Дикая магия

Тележка рванула вперёд. Гарри чудилось, что из главного зала уже доносятся крики. Тележка дёрнулась и покатилась вперёд, набирая скорость. Они проехали мимо Трэверса, пытавшегося забиться в трещину в стене. Дальше начался лабиринт запутанных ходов, которые вели всё время вниз. За грохотом тележки ничего не было слышно. Ветер трепал волосы Гарри, мимо пролетали сталактиты, тележка мчалась куда-то вглубь земли. Гарри всё время оглядывался. Они ужасно наследили. Чем больше он думал об этом, тем глупее казалась ему идея замаскировать Гермиону под Беллатрису, да ещё и взять с собой её палочку, когда Пожирателям смерти отлично известно, кто её украл… Гарри никогда раньше не забирался так глубоко в «Гринготтс». Тележка, не сбавляя хода, завернула за угол, и перед ними возник водопад, обрушивавшийся прямо на рельсы. Крюкохват закричал: — Нет! Но затормозить они уже не успевали. Тележка на полной скорости пронеслась под водопадом. Вода заливалась Гарри в рот и в глаза, было нечем дышать. Тележка перевернулась, и все посыпались на рельсы. Гарри слышал, как тележка разбилась на куски о стену туннеля, что-то кричала Гермиона. Он на мгновение потерял ощущение веса, а потом мягко ударился о каменный пол. — Аммортизирующие чары, — отплёвываясь, объяснила Гермиона. Рон помог ей подняться. И Гарри с ужасом увидел, что она больше не Беллатриса. Гермиона, мокрая насквозь, стояла перед ними в собственном обличье; мантия сразу стала ей велика. Рон тоже снова был рыжим и безбородым. Они посмотрели друг на друга, поняли всё и кинулись ощупывать свои лица. Гермиона коснулась своей щеки — обычной, не беллатрисиной, — и на секунду прикрыла глаза. Не от облегчения. Просто чтобы вспомнить, каково это — быть собой. Рядом тяжело поднялась ещё одна фигура. Но это был уже не Снейп. Вода смыла чары, и перед ними стояла Гренория — растрёпанная, мокрая, с прилипшими к лицу светло-русыми волосами. Рон уставился на неё. — Мерлин… — пробормотал он. — Вот теперь это хотя бы не так жутко. Гренория на секунду провела рукой по лицу, словно убеждаясь, что маска исчезла. — «Гибель воров», — прокряхтел Крюкохват, поднимаясь на ноги и оглядываясь на водопад. Гарри уже догадался, что это не простая вода. — Он смывает любые чары и магическую маскировку. В «Гринготтсе» ждали, что мы попробуем сюда проникнуть, и заранее приняли меры! Гренория коротко выдохнула. — Тогда у нас нет времени. Она быстро сняла мантию Снейпа, свернула её и одним движением сунула в свою сумку. Потом достала палочку и взмахнула. — Редуцио. Мантия, болтавшаяся на Гермионе, мгновенно уменьшилась и снова села по размеру. Ещё один взмах. Её собственная одежда, ставшая слишком большой после исчезновения образа Снейпа, тоже уменьшилась и аккуратно легла по фигуре. Гренория быстро оглядела остальных. — Целы? Гарри кивнул. Рон всё ещё переводил взгляд с неё на водопад. — Знаешь… — пробормотал он. — Когда ты была Снейпом, я чуть не начал отвечать тебе домашнее задание. Гренория коротко усмехнулась. — Поттер, — сказала она уже своим обычным голосом, но с лёгкой тенью прежней сухости, — предлагаю продолжить ограбление, пока у нас ещё есть шанс выбраться живыми. Гарри увидел, как Гермиона проверила, на месте ли бисерная сумочка, и сам торопливо сунул руку под куртку — мантия-невидимка никуда не делась. Богрод недоуменно мотал головой: должно быть, вода смыла с него заклятие Империус. — Внешние чары смывает сразу, — проскрипел Крюкохват, отряхиваясь. — До внутренних доходит медленнее. Но доходит. — Он нам нужен, — повторил Крюкохват. — Без гринготтского гоблина не войти в охраняемый сейф. И Звякалки тоже необходимы! — Империо! — в который раз повторил Гарри. Его голос гулко прозвучал среди каменных стен. Он опять почувствовал, как волна его воли прокатилась от мозга по руке в волшебную палочку. Богрод покорился заклятию. Озадаченное выражение на лице старого гоблина сменилось вежливым равнодушием. Рон подобрал мешок с загадочными инструментами. — Рон, по-моему, кто-то