медный привкус

Следующий вечер тянулся бесконечно. Мина перемерила весь свой скромный гардероб. Ей хотелось выглядеть красиво, но не вызывающе. В итоге она остановилась на легком шелковом платье цвета слоновой кости, которое мягко облегало ее стройную фигуру, и распустила свои серебристые волосы. Вэриан жила в пентхаусе в районе Каннам. Дверь открыл домофон, и лифт без остановки поднял Мину прямо в холл квартиры. Дверь была приоткрыта. Мина робко толкнула ее и вошла внутрь. Интерьер поражал минимализмом и роскошью: панорамные окна с видом на ночной Сеул, темное дерево, мягкий свет, стены, украшенные образцами восточной каллиграфии. — Проходите, Мина. Не стесняйтесь. Голос Вэриан раздался откуда-то из глубины квартиры. Мина прошла через просторную гостиную и замерла у входа в другую комнату. Это была комната кошки. Огромное пространство, заставленное многоуровневыми полками, мягкими домиками, когтеточками ручной работы. В центре этого великолепия, на пушистом лежаке, возлежала настоящая королева — кошка породы рэгдолл с небесно-голубыми глазами и белоснежной шерстью. Рядом с лежаком стояла изящная коробочка с драгоценностями. Вэриан сидела на пуфе рядом и надевала на шею кошки тонкое жемчужное ожерелье. — Это Джуджу, — не оборачиваясь, сказала Вэриан. — Моя единственная постоянная спутница. Кошка лениво взглянула на Мину и снова закрыла глаза, позволяя хозяйке наряжать себя. Вэриан, наконец, повернулась. Мина перестала дышать. На Вэриан был халат. Не махровый банный халат, а длинный, до пола, халат из тяжелого черного шелка, перетянутый на талии тонким поясом. Глубокое декольте обнажало не только ложбинку, но и значительную часть ее высокой, тяжелой груди. Каштановые волосы были распущены и слегка влажные после душа, придавая ей вид опасной, расслабленной пантеры. Красные глаза, подведенные сурьмой, смотрели на Мину с той же смесью хищного интереса, что и в кафе. — Ты пришла, — просто сказала Вэриан. Переход на «ты» прозвучал как приговор, как установление новых правил игры. Она поднялась и, сделав шаг к Мине, взяла ее за руку. Ее ладонь была прохладной и сухой. Она поднесла руку Мины к своим губам и, не сводя с девушки глаз, поцеловала внутреннюю сторону запястья, туда, где отчаянно бился пульс. — Я чувствую, как ты волнуешься, — прошептала она, и ее горячее дыхание опалило нежную кожу. — Твое сердце бьется так быстро... Для кого оно бьется, Мина? Мина не могла вымолвить ни слова. Ее тело словно перестало ей принадлежать. Она чувствовала, как тепло разливается от места поцелуя по всей руке, поднимается к груди, сжимает соски, которые мгновенно затвердели под тонким шелком платья. — Я... я... — только и смогла прошептать она. Вэриан улыбнулась той же медленной, собственнической улыбкой. Она отпустила руку Мины и, положив ладонь ей на поясницу, чуть заметным движением подтолкнула ее в сторону гостиной. — Пойдем. Выпьем вина. Ты расскажешь мне, что ты чувствуешь. Они сели на огромный белый диван у окна. Вэриан разлила по бокалам темно-рубиновое вино. Мина сделала большой глоток, надеясь, что алкоголь придаст ей смелости. Вино было терпким, тяжелым, с привкусом вишни и шоколада. — Ты очень красивая сегодня, — сказала Вэриан, глядя на нее в упор. — Это платье тебе идет. Но я думаю, что без него тебе было бы еще лучше. Мина поперхнулась вином, закашлялась. Вэриан рассмеялась тихим, грудным смехом. Она поставила свой бокал на столик и, подавшись вперед, провела пальцем по губе Мины, стирая крошечную капельку вина. — Ты такая... свежая, — прошептала Вэриан. — Как персик. Я хочу попробовать тебя на вкус. Мина замерла, глядя в приближающиеся красные глаза. Ее грудь тяжело вздымалась под платьем. Между ног возникло острое, пульсирующее чувство пустоты, которое требовало заполнения. Она никогда не была с женщиной. Она вообще ни с кем не была. Но сейчас ей казалось, что она всю жизнь ждала именно этого момента, именно этих губ. Вэриан наклонилась и поцеловала ее. Поцелуй был нежным только в первые две секунды. Губы Вэриан были прохладными и мягкими, но как только они коснулись рта Мины, напор усилился. Это был поцелуй доминанты, требующий подчинения. Язык Вэриан, настойчивый и опытный, раздвинул