Когда стрела появится у сердца

      Полли стоял с чемоданом перед родительским домом. В последний раз он был здесь перед тем, как уехать в пансион – тогда ему только исполнилось шестнадцать.       Мать умерла пять лет назад, так и не выписавшись из больницы. Отец, погрязший в долгах, накопившихся как из-за неудачных попыток раскрутить собственный бизнес, так и из-за оплаты лечения жены, просто ушёл в запой. Оставшимся буквально один на один с горем детям помогли родители Энди. Пока Кира не отходила от пребывающего в ступоре Полли – омега тогда вообще никого, кроме неё, не подпускал – миссис Клевис с Энди помогали Уиллу организовать скромные похороны.       Несколько раз, нарвавшись дома на пьяного отца, Уилл сначала звонил соседке, чтобы уточнить, не у неё ли брат, а затем искал его в укромных уголках дома. Омега прятался. Чаще всего он обнаруживался под кроватью брата или забирался на чердак. Упомянутое однажды матерью предложение отправить его в омежий пансионат доучиваться уже не казалось таким странным.       Как Уиллу, несмотря на все проблемы, удалось успешно сдать выпускные экзамены и получить бюджетное место в университете самого крупного города штата, осталось только догадываться.       Кира рыдала, но обещала навещать Полли на редкие выходные, Уилл клялся всегда быть на связи. Отцу, казалось, было всё равно – главное, что можно оплатить общежитие на оставшиеся для учёбы в старшей школе годы и больше не нести расходов. А Энди? Полли делал вид, что ему всё равно, и старательно менял тему, как только Кира или Уилл вспоминали об этом альфе. Но внутри замирал, когда слышал: «Представляешь, он опять отшил очередную поклонницу» или «Опять опозорился, обнюхивая, как какой-то дикарь, миловидного бету».       Казалось бы, стоит радоваться, что он ещё ни с кем не встречается, но какой в этом толк, если и Полли с ним не может.       И вот он перед домом. С дипломом повара, полученным там же, в колледже при пансионе, по окончании старшей школы. И даже с несколькими месяцами подработки, по совместительству с практикой, в одном семейном ресторанчике, пока невестка хозяйки лечила сломанную ногу.       Брат окончил университет и подписал контракт на стажировку за границей. Кира учится в университете на финансового аналитика.       А Полли вернулся домой.       Отец закодировался год назад, но за всё прошедшее время так и не расплатился с долгами. Он ввязывался во все подворачивающиеся авантюры, стоило только пообещать ему мнимый, но приличный доход, и в большинстве случаев натыкался на мошенников.       Дом пребывал в упадке: краска на оконных рамах облупилась, ступени лестницы скрипели, второй этаж последние пару лет и вовсе пустовал. Зато обжитая гостиная была завалена вещами, будто служила и столовой, и спальней, и складом.       Отец был рад приезду Полли, но только первые сутки, пока отмахивался: «Я наведу порядок, как только разгребу дела». А уже со второго дня пребывания омеги в доме решил просто ретироваться, оставив Полли наедине с этим бедламом.       Неделю спустя, когда дом был прибран, омега чувствовал себя довольным, а отец наконец-то перебрался в свою спальню, Полли решил, что пора искать работу. Поваров в их городке не требовалось – он обошёл практически все кафе и мелкие рестораны. Предлагали место официанта, пару раз – хостес. И Полли уже был готов согласиться побегать в фартуке пару месяцев, принимая заказы. Как вдруг в гости к ним нагрянули какие-то бандиты – не все долги отец отдал.       Наглый рослый альфа, зачесав редкие жирные волосёнки, оценивающе проскользнул змеиным взглядом по омеге, принёсшему в гостиную чай.       Отец попросил сына больше не заходить, объяснив, что он сам разберётся с гостями и проводит их.       А вечером он напился, впервые с момента кодировки.

