Не двигайся, малыш

Утром Джинхо проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. — Вставай, соня. На первую проспишь. Голос Хару был прямо над ухом — тёплый, хриплый ото сна, пускающий волну мурашек от шеи до самой поясницы. Джинхо распахнул глаза. Хару сидел на корточках рядом с его кроватью, лохматый, в одних боксерах, и смотрел с лёгкой насмешкой. — Встаю, мамочка. Хару фыркнул и отошёл от кровати. Он прошёл к своей половине мимо их общего рабочего стола с компьютерами и деловито начал рыться в навесном шкафу. Джинхо откинул одеяло, утренний стояк натягивал ткань трусов. Хару было плевать, Джинхо тоже. На стуле, где он вчера бросил одежду, лежало пособие по термодинамике. Он потянулся закинуть его в сумку и зацепился взглядом за крупный шрифт в чужом учебнике на рабочем столе. ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство. Страница была заложена чем-то — и Джинхо не сразу понял, что закладкой торчит уголок его собственного университетского пропуска. Кровь отхлынула от лица. Он рефлекторно сглотнул, протянув руку за пропуском. — Я листал вчера, — лениво сказал Хару, спускаясь с табуретки. В руках у него были джинсы. — Скука смертная. Он натягивал джинсы прямо на голое тело, заправил член, застегнул ширинку. Джинхо смотрел на его пальцы, не в силах отвести взгляд. — Но тут про сны интересно, — Хару поднял голову, встретился с ним глазами. В его взгляде не было ничего, кроме обычной утренней лени. Не было же? — Если человеку всё время снится одно и то же — это организм сам себе сигналит, да? Джинхо сглотнул. — Откуда я знаю. Ты ж психолог. — Будущий, — поправил Хару и широко улыбнулся. — Ладно, я в душ. Не забудь, тренировка сегодня в пять, Сок написал, если опоздаешь — будешь после тренировки пол драить в зале. Он ушёл, хлопнув дверью. Джинхо сидел на кровати, сжимая в руках термодинамику. Пальцы дрожали. Пропуск. Хару трогал его пропуск. Он ведь его не бросает где попало, был в кармане ветровки. Может, выпал? Он заложил им страницу про ПТСР. Ладони взмокли. Джинхо подошёл к столу, ухватился за пласт листов учебника и открыл другую страницу. Глава называлась «Нарушения привязанности и последствия насилия в подростковом возрасте». Джинхо закрыл глаза ладонью. Он не может знать, иначе бы говорил с ним по другому. Лез бы со своим: «Не хочешь поговорить об этом?», или как там начинается обработка у психологов? Джинхо не хотел говорить об этом. Никогда. Сегодня треклятая термодинамика, баскетбол, Хару голый в душе после тренировки в трёх метрах от него. Он реально этого не вывезет. Наспех собравшись, он двинулся на выход из корпуса. День обещал быть долгим. После довольно нудных пар Кан завалился на кровать в общаге и уснул. Он действительно плохо спит в последнее время, Хару проникал в сны с завидной частотой. Проснулся он от настойчивой вибрации телефона. Хару отправил уже пять сообщений, и было три пропущенных. Сбросив очередной входящий звонок, Джинхо подорвался, махом запихал всё в сумку и двинулся в главный корпус. Спортзал университета «Ёнсан» встретил Джинхо стойким запахом пота и резины. Пронзительный скрип трения нескольких пар прорезиненных кроссовок об пол бил по ушам. Команда разминалась под свистки тренера — старого альфы с седым ёжиком и голосом, от которого хотелось морщиться, но держать спину ровно. Джинхо вышел на паркет последним. Глаз не поднимал. — Я смотрю, наш звёздный разыгрывающий решил, что разминка для слабаков, — Тэсан – капитан встретил его у скамейки. — Тренер уже три раза твою фамилию орал. — Проспал. — Я заметил. Мешки под глазами — как у меня после сессии. Джинхо промолчал. Тэсан глянул