Дикая магия

Управлять драконом было невозможно. Он не видел, куда летит, и Гарри понимал, что, если дракон вдруг перекувырнется в воздухе, им не удержаться на его широкой спине. И всё-таки Гарри был ему бесконечно благодарен за чудесное спасение. Дракон взлетал всё выше. Лондон расстилался внизу, словно серо-зелёная карта. Гарри припал к шее зверя, цепляясь за твёрдые, как металл, чешуи. Ветер приятно холодил обожжённую кожу, крылья дракона размеренно били позади, как лопасти ветряной мельницы. Рон ругался во всё горло, то ли от восторга, то ли от страха. Гермиона всхлипывала. А Гренория, лежащая чуть позади них, молча вцепилась пальцами в выступающую чешую. Ветер бил ей в лицо, волосы трепало так, что она почти ничего не видела. Несколько раз она пыталась приподняться, но каждый порыв ветра снова прижимал её к спине дракона. Минут через пять Гарри перестал бояться, что дракон их сбросит. Зверю, похоже, хотелось только одного — убраться подальше от своей подземной тюрьмы. Правда, оставался вопрос: как им спуститься на землю? Гарри понятия не имел, как долго могут драконы держаться в воздухе и каким образом этот слепой дракон будет выбирать место для посадки. Гарри оглядывался по сторонам, ему мерещилось, что шрам опять покалывает. Сколько времени пройдёт, пока Волан-де-Морту станет известно, что они взломали сейф Лестрейнджей? Скоро, наверное, гринготтские гоблины известят Беллатрису. А когда выяснится, что пропала именно золотая чаша, Волан-де-Морт поймёт наконец, что они охотятся за крестражами… Дракону, как видно, хотелось туда, где похолоднее и посвежее. Он поднимался вверх, вокруг заклубились промозглые облака, и Гарри уже не различал крошечные точки автомобилей на шоссе. Они летели над сельской местностью — зелёные и коричневые заплатки полей, реки и дороги тянулись внизу тонкими лентами. Они летели на север. — Как вы думаете, чего он ищет? — прокричал Рон. — Без понятия! — крикнул Гарри. Руки у него закоченели от холода, но он не решался ослабить хватку. Небо стало густо-синим, почти цвета индиго. Солнце опускалось ниже, а дракон всё летел и летел. Внизу проплывали города и деревни, огромная тень зверя скользила по земле. — Мне показалось или мы снижаемся? — крикнул Рон после долгой паузы. Гарри посмотрел вниз. Тёмно-зелёные склоны гор. Озёра, отливающие медью в лучах заката. Пейзаж стал ближе. — Он снижается! — крикнула Гермиона. Дракон описывал широкие круги. Похоже, он нацелился на одно из озёр. Гарри закричал: — Прыгаем в воду, когда я скажу! И в ту же секунду позади него раздался крик Гренории: — Я не умею плавать! Рон повернул голову. — ЧТО?! Но времени спорить не было. Озеро стремительно приближалось. Гарри уже видел в воде искажённое отражение огромного брюха дракона. — ПРЫГАЙ! Гарри первым сполз по чешуйчатому боку и полетел вниз. Холодная вода ударила его, как камень. Он ушёл глубоко под поверхность, потом оттолкнулся и вынырнул. Ледяной воздух обжёг лёгкие. Рядом всплеснула вода — упали Рон и Гермиона. Но почти сразу раздался новый всплеск — тяжелее. — ГРЕНОРИЯ! — крикнул Рон. Она ушла под воду и не появилась. — Чёрт! — Рон нырнул. Гарри увидел, как вода вспенилась, потом Рон вынырнул, тяжело таща её за плечи. Гренория отчаянно хватала воздух и судорожно цеплялась за его руку. — Я… предупреждала… — выдохнула она, кашляя. — В следующий раз предупреждай раньше! — задыхаясь, сказал Рон, удерживая её на поверхности. Дракон, похоже, ничего не заметил. Он был уже футов в пятидесяти от них — летел на бреющем полёте, зачерпывая воду пастью. Когда Рон и Гермиона, пыхтя и отплёвываясь, показались на поверхности, дракон взвился вверх и полетел дальше, тяжело взмахивая крыльями. В конце концов он приземлился на противоположном берегу озера. Гермиона заходилась кашлем и вся дрожала. Гренория, держась за плечо Рона, тоже тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после воды. Гарри сейчас с удовольствием