(Не)случайные соседи

Чонгук втащил Тэхена в квартиру, и тот обмяк в его руках, словно тряпичная кукла. Альфа действовал на автомате, подхватил его на руки — Тэхен был почти невесомым, дрожащим, горячим, несмотря на озноб — и быстро прошёл в единственную комнату. Старый диван-книжка, на котором Тэхен спал прошлой ночью, был узковат для двоих, но Чонгук сейчас думал не об этом. Он аккуратно опустил Тэхена на постель, и тот сразу же скрутился в клубок, поджав колени к груди. Его била крупная дрожь, по лбу и вискам стекали капли пота, хотя кожа на ощупь была ледяной. Губы, бледные и искусанные, беззвучно шевелились, словно он пытался что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. — Тэхен! Тэхен-и, слышишь меня? — Чонгук опустился на колени рядом с диваном, осторожно коснулся его щеки. Ладонь тут же намокла от испарины. — Что болит? Скажи мне! Тэхен только застонал, сильнее сжимаясь в комок. Его ваниль… Чонгук втянул носом воздух и похолодел. От Тэхена пахло не просто горечью или усталостью. Запах метался, вибрировал, в нём появились какие-то новые, терпкие, пряные нотки, от которых у Чонгука внутри всё сжалось в тугой узел. Альфа тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не время. Сейчас не время думать об этом. — Всё, я вызываю скорую, — принял решение Чонгук, выхватывая телефон. Пока оператор задавал вопросы, он нащупал в контактах Чимина. Тот жил в соседнем доме, через дорогу, и, к счастью, ответил после первого же гудка. — Чимин, бегом в пятый подъезд, квартира Тэхена! — рявкнул Чонгук в трубку, не тратя время на объяснения. — Скорую уже вызвал, нужна помощь! — Лечу! — только и успел выдохнуть Чимин, и в динамике раздались короткие гудки. Чонгук отбросил телефон в сторону и снова склонился над Тэхеном. Тот мелко трясся, и Чонгук, не думая, стянул с себя толстовку и укрыл его поверх пледа. Сам остался в одной футболке, но холод не чувствовал. Всё его существо было сосредоточено на одном — на этом хрупком, дрожащем омеге, который, кажется, разваливался на части у него на глазах. — Только держись, пожалуйста, — бормотал Чонгук, сжимая его похолодевшие пальцы. — Слышишь? Скорая уже едет. Всё будет хорошо. Я рядом. Дверь он оставил приоткрытой, поэтому Чимин влетел внутрь без стука меньше чем через пять минут. Запыхавшийся, с растрёпанными волосами, в накинутом на плечи пальто поверх домашней пижамы, он замер в дверях комнаты, оценивая обстановку. — Охренеть, — выдохнул он, увидев Тэхена. — Что с ним? — Не знаю! — Чонгук обернулся, и Чимин увидел его лицо — бледное, с затравленным выражением глаз, каких он никогда раньше не замечал у своего обычно невозмутимого друга. — Утром пришёл, а он такой… трясётся весь, в поту… Чимин шагнул ближе, принюхался — и его брови поползли вверх. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили. Приехала скорая. Дальше всё закрутилось. Двое фельдшеров — мужчина-бета и молодой парень-омега — быстро и профессионально зашли в квартиру. Чонгука и Чимина вежливо, но настойчиво вытеснили в коридор, а потом и на кухню. — Подождите здесь, мы осмотрим пациента, — сказал фельдшер-бета, закрывая дверь в комнату. Чонгук заметался по кухне, как зверь в клетке. Он не находил себе места: садился на табуретку, тут же вскакивал, подходил к двери, прислушивался, снова отходил к окну и барабанил пальцами по подоконнику. — Чонгук, сядь уже, — устало попросил Чимин, наблюдая за этим цирком. — Ты мне нервы мотаешь. — Я не могу сидеть! — рявкнул Чонгук, взъерошивая свои и без того растрёпанные волосы. — Ты видел его? Он бледный, как смерть! Дрожит весь! А вдруг это из-за меня, перенервничал он из-за всей этой ситуации с тобой? Или... — Чонгук, заткнись, — перебил Чимин