Часть 3
15 марта 2026 г., 10:11
Лесная поляна содрогалась от грохота. Инуяша и Сессёмару сошлись в очередном бою: мечи высекали снопы искр, а ударные волны от их столкновений срезали верхушки вековых сосен. Пыль стояла столбом, и рычание братьев перекрывало даже свист ветра.
В паре сотен метров от этого хаоса, на уютном пригорке под раскидистым дубом, воцарилась совсем иная атмосфера. Кагомэ, расставив походный набор, разливала по чашкам ароматный чай.
— И не надоело им? — вздохнула она, глядя, как Инуяшу в очередной раз впечатывают в скалу. — Каждый раз одно и то же.
Мироку с благодарностью принял чашку, а Шиппо и Джакен сидели бок о бок, на удивление мирно грызя чипсы, которые Кагомэ принесла из своего времени.
— Не переживайте, Кагомэ-сан! — звонко отозвалась Рин, весело болтая ногами. — Просто Сессёмару-сама не знает, как сказать, что переживает за Инуяшу-сана. Вот он и вызывает его на бой. Если Инуяша-сан бодро огрызается и лезет в драку — значит, с ним всё в порядке, и Сессёмару-сама может быть спокоен!
Джакен поперхнулся и в ужасе вытаращился на девочку, но возразить не успел.
— А ведь действительно, — задумчиво произнесла Санго, поглаживая спящую Кирару. — Если Инуяша ранен или ему совсем плохо, Сессёмару просто бросает короткое оскорбление и уходит, даже не обнажая меч. Словно... проверяет его на прочность и, убедившись, что тот не сдохнет в ближайший час, удаляется по своим делам.
В этот момент на поляне наступила внезапная, звенящая тишина.
Братья, чьи уши уловили каждое слово (демонический слух — вещь коварная), застыли в нелепых позах.
Инуяша медленно опустил меч, его лицо покраснело так, что сравнялось по цвету с его накидкой.
— ЧТО?! Переживает за меня?! Этот ледяной столб?! — он запнулся, чувствуя, как под пристальным взглядом брата слова застревают в горле.
Сессёмару же замер, не меняя выражения лица, но взгляд заметно дернулся. В его золотых глазах отразилось такое сложное сочетание гнева и отрицания, что Джакен на пригорке зажмурился, ожидая немедленной казни всех присутствующих.
— Глупость... — наконец ледяным тоном выдавил Сессёмару. — Человеческие фантазии не знают границ.
— Ага! — буркнул Инуяша, убирая меч в ножны. — Но драться как-то... расхотелось.
Сессёмару уже открыл рот, чтобы привычно-ледяным тоном приказать Рин и Джакену следовать за ним и немедленно прекратить этот балаган с чаепитием, но слова замерли у него на губах.
Воздух в лесу внезапно стал густым и вязким, как смола. Птицы, только что щебетавшие в кронах, разом замолкли, и даже кузнечики в траве прекратили свою серенаду. Секунду спустя по лесу пронеслась мощнейшая ударная волна. Это не был просто порыв ветра. Это была чистая, концентрированная ярость, обжигающая кожу.
— Этот запах... — Инуяша инстинктивно припал к земле, обнажая клыки. — Тацуя!
Сессёмару мгновенно изменился в лице. Он резко обернулся к пригорку. Его взгляд, острый как лезвие меча, заставил Джакена втянуть голову в плечи.
— Рин. Джакен. Оставайтесь здесь, — отчеканил он.
Шиппо, хоть и дрожал от страха, но обнял напуганную Рин за плечи, а Джакен лишь судорожно вцепился в свой посох, понимая, что в той стороне, откуда пришла волна, ловить ему нечего.
Инуяша, Кагомэ, Мироку и Санго, переглянувшись, сорвались с места вслед за Сессёмару. Они двигались сквозь лес, который выглядел так, будто по нему прошелся гигантский невидимый серп: вековые деревья были вывернуты с корнем, а трава почернела и обуглилась от избытка демонической энергии.
Когда они достигли эпицентра, их взору открылось жуткое зрелище.
Тацуя стоял на коленях в центре выжженного круга, а его хвост в бессильной ярости молотил по земле, дробя камни в пыль. Вокруг него валялись ошметки плоти — всё, что осталось от нападавших. Двое из них были буквально разорваны на куски, их кровь медленно впитывалась в почву, издавая тошнотворный запах гнили и насекомых, запах Нараку.
На руках Тацуи лежал Ринтаро. Мальчик был бледен, его дыхание было прерывистым, а на боку расплывалось зловещее темное пятно.
Сессёмару медленно подошел ближе, убирая Токидзин в ножны.
— В этом ребенке нет твоей силы, — холодно заметил Лорд Западных земель. — В нем нет крови Дракона.
Тацуя горько усмехнулся, прижимая мальчика к себе.
— Зато в нем есть кровь моей тети.
Несмотря на бушующую внутри бурю, Тацуя не бросился в погоню. Его ярость была ледяной и дисциплинированной. Его ладони, засветились мягким светом. Духовная сила начала вытягивать яд Нараку из раны мальчика, заставляя того слабо вздохнуть.
Кагомэ, видя, как Тацуя пытается стабилизировать состояние ребенка, сделала шаг вперед.
— Тацуя-сан, в деревне у колодца-костоглота есть всё необходимое! Мы можем отнести его туда, там безопасно, и я помогу с лекарствами...
Тацуя резко вскинул голову. Его взгляд полоснул по Кагомэ, а затем переместился на Сессёмару и Инуяшу.
— Нет, — коротко бросил он, осторожно поднимая мальчика на руки. — В вашу деревню слишком далеко, а яд этого выродка коварен. Есть места поближе.
Он бережно прижал Ринтаро к груди.
— В паре лиг отсюда есть поселение. Там его кровь, там его дом. Я не оставлю его среди чужаков, пока этот паук рыщет поблизости.
Юноша развернулся и стремительно направился в глубь леса, игнорируя тропы.
— Эй, подожди! — крикнул Инуяша. — Мы идем с тобой! Нараку не нападает просто так, он явно что-то задумал против твоей семьи!
Сессёмару промолчал, но его молчание было красноречивее слов. Он медленно двинулся следом за Тацуей, сохраняя дистанцию, но не теряя его из виду.
Кагомэ и остальные поспешили за ними. Лес вокруг становился всё гуще, а воздух — чище, словно они входили в зону действия мощного очищающего барьера.
— Значит, у него есть целая семья? — тихо спросила Санго, поправляя Хирайкоцу. — Демон-дракон, который защищает целую деревню людей...
— Не просто людей, Санго, — отозвался Мироку, глядя на спину Тацуи. — Похоже, мы идем в место, где кровь его матери всё еще имеет силу.