идёт! — сказала Гермиона. Она протянула палочку Беллатрисы к водопаду и выкрикнула: — Протего! Магический щит пронёсся по коридору, расплескав поток заколдованной воды. — Здорово придумано! — восхитился Гарри. — Крюкохват, идём дальше! — Быстрее, — добавила Гренория, прислушиваясь к дальнему гулу туннелей. — Их скоро станет больше. Все побежали за гоблином. Богрод едва поспевал за ними, пыхтя, словно старый пёс. Гренория бежала рядом с Гермионой, время от времени оглядываясь назад. Её взгляд был напряжённым, расчётливым — она явно пыталась заранее понять, откуда может появиться погоня. — А выбираться как? — спросил Рон. — Об этом будем волноваться потом, — сказал Гарри. — Главное — дойти до сейфа, — добавила Гренория. — Остальное решим по дороге. Гарри прислушался. Ему казалось, что поблизости что-то лязгает. — Далеко ещё, Крюкохват? — Недалеко, Гарри Поттер, недалеко… Они свернули за угол и увидели то, что готовились увидеть, — и всё-таки зрелище застало их врасплох. Дорогу к четырём или пяти сейфам загораживал прикованный цепями громадный дракон. От долгого пребывания под землёй чешуя чудовища стала бледной и шелушилась, глаза были молочно-розового цвета. К тяжёлым железным браслетам на задних лапах дракона крепились цепи, приделанные к вбитым в скальную породу кольям. Огромные шипастые крылья были тесно прижаты к туловищу; в развёрнутом виде они заполнили бы весь подземный зал. Дракон повернул к пришедшим безобразную голову, заревел так, что задрожали каменные стены, и, разинув пасть, выпустил струю огня. Друзья отбежали за угол. Гренория потянула Гермиону за рукав, утаскивая её дальше в укрытие. — Осторожно! Пламя ударило в камень в том месте, где они стояли секунду назад. — Он почти ослеп, — пропыхтел Крюкохват, — но от этого только сделался ещё злее. Однако у нас есть средство с ним справиться. Он знает, что бывает, когда появляются Звякалки. Давайте их сюда. Рон передал гоблину мешок, и Крюкохват вытащил оттуда целую кучу мелких металлических инструментов, которые при встряхивании издавали громкий звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. Гренория нахмурилась, глядя на дракона. — Его держат здесь болью… — сказала она. Потом взяла одну из Звякалок. — Великолепный метод дрессировки, — сухо добавила она. Крюкохват раздал всем по такой штуке. Богрод послушно взял свою. — Вы знаете, что надо делать, — сказал Крюкохват. — Он привык, что за шумом следует боль. Он отойдёт в сторону, а Богрод пусть приложит ладонь к двери сейфа. Гренория крепче сжала металлический инструмент и посмотрела на остальных. — Тогда действуем быстро. Пока он не решил, что мы и есть источник боли. Они осторожно выглянули из-за угла и двинулись вперёд, гремя Звякалками. Шум отдавался от скалистых стен, усилившись до того, что у Гарри в голове всё гудело. Дракон опять хрипло заревел и попятился. Гарри видел, что он весь дрожит мелкой дрожью. Подойдя ближе, Гарри разглядел у него на морде жуткие шрамы и понял, что дракона приучали бояться Звякалок при помощи раскалённых мечей. Гренория на секунду задержала взгляд на чудовище. В её глазах мелькнула злость. — Его ломали… — сказала она. — Годами. Но времени на это не было. — Заставьте его приложить ладонь к двери! — крикнул Крюкохват. Гарри направил палочку на Богрода. Старый гоблин подчинился, приложил руку к деревянной панели, и дверь сейфа растаяла в воздухе. Перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитой от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных — одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, — драгоценные сосуды с зельями, череп в короне. — Ищите, быстро! — сказал Гарри, и все бросились в пещеру. Гарри подробно описал Рону, Гермионе и Гренории чашу Пенелопы Пуффендуй, но если в сейфе хранился какой-то другой, неизвестный ему крестраж, никто и понятия не имел, как он может выглядеть. Впрочем, Гарри едва успел осмотреться — позади глухо звякнуло, дверь вернулась на место и запечатала их в