лёг бы и заснул, но он заставил себя встать, вытащил волшебную палочку и начал наводить защитные заклинания. Закончив, он подошёл к Рону, Гермионе и Гренории. Гарри в первый раз после бегства из банка хорошенько их рассмотрел. Лица и руки у всех были в ярко-красных ожогах и волдырях, одежда местами прогорела насквозь. Гренория сидела чуть в стороне на траве, всё ещё тяжело дыша после ледяной воды. Мокрые волосы прилипли к щекам, а рукава её мантии были прожжены почти до локтей. Они морщились, смазывая многочисленные раны снадобьем из бадьяна. Гермиона протянула Гарри пузырёк с лекарством и достала из сумочки три бутылки тыквенного сока и чистую сухую одежду — всё это она захватила из коттеджа «Ракушка». — Держи, — сказала она, бросая ещё один комплект Гренории. Та благодарно кивнула, быстро переоделась и только после этого позволила Гермионе смазать ожоги. Они переоделись и дружно принялись за сок. — Ну что, — подвёл итоги Рон, глядя, как восстанавливается кожа на руках, — в плюсе у нас — крестраж. В минусе… — Остались без меча, — сквозь зубы закончил за него Гарри, капая бадьяном на ожог сквозь дыру в джинсах. — Остались без меча, — повторил Рон. — Ух, и хитрый поганец… Гренория фыркнула. — Надо признать, Крюкохват провернул это довольно… элегантно. Гарри вытащил крестраж из кармана сброшенной мокрой куртки и поставил перед собой на траву. Сверкающая на солнце чаша притягивала взгляд. Все четверо сидели и смотрели на неё, прихлёбывая тыквенный сок. — По крайней мере, на шею это не повесишь, — заметил Рон, утирая рот тыльной стороной ладони. Гермиона взглянула через озеро. Дракон всё ещё пил воду на дальнем берегу. — Как вы думаете, с ним всё будет хорошо? — спросила она. — Ты прямо как Хагрид! — фыркнул Рон. — Это же дракон, Гермиона! Уж как-нибудь он о себе позаботится. Ты лучше о нас беспокойся. — А что? — Не знаю даже, как тебе сказать, — отозвался Рон. — Понимаешь, кто-нибудь мог заметить, что мы ограбили «Гринготтс»! Он сделал ещё глоток сока, потом вдруг покосился на Гренорию. — Кстати… — сказал он. — А как вообще получилось, что ты не умеешь плавать? Гренория подняла бровь. — Представь себе, Уизли, — сказала она сухо, — в подземельях Хогвартса бассейн как-то не предусмотрен. Все четверо — Гарри, Рон, Гермиона и Гренория — покатились со смеху и никак не могли остановиться. У Гарри ныли рёбра, голова кружилась от голода, но он лежал на траве под пламенеющим закатным небом и хохотал, пока в горле не заболело. — А всё-таки, что нам делать? — спросила, проикавшись, Гермиона. — Он ведь теперь понял. Сами-Знаете-Кто наверняка понял, что мы знаем о крестражах! — Может, они побоятся ему рассказывать? — с надеждой сказал Рон. — Отговорятся как-нибудь… Небо, запах озёрной воды, звук голоса Рона — всё исчезло. Боль полоснула Гарри голову, словно удар меча. Он стоял в слабо освещённой комнате. Свет падал только от камина — низкого, широкого, с тлеющими углями, которые отбрасывали багровые отсветы на каменные стены. Напротив застыли полукругом волшебники — их лица были бледными, глаза расширены, кто-то мелко дрожал. А на полу у ног скорчилась жалкая, дрожащая фигурка гоблина. Его длинные пальцы царапали каменные плиты, ногти скрежетали, оставляя белые следы. — Что ты сказал? Голос был высокий и холодный — как лезвие, которое режет по живому. А внутри бушевали ярость и страх. То единственное, чего он боялся… Да может ли это быть? Он не понимал, как такое могло случиться. Гринготтс — самое охраняемое место. Неприступное. Вечное. Гоблин трясся, не в силах посмотреть в его багровые глаза. Его голова была низко опущена, почти касаясь пола, и он бормотал что-то неразборчивое, захлёбываясь словами. — Повтори! — прошептал Волан-де-Морт. Шёпот был страшнее крика — он сочился ядом, как змеиное жало. — Повтори! — М-мой господин… — залепетал гоблин. Голос его срывался, он говорил быстро, глотая окончания. — М-мой господин… мы