Дикая магия

Шрам Гарри снова полоснуло болью. Она пришла не постепенно — ударила резко, как нож, вогнанный между глаз. Гарри зашипел, схватился за лоб, пальцы вцепились в кожу. В глазах потемнело, а потом мир вокруг исчез — размазался, как акварель под дождём. Он был Волан-де-Мортом. Он чувствовал холод каменной камеры, запах сырости и гнили. Перед ним стоял истощённый волшебник — седой, с впалыми щеками и беззубым ртом, который растягивался в издевательской усмешке. Старик хохотал — беззвучно, трясущимися плечами, и этот смех вызывал у Волан-де-Морта такую ярость, что в груди закипело. Он же предупреждал. Он запретил им вызывать его по пустякам. Если они опять ошиблись, вообразив, будто поймали Поттера… — Так убей же меня! — издевался старик. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. — Ты никогда не победишь, ты не можешь победить! Та волшебная палочка никогда не будет твоей… Злоба Волан-де-Морта перехлестнула через край. Она поднялась откуда-то из живота, горячая, удушающая, и выплеснулась в кончики пальцев. Вспышка зелёного света озарила тюремную камеру — на секунду стало светло как днём, — хрупкое дряхлое тело подбросило в воздух, как тряпичную куклу, и снова швырнуло на жёсткую кровать бездыханным. Койка жалобно скрипнула. Волан-де-Морт отвернулся к окну, едва сдерживая свою ярость. Пальцы сжимали палочку так, что костяшки побелели. Если его побеспокоили напрасно, они получат по заслугам… — Полагаю, — раздался голос Беллатрисы — высокий, почти певучий, но с металлической ноткой, — грязнокровка нам больше не нужна. Забирай её, Сивый, если хочешь. Гарри, уже выныривающий из видения, услышал этот голос как сквозь вату. Сначала — едва заметно, как марево над раскалённой дорогой. Потом сильнее — пространство смялось, пошло складками, будто кто-то сжал ткань реальности в кулаке. И из этой трещины прямо на пол вышла Гренория. Она едва удержалась на ногах — колени подогнулись, и она выставила руку вперёд, чтобы не упасть. Волосы растрепались, несколько прядей прилипли к потному лбу, дыхание было тяжёлым, рваным — грудь ходила ходуном, плечи вздрагивали. Руки дрожали мелкой, нервной дрожью, пальцы были растопырены, как будто она всё ещё пыталась удержать магию. Воздух вокруг неё дрожал так же, как перед грозой — Гарри чувствовал это даже на расстоянии, кожей, зубами. Никто не ожидал её увидеть. Ни пленники. Ни Малфои. Ни Пожиратели смерти. Даже Беллатриса на мгновение застыла с открытым ртом. Её палочка замерла на полпути к Гермионе. Но первым пришёл в себя Люциус Малфой. Он медленно повернул голову — так медленно, что хрустнула шея. Его бледное лицо исказилось —гневом. И в его глазах вспыхнула холодная, старая ненависть. — Ты… Голос был почти шёпотом — тихим, но таким, что по спине побежали мурашки. — Всем стоять. Он поднял палочку. Рука не дрожала. — Она моя. Беллатриса хищно улыбнулась. Губы растянулись, обнажив зубы — не улыбка, а оскал. — Ах, да… маленькая Спеллман. Она скользнула взглядом по Гренории — сверху вниз, как кошка, оценивающая добычу. — Подними руки. Гренория не двинулась. Стояла, чуть сгорбившись, и смотрела на Беллатрису исподлобья. Глаза у неё были тёмные, блестящие — как у загнанного зверя, который ещё может укусить. — Без фокусов. Беллатриса усмехнулась. Коротко, гортанно. — Тёмный Лорд давно тебя ищет. По комнате прокатилось напряжение — почти физическое, как перед ударом грома. Пожиратели смерти переглянулись. Кто-то переступил