История Любви и Огня

Глава 26: Семья ~ Три года спустя ~ Порочный Принц мерил шагами комнату, ходя из угла в угол. В какой-то момент Хелейна так и прыгнула ему под ноги и вскинула ручки, чтобы её взяли наверх — она что-то бормотала о том, что с его высоты гораздо удобнее разглядывать паука. Весила она всего ничего и преспокойно развлекала себя сама, высматривая с его плеч любых попадавшихся на глаза насекомых; её лепет редко требовал ответа. Поэтому Деймон, хоть и придерживал её крепко за ножки, особого внимания девочке не уделял. Да и не мог бы, даже если бы захотел. Рейнира разбудила его посреди ночи; на её лице блуждала слабая гримаса боли, когда она сообщила, что их ребёнок рождается. Вскоре после этого их покои заполнили повитухи, слуги, мейстеры и бог весть кто ещё, а его самого выставили за дверь. Он изо всех сил старался отвлечься от мыслей о жене, занимаясь своими привычными обязанностями. Получалось плохо. Короткая тренировка во дворе ненадолго помогла, но во всём остальном мысли его витали далеко, из-за чего он разговаривал резко и отрывисто — и в итоге ничего толком не довёл до конца. Деймон решил проведать детей — не потому, что они могли отвлечь его или утешить, а скорее потому, что этого хотела бы его жена. Она наверняка спросит о них при первой же возможности. Было уже за полдень, и казалось, будто он ходит кругами целую вечность. От Рейниры по-прежнему не было вестей. Эйгон в очередной раз притормозил его, чтобы показать свой улучшающийся рисунок — как предположил Деймон, это должно было изображать Караксеса. До сходства было ещё далеко. Принц издал неопределённый звук и буркнул: «Продолжай в том же духе», чего оказалось достаточно, чтобы юный принц вернулся к своему занятию. Рядом нянька развлекала его первенца. Они назвали его Эйгоном — как и в прошлый раз, — но во всём Замке он был известен как Эгг (Яйцо). Принцесса Хелейна назвала его так, едва впервые увидела, и это прозвище прижилось. Взглянув на сына, Деймон потерял остатки терпения. Порочный Принц осторожно опустил Хелейну на пол — она даже не посмотрела на него, сразу побредя в угол, — и решительно направился к двери. В коридоре его перехватил слуга. — Принцесса Рейнира зовёт вас, мой принц. Деймон не стал слушать дальше — если там вообще было продолжение, — и даже не соизволил ответить. Он просто бросился бежать, и дыхание перехватило у него в горле. Чем ближе он подходил к их покоям, тем отчётливее слышал свою любимую жену: сначала её крики, а затем и болезненные стоны. Он ворвался внутрь и опустился на колени у кровати, сжав её взмокшую руку в своей. Деймон не обращал внимания ни на кровь, ни на пот, ни на силу её хватки. Всё это было обычным делом. Но вот взгляд, полный страха в её глазах — это было ненормально. Рейнира тревожилась, когда рождался Эйгон — что вполне естественно, учитывая, что это был её первый ребёнок, не говоря уже о травме от того, как умерла милая Эймма, — но ей никогда не было страшно. Только не так. — Я здесь, мой маленький дракон! — Деймон, ты должен мне помочь. Всё не так… не так, как в прошлый раз. Он не выходит… А я так устала… Я не знаю, сколько ещё смогу это выносить, — говорила она, и её пальцы с силой сжимали его руку через равные промежутки времени. Принц почувствовал, как в животе осел тяжелый камень. Ужас — первобытный страх потерять жену — был чувством, которое он не мог себе позволить. Он подавил его и запрятал как можно глубже. Он должен был помочь своей племяннице. — ТЫ — дракон, кровь Древней Валирии, и ты справишься с этим. Ты МОЖЕШЬ это сделать, — повторил он, когда принцесса, скорее всего неосознанно, покачала колыбелью головой. — Я знаю тебя, любовь моя. А теперь сделай глубокий вдох и успокойся. Я буду прямо здесь, с тобой. Целитель прервал их, настаивая, что Рейнире пора тужиться. — Я здесь. Ты сможешь. Обещаю. Деймон без конца повторял эти фразы и другие, которых даже не мог вспомнить впоследствии. Он не знал, сколько это продолжалось. Время, казалось, утратило свой привычный ритм. И всё вернулось на круги своя лишь тогда, когда раздался плач новорождённого. Рейнира обессиленно откинулась на подушки, её рука выскользнула из его ладони. Казалось, последние крохи энергии покинули её тело, уступив место