Elusive

Спустя неделю после встречи в кофейне Джису почти перестала надеяться. Практический урок с эспрессо, казалось, прошёл впустую. @5:53TXT оставался нем, а её собственные попытки «случайно» зайти в ту кофейню ещё пару раз натыкались на другого баристу и чувство глупого, навязчивого стыда. Система не работала. И это сводило её с ума. Поэтому, когда среди ночи на её экране всплыло уведомление о новом посте с силуэтом промышленного крана на фоне ночного неба и строчкой координат, она медлить не стала. Лишь нажала на локацию на карте — и была там через сорок минут, сменив внедорожник на неприметный хэтчбек. Припарковалась в тени полуразрушенного склада, в двухстах метрах от указанной точки. И притаилась, как охотник, ожидающий добычу. Заброшенный док в Инчхоне гудел, как гигантский улей. Около сотни человек — те, кто знал пароль, адрес и время — толпились под открытым небом. Звук был не просто громким; он был физическим. Бас бил в грудь, синтезаторы визжали, а Тэхён, уже почти забывший о костыле, метался у пульта, сшивая этот хаос в единый, пульсирующий поток. Это была их стихия. Дождь из конфетти из пожарного экрана, запах пота, металла и морского ветра. Их манифест в действии. Джису наблюдала со смесью профессионального восторга и леденящего страха. Они были гениальны в своей саморазрушительной отваге. И было абсолютно понятно, чем всё это закончится. Толпа взорвалась в едином прыжке. Сирены стали частью аранжировки — нарочито диссонирующей, но своей. — Рассредоточиваться! — закричал Ёнджун в микрофон, прежде чем выключить звук. Стая снова разбилась на мелкие группы, растворяясь в лабиринте портовых складов. Тэхён, сжимая флешку с записью сета, бежал, прислушиваясь к отдающимся в кости ударам собственного сердца, слыша за спиной тяжелое дыхание и крики: «Стой!». Джису завела мотор, приоткрыв окно. Через пару минут из переулка между складами выскочила фигура. Одинокая, двигающаяся быстро, но с характерной, едва заметной неравномерностью в шаге — старый ушиб давал о себе знать в беге. Тэхён свернул на пустынную дорогу вдоль канала, где её хэтчбек был единственной машиной. Она плавно тронулась с места, поравнялась с ним, опустила стекло. — Нужен эвакуатор? — её голос прозвучал неприлично спокойно на фоне его учащённого дыхания. Он вздрогнул, метнул взгляд в салон, и на его лице мелькнуло что-то среднее между яростью и облегчением. — Ты... вездесущая? — Только там, где интересно. Запрыгивай. Или хочешь объяснять полиции, почему бегаешь в три часа ночи? Рывок, хлопок двери — и снова он в её мире, в коконе запаха кожи и аромадиффузера с сандалом. Машина плавно тронулась, сливаясь с потоком редких ночных машин, оставляя далеко позади синие мигалки. — Пристегнись, — сухо бросила Джису, резко перестраиваясь и выруливая на скоростную трассу, ведущую обратно в Сеул. Тэхён молча щёлкнул замком. Джису выбрала его не случайно: он был лидером, самым упрямым, и к тому же раненым в стае. Подобрать его означало найти ключ ко всей группе. Риск был чудовищным, но альтернатива — наблюдать, как их талант в очередной раз затопчут ботинки системы — была для неё, продюсера, невыносимой. Либо они примут помощь на её условиях, либо исчезнут навсегда в подполье, а их талант так и останется вспышкой, которую быстро погасят. Тэхён смотрел в боковое окно, по которому струились отражения уличных фонарей. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя дрожь в руках и горечь на языке. — Остальные? — наконец спросил он, не поворачивая головы. — Уверена, справились. Они быстрее и знают местность. А ты... — она бросила на него быстрый взгляд, — продолжаешь быть обузой для своей же банды с этой ногой. Он резко обернулся, глаза сверкнули в полумраке. — Я бы справился и сам. — Конечно, — парировала она, голос звучал устало и почти без эмоций. — Спрятался бы в каком-нибудь ржавом контейнере до утра, а потом на автобусе домой, хромая. Блестящий план. А завтра? Послезавтра? До какой поры? Пока тебя не арестуют по-настоящему? Пока не посадишь всю свою «семью»? Он не ответил, снова отворачиваясь к окну. Машина мягко катила по подземному паркингу роскошного, безликого бизнес-центра. Тишина в салоне после ночного хаоса оглушала. — Спасибо, — наконец выдохнул он, едва лифт с мягким гуком понес их вверх. — Снова. — Не за что, — она ответила, изучая их смутные отражения в полированных дверях. — Просто, видимо, у нас теперь общий интерес: чтобы тебя не посадили до того, как ты что-то толковое запишешь. Лифт остановился, и они вышли в тихий, затемненный коридор с глухими стенами. Джису провела картой-ключом у панели, и тяжелая, звуконепроницаемая дверь бесшумно отъехала в сторону. Тэхён замер на пороге.