с ноги на ногу, кто-то чуть приподнял палочку. Они знали её имя. И знали её дар. Гренория медленно подняла руки. Подняла не выше плеч, ладони развернула к потолку — жест капитуляции, но в нём не было покорности. Она чувствовала, как внутри неё уже начинает подниматься сила — горячая, тягучая, она заполняла живот, грудь, горло. Она старалась дышать ровно. Вдох — через нос, выдох — через рот. Но сердце билось слишком быстро — Гарри видел, как пульсирует жилка у неё на шее. Малфой сделал шаг вперёд. Сапог глухо стукнул по каменному полу. Его голос стал холодным и злым — Гарри никогда не слышал у него такой интонации, даже в Министерстве, даже в Тайной комнате. — Я ждал этой встречи. Гренория нервно усмехнулась. Усмешка вышла кривая, дерзкая — несмотря на дрожащие руки, на бледное лицо, на магию, которая вот-вот могла вырваться. — Смотрю… Она кивнула на его руки — коротко, едва заметно. — …руки у вас всё-таки на месте. На секунду в комнате стало тихо. Даже треск люстры над головой будто замер. Малфой побледнел. Побледнел так, что стал белее своих волос. — Остолбеней! Но Гренория уже двинулась. Она выбросила руку вперёд. Магия ударила воздух — Гарри почувствовал её как толчок в грудь, хотя стоял в стороне. Невидимая волна прокатилась по комнате. Стол перевернулся с грохотом — чернильница покатилась по полу, разбрызгивая тёмные капли. Кресло отлетело к стене и врезалось в неё с глухим стуком. Люциуса отбросило назад — он ударился спиной о каминную полку, но удержался на ногах, скрипнув зубами. — Экспеллиармус! Он выбил её палочку — та вылетела у Гренории из кармана и описала дугу в воздухе. Но Гренория успела подхватить её магией — просто дёрнула рукой, и палочка, не долетев до пола, притянулась обратно, шлёпнулась в ладонь. Но дар уже начал выходить из-под контроля. Гарри видел, как задрожали её плечи, как она закусила губу — до крови. Стёкла на окнах затрещали — по ним побежали тонкие трещины, как паутина. Каминная решётка согнулась, словно её сжал невидимый кулак. Картины упали со стен — одна за другой, со звоном разбитых рам. Гренория пошатнулась. Колени подогнулись, она выставила руку в сторону, чтобы не упасть, и оперлась о стену. Ладонь скользнула по штукатурке, оставляя тёмные полосы. Она чувствовала, что эмоции мешают. Слишком много. Страх. Ярость. И мысль: они могут умереть. В этот момент Рон ворвался в гостиную. Он влетел как ураган — растрёпанный, с перекошенным от ярости лицом, палочка в руке была направлена в потолок, но он быстро опустил её. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! Беллатриса обернулась и навела палочку на него — резко, как змея. — Экспеллиармус! — проревел Рон, прицелившись в Беллатрису волшебной палочкой Хвоста. Палочка вырвалась из рук волшебницы — Беллатриса дёрнулась, пальцы разжались, — отлетела прямо в руки Гарри, который вбежал в комнату вслед за Роном. Гарри поймал её на лету — пальцы сомкнулись на тёплой ещё рукояти. Люциус резко развернулся. Его палочка метнулась в сторону Гарри. — Экспеллиармус! Заклинание Гарри ударило его первым — Гарри даже не целился, просто выбросил руку в инстинктивном движении. Палочка Малфоя вылетела из его рук и пролетела через всю комнату, стукнувшись о противоположную стену. — Остолбеней! — крикнул Гарри. Красная вспышка ударила Люциуса в грудь. Он рухнул прямо в камин — Гарри услышал, как лязгнула решётка, как посыпалась зола. Заклятия Драко, Нарциссы и Сивого огненными струями