босиком — видимо, уже собиралась спать. — Грено'ия? Она явно не ожидала увидеть её здесь. Брови приподнялись, глаза расширились. Мири уже стояла рядом с ней — маленькая фигурка в тени дверного косяка. — Мисс Флер, — быстро сказала домовиха, голос у неё был торопливый, почти испуганный, — мисс Гренория прибыла. Очень срочно. Флер сразу поняла. Лицо её изменилось — расслабленность исчезла, сменилась сосредоточенностью. Она быстро спустилась по ступенькам к тропинке, не обращая внимания на холодные камни под босыми ногами. Гренория всё ещё стояла в нескольких шагах от дома. Она старалась держать спину прямо, но руки дрожали — мелкой дрожью, которую нельзя было скрыть, если смотреть внимательно. Магия вокруг неё была напряжённой, как воздух перед грозой — Флер, должно быть, чувствовала её даже на расстоянии. Флер подошла ближе, остановилась в метре, заглянула в лицо. — Что случилось? Гренория открыла рот. Но слова не вышли. Только вдохнула холодный воздух — шумно, рвано — и снова выдохнула. Флер внимательно посмотрела на неё — и заметила всё. Побледневшее лицо — белое, как бумага, даже губы потеряли цвет. Сжатые руки — пальцы сплетены так сильно, что костяшки побелели. Дрожь, которую она пыталась скрыть, но которая выдавала её с головой. Флер мягко коснулась её плеча. Ладонь была тёплая, сухая. — В дом. Это было сказано тихо, но уверенно — как приказ, от которого не отмахнуться. Она осторожно взяла Гренорию за руку — пальцы у неё были длинные, прохладные — и повела к двери. Ноги всё ещё были ватными, но она заставляла себя идти — шаг, второй, третий. Подошва скользила по мокрым камням, но Флер держала крепко. Внутри дом был тёплым. Пахло чаем, морем и древесным дымом — запах уютный, знакомый, он обволакивал, как одеяло. Гостиная была небольшой, но уютной — деревянные балки под потолком, потемневшие от времени, камин, в котором весело потрескивали дрова, старый диван с выцветшей обивкой и стол, заваленный книгами и пергаментами. На полках стояли раковины — крупные, завитые, розоватые изнутри, стеклянные бутылки с песком и морскими камнями, засушенные морские звёзды. Тихо потрескивал огонь. Этот спокойный, домашний свет на секунду ударил по нервам сильнее любой опасности. Гренория остановилась. Руки всё ещё тряслись. Она пыталась держать контроль — как её учили. Дыхание ровное. Плечи расправлены. Лицо спокойное. Контроль, мисс Спеллман. Она глубоко вдохнула. Грудь поднялась, опустилась. Флер уже закрыла дверь — щёлкнул замок, — повернулась к ней, скрестила руки на груди. — Теперь скажи. Гренория сжала пальцы так, что ногти впились в ладони — больно, до белых следов. Голос сорвался: — Их… поймали. Магия вокруг неё дрогнула — слабая волна, от которой занавески на окне тихо качнулись, а пламя в камине на секунду пригнулось, будто кто-то выдохнул на него. Она резко взяла себя в руки. Заставила дыхание выровняться — вдох, выдох, вдох. Но Флер всё равно видела. Её трясло. Гренория стояла посреди гостиной, пытаясь удержать дыхание ровным. Тепло дома, запах чая, треск огня в камине — всё это казалось чужим, ненастоящим после леса, криков егерей и вспышек магии. Она только что сказала: — Их… поймали. Флер побледнела так, что веснушки стали ярче, а губы почти слились с кожей. — Кого? — Гарри. Рона. Гермиону. На секунду в комнате стало совершенно тихо. Даже огонь, казалось, замер. Гренория вскинула голову. Глаза её горели — не светом, а дикой, неконтролируемой решимостью. — Они отвезут их к Малфоям. — Мне нужно идти. Она сделала шаг к двери — быстрый, резкий, почти бегом. Флер мгновенно перехватила её за руку. Сильно, не больно, но так, что Гренория не могла дёрнуться. — Нет! Французский акцент стал сильнее, когда она нервничала — слова вылетали острее, с шипящими окончаниями. — Ты не можешь просто ворваться в дом Малфоев! Гренория вырвала руку — дёрнула резко, и вырвала. Флер отшатнулась на шаг. — У меня нет времени! Магия вокруг неё дрогнула — на этот раз сильнее. Лёгкая волна прошла по комнате, пламя в камине резко вспыхнуло выше, чуть не