изнуряющей, кости ломящей усталости. Принц осторожно забрался на кровать и полуобнял жену, зарывшись поцелуем в её волосы и прижавшись лбом к её голове, не заботясь о поте и беспорядке. Рядом с ними не прекращалась суматоха, а крики ребёнка становились всё громче и громче, но на несколько драгоценных мгновений они отгородились от всего мира — просто существуя в своём маленьком коконе. Рука Рейниры снова нащупала его руку, и когда он сжал её, сердце Деймона наконец вернулось к своему привычному ритму. Их кокон вскоре лопнул. — Поздравляю, Ваше Высочество, это девочка. Это была служанка: она держала в руках свёрток с плачущим младенцем, поднося его к принцессе. На мгновение повисла тишина. Затем тело его племянницы напряглось, а глаза распахнулись. Деймон помог ей сесть, оперевшись на него, и её руки уже потянулись к их ребёнку — их дочери. Когда Рейнира прижала её к груди, малышка перестала пищать и открыла свои фиалковые глаза, словно всматриваясь прямо в лица застывших в благоговении родителей. — Она идеальна, — прошептала его жена, и Порочный Принц не мог с этим не согласиться. — Наша маленькая Висенья. Сидя так и обнимая Рейниру и их дочь, Деймон чувствовал, как сердце колотится в груди — и каждый его удар был безмолвным криком победы и торжества. ~*~*~*~*~*~ Караксес без всякой команды сделал круг в безоблачном синем небе, чтобы проверить, как там летящая следом за ним золотая драконица поменьше. Впервые за три с лишним луны Деймон и Рейнира поднялись в небо вместе, и они были не одни. Висенья, которой не исполнилось еще и луны от роду, была пристегнута к телу матери, переживая свое первое приключение на спине дракона. День выдался тихим и солнечным. Сиракс относилась к своим обязанностям со всей серьезностью, спокойно паря на ветру, несмотря на многочисленные игривые попытки Караксеса вовлечь её в воздушное озорство. Попытки Деймона утихомирить красного змея были по большей части тщетными, выливаясь в то, что дракон то и дело вырывался вперед, то снова возвращался, кружа вокруг его жены и её драконицы. Достигнув плато, где он часто приземлялся, Порочный Принц направил Караксеса к земле и поспешил на помощь Рейнире. Однако в этом не было нужды: принцесса сама отстегнула ремни и плавно спустилась со спины Сиракс. Её волосы растрепались, выбившись из косы, а на лице блуждала широкая улыбка. Оказавшись рядом, Деймон не удержался и вовлек её в поцелуй, чувствуя вкус этой улыбки на своих губах. Он посмотрел вниз, на младенца, примотанного к груди племянницы, и наткнулся на два огромных индиговых глаза. Малышка бодрствовала и выглядела совершенно счастливой. — Ей безумно понравилось, — с гордостью сообщила Рейнира. — Я думала, она уснет, но она была очень оживленной. — Я и не сомневался, — ответил Деймон. — Хочешь пройтись? Или предпочтешь немного отдохнуть? — О, я бы не смогла усидеть на месте, даже если бы захотела. — Какая мать, такая и дочь, — ухмыльнулся он, но все же пошел вперед, слегка придерживая жену за талию. Какое-то время они гуляли в тишине, любуясь тем, как красная и золотая чешуя их драконов вспыхивает на солнце, когда те то пикировали, то взмывали высоко ввысь. Освободившись от всадника, Караксес быстро уговорил Сиракс присоединиться к его играм. Лишившись пьянящего ощущения полета, прекрасное личико Висеньи вскоре исказилось в глубоком зевке, и незадолго после этого она погрузилась в сон. Рейнира с привычной нежной улыбкой с любовью баюкала спящую дочь. — Помнишь, как мы приходили сюда чуть ли не каждый день? — спросила она. — Тогда, когда ты ухаживал за мной? — Я за тобой не ухаживал, — напускным оскорбленным тоном отозвался Деймон. — Дерзкая девчонка! — Ну конечно, — рассмеялась она, а затем повернулась к нему лицом. — Когда я вспоминаю те дни, я невольно думаю о том, какой несчастной и одинокой я была. Но потом ты вернулся со Ступеней, и всё изменилось. Ты многому меня научил, а главное — подарил мне любовь, преданность, поддержку… и дал то, чего я больше всего желала на свете — семью. Рейнира быстро взглянула на их дочь с обожанием, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Я хочу сказать — спасибо тебе, Деймон! Я бы не справилась со всем этим без тебя. Ему безумно хотелось прижать жену к себе и целовать её