чиркнули мимо Гарри — одна прошла так близко, что он почувствовал жар на щеке. Он бросился на пол — колени и ладони больно ударились о камень — и откатился за диван. Дыхание вылетало толчками, в ушах стучала кровь. Гренория уже снова сражалась с Малфоем. Он поднялся из камина, разъярённый и униженный — на лице были чёрные полосы от сажи, волосы растрепались, глаза горели безумным огнём. — Ты заплатишь за это! Он бросился на неё — не с палочкой, а просто рванул вперёд, как зверь. Девушка попыталась ударить даром. Выбросила обе руки вперёд — в этом жесте было что-то отчаянное, почти молитвенное. Но магия вышла слишком резкой. Гарри увидел, как воздух вокруг неё исказился — и с грохотом разлетелся камин. Камни посыпались во все стороны, один ударил Гарри в плечо, другой — в стену с такой силой, что штукатурка треснула. Половина стены пошла паутиной трещин. Она едва удерживала силу. Гарри видел, как трясутся её руки, как лицо стало белым, как бумага, а глаза — тёмными провалами. — СТОЯТЬ, ИЛИ ОНА УМРЁТ! Гарри выглянул из-за дивана. Край дивана был порван — видимо, осколком, кожаная обивка свисала клочьями. Беллатриса держала Гермиону. Она прижала её к себе, как щит — одной рукой схватила за волосы, оттянув голову назад, второй прижимала к горлу Гермионы серебряный кинжал. Лезвие блестело в тусклом свете, Гарри видел, как оно чуть давит на кожу — под ним выступила тонкая красная полоска. — Бросайте волшебные палочки! Она посмотрела на Гренорию. Глаза у неё были безумные — расширенные зрачки, на лице застыла хищная, почти сладострастная улыбка. — А ты стой смирно. — Руки выше. — И без фокусов. — Тёмный Лорд очень хочет с тобой познакомиться. Гренория замерла. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на Беллатрису. Дар внутри неё метался — Гарри видел, как подрагивает воздух вокруг её ладоней, как шевелятся волосы без ветра. Но она остановилась. Рон окаменел. Он стоял в двух метрах от Беллатрисы, палочка была направлена на неё, но он не мог выстрелить — кинжал слишком близко к горлу Гермионы. Гарри выпрямился. Встал медленно, не делая резких движений. Очки чуть сползли на нос — он не поправлял. — Ладно! — крикнул он и швырнул палочку Беллатрисы на пол. Палочка звякнула, отскочила и закатилась под стул. Рон сделал то же самое — разжал пальцы, и палочка с глухим стуком упала на камень. Оба подняли руки. Гарри чувствовал себя голым — без палочки, без защиты. Беллатриса рассмеялась. Смех был высокий, истерический, он резал уши. — Молодцы! — Драко, подними палочки! В этот момент над их головами задрожала люстра. Сначала чуть-чуть — хрустальные подвески зазвенели, коснувшись друг друга. Потом сильнее — люстра закачалась, как маятник. Беллатриса посмотрела вверх. Улыбка сползла с её лица. — Что… Люстра сорвалась. Она падала медленно — или только показалось, что медленно. Гарри видел, как отрываются цепи, как хрусталь вспыхивает в свете камина тысячами искр. Беллатриса едва успела отскочить — дёрнулась в сторону, уронив Гермиону. Та рухнула на пол, ударившись коленями. Люстра грохнулась об пол грудой стекла и цепей. Звон был оглушительный — Гарри зажмурился на секунду, прикрывая лицо рукой. Осколки разлетелись по комнате — кто-то вскрикнул, Гарри почувствовал, как острый край царапнул щёку. Драко согнулся, прижимая руки к окровавленному лицу — по его пальцам текла кровь, капала на белый воротник рубашки. Рон бросился вытаскивать Гермиону. Схватил её за руку, дёрнул