***

      — Уилл, я его боюсь, — прошептал Полли, забравшись с ногами на кровать и поглядывая на дверь, закрытую банальной, казавшейся недостаточно надёжной задвижкой. Омега прижал телефон к уху и потянулся к вчерашней бутылке с водой – свежую принести он так и не успел.       — Он буянил? — Голос брата, приглушённый международной связью, хоть немного успокаивал.       — Нет, гостей проводил и потом просто сидел на кухне, бормотал что-то себе под нос. Но мне всё равно страшно. Сам не понимаю почему.       — Ты закрылся?       — Да.       — Ты хотя бы поужинал?       — Д-да… — Полли сделал ещё один глоток и закусил губу.       — Ты врал, да? — Уилл вздохнул. — По твоим словам, гости были в обед, а сейчас уже девять вечера. Когда ты ел?       — У меня было пара батончиков и вода…       — Полли, вызови полицию, если он начнёт буянить или что-то вытворять.       — Но он же…       — Полиция. И никаких «он же».       — Как только устроюсь на работу, заработаю ему на лечебницу, — омега поставил бутылку на тумбочку, слез с кровати и подкрался к двери. Прислушался, приложив ухо. — Тихо. Кажется, уснул. — Он отошёл к окну и выглянул. — Свет из гостиной на газон не падает, он всё ещё на кухне.       — Только не говори, что хотел выйти к нему.       — Я просто посмотрю, он же пьяный, если что, я убегу…       — Полли!       — Всё, я позвоню завтра. У тебя же глубокая ночь. Целую.       Завершив звонок, Полли ещё некоторое время прислушивался к тишине за дверью. Решившись, отодвинул задвижку и осторожно выглянул в коридор.       Свет горел только внизу, на кухне. Стараясь ступать как можно аккуратнее, омега спустился по лестнице, держась за перила. С последней ступеньки выглянул через дверной проём на кухню.       Отец спал, сидя за кухонным столом, положив голову на сложенные перед собой руки.       Желудок жалобно заурчал, и Полли, не сводя глаз с отца, медленно прошёл бочком вдоль стены к холодильнику. Открыл дверцу, быстро достал вчерашний йогурт, а подумав, взял ещё два яблока – решил, что помоет их в ванной.       — Полли?       Вздрогнув, он резко обернулся. Отец поднял помятое ото сна лицо, мутным взглядом уставившись в его сторону. А через мгновение шмыгнул носом и, схватившись за голову, начал причитать:       — Ты моё солнышко, весь в мать… — Он покачивался на стуле. — На неё тоже постоянно позариться все хотели. Но я не разрешал, — внезапно он стукнул кулаком по столу. Задетая алюминиевая банка завалилась и, откатившись к краю, с грохотом ударилась об пол. По кухне разлился запах пива, сильнее смешавшись с отцовским феромоном хмеля. — Придумали тоже… Часть долга спишут, если солнышко своё подложу под них… А я что, не альфа? Не решу сам всё? Вот-вот решу…       Полли сжался. Не только от того, что отец называл его «солнышком» единственный раз лет в десять, перед тем как объяснил, что мама больна и теперь часто будет жить по больницам, но и от мысли, что услышанное – не просто пьяный бред.       Отец наклонился, потянулся к оставшимся банкам пива на полу. Рядом с ним, под столом, Полли заметил пустую бутылку из-под водки – по крайней мере, он так предположил по форме. Альфа сполз со стула, выругался, прислонившись спиной к дверце шкафчика, замер и, свесив голову, мерно засопел.       Бросившись наверх и потеряв по пути одно яблоко, Полли заперся в своей комнате. Запрыгнув на кровать, схватил телефон. Но взглянул на время и спрятал лицо в подтянутых коленях, обхватив их руками. Будить брата, который только что лёг спать, из-за пьяных бредней? Нет. Он взрослый и самостоятельный. Завтра поговорит с отцом. Найдёт работу и поможет рассчитаться с долгами.       На следующий день Уилл позвонил первым. Полли, уснувший под утро, не застал отца дома. И омега не выдержал. Сбивчиво выложил брату всё, что произошло.       Уилл молчал. Потом отключился, погрузив Полли в ещё большую панику: «А если он бросит всё и прилетит сюда, я испорчу ему карьеру», «А если он подумал, что я врал и просто вёл себя как истеричка». Дурацкая привычка грызть ноготь на большом пальце вылезла наружу – Полли заметил, что довёл себя до кровавой полоски по краю ногтя только когда прострелило болью. Заскочив в ванную на втором этаже, он достал аптечку. Пластырь обернулся вокруг пальца как раз в тот момент, когда снова зазвонил телефон.       — Уилли…       — Полли, это прозвучит странно. Но просто выслушай меня. — Голос брата изменился: с обеспокоенного на нервный, но решительный. — Собери самые необходимые вещи на первое время. Я не хочу, чтобы ты оставался в этом доме. Я обещаю, что как только смогу найти ещё подработку, буду высылать тебе.       — Но, Уилл!       — Не перебивай, дослушай.       По мере того как Уилл говорил, Полли бледнел, краснел, а затем осел прямо на кафельный пол ванной, прикрыв лицо ладонью. Даже пульсирующая боль в пальце отступила перед эмоциями, вызванными предложением старшего брата, хотя все его доводы казались адекватными и рациональными.       — Это всего на год. Никаких обязательств. — На фоне голоса Уилла просигналила машина. — Мне пора. Полли, соберись. Если они такое предложили отцу, я боюсь, что даже в случае отказа… ты только не смей думать, что отец согласился! Такие люди просто добьются своего другим путём. — Послышался хлопок двери, шум улицы затих. Прозвучал чужой голос на иностранном языке. Уилл ответил на том же языке и вернулся к разговору. — У тебя около двух часов. Соберись. Отцу я позвоню позже. Целую.       Звонок завершился. Омега поднялся, подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение и горько, глухо рассмеялся.       «Вот так бывает в жизни. Избегаешь несколько лет, но в итоге сам же идёшь к нему».