сейфе, в полной темноте. Рон вскрикнул от неожиданности. — Ничего страшного, Богрод потом нас выпустит! — успокоил всех Крюкохват. — Засветите свои волшебные палочки. И поторопитесь, времени очень мало! — Люмос! Луч света скользнул по грудам сокровищ. Гарри левой рукой вытащил из-под мантии меч Гриффиндора. Если крестраж попадётся сразу — уничтожать на месте. Рукоять легла в ладонь привычно, но от прикосновения к обожжённой коже он стиснул зубы. Гарри поднимал палочку всё выше, освещая полки, щиты, цепи… И вдруг его рука дрогнула. — Вон она — там, наверху! Рон и Гермиона посветили туда же. В тройном луче искрилась маленькая золотая чаша — чаша Пенелопы Пуффендуй. — Она! — выдохнула Гермиона. Но в тот же момент она случайно задела кубок. — А-аа-аа! Кубок выпал из её рук и, ударившись о пол, размножился на десятки копий. — Я обожглась! — простонала Гермиона. — Заклятия Умножения и Пылающей руки! — вскрикнул Крюкохват. — Всё, до чего вы дотронетесь, будет обжигать вас и умножаться! — Так, ничего не трогаем! — отчаянно сказал Гарри. В этот же момент Рон подпрыгнул — подошва его ботинка прогорела насквозь. — Стой! — Гермиона схватила его за руку. Жара становилось всё больше. Раскалённые кубки катились по полу, умножаясь. Воздух в сейфе сделался тяжёлым, как в кузнице — каждый вдох обжигал горло, пот стекал по лицу и щипал глаза. Золото блестело ослепительно, от него шёл ровный, пульсирующий жар, и Гарри чувствовал, как плавятся подошвы его ботинок. Чаша всё ещё стояла высоко на полке. Она тускло мерцала среди груды драгоценностей, и Гарри показалось, что она смотрит на него — маленькая, золотая, с гербом Пуффендуя на боку. Гренория подняла голову. — Я попробую… достать её. Она медленно вытянула руку. Пальцы дрожали — от напряжения, от жара, от того, что магия внутри неё уже начала пульсировать в такт сердцу. Вокруг её ладони дрогнул воздух. Стало видно, как он искажается — как над раскалённым асфальтом, — и Гарри почувствовал, как его волосы зашевелились от статического электричества. Груда сокровищ возле полки начала едва заметно раздвигаться, будто их осторожно толкал ветер. Золотые монеты зашелестели, бокалы звякнули, сдвигаясь с места. Чаша качнулась. Раз, другой — и замерла. Но рядом с ней задело другое золото. Предметы упали — и сразу начали умножаться. Гарри услышал этот звук: чвак-чвак-чвак — как будто кто-то выдувал мыльные пузыри, только вместо пузырей появлялись новые раскалённые кубки. — Осторожно! — крикнул Рон, отталкивая раскалённые кубки от Гренории. Он отпихивал их ногой, рукой, плечом, и металл обжигал кожу — Гарри слышал, как Рон шипит сквозь зубы. Она не отвела взгляда от чаши. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и вся она превратилась в один сгусток сосредоточенной воли. — Я почти достала её! Гарри в этот момент рванулся вперёд. Он сделал шаг — и его дёрнуло вверх за лодыжку. Что-то горячее, металлическое обхватило его ногу, он потерял равновесие, ударился о доспехи, и их раскалённые копии посыпались вниз с оглушительным грохотом. Копья, щиты, шлемы — всё это падало, размножалось, росло, заполняя пространство. Пещера начала стремительно заполняться золотом. — Быстрее! — крикнула Гренория. Её голос сорвался — она говорила хрипло, и эту хрипотцу Гарри никогда раньше не слышал. Она усилила поток магии. Воздух вокруг чаши закрутился — сначала медленно, потом быстрее, и Гарри увидел, как маленький вихрь поднимает пыль, сдувает монеты, заставляет бокалы звенеть. Чаша сорвалась с полки и взлетела. Но её задело десятком других кубков. Те вспыхнули и начали размножаться — с той же пугающей быстротой, с той же уродливой щедростью. Лавина сокровищ двинулась вниз. Гарри услышал, как она набирает скорость — шорох, потом грохот, потом рёв, от которого заложило уши. — Гарри! — закричала Гермиона. Она стояла по колено в золоте, пытаясь вытащить ноги, и её лицо было искажено ужасом. Гарри нырнул вперёд. Он прыгнул, не глядя, выбросив руки в сторону чаши, и почувствовал, как