сттарались осттановить обобманщиков… они… огграбили… сейф… Лестрейнджей… Волан-де-Морт застыл. Ему уже докладывали о странностях этого дня. По Косому переулку разгуливали Беллатриса Лестрейндж и Северус Снейп. Слухи дошли до него раньше, чем известие об ограблении. Беллатриса, как говорили, вела себя нелепо — грубо, неуверенно, почти бестолково. Она путалась в словах, слишком много жестикулировала, и её походка была не той — не скользящей, кошачьей, а какой-то деревянной, неестественной. Это было похоже на неё… и всё же не совсем. Но Снейп… Снейп вёл себя безупречно. Холодный. Сдержанный. Наблюдающий. Каждое движение было выверено, каждый взгляд — выдержан. Он стоял с руками за спиной, чуть склонив голову, и смотрел на гоблинов сверху вниз — с тем самым ледяным презрением, которое Волан-де-Морт знал много лет. Кто мог так сыграть Снейпа? Мысль мелькнула — и почти раздражила его. Маленькая внучка Дамблдора. Снейп докладывал о ней — скупо, как всегда, но достаточно, чтобы Волан-де-Морт запомнил. Дар. Холодная дисциплина. Способность держать эмоции. Такая же опасная черта, как у самого Снейпа. Он не верил в совпадения. Если операция была подготовлена так тщательно… Если они смогли обмануть «Гринготтс»… Если даже образ Снейпа был воспроизведён почти идеально… Тогда идея проникновения не принадлежала мальчишке Поттеру. Мальчишка слишком импульсивен. Слишком горяч. Он действует сердцем, а не головой. Нет. Она могла быть там. — И что они взяли? — Он заговорил пронзительно — так, что стыла кровь в жилах. — Что они взяли?! Говори! — М-маленькую… золотую ччашу… ммой господин… Он словно со стороны услышал свой бешеный крик — крик неверия и ярости. Он вырвался из горла, как рык раненого зверя, и прокатился по комнате, заставляя волшебников вжиматься в стены. Бузинная палочка хлестнула воздух — движение было резким, почти неуловимым. Комнату озарила вспышка зелёного света — ослепительная, как молния. Стоявший на коленях гоблин повалился на бок — мёртвый, ещё до того, как его тело коснулось пола. Глаза его остались открытыми, в них застыл ужас. Волшебники в страхе кинулись кто куда. Послышались крики, топот, звон упавшего подсвечника. Беллатриса и Люциус Малфой расшвыривали всех, прорываясь к двери — их лица были белыми, как мел, и они не смотрели по сторонам. Снова и снова взлетала Бузинная палочка. Зелёные вспышки следовали одна за другой, освещая комнату адским светом. Тела падали на каменный пол — глухие, тяжёлые удары, хруст костей, предсмертные хрипы. Комната быстро наполнилась трупами. Он метался среди них. Сапоги скользили в лужах крови, но он не замечал. Его мантия была забрызгана, но он не чувствовал. Перед ним проходили видения: его бесценные сокровища. Его якоря. Его бессмертие. Дневник уничтожен. Чаша украдена. Что, если… Что, если мальчишка знает об остальных? Неужели он действует? Неужели уже нашёл другие? Страх снова поднялся в груди — липкий, холодный, он сжимал сердце, мешая дышать. Волан-де-Морт остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Его ноздри раздувались, грудь ходила ходуном. И вдруг мысль снова вернулась — холодная, как нож. Если это её работа… Если планирование принадлежит внучке Дамблдора… Тогда мальчишка Поттер не так опасен сам по себе. Опасно то, кто думает за него. Кто составляет планы. Кто предвидит его действия. Её нужно изолировать. Отделить. Если она исчезнет из его круга — мальчишка вряд ли сможет повторить подобное. И тогда Поттер будет безоружен. Просто мальчишка с палочкой. С ним можно справиться. Но сейчас это было не главное. Главное — проверить тайники. Он пинком отшвырнул труп гоблина. Тело отлетело к стене и рухнуло с глухим стуком. В его воспалённом мозгу роились образы: озеро… пещера… тёмная вода… Хогвартс… старые стены, хранящие секреты… Ярость немного утихла. Он заставил себя думать холодно. Рационально. Откуда мальчишке знать о лачуге Мраксов? Никто не подозревает