спокойно, но твёрдо. — Сядь. И выдохни. С ним всё будет в порядке. Обещаю. — Откуда ты знаешь? — Чонгук остановился и уставился на него с отчаянной надеждой. Чимин только загадочно улыбнулся и покачал головой. — Знаю. Подожди врачей. Время тянулось бесконечно. Каждая минута казалась часом. Чонгук уже готов был выломать дверь и ворваться в комнату, когда наконец фельдшеры вышли. Молодой омега сразу направился к Чимину, жестом подозвав его в угол кухни, подальше от Чонгука. — Вы омега, объясню вам, а вы уже, если нужно, объясните альфе. У вашего друга начинается течка. Самая обычная, физиологическая. Судя по резкому началу и таким острым симптомам — озноб, слабость, ломота, — скорее всего, она была подавлена искусственно долгое время, а сейчас организм дал сбой и запустил процесс. Температура поднялась, это нормально. Сейчас мы сделали ему укол, чтобы сбить острый приступ и нормализовать состояние. Ему нужно будет принять блокаторы, — он протянул Чимину рецепт. — Вот список. Купите в любой аптеке. Принимать строго по инструкции, чтобы сгладить симптомы. Ну, или... — он понимающе улыбнулся и покосился в сторону Чонгука, который замер у окна, пытаясь услышать хоть слово. — Или не принимать, если есть желающий помочь естественным путём. Тут уж вы сами решайте. Часа через два он придёт в себя, будет в сознании, но состояние... специфическое. Вы понимаете. Чимин хитро прищурился, кивнул и спрятал рецепт в карман. — Всё понял, доктор. Спасибо. Фельдшеры ушли, оставив после себя запах лекарств и тишину. Чонгук тут же налетел на Чимина: — Ну что? Что он сказал? Что с ним? Чимин выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Потом неторопливо сложил руки на груди и посмотрел на Чонгука с выражением кота, слопавшего сметану. — Всё хорошо. Скоро он придёт в себя. — И всё? — Чонгук недоверчиво прищурился. — А что с ним? Почему ему так плохо было? — Скоро сам узнаешь, — Чимин подмигнул и направился к выходу. — Ты главное, когда он очнётся, спроси у него, чего он на самом деле хочет. И прислушайся к себе. — Чимин! — Чонгук взорвался. — Хватит ходить вокруг да около! Говори толком, что происходит?! Чимин остановился в дверях, обернулся и расхохотался. Заливисто, звонко, совершенно не стесняясь. — Ох, Зая, — выдохнул он сквозь смех, качая головой. — Ты такой... альфа. Серьёзно, у тебя инстинкт защитить настолько мозг отключил, что ты даже самых элементарных вещей не понимаешь? — он шагнул к нему, встал на цыпочки и заговорщицки прошептал: — Течка у твоего Тэ начинается. Понял теперь? Самая настоящая омежья течка. Чонгук замер. Его лицо вытянулось, глаза расширились, и он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. До него медленно, но верно доходил смысл сказанного. Запах Тэхена, его дрожь, испарина, эти новые, будоражащие нотки в ванили... — Те... течка? — переспросил он осипшим голосом. — Ага, — Чимин кивнул и сунул ему в руку рецепт. — Держи. Ему нужны будут либо вот эти блокаторы, — он выразительно постучал пальцем по бумажке, — либо... — Чимин снова загадочно улыбнулся и многозначительно похлопал Чонгука по плечу, отчего тот аж присел. — В общем, сам решай... А, ладно, давай схожу в аптеку, куплю таблетки. А ты сиди и карауль своего благоверного. И постарайся ничего не сломать от переизбытка чувств. Чимин упорхнул, а Чонгук остался стоять посреди кухни, тупо глядя на рецепт в руке. Течка. У Тэхена течка. Здесь. Сейчас. И он... он здесь. Рядом. Альфа провёл ладонью по лицу, пытаясь успокоить разбушевавшиеся инстинкты. Сандал внутри него буквально взревел, требуя: «Твоё! Иди к нему! Защищай! Помоги!» Но Чонгук усилием воли заткнул этот голос. Нельзя. Тэхен без сознания. Тэхен не в себе. Это было