металл обжигает ладони. Боль была мгновенной и невыносимой — кожа зашипела, запахло горелым мясом, но он не разжал пальцев. Чаша обожгла ему руки до мяса, но он схватил её. В этот момент пещеру затрясло от лавины золота. Крюкохвата уже почти засыпало — только его голова торчала из груды монет, и он отчаянно махал руками. Гренория рванулась вперёд. Она сделала шаг, по колено провалившись в золото, и выбросила руку в сторону Крюкохвата. — Рон, держи меня! Рон схватил её за мантию — вцепился в чёрную ткань обеими руками, — пока она вытягивала вторую руку, пытаясь удержать поток сокровищ своим даром. Её магия работала на пределе — Гарри видел, как дрожит воздух вокруг неё, как плавится золото под её ногами. Гарри вытащил гоблина из-под завала. Он схватил Крюкохвата за шиворот и дёрнул — гоблин вылетел из груды монет, как пробка из бутылки. — Либеракорпус! Заклинание сорвало с них тяжесть, и они рухнули на растущую гору металла. Гарри ударился плечом о какой-то кубок, Рон приземлился на кучу монет, Гермиона упала на колени. Меч Гриффиндора вылетел из руки Гарри — он услышал, как клинок звякнул, отскочив от чего-то металлического. — Где меч?! — Там! — крикнула Гренория. Она показывала куда-то в сторону, где золото уже поднималось к потолку. Звяканье за дверью становилось всё громче. Гоблины снаружи уже поняли, что что-то не так, — Гарри слышал их крики, топот множества ног, лязг оружия. Крюкохват первым заметил меч. Он прыгнул — прыгнул так резко, что Гарри не успел даже моргнуть, — и Гарри понял слишком поздно. Гоблин схватил рукоять и поднял меч высоко над головой. Лезвие сверкнуло в полумраке сейфа, отражая раскалённое золото. Золотая чаша сорвалась с клинка и взлетела. Гренория выбросила руку. Жест был отчаянный — она вложила в него всю оставшуюся силу. Поток воздуха на секунду задержал чашу — она зависла в воздухе, вращаясь, как волчок. Этого мгновения хватило. Гарри схватил её — схватил обожжёнными руками, не чувствуя боли, — и сунул в карман. Ткань куртки затлела, но он прижал ладонь к карману, гася огонь. В ту же секунду дверь сейфа распахнулась, и лавина раскалённых сокровищ вынесла их наружу. Гарри покатился по каменному полу, ударился головой о стену, но удержал чашу. Рядом — Рон, Гермиона, Гренория. Крюкохват уже бежал прочь, размахивая мечом. Его короткие ноги мелькали с удивительной быстротой, и он кричал: — Караул! Грабят! Гоблины в туннеле поверили ему без колебаний. Гарри поднялся, сжимая палочку. Ладони болели, пальцы не сгибались, но он держал палочку крепко. Её лицо было бледным — бледнее, чем когда-либо. Использовать дар среди такого количества магии оказалось тяжелее, чем она ожидала. Она дышала часто, поверхностно, и её руки дрожали. Гренория на секунду прикрыла глаза. Гарри видел, как она заставила пальцы сжаться на палочке — дрожь унялась не сразу, но унялась. Она втянула воздух сквозь зубы и открыла глаза. — Прорываемся, — сказала она. Не приказ. Факт. Гарри понял одно. Теперь им придётся прорываться силой. — Остолбеней! — крикнул он. Рон и Гермиона подхватили заклятие. Их палочки выбросили струи красного огня — яркие, ослепительные, они полетели в толпу гоблинов, как раскалённые копья. Несколько гоблинов повалились на пол, зато другие хлынули вперёд. Их крики были резкими, гортанными, они размахивали короткими кинжалами, и клинки блестели в свете факелов. Из-за угла выбежали несколько волшебников — охранники банка, с палочками наготове, с перекошенными от ярости лицами. Гренория развернулась, вскинув палочку. — Протего! Магический щит вспыхнул перед ними — полупрозрачный, мерцающий, он встал стеной, отбивая несколько кинжалов и проклятий, летящих из глубины туннеля. Кинжалы звякнули, отскочив от щита, проклятия рассыпались искрами. — Быстрее! Десяток у левого прохода! Ещё столько же за поворотом! — крикнула она. Голос её сорвался — она говорила хрипло, и эту хрипотцу Гарри никогда раньше не слышал. Прикованный дракон взревел. Рёв был оглушительным — он