губы Мины, проникая внутрь. Мина застонала прямо в рот Вэриан, когда их языки встретились. Вкус женщины, смешанный с терпким вином и дорогим парфюмом, был пьянящим. Рука Вэриан легла на затылок Мины, пальцы запутались в серебристых волосах, слегка оттягивая их назад, заставляя девушку запрокинуть голову и открыться еще больше. Вторая рука скользнула по плечу, по ключице и остановилась на тонкой бретельке платья. Одним ловким движением Вэриан спустила бретельку, и платье начало сползать, обнажая плечо. Вэриан оторвалась от ее губ и посмотрела на Мину. Глаза девушки были затуманены, дыхание сбилось, пухлые губы припухли от поцелуя. — Какая же ты сладкая, — выдохнула Вэриан. — Иди ко мне. Она потянула Мину на себя, усаживая девушку к себе на колени, лицом к себе. Мина оказалась сидящей на ее бедрах, чувствуя сквозь тонкий шелк халата тепло ее тела. Вэриан обхватила лицо девушки ладонями и снова поцеловала, но на этот раз медленнее, глубже, изучая. Ее руки скользнули вниз по спине Мины, по ягодицам, сжимая их, притягивая ближе к себе. Мина инстинктивно подалась вперед, ее бедра сами начали совершать легкое, почти незаметное движение, потираясь о бедро Вэриан. Это было так хорошо, что у Мины закружилась голова. Она чувствовала, как под тонкой тканью ее трусиков становится влажно и горячо. Вэриан усмехнулась, чувствуя это движение. — Ты уже такая мокрая, — прошептала она прямо в губы Мины. — И мы даже не начали. Она взялась за подол платья Мины и, не спрашивая разрешения, медленно, очень медленно, потянула его вверх. Шелк скользил по телу Мины, обнажая стройные бедра, плоский живот, тонкую талию. Мина подняла руки, помогая Вэриан снять платье через голову. Она осталась в одних лишь кружевных трусиках цвета слоновой кости, почти сливающихся с ее кожей. Вэриан откинулась на спинку дивана, любуясь ею. Ее красные глаза горели темным огнем желания. Мина чувствовала себя неловко и одновременно невероятно возбужденно под этим жадным, раздевающим взглядом. — Ты совершенство, — прошептала Вэриан, проводя пальцами по ключице Мины, по груди, едва касаясь сосков, которые тут же налились и заострились. — Твоя кожа... как шелк. Она взяла сосок Мины в рот. Мина вскрикнула, вцепившись руками в плечи Вэриан. Это было невероятно. Язык Вэриан, горячий и влажный, описывал круги вокруг соска, то лаская, то слегка прикусывая его, заставляя искры лететь из глаз. Она переключилась на вторую грудь, уделяя ей не меньше внимания. Мина извивалась на ее коленях, тихо постанывая, кусая губы. Вэриан оторвалась от ее груди и посмотрела в глаза. — Хочешь больше? — Да... пожалуйста... — выдохнула Мина. — Я не знаю, что делать... — Тсс, — Вэриан прижала палец к ее губам. — Сегодня ты будешь делать только то, что я скажу. И ты будешь просто чувствовать. Хорошо? Мина кивнула, готовая на все. Вэриан подхватила ее на руки, легко, словно пушинку, и понесла в спальню. Мина обвила ее шею руками, чувствуя под пальцами гладкую кожу, видя вблизи ее хищный профиль. Спальня была залита приглушенным светом, огромная кровать застелена черным шелковым бельем. Вэриан опустила Мину на кровать, и та утонула в мягкости. Вэриан встала над ней, глядя сверху вниз. Медленно, очень медленно, она развязала пояс на своем халате. Шелк распахнулся, открывая взору Мины великолепное, зрелое тело. Большая, тяжелая грудь с темными, набухшими сосками, тонкая талия, крутые бедра. Вэриан позволила халату соскользнуть с плеч на пол. Она стояла перед Миной обнаженная, величественная и абсолютно уверенная в себе. — Видишь? — спросила она тихо. — Женщина может быть красивее любого мужчины. И ты сейчас это узнаешь. Она легла рядом с Миной, прижимаясь к ней всем телом. Кожа к коже. Мина ахнула от ощущения этой гладкой, горячей плоти. Вэриан снова поцеловала ее, одновременно ее рука скользнула вниз по животу Мины и нырнула под резинку трусиков. Пальцы тут же встретили влажный, горячий жар… — Это был твой первый раз с женщиной, — не спросила, а констатировала Вэриан. — Да, — прошептала Мина. — И первый раз вообще. Вэриан подняла бровь, в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с удовлетворением. — Тогда тебе повезло. Я буду твоим первым и последним учителем.