***

      Отец к обеду так и не появился. Зато к дому подкатила тёмная машина. Полли заметил её из окна родительской спальни. Спустившись, он украдкой подглядел через приоткрытые жалюзи, как, нажав несколько раз дверной звонок, двое альф – один из которых был у них накануне – отошли от дома. Если и оставались какие-то сомнения, то они развеялись. Как только нежданные гости уехали, Полли тут же кинулся наверх собирать свои жалкие пожитки.       К обещанному времени перед домом Хэдли остановился представительский седан. Сидевший за рулём альфа потянулся – дорога заняла несколько часов, да ещё и после рабочего дня, хоть и завершившегося раньше обычного. Покинув салон, он неспеша пересёк заросший газон и остановился перед входной дверью. Рука потянулась к кнопке звонка – он помнил мелодию, заливисто стрекочущую, словно сорока или сойка. Последний раз он слышал её так давно…       Дверь распахнулась. Из сумрака коридора навстречу вышел юноша. Веснушки россыпью покрывали загорелое лицо, особенно густо усевшись на носу, щеках и над верхней губой. Светло-карие, почти медовые глаза смотрели прямо и изучающе. Полли отвёл пальцем свалившуюся на лоб прядь.       — Привет, Энди, — произнёс он на выдохе. — Ты вовремя. Рад тебя видеть… Наверное.       Альфа кивнул и непроизвольно вдохнул повисший в воздухе омежий феромон – топлёное молоко. Необычное, но странно притягательное и тёплое ощущение.       — Уилл всё объяснил, я не против. Тебя в курс дела ввели хоть?       Полли энергично закивал и отвёл взгляд.       — Тогда поехали, скоро стемнеет, а мне завтра на работу, — Энди развернулся и спустился с крыльца. Затормозил и крутанулся обратно. — Это всё? — он удивлённо поднял бровь, прочертив лоб парой складок.       — Д-да, — омега волочил лишь один чемодан на колёсиках, поправляя тканевый шоппер на плече.       Энди перехватил чемодан, отнёс к машине и уложил в багажник, пока Полли закрыл дом на ключ и, перебежав газон, спустился к нему.       — Тебя укачивает? — альфа обошёл машину. Увидев растерянное лицо Полли, он уточнил: — На заднем сиденье удобнее, но если укачивает – лучше сесть спереди.       Секунду помедлив, омега распахнул заднюю дверь и устроился в салоне. Следом за ним занял водительское место Энди. Включил радио и, бросив взгляд в зеркало заднего вида на Полли, который уже достал наушники, завёл мотор.       За всю дорогу они не обмолвились ни словом.