лизнув дымоход, и книга упала с полки с глухим стуком. — Их могут убить! В этот момент из соседней комнаты вышел Билл. Он был в домашней рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, волосы спутаны — видимо, его разбудил шум. Но глаза у него были уже ясные, внимательные. Он быстро оглядел комнату — Флер, Гренория, дрожащий воздух, упавшая книга. — Что происходит? Флер быстро сказала, не оборачиваясь: — Их поймали. Поттера, Рона и Гермиону. Билл выпрямился. Вся сонливость с него слетела за секунду. — Где? — Егеря, — сказала Гренория. Голос у неё был хриплый, сдавленный. — Скорее всего Малфой-мэнор. Она снова шагнула к двери. — Я иду туда. Билл быстро встал перед ней — широкий, высокий, он загородил проход всем телом. — Стой. Девушка попыталась обойти его — шаг влево, но он тоже шагнул влево. Он мягко, но твёрдо остановил её за плечи. Ладони большие, тёплые, легли на ключицы — не давили, но держали крепко. — Послушай. — Билл, убери руки! — Нет. Он посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был спокойный, выдержанный — как у человека, который видел смерть и не боится её, но и не лезет на рожон. — Ты сейчас не в состоянии идти в логово Пожирателей смерти. Она стиснула зубы. Челюсти сжались так, что заныли скулы. — Я обязана. — И что ты сделаешь одна? Гренория замолчала на секунду. Губы дрогнули, она облизнула их — сухие, потрескавшиеся. Потом резко сказала: — Прорвусь. Билл покачал головой — медленно, не осуждающе, скорее грустно. — Это дом Малфоев. — Там Пожиратели. — Там Беллатриса. Флер добавила тихо, мягко, но твёрдо: — И, возможно, Сам-Знаешь-Кто. Гренория сжала кулаки. Ногти впились в ладони — она почувствовала, как на правой руке лопнула кожа, стало мокро и липко. — Мне всё равно. — Нет, — сказал Билл спокойно. Он чуть наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Тебе не всё равно. Он смягчил голос — стал тише, теплее. — Ты уже сделала самое важное. Она резко подняла голову. Брови дёрнулись вверх. — Что? — Ты собрала домовиков. Он кивнул в сторону камина, будто они всё ещё там стояли. — Если ты сказала им искать Добби — они найдут. Флер тоже кивнула. Она подошла ближе, положила руку на плечо Гренории — поверх ладони Билла. — Домовики быстрее любого волшебника. Билл продолжил: — А если кто и может попасть в Малфой-мэнор незаметно — это домовик. Гренория тяжело дышала. Грудь ходила ходуном, дыхание вырывалось толчками. Мысли всё ещё метались — как мухи в банке. Внутри неё всё кричало: беги, спасай, не слушай. — А если они не успеют? — Успеют. Он говорил спокойно, почти уверенно — так, что хотелось верить. — Ты дала им задание? — Да. — Тогда поверь. Он мягко добавил, чуть сжав её плечи: — Ты не одна их спасаешь. Флер осторожно положила руку на другое плечо Гренории — то, что Билл не держал. — И ты сейчас нужна им живой. Девушка закрыла глаза на секунду. Веки дрогнули — она зажмурилась сильно, до звёздочек, потом открыла. Внутри всё ещё бушевала паника. Но слова Билла начали медленно пробиваться сквозь неё — как корни сквозь асфальт. Домовики. Добби. План. Она выдохнула длинно и хрипло. Но всё равно прошептала — губы почти не двигались: — Если они не найдут его… Она открыла глаза. Посмотрела на Билла — прямо, в упор. — Я всё равно пойду туда. Билл вздохнул и убрал руки с её плеч. — Я в этом даже не сомневаюсь. Флер тихо сказала: — Но сначала мы подождём. Хотя бы немного. И в этот момент в воздухе рядом с камином раздался тихий хлопок. Хлопок прозвучал резко, как выстрел — все в комнате вздрогнули. Флер обернулась первой, её волосы хлестнули по воздуху. И в следующую секунду на ковре возле камина появились сразу несколько фигур. Сначала — Добби. Маленький домовик тяжело дышал — бока ходили ходуном, он почти падал от усталости. Его огромные глаза блестели в свете огня — влажные, выпученные. Наволочка была грязная, в тёмных пятнах — грязь, кровь или то и другое. Руки дрожали, пальцы сжимали край чьей-то мантии. А за ним, будто вытянутые из самой темноты, появились люди. Высокий худой старик с