на себя, прижал к себе — она была бледная, тряслась, но держалась. Гарри перепрыгнул через кресло — перелетел, даже не коснувшись, — и вырвал три волшебные палочки из руки Драко. Тот даже не сопротивлялся — только застонал, когда Гарри сжал его пальцы, разжимая их. — Остолбеней! Тройное заклятие ударило Сивого — Гарри даже не целился в кого-то конкретного, просто выбросил руку в сторону, где маячил чей-то силуэт. Сивого отбросило к потолку — он стукнулся головой о балку — и швырнуло на пол. Тело глухо ударилось о камни и замерло. — Добби! — вскрикнула Нарцисса. Крошечный домовик вбежал в комнату — Гарри увидел его из-за дивана. Наволочка была грязная, в пятнах, глаза огромные, полные ужаса и решимости. — Не тронь Гарри Поттера! — закричал Добби тонким, надрывающимся голосом. — Убей его, Цисси! — завопила Беллатриса. В этот момент Гренория снова подняла руку. Она стояла у стены, прижимая ладонь к груди, но вторую руку выбросила вперёд — резко, как удар. Магия ударила короткой волной — не такой мощной, как раньше, но точной. Нарциссу отбросило к стене — она врезалась плечом в шкаф, палочка вылетела из её рук и упала на пол, покатившись под комод. Беллатриса развернулась и метнула кинжал. Она сделала это быстро, без замаха — просто выбросила руку, и серебряная молния просвистела в воздухе. Кинжал вонзился Гренории в бок. Она резко вдохнула — Гарри услышал этот вдох, громкий, как всхлип. Её тело дёрнулось, она схватилась за рукоятку, но не вытащила — только прижала ладонь к ране, пальцы сразу стали мокрыми и красными. Второй кинжал пронёсся по комнате — Гарри увидел его как размытое пятно — и ударил её в плечо. Гренория пошатнулась, её голова мотнулась назад, но она удержалась на ногах. Губы были сжаты в тонкую линию, глаза закрыты — она дышала часто, поверхностно. Дар вокруг неё взвился бурей. Воздух в комнате стал тяжёлым, как перед ураганом. Гарри чувствовал, как волосы встают дыбом, как покалывает кожу. Кто-то из Пожирателей закричал — то ли от боли, то ли от страха. Шрам Гарри пылал. Боль была такой острой, что перед глазами поплыли пятна. Он чувствовал, как Волан-де-Морт уже приближается — это было как приближение грозы, давящее, неотвратимое. — Рон, держи — и ходу! Он бросил Рону одну из палочек — та описала дугу, Рон поймал её, едва не выронив. Поднял Крюкохвата — гоблин был тяжёлый, мёртвый груз, но Гарри взвалил его на плечо, чувствуя, как позвоночник скрипит под тяжестью. Меч Гриффиндора колотился о спину, больно ударяя по лопаткам. Схватил Добби за руку — маленькую, тёплую, дрожащую. Добби дёрнул Гренорию за руку. Дёрнул резко, она чуть не упала, но удержалась. — Быстрее! Мир начал растворяться. Края комнаты размылись, цвета смешались в серую кашу. Гарри чувствовал, как его тянет в разные стороны — тяжесть гоблина на одном плече, рука Добби в одной ладони, а в другой — палочки Малфоев, которые он так и не выпустил. Последнее, что увидел Гарри перед тем, как их утащило в темноту — Беллатриса, метающая ещё один кинжал — её рука уже занесена, в глазах бешенство, разрушенную гостиную Малфоев — разбитая люстра, перевёрнутая мебель, трещины на стенах, и Гренорию, бледную, раненую, с кинжалами в боку и плече, но всё ещё стоящую на ногах, пока Добби утащил их всех прочь. — Держись, — выдохнул Гарри. Дыхание вылетело с хрипом. Добби уже тянул их — Гарри почувствовал, как воздух вокруг начал сгущаться, как засосало под ложечкой. Гарри повернулся на месте, чтобы