***

Зал был огромным, идеально чистым. Вдоль стены — ряд блестящих мониторов, микшерный пульт, о котором его друзья и он могли только мечтать, в углу несколько синтезаторов и барабанная установка. Акустика была такой, что даже его тихий вздох отозвался легким, чистым эхом. Полная противоположность душному подвалу и пыльным крышам. — Ну как? — спросила Джису, наблюдая за ним с нескрываемым любопытством. Она специально не включала основной свет, оставляя только мягкую подсветку над стойкой управления. Этот полумрак стирал границы, делая пространство безразмерным. Тэхён прошел внутрь, медленно, почти благоговейно, позволив кончикам пальцев скользнуть по клавишам синтезатора. В глазах отразилось не восхищение, а скорее настороженный анализ, как у зверя, изучающего новую клетку. Он сделал несколько неуверенных шагов внутрь. — Неплохой зал, — признал он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много одобрения. Затем повернулся к ней, опираясь о спинку кресла звукорежиссера. — Цена? Её улыбка в полутьме казалась загадочной. — Скажем так, ты мне понравился. Тэхён нарочито с преувеличенным ужасом округлил глаза и прикрыл грудь ладонью в грязной, порванной на локте куртке: — Я не продам свою душу, нуна. Особенно за доступ к паре мониторов Neumann. Джису по-доброму рассмеялась без той сладковатой фальши, что звучала в их первом споре. — Я не собираюсь её покупать. Она и так, кажется, уже слегка подрастрепана, — она кивнула в сторону его рваных штанов, испачканных в пыли доков. — Я предлагаю... синергию. Ты и твоя банда делаете здесь свой шум. А я, возможно, иногда буду подслушивать у двери. Без обязательств. Без контрактов. Просто... из чистого, непрофессионального любопытства. — А если наша музыка окажется недостаточно «хитовой» для твоего уха? — спросил он, уже без вызова, с настоящим интересом. — Если ты поймешь, что мы всё-таки просто шумные неудачники? Джису улыбнулась снова, и в этот раз в улыбке была легкая, почти девичья дерзость. — Тогда я вышвырну вас отсюда и спишу всё на временное помешательство. Тэхён нахмурился, она с удовольствием отметила себе его реакцию, и продолжила: — А еще, кто знает, может быть, это моему уху нужно будет стать... немного другим. Меняй систему изнутри, помнишь? Ты сам это предложил. Вот я и начну с собственных ушей. — А если мы просто сломаем твоё дорогое барахло? — спросил он, проверяя почву под ногами. — Страховка покроет, — пожала она плечами. — Но вы не сломаете. Вы же не вандалы. Вы — перфекционисты. Иначе бы не бежали от полиции, чтобы закончить трёхминутный ролик. Он снова был разоблачён. Она читала его, как открытую партитуру. — Почему? — спросил он тихо, отбросив браваду. — Серьёзно. Зачем тебе это? Джису обернулась, глядя в тёмное стекло, за которым просыпался рассвет. — Потому что в том ритме, что я услышала из вашей колонки, было больше жизни, чем в половине треков, которые я выпустила за последний год. И мне интересно, что если... Рискну и узнаю. Она протянула ему ключ-карту. Маленький пластиковый прямоугольник лежал на её ладони, как вызов. — Это твой пропуск. Только на ночь. Днем здесь работают другие. Правила просты: ничего не ломать, не выносить оборудование и... — она сделала паузу, — звонить, если снова будут проблемы с полицией. Не бегать по крышам, а звонить. Договорились? Тэхён взял карту. Пластик был холодным, но в его пальцах он казался раскаленным. Его защитные барьеры всё еще были на месте, но в них появилась трещина. Опасное предложение. Не контракт. Доверие. — Ладно, — наконец выдохнул он, — но никаких записей без нашего ведома. Никаких продюсерских советов, пока мы сами не попросим. И... — он обернулся к ней, — спасибо еще раз. За сегодня. Джису кивнула, улыбнувшись, на этот раз просто, по-деловому. — Отлично. Зал ваш с десяти вечера до шести утра. Я здесь не появлюсь... если меня не позовут, — она повернулась к выходу, но на пороге обернулась. — И, Тэхён? — Да? — Тот сет в доках... последний трек, где басовая линия ломается на тридцать второй ноте... это было гениально. И абсолютно некоммерчески. Так что не бойся. Твоя душа в безопасности. И она вышла, оставляя его одного в тишине дорогой студии, с ключом от свободы нового вида в одной руке и с трепетным, странным чувством в груди, которое было очень похоже на предвкушение.