губы до тех пор, пока они оба едва смогут дышать, но, помня о Висенье, он лишь подошел ближе и одарил Рейниру гораздо более сдержанным поцелуем. — Я все хотел спросить — что-то случилось? Эту последнюю луну я был занят и отвлечен, но не мог не заметить твои ночные кошмары, изнурительные тренировки и порой твою отрешенность. Деймон выпрямился, словно собираясь идти дальше, но вместо этого уставился прямо перед собой невидящим взглядом. Он почувствовал руку жены на своей спине. — Пожалуйста, Деймон, впусти меня. Я тоже хочу тебе помочь. Он тяжело выдохнул. — Я не собирался скрывать это от тебя, но я… ну, я даже не уверен, что ты сможешь что-то сделать. — Дело в Висенье? Ты разочарован? Я имею в виду, мы ведь ждали пятерых мальчиков… — Что? Нет! — Он повернулся к ней лицом. — Абсолютно точно нет. Вид тебя с нашей дочерью на руках неизменно наполняет меня удовлетворением и гордостью. Деймон ласково провел рукой по щеке Рейниры и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на лбу дочери. Висенья забавно сморщила носик, заставив родителей восхищенно улыбнуться. — Просто это всколыхнуло воспоминания о прошлом разе — когда мы потеряли её. Я бесконечно благодарен за этот второй шанс с тобой, но, что бы я ни делал, боль и страдания того времени то и дело врываются в мои мысли. Я считаю это ничтожно малой ценой за наше нынешнее счастье. — Мне жаль. О, как бы мне хотелось разделить это бремя с тобой и помочь облегчить его. — Мой маленький дракон, я каждый день благодарю Богов за то, что тебя пощадила эта участь, — заметив, как нахмурилась племянница, он прижался своим лбом к её. — И ты помогаешь мне — тем, что ты всегда рядом со мной. ~*~*~*~*~*~ Они вернулись в Красный Замок как раз к полуденной трапезе. Почти каждый день собираться в полдень и проводить час с детьми за легким обедом, играми и разговорами уже успело стать их семейной традицией. После рождения Висеньи им было непросто поддерживать этот обычай, и они лишь недавно вернулись к прежнему ритму, так что пропускать встречу не хотелось. Однако стоило им войти в главный коридор, как дорогу им перерезал один из стражников. — Моя принцесса, мой принц, в замок пришли вести, требующие вашего внимания, — доложил он. — Я схожу, — объявил Деймон, заметив секундную вспышку усталости на лице жены. — И очень скоро присоединюсь к вам. В привычной комнате его уже дожидался один из детей-посыльных Мисарии. Несмотря на официальное назначение на должность Мастера над шептунами, она продолжала жить в городе и редко посещала Замок, предпочитая держать их в курсе дел с помощью коротких записок. Ребенок протянул ему клочок бумаги и тут же испарился. «У Рейнов из Кастамере это уже третья встреча с другими Домами за последние три луны. Предположительно, обсуждаются поставки продовольствия на Запад. Во время всех встреч проскальзывали упоминания «Зеленых» и «Черных». Порочный Принц швырнул записку в камин и со стороны наблюдал, как она сгорает. Ему до зуда в руках хотелось потребовать головы лордов дома Рейн и выставить их на городских воротах в назидание остальным, но он сдержался. Прежде чем принимать столь радикальные меры, он поговорит с Рейнирой. В конце концов, таков был их уговор. Он проделал долгий путь до горницы, где собиралась его маленькая семья. Шум и гам, который поднимали дети, Деймон услышал еще за два коридора до нужной двери. Стоило ему войти, как Хелейна с разбегу врезалась в его ноги и принялась тянуть за одежду. — Скорее, скорее! Я выронила жука, а теперь он залез слишком высоко и уползает! Разобравшись с кризисом юной принцессы, Деймон наконец смог подойти к остальным обитателям комнаты. К ним присоединился Визерис: он был поглощен внучкой настолько, что едва удостоил брата кивком, после чего сразу вернулся к воркованю и забавным гримасам над колыбелью Висеньи. Рейнира держала на коленях Эгга, пытаясь скормить ему кусочек банана, в то время как Эйгон, вцепившись в ее кресло, во всех красках — насколько Деймон мог судить — расписывал свои утренние подвиги в саду. Принц наклонился и поцеловал жену в висок. Ее ладонь отыскала его руку, лежавшую на плече, и крепко сжала. Все было именно так, как и должно быть, и не существовало в мире ничего, чего бы он ни сделал, чтобы это сохранить.