о его родстве с ними. Это тайна, которую он похоронил много лет назад. Кольцо должно быть в безопасности. А пещера? Нелепо даже думать, что медальон могли похитить. Там такие защиты, которые не преодолеет ни один волшебник. Кроме него. Что касается школы… Только он один знает, где спрятан крестраж. Там, в стенах Хогвартса, в месте, которое никто не найдёт. Сначала тайники. Потом — подумаем над остальным. Он вышел из комнаты — перешагнул через тело, отворил тяжёлую дубовую дверь, — пересёк просторную прихожую. Здесь было темно, только редкие факелы горели на стенах, отбрасывая пляшущие тени. Мраморный пол был холодным, и шаги его гулко отдавались под высокими сводами. Он вступил в тёмный сад, где плескал фонтан. Вода была чёрной, маслянистой, она журчала, успокаивающе. Ночной воздух был прохладным, пахло мокрой землёй и увядающими цветами. Он позвал на змеином языке — шипяще, гортанно, звуки перетекали один в другой, как вода по камням. И Нагайна приползла к нему, тенью скользнув по траве. Её тело было тяжёлым, мускулистым, чешуя блестела в свете луны. Она обвилась вокруг его ног, подняла голову, и её раздвоенный язык коснулся его руки — холодный, влажный. Он провёл пальцами по её голове — машинально, не глядя. В его голове уже созревал план. Он проверит каждый тайник. Лично. И если что-то не так… Те, кто это сделал, заплатят. Все до одного. — Он знает. — Собственный голос показался Гарри чужим и странно тихим после пронзительных криков Волан-де-Морта. — Он знает и решил проверить остальные крестражи, а последний из них… — Гарри уже был на ногах, — находится в Хогвартсе. Я знал. Я так и знал! — Что? Рон таращил глаза, перепуганная Гермиона привстала на колени. Гренория, сидевшая чуть поодаль, тоже подняла голову. — Что ты видел? Откуда ты знаешь? — Я видел, как он узнал про чашу. Я… я был в его голове, а он… — Гарри запнулся, вспомнив вспышки зелёного света и тела на полу. — Он здорово разозлился… и испугался. Он не понимает, откуда мы узнали. И теперь он собирается проверить, целы ли остальные крестражи. В первую очередь — перстень. Он думает, что хогвартский тайник самый надёжный, потому что там Снейп и туда почти невозможно пробраться незаметно. Я думаю, его он проверит последним… но всё равно он может появиться там уже через несколько часов. Гермиона побледнела. Рон вскочил на ноги. Но Гренория смотрела на Гарри особенно внимательно. — А ты видел, где этот хогвартский тайник? — спросил Рон. — Нет. Он сосредоточился на том, чтобы предупредить Снейпа… — Гарри замолчал на секунду. — И ещё… Он провёл рукой по лбу, словно пытаясь удержать ускользающую мысль. — Он думает… что это не просто мы. Тишина вокруг озера стала вдруг тяжёлой. — Что значит «не просто»? — осторожно спросила Гермиона. Гарри колебался, но всё же сказал: — Ему уже донесли, что по Косому переулку шли Беллатриса и… Снейп. Он знает, что это было оборотное зелье. Он думает, что Беллатрису играли плохо… но Снейпа — хорошо. Рон нахмурился. — Ну… — начал он. — Ты ведь правда сыграла его жутко похоже… Но Гренория уже поняла. Её лицо побледнело. — Он думает… что это была я? — негромко сказала она. Гарри не сразу ответил. — Он не уверен, — сказал он наконец. — Но он вспоминал тебя. Он знает, что ты внучка Дамблдора. Знает, что тебя считают одной из лучших на курсе. Он думает… что если у меня появился кто-то, кто умеет планировать… то всё становится опаснее. Гренория опустила взгляд на траву. Вечерний ветер тронул воду озера. — И он… — Гарри сжал зубы. — Он думает, что если отделить тебя от нас… то мне будет сложнее. На секунду никто не сказал ни слова. Рон первым нарушил тишину. — Ну отлично, — сказал он мрачно. — Теперь нас ищет самый опасный тёмный волшебник в мире… и отдельно хочет добраться до тебя. Гермиона повернулась к Гренории. — Эй. — Она мягко коснулась её руки. — Это не значит, что он сможет. Гренория слабо усмехнулась, но тревога в её глазах