растрёпанными седыми волосами — Олливандер. Он едва стоял на ногах, прислонившись к стене, лицо у него было серое, измождённое, щёки впали, глаза глубоко запали. Но он был жив. Бледная, но удивительно спокойная Полумна Лавгуд. Она стояла прямо, руки опущены вдоль тела, и только большие выпученные глаза выдавали, что она напугана. Её светлые волосы спутались, на щеке темнел синяк — старый, уже жёлтый по краям. И рядом — растерянный, взъерошенный Дин Томас. Он оглядывался по сторонам, будто не верил, что они выбрались. Губа у него была рассечена, на лбу запёкшаяся кровь. Он тяжело дышал, плечи ходили ходуном. Флер ахнула, прижав ладони ко рту. — Мерлин… Билл шагнул вперёд и замер, не зная, к кому первому подойти. — Вы… Полумна моргнула, будто только сейчас поняла, где оказалась. Посмотрела на камин, на диван, на ракушки на стенах — и её лицо чуть расслабилось. Дин тяжело опустился на колени — просто подоглись ноги, он упал на ковёр, пытаясь отдышаться. Руки упёрлись в ворс, голова свесилась. Олливандер прислонился к стене — плечом, потом спиной — и сполз вниз, пока не сел на пол. Он закрыл глаза, и его редкие ресницы дрожали. Гренория уже стояла рядом. Она сделала два быстрых шага и оказалась в центре комнаты, глядя на них широко раскрытыми глазами. Они были живы. Добби повернулся к ней. Его огромные глаза нашли её. — Мисс Гренория… Но она почти не слушала. Она уже поняла. Если Добби вывел их… значит, он был там. Значит, он может вернуться. Она сделала шаг к домовику, опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Добби. Он выпрямился. Маленькие плечи расправились, уши приподнялись. — Да, мисс? Гренория не колебалась ни секунды. — Возьми меня с собой. Билл резко повернулся. — Гренория— Но она продолжала смотреть только на Добби. В её глазах была такая концентрация, такое отчаяние, что Билл замолчал на полуслове. — Пожалуйста. Голос дрогнул — стал тоньше. Но она всё равно сказала твёрдо, почти по слогам: — Поттер там. — Рон и Гермиона тоже. — Мне нужно туда. Добби моргнул. Его уши опустились — он смотрел на неё, и в его глазах была борьба. Страх за неё. И понимание, что она всё равно не отступит. — Добби знает. Флер прошептала — так тихо, что Гренория едва расслышала: — Ты не можешь— Но в этот момент Полумна сказала. Голос у неё был мечтательный, как всегда, но сейчас в нём слышалась твёрдость. — Это она. Все посмотрели на неё. Полумна смотрела прямо на Гренорию. Её большие глаза были спокойны — как у человека, который видел вещи пострашнее и всё ещё не сломался. — Домовики нашли Добби. Добби быстро закивал — так часто, что его уши затряслись. — Да! Да! Он поднял руки — маленькие, дрожащие ладони. — Домовики мисс Гренории нашли Добби! Он говорил взволнованно, почти задыхаясь — слова вылетали пулей, наскакивали друг на друга. — Старый домовик Тилли и свободный домовик Финни позвали Добби! — Они сказали, что хозяин Поттер в опасности! Дин поднял голову. Он всё ещё стоял на коленях на ковре, но поднял лицо — бледное, потное, с рассечённой губой. Он смотрел на Гренорию так, будто только сейчас понял. — Это… ты? Полумна улыбнулась — грустно, но светло. — Спасибо. Олливандер медленно выпрямился. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и с трудом, цепляясь за штукатурку, поднялся на ноги. Ноги дрожали, он пошатнулся, но устоял. Он посмотрел на неё внимательно. Глаза у него были бледные, выцветшие, но острые — как у человека, который привык видеть то, чего другие не замечают. — Вы спасли нас. Гренория почти не слышала этих слов. Она смотрела на Добби. Он действительно только что вернулся из Малфой-мэнора. Её сердце ударило резко — так, что в ушах зашумело. — Гарри там? Добби кивнул и опустил глаза. — Да. Комната замерла. Даже Дин перестал дышать. Гренория сказала тихо, но ровно — не громко, но чётко, как приказ: — Тогда мы идём. Добби посмотрел на неё. И в его огромных глазах загорелась решимость — та самая, которая когда-то заставила его украсть палочку у Люциуса Малфоя и спасти Гарри в Тайной комнате. — Добби поможет.