Время собирать камни

Сакура лежала с книгой в руках, уже готовясь отходить ко сну. День в больнице рядом с операционным столом выдался на редкость тяжелым. Глаза закрывались сами. Она уже четвертый раз перечитывала одну и ту же строчку, пытаясь понять смысл написанного. Планы на сон разрушил стук в дверь, но она никого не ждала в такое время. Луна над Конохой стояла высоко, а значит было уже далеко за полночь. Она лениво встала с кровати, поправила ночнушку и с нарастающим возмущением уже шла отчитывать ночных гостей за поздний визит. Деревянная дверь медленно открылась и гнев в моменте сменился на панику. На ее пороге стоял капитан и заливал пол под собой кровью. Она схватила его за грудки и втащила в квартиру без лишних слов, казалось, что он этого даже не заметил. — Какаши-сан, вы как всегда вовремя — она подхватила его под плечо. По залитому кровью нагруднику было сложно сказать, где именно находилась рана. Одним махом сбросив все с кухонного стола, Сакура бережно опустила на него капитана и начала аккуратно, но быстро снимать с него броню, затем разрывать водолазку. Ей нравились водолазки Анбу — черные, облегающие фигуру, из особого приятного к телу материала. А на нем они выглядели еще лучше, облегая каждый рельеф длинной шеи. Но сейчас было не до любований. Рваная рана под шеей, в аккурат над самым нагрудником, вызывала больше беспокойств. Он хрипел, то ли от боли, то ли от усталости. Когда она приложила руку к ране, чтобы начать лечить, он резко с силой схватил ее за запястье. Она напугалась и попыталась высвободить руку. Он, казалось, был настолько не в себе, что не узнавал ее. Сакура начала лечить свободной рукой, и его хват постепенно ослаб. Обессиленная рука упала на стол, глухо стукнув металлическими наручами об дерево. Рана затягивалась долго, слишком глубокая. Ему повезло, что важные органы не были задеты, иначе без операционной было бы не обойтись. Сейчас Сакура даже представить себе не могла, как потащила бы его на себе в госпиталь. Она злилась, что он так безответственно подошел к лечению, что пришел к ней домой лично. Вместо того, чтобы пойти в госпиталь. Но в душе стало теплее, когда мысли пришли к тому, что раз он пришел именно к ней, значит доверяет больше всего. Когда она закончила, весь кухонный стол пропитался кровью. Необработанное дерево впитывало в себя все, словно губка. Рана стянулась от ее чакры, но все еще выглядела не очень хорошо. Внутренние разрывы заживают дольше, чем наружные. Лицо под черной маской подергивалось от напряжения в теле. Сакура намочила свое полотенце в ванной и протерла запекшуюся кровь на его теле. На секунду ее рука остановилась около маски, когда она промакивала лицо. Но она решила не трогать — если бы он хотел сам, чтобы она его увидела, то уже давно бы снял. Она еще несколько минут помялась в раздумьях, что же с ним делать. Пока не пришла к выводу, что оставить его на столе совсем не дело, а ложить грязного в кровать совсем не хочется. Сакура медленно расстегнула молнию на его штанах, аккуратно стянула их и бросила на спинку стула. Он остался в одном белье. Сейчас она еще больше думала о том, что ему все-таки следовало пойти в госпиталь. Сакура попыталась осторожно повернуть его на бок и перекинуть руки через плечи. — Тяжелый — подумала она, таща тело через комнату в свою кровать. Он тихо стонал, эти стоны больше напоминали рык. Сакура еще никогда так не радовалась тому факту, что у нее очень маленькая квартирка. Она опустила его на край кровати настолько аккуратно, насколько это вообще было возможно. Расправила подушку под головой, накрыла одеялом и вернулась обратно, в надежде, что еще получится спасти стол. Под утро она уснула в кресле — ночь была насыщенная и она наблюдала за капитаном до рассвета. Но глаза закрылись сами, она не заметила, как провалилась в темный, обволакивающий сон. Он проснулся раньше, чем открыл глаза. Грудь горела огнем, а под спиной ощущалась влажная ткань. В голове обрывками мелькали события. Миссия — обычная разведка, в которой вероятность наткнуться на засаду была настолько мала, что он даже не ожидал такого стремительного нападения. Он помнил, как из ниоткуда возник тот ниндзя с улучшенным геномом. Как они бились, отчаянно, с ненавистью друг к другу. Как их сражение ушло далеко в лес, теснясь все ближе и ближе к деревне. Как он всадил райкири в грудь противника в тот момент, как ему самому прошлись техникой по груди. Как боль — резкая, непривычная — разлилась по телу вместе с теплой, почти обжигающей кровью. А дальше руки — нежные, непривычные настолько, что их касания отзывались вибрацией в теле. Он открыл глаза. Белый потолок отражал солнечный свет. Голова не поворачивалась и при любой попытке вырывался хрип. Он почувствовал движение откуда-то сбоку и дернулся. По телу прошла сильная боль, словно райкири он всадил сам в себя прямо сейчас. — Спокойно — этот голос — Какаши-сан, лежите и не шевелитесь — она появилась из ниоткуда. Он смотрел на нее снизу-вверх. Опухшая, с чернющими синяками под глазами, волосы растрепались в разные стороны. Он урывками начал вспоминать, как добирался к ней, оставляя кровавые следы. — Что я здесь делаю? — спросил он почти шепотом. — У меня вчера был тот же вопрос — она приспустила одеяло на его груди и приложила руку к ране. Какаши заметил синий свежий синяк на ее запястье. А потом почувствовал, как боль уходит из тела. — Спасибо — он смотрел на нее, на ее красную шелковую ночнушку, уставший вид и снова ощутил ту вибрацию в теле. Он не помнил ее прикосновений, но тело отзывалось. Мышцы расслаблялись от ее голоса, пульс выравнивался, когда она была рядом. Это пугало и успокаивало одновременно. Они встретились через несколько дней случайно в книжном. Тогда он спросил, откуда у Сакуры этот бледнеющий, переходящий в желтизну большой синяк на запястье, но она только отшутилась про буйных вредных пациентов.