трансгрессировать. Каблуки скользнули по каменному полу, усыпанному осколками. Уже погружаясь в темноту, он в последний раз увидел перед собой гостиную: бледных, застывших Нарциссу и Драко — Нарцисса стояла, прижавшись к стене, с пустыми руками, Драко согнулся, закрывая лицо окровавленными ладонями; рыжий сполох шевелюры Рона, который уже начал поворачиваться на месте; Гренорию, пошатнувшуюся рядом с ним… и размытый серебряный блеск — кинжал Беллатрисы летел через всю комнату прямо в исчезающего Гарри… К Биллу и Флер… К коттеджу «Ракушка»… К Биллу и Флер… Его утащило в неизвестность. Гарри мог только повторять про себя место назначения, надеясь, что этого хватит, чтобы не промахнуться. От боли во лбу голова разваливалась на куски — каждый удар сердца отдавался пульсацией в шраме, в висках, в зубах. Гоблин тяжёлым грузом давил на плечи — Гарри чувствовал, как немеет рука, как кости ноют под тяжестью. Где-то рядом он слышал тяжёлое дыхание Рона — хриплое, с присвистом. Гренория, кажется, едва держалась — Гарри почувствовал, как её рука на секунду соскользнула с его плеча, потом снова вцепилась, но слабее. Рука Добби дёрнулась в его руке — маленькие пальцы сжались, разжались, снова сжались. Гарри подумал, что домовик пытается направить их к нужному месту, и чуть-чуть сжал его пальцы в ответ, давая понять, что готов следовать за ним… И тут они почувствовали под ногами твёрдую землю — сначала одну ногу, потом вторую, — а в воздухе — запах соли. Резкий, свежий, бьющий в нос. Гарри упал на колени. Колени врезались во что-то мягкое — траву, мох, — и он чуть не выпустил гоблина, но удержал, перехватив поудобнее. Он выпустил руку Добби и постарался как можно мягче опустить на землю Крюкохвата. Гоблин охнул, меч звякнул о камень, но Гарри уже не обращал на это внимания. Рядом тяжело рухнул Рон — Гарри услышал, как тот выдохнул, как ударился спиной о землю. Гренория опустилась на одно колено, сжимая бок. Пальцы были красные, блестели в лунном свете. Кровь медленно стекала по пальцам, капала на траву — тёмные, почти чёрные капли. — Ты как, ничего? — спросил Гарри, видя, что гоблин пошевелился, но Крюкохват только что-то невнятно проскулил в ответ — может, «да», может, «нет», разобрать было невозможно. Гарри осмотрелся, щурясь в темноте. Глаза привыкали медленно — после яркого света люстры и вспышек заклинаний темнота казалась густой, почти осязаемой. Ему показалось, что невдалеке под звёздным небом виднеется домик — низкий, с покатой крышей, а рядом с ним движутся какие-то люди. Два силуэта, три — не разобрать. — Добби, это коттедж «Ракушка»? — спросил он шёпотом, стискивая две волшебные палочки, захваченные в доме Малфоев. Пальцы сжимали их так, что костяшки побелели. — Мы попали, куда нужно? Добби? Гарри огляделся. Крошечный домовик стоял в нескольких шагах от него. Он стоял неровно, чуть покачиваясь, как тростинка на ветру. — Добби! Домовик покачнулся сильнее — и не выпрямился. И звёзды отразились в его огромных блестящих глазах — холодный, далёкий свет, который не грел. Они с Гарри одновременно перевели взгляд на серебряную рукоятку кинжала, торчавшего в тяжело вздымающейся груди Добби. Рукоять была изящная, с гравировкой — Гарри узнал её. Один из кинжалов Беллатрисы. — Добби… нет… Гарри сорвался на крик. Голос сел, стал тонким, почти детским. — ПОМОГИТЕ! Он обернулся к дому и суетившимся возле него людям. Он не видел их лиц — только силуэты, но кричал, не