***

      Контракт Полли изучил бегло, отметив основные пункты: вознаграждение за труд наёмного работника, обеспечение проживанием и содержанием, временное исполнение роли партнёра альфы на период сотрудничества с партнёрами с Ближнего Востока, запрет на интимные отношения и обязательство не заводить посторонних связей для поддержания репутации. Срок действия – один год. По истечении этого периода омеге гарантировались рекомендации для дальнейшего трудоустройства и подъёмные для переезда.       И никакой тебе «свадьбы», как омега надумывал ещё несколько лет назад. Ни пышной церемонии, ни букетов, ни слёз счастья родных. Помолвочные кольца они приобрели, заехав в ювелирный сразу после заключения контракта.       — Надеюсь, ты не против, если я буду отрицать возможность поставить метку? Старшее поколение любит поднимать этот вопрос, — Энди привёз их к элегантному ресторанчику с крытой террасой. — Всё равно сейчас это редкость, мало кто их ставит.       — Н-нет, — Полли запнулся, выбираясь из машины. — Если что, я скажу, что считаю это пережитком прошлого, и я выступаю против этой традиции.       — Отличная версия, — альфа пропустил его вперёд, когда консьерж отворил дверь. — Будем придерживаться твоего нежелания.       Обед прошёл в молчаливом уединении за столиком. Полли наблюдал за посетителями и обстановкой, Энди же погрузился в сводку новостей и рабочую переписку.       Дни потекли размеренно. Омега занимался домашним хозяйством: готовил, стирал, убирал. Завтраки проходили в тишине раннего утра. Днём Полли обедал в одиночестве перед телевизором, а ужины сводились к мимолётным вопросам: «Как прошёл день?» и «Звонил ли Уилл или Кира?».       Надвигающуюся течку в стенах их временно совместного дома Полли успешно купировал таблетками. Все три дня он провёл в уединении, пока Энди удачно уехал в командировку.       Через месяц их совместного проживания прибыли партнёры-инвесторы с Ближнего Востока.