никуда не делась. — Замечательно, — пробормотала она. — Теперь я официально в его списке. — Добро пожаловать в клуб, — буркнул Рон. Гарри сделал шаг ближе. — Слушай. Он думает, что ты опасна. И знаешь что? Он прав. Гренория подняла на него взгляд. — Потому что мы уже уничтожили один крестраж, — продолжил Гарри. — И украли другой. И мы всё ещё живы. Рон фыркнул. — И у нас есть ты, — добавил он. — Человек, который сумел сыграть Снейпа так, что даже Сам-знаешь-кто на секунду задумался. Гермиона кивнула. — Это его и пугает. Гренория глубоко вздохнула, словно заставляя себя успокоиться. — Значит, тем более нельзя терять время. — Именно, — сказал Гарри. Он уже вытаскивал мантию-невидимку. — Стойте, стойте! — вскрикнула Гермиона, увидев, что Рон подхватил крестраж, а Гарри расправляет мантию. — Нельзя же вот так сразу! Нужно составить план… — Нужно попасть туда как можно быстрее, — твёрдо сказал Гарри. Он так надеялся выспаться. Просто мечтал о том, как они заберутся в новую палатку… но теперь было не до того. — Ты представляешь, что он сделает, когда поймёт, что перстень и медальон пропали? Вдруг он решит перепрятать хогвартский крестраж? — А как мы туда попадём? — спросил Рон. — Сначала переместимся в Хогсмид, — ответил Гарри. — А там что-нибудь придумаем. Нужно посмотреть, какая вокруг школы защита. Он повернулся к друзьям. — Давай под мантию, Гермиона. И ты тоже, Гренория. На этот раз держимся все вместе. — Не поместимся… — Там уже темно. Никто наши ноги не заметит. Над чёрной водой захлопали огромные крылья — дракон наконец напился и взлетел. Четверо друзей бросили приготовления и проводили взглядом чёрный силуэт на фоне быстро темнеющего неба, пока он не пропал за ближайшей горой. Гермиона встала между Гарри и Роном. Гренория шагнула ближе. Гарри как мог натянул на них мантию. И они все разом повернулись на месте, проваливаясь в давящую тьму. Ноги Гарри коснулись дороги. Он увидел до боли знакомую Главную улицу в Хогсмиде: тёмные витрины магазинов, чёрные силуэты гор за деревней, а впереди — поворот дороги, ведущей в Хогвартс. Из окон «Трёх мётел» пробивался свет. Сердце Гарри болезненно сжалось: он вспомнил с мучительной точностью, как приземлился здесь почти год назад, поддерживая безнадёжно слабеющего Дамблдора… Рядом под мантией Гренория вздрогнула. Она тоже узнала это место. Она смотрела на тёмные витрины, и в её глазах — на долю секунды — мелькнуло что-то похожее на боль. А потом пальцы сжались в ткани мантии сильнее, чем нужно. — Всё нормально, — выдохнула она, больше себе, чем остальным. И тут, не успел Гарри выпустить руки Рона, Гермионы и Гренории… Воздух разорвал вопль, похожий на тот, что издал Волан-де-Морт, когда понял, что чаша похищена. Каждая жилка у Гарри затрепетала. Он мгновенно понял, что вопль этот вызван их появлением. Гренория подняла голову. — Сигнальные чары, — прошептала она почти беззвучно. — Нас засекли. Гарри переглянулся с друзьями под мантией, и в ту же минуту дверь «Трёх мётел» распахнулась, выплеснув на улицу с десяток Пожирателей смерти в плащах с капюшонами и с волшебными палочками наготове. Рон поднял палочку. Гарри успел перехватить его руку. Но Гренория уже сместилась вперёд, инстинктивно занимая позицию, с которой могла бы закрыть их, если потребуется. — Не сейчас, — негромко сказала она. — Нас слишком много заметят. Врагов было много для Оглушающего заклятия, а попытка сразу выдала бы их. Один из Пожирателей смерти взмахнул палочкой, и вопль прекратился. Лишь эхо продолжало отзываться в дальних горах. — Акцио, мантия! — проревел Пожиратель. Гарри крепко вцепился в её складки, однако мантия и не пыталась ускользнуть: Манящие чары на неё не действовали. Гренория выдохнула: — Хорошо… хотя бы это. — Что, без покрышки нынче, а, Поттер? — выкрикнул тот, что пробовал чары, и продолжил, обращаясь к своим товарищам: — Вперёд! Он где-то здесь. Шестеро Пожирателей смерти бежали прямо на