прокатился по туннелю, отражаясь от стен, и над головами гоблинов прошёлся огненный вихрь. Пламя было ослепительно-жёлтым, почти белым, оно лизнуло потолок, и каменные своды задымились. Волшебники, пригибаясь, умчались, откуда пришли — их силуэты мелькнули в конце коридора и исчезли. Гарри вдруг охватило вдохновение — или безумие. Он не знал, что именно, но тело действовало быстрее, чем голова. Он направил волшебную палочку на железные ножные кандалы огромного зверя. Палочка дрожала в его руке, ладонь горела от ожогов, но он сжал её крепче. — Релашио! Заклинание ударило в кандалы. Металл заскрежетал, раздался громкий щелчок — и кандалы со стуком упали на каменный пол. Звук был глухим, тяжёлым, он разнёсся по туннелю, как удар колокола. На секунду все замерли. Даже гоблины на мгновение перестали кричать. — Гарри… — выдохнула Гренория. Её голос был тихим, почти беззвучным — но Гарри услышал в нём не страх, а что-то похожее на понимание. — За мной! Гарри бросился к слепому дракону, на бегу посылая Оглушающие заклятия в толпу гоблинов. Красные вспышки вылетали из его палочки одна за другой — он не целился, просто стрелял в самую гущу, чтобы отогнать их. — Гарри, Гарри, что ты делаешь?! — кричала Гермиона. Её голос был высоким, испуганным, он перекрывал шум битвы. Гренория в этот момент прикрывала их. Она стояла к ним спиной, лицом к гоблинам, и её рука была вытянута вперёд. Поток воздуха, сорвавшийся с её ладони, был мощным — он сбил нескольких гоблинов с ног, когда те попытались приблизиться. Они покатились по полу, крича, и их кинжалы зазвенели, падая на камень. — Давайте, залезайте, скорее! Дракон ещё не понял, что наконец-то свободен. Он стоял, слегка покачиваясь, его слепые глаза были закрыты, и он вслепую водил головой из стороны в сторону, нюхая воздух. Гарри наступил на сгиб его задней лапы — чешуя была твёрже стали, скользкая и горячая, — и, подтянувшись, забросил себя на спину зверя. Чешуя впивалась в ладони, обожжённая кожа саднила, но он не отпускал. Дракон, кажется, его даже не почувствовал — только вздохнул глубоко, всем телом. Гермиона вскарабкалась следом. Она цеплялась за шипы на спине дракона. Рон полез за ней. Он двигался неуклюже, чуть не сорвался, но Гарри схватил его за руку и дёрнул вверх. — Гренория, давай! — крикнул он. В этот момент несколько гоблинов ринулись вперёд. Их было трое — с кинжалами в руках, с перекошенными от ярости лицами. Гренория развернулась. Её палочка была уже в руке — длинная, чёрная, она блеснула в свете факелов. — Остолбеней! Красная вспышка ударила в первого гоблина. Тот рухнул как подкошенный. Второго она сбила с ног ударом магии — не заклинанием, просто чистой силой, выпущенной из ладони. Третий отлетел назад, когда её дар ударил его словно порывом ветра, — он врезался в стену и сполз на пол, потеряв сознание. Она подбежала к дракону, ухватилась за выступающую чешую — пальцы скользили, чешуя была горячей, — и одним движением подтянулась вверх. Мышцы её рук напряглись, она зарычала от усилия — и перевалилась через край, упав на спину дракона рядом с Роном. Ещё секунда — и до дракона дошло, что он больше не привязан. Он замер на мгновение — и потом взорвался движением. Он с ревом поднялся на дыбы, и этот рёв был таким громким, что Гарри показалось, будто лопнут барабанные перепонки. Гарри изо всех сил упёрся коленями, цепляясь за неровную чешую. Его тело скользило, он вцепился в шип на спине дракона и висел на нём, как на канате. Гренория схватилась за шип у основания крыла, удерживаясь одной рукой, а другой удерживая Рона, чтобы его не сбросило. Её пальцы побелели от напряжения, лицо исказилось — но она держала. Развернулись крылья — огромные, кожистые, с рваными краями, — и они сшибали визжащих гоблинов, точно кегли. Тела гоблинов отлетали к стенам, кинжалы сыпались на пол, крики смешивались в один сплошной гул. Дракон взмыл в воздух. Гарри, Рон, Гермиона и Гренория распластались у него на спине, прижимаясь к чешуе, чтобы не задеть о