странно, но отстал. Разбились на пятерки, Джинхо встал в защиту. Напротив — Хару. — О, проснулся, — Хару улыбнулся своей широкой улыбкой, от которой хотелось выть. — Смотри не усни на площадке, я сегодня в ударе. — В ударе он, — буркнул Джинхо, вставая в стойку. — Покажи сначала. Свисток. Мяч пошёл по кругу. Джинхо старался не смотреть. Сосредоточиться на мяче, на перемещениях, на дыхании. Но Хару был везде. Его голос, его смех, его руки — ловящие пасы, его лоб — блестящий от пота, его ноги в коротких шортах, икры, колени, бёдра, и каждый раз, когда он проходил мимо, запах — корицы с перцем и нотками лемонграсса — бил в ноздри так, что хотелось чихнуть. Джинхо сжимал зубы. На первой же стычке Хару пошёл в проход. Джинхо поставил корпус, блокируя. Хару не сбавил — врезался плечом в грудь, и они сцепились, борясь за позицию. Кожа к коже. Грудь Хару прижалась к его груди, и Джинхо почувствовал его сердцебиение — быстрое, мощное. — Блок ставь, — выдохнул Хару ему прямо в губы. Джинхо отшатнулся, как ошпаренный. — Фол, — крикнул кто-то. — Да нормально всё, — отмахнулся Хару, но глянул на Джинхо странно. — Ты чего? — Ничего. Джинхо отошёл к трёхочковой, встряхнул руками. Ладони вспотели. Пульс зашкаливал. Член уже начал подавать признаки возбуждения, и Джинхо мысленно приказал себе: только попробуй. Только встань. Я тебя лично отрежу. Свисток, снова игра, снова Хару рядом. На этот раз он пошёл в защиту против Джинхо. Расставил руки, перекрывая проход. Шорты задрались, открывая полоску загорелой кожи на бедре. Джинхо перевёл взгляд выше. И выше. На лицо. Хару серьёзно смотрел в ответ. — Давай, — тихо сказал он. — Попробуй пройти. Джинхо попробовал. Рванул влево, Хару сместился, корпус в корпус, рука легла на талию, пальцы сжались на ткани майки, и Джинхо забыл, как дышать. — Двигайся, — голос Хару, низкий, почти в ухо. Джинхо дёрнулся, вырвался, бросил мяч — криво, мимо, в аут. — Да что с тобой сегодня? — Тэсан подлетел, злой. — Ты спишь на ходу? Хару тебя в защите как ребёнка возит! — Отъебись. Джинхо отошёл к скамейке, схватил бутылку, опрокинул в себя воду. Половина потекла по подбородку, по шее. Он сглотнул и вылил воду прямо на голову, влага стекала за воротник. Сзади подошёл Хару, взял вторую бутылку и встал рядом. Плечом к плечу. Джинхо чувствовал жар его тела, даже на расстоянии. Ким наклонился к сумке на скамье. — На, вытрись, — сунул полотенце. Джинхо взял не глядя, пальцы на секунду соприкоснулись. — Спасибо. — Да без проблем. Хару не уходил, он пил воду и смотрел на площадку. Джинхо смотрел туда же, но краем глаза видел его кадык. Движение вверх-вниз. Глоток. Вверх-вниз… Ещё глоток. Член дёрнулся. Джинхо закусил губу до крови. — Перерыв пять минут, потом двусторонка! — рявкнул тренер. Хару бросил пустую бутылку в мешок и пошёл обратно на площадку. На полпути обернулся: — Идёшь? Джинхо кивнул, сделал шаг. И замер. Хару смотрел на него сверху вниз. Он всегда был чуть выше, чуть шире, чуть больше. Солнце из окон зала падало ему на спину, освещая контур плеч, шеи, затылка. Глаза — тёмные, миндалевидные, смотрели прямо в душу. — Ты как? — спросил Хару тихо, почти не двигая губами. — Нормально? Джинхо сглотнул. Два года назад точно так же на него смотрел Чинхёсо. Только вопросов не задавал. — Нормально, — выдавил Джинхо. Вторая половина тренировки стала пыткой. Хару словно решил проверить, до какого состояния можно довести соседа по комнате. Он тёрся в защите, проходил вплотную, хлопал по спине, по пояснице, по заднице (шутливо, в рамках игры. Но легче от этого не было). К концу тренировки Джинхо ненавидел его. Хотел убить. Хотел