них. Гарри, Рон, Гермиона и Гренория поспешно отступили в ближайший переулок, и преследователи пронеслись в двух шагах от них. Они прижались к стене. Четверо друзей ждали в темноте, прислушиваясь к топоту то приближающихся, то удаляющихся ног, жмурясь от лучей света, пронизывавших переулок, пока Пожиратели смерти обшаривали его лучами волшебных палочек. — Бежим отсюда! — прошептала Гермиона. — Трансгрессируем сию минуту! — Отличная мысль, — сказал Рон. Гренория покачала головой. — Подожди… — прошептала она. — Если они поставили сигнальные чары, то могли и блок поставить на трансгрессию… Не успел Гарри ответить, как раздался возглас одного из Пожирателей смерти: — Мы знаем, что ты здесь, Поттер, сбежать тебе не удастся! Мы тебя найдём! — Они подготовились к нашему приходу, — прошептал Гарри. — Установили специальные чары, оповестившие, что мы здесь. Я думаю, они позаботились и о том, чтобы мы отсюда не ушли. Гренория сжала зубы. — Значит, действуем тихо и быстро, — прошептала она. — Без лишней магии, пока можем. — Как насчёт дементоров? — спросил другой Пожиратель. — Давайте выпустим их, они мигом отыщут мальчишку! Гренория едва слышно выдохнула: — Этого ещё не хватало… — Тёмный Лорд хочет убить мальчишку своими руками… — Так дементоры его и не убьют! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. А убить его будет только легче после поцелуя! Раздался гул одобрения. Гарри похолодел. Гренория на секунду закрыла глаза, быстро собираясь. — Патронус сейчас нас выдаст, — шепнула она. — Придётся рисковать иначе. — Надо попытаться трансгрессировать, Гарри! — шепнула Гермиона. Гренория сжала его руку сильнее. — Если не получится — я попробую отвлечь их, — негромко сказала она. — У тебя будет пара секунд. Гарри повернул к ней голову под мантией. — Нет, — так же негромко ответил он. — Тогда делаем это вместе, — прошептала она. Но в ту же минуту Гарри почувствовал стелющийся по улице неестественный холод. Вдруг стало совсем темно, и даже звёзды погасли. В сгустившемся мраке Гарри почувствовал, как Гермиона ухватилась за его руку. Гренория втянула воздух. — Дементоры… — едва слышно выдохнула она. Вместе они обернулись. Воздух, через который им предстояло лететь, словно загустел. Трансгрессировать было невозможно. Пожиратели смерти хорошо рассчитали свои чары. Холод всё сильнее пронизывал Гарри. Вместе с Роном, Гермионой и Гренорией он вернулся в переулок, крадясь вдоль стены, стараясь не издать ни звука. И вот из-за угла показались бесшумно скользящие дементоры, не меньше дюжины; их было видно потому, что их чернота была гуще окружающей тьмы. За их спинами развевались чёрные мантии, виднелись покрытые гнойными струпьями руки. Гарри повернул к ней голову. Он знал. После такого — ей будет плохо. Совсем плохо. Глаза её уже начали темнеть, под ними залегли тени, а пальцы, сжимавшие палочку, дрожали мелкой, едва заметной дрожью — как струна перед тем, как лопнуть. — Нет, — тихо, но резко сказал он, перехватывая её запястье. Пальцы его сомкнулись вокруг тонкой кости — крепко, почти до боли. Он чувствовал, как бьётся её пульс — слишком часто. Гренория дёрнулась. Дёрнулась всем телом — плечо, рука, даже голова мотнулась, пытаясь высвободиться. — Гарри, отпусти — — Нет. Я справлюсь. — Голос сел, стал хриплым, и в этом шёпоте было больше силы, чем в крике. На секунду их взгляды встретились. Её глаза — тёмные, уставшие, но всё ещё горящие — впились в его. В них плескалось что-то похожее на сопротивление, на отчаяние, на желание доказать, что она ещё может. Он смотрел в ответ не мигая, и в его взгляде было что-то тяжёлое, взрослое — то, что появляется только после того, как видел смерть близко. И она замерла. Дрожь в пальцах утихла — не сразу, толчками, как затихающий мотор. Медленно опустила палочку. Сначала разжались пальцы, потом рука пошла вниз — тяжело, как будто онемела. Палочка повисла вдоль тела, и она больше не поднимала её.