***

      На первый в своей жизни приём Полли собирался с самого утра. Кира, ещё недавно жалующаяся в трубку на завал в учёбе, специально пропустила пару, несколько часов сопровождая его по бутикам через видеосвязь. Она болтала с консультантами от его имени, придирчиво оценивая каждую предложенную модель, а под конец разговора с выражением утомлённости сообщила, что в ближайшее время обязательно выберется к ним в гости. Как понял тогда Полли, Кира твёрдо была уверена, что он служит у её брата в качестве домработника и помощника, а раз Энди её не поставил в известность, то и омега не собирался что-либо сообщать.       В итоге, когда Энди прибыл переодеться перед вечером, Полли уже ждал его, собранный, в новой шёлковой тёмно-оливковой рубашке и безупречных бежевых классических брюках. На маленьком столике, рядом с чашкой дымящегося чая, ожидало помолвочное кольцо. Энди едва заметно кивнул, и омега тут же надел его на свой палец.       Народа собралось немало. Мужчины, женщины, альфы, беты, омеги – всё смешалось в толпе. У Полли голова слегка закружилась от многообразия запахов и приглушённого шума. Энди, заботливо придерживая его за талию, тем самым смущая Полли не меньше, чем повышенное к ним внимание, вёл их вперёд, попутно здороваясь буквально с каждым присутствующим, кто изъявлял желание пожать руку и самому омеге.       Остановились они лишь перед парой, чьи наряды заметно выделялись на фоне пёстрого общества – свободно ниспадающие поверх широких брюк бежевые туники с воротниками-стойками и увешанные дюжиной колец на пальцах обоих.       — Мехмеди и его супруг Алим, — Энди протянул ладонь для приветствия, слегка склонив голову. — А это мой жених, Поль.       — Очаровательный, — восточный, с глазами цвета тёмного абрикоса, омега средних лет обхватил протянутую ладошку Полли, мягко сжимая её в своих. — Вы выглядите значительно моложе своих лет. И ваш цвет волос… Он столь необычен для наших краёв.       Полли смущённо потупил взгляд, щёки и кончики ушей мгновенно окрасились ярким багрянцем.       — Мистер Клевис, в вашу следующую поездку обязательно возьмите его с собой, — Алим отпустил ладонь Полли, мягко похлопав её. — Но только смотрите за ним в оба – такой хрупкий и диковинный, его же украдут и сделают звездой гарема какого-нибудь пустынного шаха.       — Тогда я не отпущу его ни на шаг от себя, — Энди притянул Полли ближе, чуть касаясь изгиба талии, и, уткнувшись носом в рыжие кудри, нежно коснулся виска омеги губами. Густой аромат топлёного молока мягко будоражил рецепторы, принося умиротворение. Энди задержался возле него дольше приличного, вдыхая и вдыхая, не в силах оторваться. Что-то в этом запахе тянуло, успокаивало, заставляло забыть о деловых партнёрах и их любопытных взглядах.       — Тут всё-таки люди… дорогой… — в грудь альфы упёрлась мягкая омежья ладошка.       Энди отстранился, облизав оставшийся на губах привкус аромата, и заметил, как окружающие с умилением бросают на них взгляды. Сам же Полли выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. И, глядя на усыпанные веснушками пылающие щёки и пальцы, нервно перебирающие край рукава, Энди почти неосознанно выпустил лёгкий шлейф своих феромонов. Полли, уловив в воздухе тонкую, сладковатую корицу, поднял на него карий взгляд: «При таком освещении радужка кажется жидким горчичным мёдом…»       — Ах, молодость… — Мехмеди погладил свою густую бородку, сверкая перстнями. — Всегда считал, что прибранные к омежьим рукам альфы – лучшие партнёры.       — Сам меня всегда успокаивал так же, — его супруг, Алим, взял альфу под руку, прильнув к плечу. — Потому что такой альфа умеет договариваться и знает цену стабильности. У нас говорят: дом без омеги – корабль без руля. Сильный альфа построит бизнес, но только с омегой он сможет его сохранить.       Мехмеди тихо, но басовито рассмеялся, вызывая новый румянец на щеках и так еле державшегося на ногах Полли, сквозь тонкий шёлк рубашки чувствующего горячую ладонь Энди на своей талии.       До конца мероприятия омеги нашли общий язык, уединившись в небольшой комнате отдыха, где с увлечением обсуждали тонкости кулинарии, предоставляя вторым половинкам возможность спокойно обговорить деловые вопросы.