трахнуть. Хотел, чтобы тот сдох. Хотел прижать его к стене и сделать больно. Он уже не понимал, чего хочет на самом деле. — Всё, пошли вон! — тренер хлопнул в ладоши. — Завтра в это же время. Парни счастливо начали расходиться. Джинхо не торопился, он пошёл собирать мячи. Когда осталось всего пара, он взял один в руки и подошёл к штрафной. Слегка попружинив коленями, он резко рванул к кольцу, правая рука вела мяч в дриблинге. Подпрыгнув, он подкинул мяч кистью лёгким движением. Полосатик легко продолжил двигаться, по инерции ударился о щит и отрекошетил в корзину. Звук удара мяча об пол был гулким в опустевшем зале. Джинхо проследил, как тот катится, прислушиваясь к звукам из раздевалки. Гомон ещё доносился. Джинхо взял мяч снова. Так он и продолжал тренироваться, пока едва слышные звуки из раздевалки не прекратились. Спустя вечность, по ощущениям, он остановился, глубоко дыша, пот стекал между лопатками под майку, с висков — вниз, по шее к ключицам. Джинхо задрал майку и вытер часть влаги прямо ей. Убрав мяч, он двинулся в раздевалку. В ней было пусто. Скинув одежду на скамейку в центре, он пошел в душ. Свет здесь был холодным, а запах сырости — мерзким, напоминающим мох. Но было тепло, которое не успело выветриться после команды. Джинхо выкрутил вентиль и встал под струи горячей воды. Кулак упёрся в стену, он опустил на него голову. Перед глазами мелькали воспоминания тренировки. Бёдра Хару, давление корпуса прямо на Джинхо, он даже слегка прикоснулся к его бедру пахом, на секунду, мимолётно. Жёсткие клинчи, давление предплечья, когда Хару выставил руку, сдерживая его в защите. Джинхо мысленно обхватил его корпус рукой так, что она впивалась в шею и лежала вдоль тела. Вторая рука обхватила собственный член в реальности. В фантазии же эта рука обхватывала член Хару. Видение было таким ярким, показалось даже, потянуло лемонграссом. Он ускорил темп. В его голове Хару замер и принимал всё, что с ним делает Джинхо, лишь губы беззвучно складывались в слово «нет», но боялись произнести вслух. Бойся меня, Хару. Проси остановиться, тихо, жалобно, как… Слабая омега. Последнее слово вызвало приступ ярости, он почти до боли сжал член, резко толкаясь. В воображении руки Хару не сопротивлялись, когда Джинхо переместил пальцы с шеи в рот, и начал ритмично поглаживать язык, лишь поскуливал. Джинхо, был готов кончить, вдыхая такой яркий запах корицы с шеи. Перец шибанул по ноздрям, так резко и интенсивно, что он мгновенно кончил. — Х-Хару... — проскулил он в кулак. Ноги подкосились. Он оседал на кафель, содрогаясь от оргазма, сперма выплескивалась горячими сгустками. Его болезнь прогрессирует, запах показался таким наст.. — Пиздец. Джинхо резко повернул голову. Хару стоял на входе, в трёх метрах от него, вцепившись рукой в дверной косяк. Он смотрел на него недоуменно, было видно, что он услышал, но ещё не понял. Мозг складывал пазл. Он моргнул. Джинхо почувствовал такой выброс адреналина, что его подбросило, вскочил одним резким движением. Он стоял голый, ужас заполнял каждую клеточку тела, пальцы на ногах начало сводить от напряжения. Он видел, запах... Всё это время был настоящим. Значит, Ким стоял и смотрел всё это время. Пальцы подрагивали, едва заметно, глаза выискивали мельчайшую реакцию на лице Хару. Он поймёт, и тогда что? Ударит? Расскажет другим? Захочет поговорить? Если он догадается, он может ускользнуть — уехать, переселиться. Джинхо сглотнул. На его стороне только эффект неожиданности. — Ты… — глаза Хару начали расширяться от осознания. Рот был приоткрыт, он не договорил. Джинхо сжал руку в кулак и сделал шаг вперёд. Сейчас или уже никогда.