потолок. Гарри чувствовал, как воздух свистит над ушами, как чешуя дракона вибрирует от каждого взмаха крыльев. Дракон метнулся к выходу в туннель — широкому, но всё равно слишком узкому для его тела. Гоблины с воплями швыряли в него кинжалы, но оружие отскакивало от бронированных боков с металлическим звоном. Один кинжал просвистел мимо уха Гарри и вонзился в стену. — Не пролезем, он слишком большой! — закричала Гермиона. Её голос был едва слышен из-за рёва дракона и грохота камней. Гренория вскинула голову. — Тогда сделаем проход! В ту же секунду дракон распахнул пасть и снова дохнул огнём. Пламя вырвалось из его глотки с такой силой, что Гарри почувствовал жар даже на расстоянии. Огонь крушил стены и потолок туннеля — камень трескался, плавился, осыпался градом искр. Запахло гарью и расплавленным камнем. Дракон всей своей мощью протискивался в дыру. Его крылья били по стенам, срывая куски штукатурки, когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды. Гарри зажмурился от жара и пыли. Он чуть не оглох от грохота камней и рева дракона и только цеплялся из последних сил, каждую секунду ожидая, что сейчас свалится вниз. Его пальцы онемели, но он не разжимал их. Вдруг он услышал голос Гермионы: — Дефодио! Красная вспышка ударила в потолок, выбивая новые куски камня. — Дефодио! — крикнула и Гренория, ударяя заклинанием в стену слева. Камень треснул — пошли глубокие трещины, — и осыпался вниз. Гарри и Рон стали помогать им, разбивая потолок заклинаниями Долота. Четыре палочки работали синхронно, расширяя проход, выбивая камни, которые падали вокруг дракона, как дождь. Они миновали подземное озеро — Гарри увидел блеск воды внизу, тёмной, маслянистой, — и громадный рычащий зверь словно почуял впереди свободу. Он ускорился, его дыхание стало чаще, ноздри раздувались, втягивая воздух. Гренория чувствовала, как поток воздуха вокруг них меняется — сверху становилось легче дышать, запах свежего ветра пробивался сквозь гарь и пыль. — Он чувствует выход! — крикнула она. Дракон замолотил шипастым хвостом — хвост бил по стенам, выбивая искры. Сзади рушились гигантские сталактиты — они падали с оглушительным грохотом, поднимая облака пыли. Крики гоблинов и лязг металла затихали вдали, всё глуше, всё дальше. Дракон расчищал себе дорогу огнём. Он плевался пламенем, как огромная пушка, и каждый выдох отбрасывал их назад, заставляя сильнее вцепляться в чешую. Наконец соединёнными усилиями заклинаний и драконьей мощи они проломились из туннеля в мраморный зал. Своды зала были высокими — такими высокими, что дракон мог выпрямиться в полный рост. Люди и гоблины шарахнулись в разные стороны. Гарри видел их испуганные лица, слышал крики, звон разбитого стекла. Кто-то уронил поднос с монетами, и золото рассыпалось по полу с мелодичным звоном. Здесь дракон смог как следует расправить крылья. Он сделал это с видимым удовольствием — расправил их во всю ширь, и они заняли почти весь зал, задевая люстры и срывая их с потолка. Он повернул рогатую голову ко входу — туда, где виднелось небо, бледное, серое, но такое желанное, — на запах свежего воздуха, и взлетел. Взлетел мощно — одним ударом крыльев, от которого у Гарри заложило уши. Неся на спине Гарри, Рона, Гермиону и Гренорию, он сорвал с петель металлические двери — они со скрежетом отлетели в стороны, ударившись о стены, — вывалился в Косой переулок и поднялся в небо. Ветер ударил в лицо — настоящий, живой ветер, пахнущий дождём и свободой. Гарри открыл глаза и увидел под собой крыши домов, узкие улочки Косого переулка, игрушечные фигурки людей, которые бегали внизу, размахивая руками. Он дышал тяжело, часто — и смеялся. Смеялся от облегчения, от безумия всего этого, от того, что они сделали это. — Получилось, — сказала Гренория, и ветер унёс её слова. Гарри сунул руку в карман. Чаша всё ещё была горячей — не от жара сейфа, а от чего-то другого, тёмного, что пульсировало в такт шраму на лбу. Крестраж не был уничтожен. Он был здесь, в кармане, и ждал.