бы... неправильно. Чимин вернулся быстро, минут через двадцать. Бросил на стол пакет из аптеки. — Держи. Тут блокаторы, — он помялся, потом сунул руку в карман и выложил на стол ещё одну коробочку. — И это... я тут подумал. На всякий случай. Если решите не пить таблетки. Мало ли. Запас карман не тянет. — Он подмигнул. — Ладно, я пошёл. Звони, если что. И снова Чонгук остался один. Он заглянул в комнату. Тэхен спал — теперь уже спокойно, без дрожи. Дыхание выровнялось, испарина высохла. Фельдшеры сделали своё дело. Чонгук поправил на нём плед, постоял рядом, вглядываясь в бледное, но уже не такое болезненное лицо, и тихонько вышел, прикрыв дверь. Он вернулся на кухню, сел за стол и уставился на две коробочки. Блокаторы и презервативы. Выбор, который предстояло сделать не ему. Тэхен очнулся только к вечеру. За окном уже стемнело, в комнате горел ночник — видимо, Чонгук включил. Сам альфа сидел на стуле в изножье дивана, положив локти на колени и уставившись в пол. Услышав шорох, он мгновенно поднял голову и вскочил. — Тэ! — он метнулся к нему, но на полпути остановился, будто наткнулся на невидимую стену. — Ты как? Лежи, не вставай. Воды принести? Или... — он запнулся, вспомнив о содержимом пакета. — Блокаторы? Врачи сказали, тебе нужно принять. Тэхен смотрел на него. Смотрел на этого большого, сильного альфу, который сейчас мялся у его постели, как нашкодивший щенок, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он помнил утро. Помнил, как проснулся от странной ломоты в теле, как его начало знобить, как накатила слабость, а потом пришёл Чонгук и подхватил его на руки. А дальше — провал. Но сейчас он чувствовал другое. Внизу живота тянуло, разливалось приятное, томное тепло. Кожа стала чувствительной, каждое прикосновение простыни отдавалось мурашками. И запах... Запах Чонгука, его сандал, витал в воздухе, проникал в лёгкие, кружил голову, будил что-то древнее, инстинктивное, что спало в нём долгие годы. Тэхен медленно сел на диване, запахивая плед. Чонгук стоял напротив, сжимая в руке упаковку блокаторов. — Чонгук, — голос Тэхена сел, но он прочистил горло и продолжил. — Подойди. Чонгук послушно шагнул ближе, остановился в полуметре. Тэхен протянул руку, взял его за запястье и потянул вниз, заставляя сесть на край дивана. Альфа подчинился, но смотрел настороженно, словно ждал подвоха. — Ты знаешь, что со мной? — спросил Тэхен, глядя ему прямо в глаза. — Знаю, — голос Чонгука дрогнул. — Чимин объяснил. Течка. — Он сглотнул. — Тебе нужно принять это. Он протянул блокаторы. Тэхен посмотрел на упаковку, потом перевёл взгляд на Чонгука. — Ты знаешь, — начал он медленно, — я всегда считал себя каким-то дефектным. У меня течки не было давно. Уже года три, наверное. Я тогда думал, что это реакция на таблетки, на стресс, на бывшего-мудака... — он горько усмехнулся. — А теперь я понимаю. Это была реакция не на таблетки. Это была реакция на отсутствие нужного альфы. Мой организм просто... замер. Закрылся. Ждал. Чонгук смотрел на него, расширенными глазами, не веря своим ушам. — А сегодня... — Тэхен взял его руку в свои ладони, переплёл пальцы. — Сегодня я проснулся, и внутри всё горело. Я думал, умираю. А потом ты пришёл. Ты подхватил меня на руки, и... — он глубоко вздохнул, чувствуя, как по телу снова пробегает дрожь, но теперь уже совсем другого свойства. — И всё встало на свои места. Чонгук, я не хочу пить блокаторы. Альфа вздрогнул, словно его ударили током. — Тэ... Ты не понимаешь, что говоришь. Это гормоны. Они затуманивают разум. Ты сейчас не в себе, а когда всё закончится, будешь жалеть и... — Хватит, — Тэхен приложил палец к его губам, заставляя замолчать. — Не говори за меня. Я знаю, чего