***

      — Я уеду на три-четыре дня, — Энди спустился одним утром со второго этажа, громко поставив кейс с ноутбуком на кухонный стол. Полли вздрогнул – от альфы исходил резкий, жгуче-пряный аромат. — Я вряд ли буду на связи, если что, звони Кире, она денег скинет.       — На что? — омега чуть не упустил момент перевернуть блинчик.       — Ну, мало ли, — Энди сел за стол, нервно постукивая ногой. — Продукты, счета…       — Продукты закуплены на неделю вперёд, — Полли поставил перед ним чашку кофе и тарелку с завтраком, затем вернулся к плите. — Счета приходят в начале следующего месяца… Э-энди?       В его макушку уткнулись то ли носом, то ли подбородком. Полли замер, слыша стук своего сердца в ушах, перекрывающий шипение масла на сковороде, за спиной ощущая массивную грудь, ходившую ходуном от частого дыхания. Было страшно поворачиваться.       — Ты… сахар не положил. В кофе, — голос альфы звучал хрипло, — где он?       — Н-на столе же…       — Прости, не заметил.       Энди отошёл, и только тогда, кажется, Полли смог сделать полный вдох. А затем поспешно перевернул подгоревший блин.       А вечером, оставшись один, он обошёл всю квартиру. Где-то поправил подушки на диванах, где-то наметил план – тщательно стереть пыль завтра. На втором этаже закрыл приоткрытое окно, оставленное Энди. В воздухе витал его едва уловимый, обыденный аромат. На прикроватной тумбочке лежала открытая, начатая упаковка подавителя.       Полли аккуратно заправил кровать и сел на её край. Подержав в руках блистер с капсулами, он осторожно сунул его обратно в коробочку и вернул на тумбочку, выровняв по краю.       Думать о том, что альфа поехал в другой город проводить гон с кем-то, не хотелось. Но если он оставил подавители здесь, значит, и не планировал их принимать. Едет не глушить, а наоборот… Про интрижки они всё подробно обговорили в контракте, а про циклы – так это лишь потребность дурацкого организма.       Полли решительно встал, выключил в комнате свет и спустился вниз. Выпив стакан подогретого молока с мёдом и корицей, он закрылся по привычке в своей комнате и попытался заснуть, думая о том, что самому нужно наведаться к врачу и выписать таблеток – мучиться, как в первую течку, он не желал. Каждый цикл он просто глушил потребности организма лекарствами, уже несколько лет.       Сон не шёл. Полли просмотрел ленты соцсетей, послушал спокойную музыку из своего плейлиста. А сон всё не приходил. Прокравшись на кухню, он налил кружку воды. Отчего-то вдруг вспомнил, что на втором этаже не заглянул в ванную – может, там нужно заменить полотенца, а завтра он об этом просто забудет. Поднявшись, омега не стал включать свет в коридоре – спотыкаться там было не за что. В ванной действительно полотенце валялось прямо на плитке, не доброшенное в спешке до корзины с бельём.       Полли поднял его, почти сухое, и принюхался. Древесный отголосок тёплой и яркой корицы пробрался до глотки, и Полли невольно сглотнул. Выйдя из ванной, он не стал возвращаться в свою комнату, а прошёл прямо в спальню альфы, улёгся на заправленную кровать, на секунду смутившись своей наглости. Но стоило голове коснуться мягких декоративных подушек в изголовье, как глаза закрылись сами собой, дыхание выровнялось, и сон накрыл с головой.       Ему снился летний сад, увитая плющом беседка среди цветущих кустарников, восточные сладости на маленьком столике и кофе со сливками. Полли взял в руки мягкую булочку в форме улитки, пряно пахнущую, и откусил. Тесто таяло во рту, разливая терпко-вяжущую начинку с лёгкой горчинкой – корица осела на языке.       Ветер тёплым дуновением откинул рыжие кудри с лица, огладил щёку, расслабляя, и легко коснулся волос снова, осторожно убирая упавшую на лоб прядь. Полли вздохнул во сне, чувствуя, как чьё-то присутствие заполняет комнату, как запах корицы становится гуще, почти осязаемым. Он хотел открыть глаза, но тело не слушалось, утягивая обратно в тёплую дремоту.       И снова запах корицы, совсем рядом – вот он, от булочки в руках.       Полли пошевелился, сон стал поверхностным, но не отпускал. В беседке он остался один, и ветер больше не трепал его волосы.       Проснулся Полли под утро. Аккуратно вылез из-под края пледа и поёжился. Протёр слипающиеся глаза, подхватил полотенце, с которым проспал всю ночь, и подошёл к приоткрытому окну, с удивлением отмечая ненадёжность конструкции. Сделал себе пометку сообщить Энди о необходимости вызвать мастера, чтобы тот осмотрел оконную раму, и поплёлся вниз, заняв мысли странным сном, в котором корица пахла слишком реально.       Даже не обратив внимания на пропавшую с тумбочки упаковку с лекарствами.

***