разбирая. — ПОМОГИТЕ! Он не знал, волшебники там или маглы, друзья или враги — всё это было неважно. Значение имело только тёмное пятно, расползавшееся на груди Добби — наволочка темнела на глазах, впитывая кровь. Гарри подхватил его и уложил на бок на траву. Добби был лёгкий — совсем лёгкий, как птица. Гарри поддерживал его голову, чувствуя, как мелко дрожит маленькое тело. — Добби, не надо… только не умирай… только не умирай… Рядом опустился Рон. Он дышал тяжело, шумно, и Гарри слышал, как он сглатывает — раз, другой. Гренория попыталась подползти ближе, но силы окончательно начали покидать её. Она оперлась на руку, сделала движение — и замерла, сжав зубы. На лбу выступила испарина. Она удерживала себя в сознании — Гарри видел, как она кусает губу, как пальцы впиваются в траву. Из дома уже бежали люди. Билл — Гарри узнал его по длинным рыжим волосам, развевающимся на ветру. Флер — серебряное пятно волос. Дин — тёмный силуэт чуть позади. Полумна — светлое, призрачное движение. — Что произошло?! — крикнул Билл. Голос был встревоженный, но не панический. Но Гарри их почти не слышал. Глаза Добби встретили его взгляд. Огромные, блестящие, в них отражались звёзды — и что-то ещё, что Гарри не мог понять. Губы домовика задрожали, с усилием складывая слова. Дыхание было хриплым, прерывистым — каждый выдох давался с трудом. — Гарри… Поттер… А потом домовик дёрнулся и затих. Просто перестал дышать. Тело расслабилось — и стало ещё легче, ещё невесомее. В его неподвижных, словно стеклянные шарики, глазах искрился свет звёзд, которых он уже не мог увидеть. Гарри не двигался. Он всё ещё держал маленькое тело. Руки не слушались — они просто лежали на груди Добби, чувствуя, как уходит тепло. — Гарри… — тихо сказал Рон. Но Гарри не ответил. Он просто сидел на траве, не отрывая взгляда от Добби. Очки съехали набок, он не поправлял. Губы были плотно сжаты, лицо — неподвижное, как маска. Рон поднялся — колени хрустнули — и резко обернулся к Биллу. — Билл! Голос у него был хриплый, срывающийся. — Помоги. Он показал на Гренорию. — Она ранена. Билл сразу подбежал. Перешагнул через какой-то камень, присел рядом с Гренорией. Гренория сидела, прижимая руку к боку. Пальцы были красные, блестящие, кровь текла между ними, капала на траву. — Мерлин… — выдохнул он. Лицо у Билла стало напряжённым, глаза сузились. Кинжал Беллатрисы торчал у неё под рёбрами — Гарри видел, как она дышит: мелко, часто, не давая лёгким расширяться. Второй застрял в плече, ближе к шее — страшно было даже смотреть. — Держись, — быстро сказал Билл. Он осторожно подхватил её — одну руку под спину, другую под колени. Гренория была лёгкая, но Билл поднимал её аккуратно, боясь задеть раны. Она попыталась возразить: — Гермиона… — Флер уже с ней! — ответил Билл. Действительно, Флер уже склонилась над Гермионой — та лежала на земле, бледная, с закрытыми глазами, но дышала. Флер проверяла её раны, что-то говорила по-французски быстро-быстро. — Мы занесём тебя внутрь, — сказал Билл. Она всё ещё пыталась держаться. Глаза открыты, но взгляд расфокусированный. — Не… вытаскивайте… сразу… — выдохнула она. Голос был слабый, прерывистый. — Знаю, — тихо сказал Билл. Рон уже шёл рядом, заглядывая Гренории в лицо, проверяя, не потеряла ли она сознание. Они быстро направились к дому. Билл шагал широко, но осторожно, чтобы не трясти. А позади, на траве под звёздами, всё ещё сидел Гарри Поттер. Он держал на руках тело Добби. И не отзывался.