хочу. — Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров. Его ваниль теперь била прямо в лицо Чонгуку — сладкая, тягучая, с откровенными, призывными нотками, от которых у альфы потемнело в глазах. — Я буду жалеть потом только об одном: если не дам нашим отношениям ни единого шанса. Если сейчас ты уйдёшь, оставив меня с этими таблетками. Чонгук, я хочу тебя. Я хочу провести свою течку с тобой. — Тэхен... — простонал Чонгук, борясь с самим собой. Каждой клеткой своего альфьего тела он рвался к нему, хотел прижать, зарыться носом в его шею, вдыхать этот пьянящий аромат, но разум кричал: «Остановись! Он не в себе!» — Поцелуй меня, — прошептал Тэхен, обжигая дыханием его губы. — Просто поцелуй. И люби меня так, чтобы я забыл всё на свете. Пожалуйста, Чонгук. Я не хочу больше ждать. Я и так ждал слишком долго. Мы оба ждали. Это «пожалуйста» стало последней каплей. Чонгук перестал думать, просто позволил себе чувствовать. Позволил себе то, о чём мечтал восемь долгих лет. Он сократил расстояние и накрыл его губы своими. Поцелуй вышел нежным, почти робким — Чонгук боялся спугнуть, боялся навредить, боялся, что Тэхен сейчас одумается и оттолкнёт его. Но Тэхен не отталкивал. Он, наоборот, прильнул ближе, обвил руками его шею и углубил поцелуй, приоткрывая рот, приглашая войти. Чонгук застонал, когда их языки встретились. Ваниль Тэхена заполнила всё его существо, смешиваясь с сандалом, создавая тот самый взрывоопасный коктейль, который предвещал бурю. Альфа осторожно, боясь сделать больно, повалил Тэхена на подушки, нависая сверху, но не опираясь на него всем весом. — Тэ... — выдохнул он, отрываясь от его губ и глядя в затуманенные страстью глаза. — Если ты хочешь остановиться... скажи сейчас. — Не хочу, — выдохнул Тэхен, притягивая его обратно. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Он потянулся к подолу своей футболки, стащил её через голову и отбросил в сторону. Чонгук замер, любуясь им. Тэхен был прекрасен — бледная кожа в тусклом свете ночника казалась фарфоровой, ключицы чётко очерчены, соски уже затвердели от возбуждения. — Боже, ты такой красивый, — выдохнул Чонгук, проводя ладонью от его плеча вниз, по груди, по животу, обводя пупок. — Ты тоже, — Тэхен потянулся к его футболке, стаскивая её. — Ох... — выдохнул он, когда взгляду открылись широкие плечи, рельефная грудь, кубики пресса. — Чонгук... ты... охренеть. Альфа смущённо улыбнулся, и эти его ямочки в который раз заставили сердце Тэхена пропустить удар. Контраст между опасной альфа-внешностью и этой детской, милой улыбкой сводил с ума. — Нравится? — спросил Чонгук с хрипотцой. — Очень, — Тэхен провёл руками по его груди, царапнул ноготками сосок. — Очень нравится. Чонгук зарычал — тихо, глубоко, довольно. Он наклонился и поцеловал его в шею, вдыхая пьянящий аромат, провёл языком по пульсирующей жилке, лизнул мочку уха. Тэхен выгнулся дугой, вцепившись пальцами ему в спину. — Чонгук... — простонал он. — Пожалуйста... не томи. — Не торопись, — альфа улыбнулся в его кожу. — У нас вся ночь впереди. Я хочу попробовать тебя всего. И он принялся за дело с методичностью и страстью, на которую был способен только альфа, дорвавшийся до своего истинного. Сначала были поцелуи. Медленные, тягучие, смакованные. Чонгук целовал его лицо: закрытые глаза, длинные ресницы, кончик носа, подбородок. Потом спустился ниже: на шею, где долго и вкусно мял губами нежную кожу, оставляя тёмные метки — заявляя права. Тэхен стонал, запрокинув голову, подставляясь под его ласки. Потом была грудь. Чонгук обводил языком напряжённые соски, посасывал, покусывал, пока Тэхен не начинал выгибаться и умолять о большем. Альфа уделял внимание каждой точке, каждому миллиметру его тела, словно хотел запомнить его наизусть. — Чонгук... — простонал Тэхен, когда губы альфы добрались до его живота, а пальцы принялись расстёгивать домашние штаны. — Я... мне нужно... — Я знаю, — выдохнул Чонгук, стягивая с него последнюю одежду. Тэхен остался абсолютно голым, раскрасневшийся, возбуждённый, с влажными от пота волосами. — Ты невероятный. Чонгук замер на мгновение, любуясь открывшимся видом, а затем его взгляд упал ниже — туда, где Тэхен был самым сокровенным, самым уязвимым. Альфа почувствовал, как внутри поднимается древний, инстинктивный голод. Ему нужно было не просто коснуться — ему нужно было попробовать на вкус, пометить, сделать своим самым интимным образом. — Тэ... — голос Чонгука сел до хрипоты. — Можно мне... попробовать тебя там? Тэхен, уже почти потерявший голову от возбуждения, не сразу понял, о чём он. А когда понял — вспыхнул до корней волос. — Ты хочешь... — он замялся, смущение боролось с диким, первобытным желанием. — Там же... Чонгук, это же... — Я хочу, — перебил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли брезгливости или насмешки — только голодная, обожающая нежность. — Я хочу попробовать тебя везде, Тэ. Каждую частичку. Особенно там, где ты самый чувствительный. Где я смогу сделать тебе хорошо по-настоящему. Позволишь? Тэхен сглотнул. Никто и никогда не предлагал ему такого. Это было слишком интимно, слишком... по-альфьи. Но тело откликнулось раньше разума — он раздвинул бёдра шире, приглашая, отдаваясь. — Да, — выдохнул он. — Да, Чонгук. И Чонгук опустился ниже. Он целовал внутреннюю сторону бёдер, поднимаясь всё выше, пока его дыхание не коснулось самого низа живота. Тэхен зажмурился, ожидая чего-то привычного, но Чонгук опустился ещё ниже, и его язык коснулся Тэхена там, где, казалось, уже и не ждали ничего, кроме стыда. Но стыда не было. Только ослепительное, всепоглощающее чувство, что он любим — абсолютно и полностью, каждой клеткой его тела. Тэхен вскрикнул, вцепляясь в простыни, чувствуя, как мягко и бережно альфа ласкает его, как будто держит в ладонях самую драгоценную вещь в мире. Чонгук не торопился. Он вёл его медленно, словно по капле собирая наслаждение, и когда Тэхен кончил — с громким, рваным стоном, выгнувшись дугой, — альфа принял всё, не переставая гладить его по бёдрам, шепча едва слышные, хриплые слова. — Это было... — прошептал Тэхен, когда к нему вернулась способность говорить. — Это было невероятно. Чонгук поднялся к нему, целуя в губы, давая почувствовать его собственный вкус на своём языке. — Это был только первый, — прошептал он. — Ты готов к продолжению? Тэхен, всё ещё тяжело дыша, кивнул. Его тело горело, требуя большего. Альфа понял намёк. — Лежи смирно, — приказал он, потянувшись к брошенному на стул пакету. — Чимин, спасибо тебе, — пробормотал он, извлекая коробку с презервативами и смазку (Чимин и об этом позаботился, положив в пакет маленький тюбик — вот же заботливый). Чонгук быстро снял с себя джинсы и бельё, и Тэхен наконец увидел его полностью. Член у Чонгука был большой — по-настоящему большой, и у Тэхена на секунду ёкнуло сердце: войдёт ли? Но тело, разгорячённое течкой и только что пережитым оргазмом, откликнулось по-своему — сжалось в предвкушении, выделяя ещё больше смазки. — Я буду осторожен, — пообещал Чонгук, обильно смазывая пальцы. — Расслабься. Он начал с одного пальца, медленно вводя его в тугое, горячее нутро, уже расслабленное после его языка. Тэхен зашипел, но не от боли — от ощущения наполненности. Чонгук двигал пальцем, растягивая, подготавливая, и скоро добавил второй. Тэхен уже стонал в голос, подаваясь бёдрами навстречу, прося большего. — Ещё, — выдохнул он. — Чонгук, добавь ещё. Третий палец вошёл уже легче. Чонгук нащупал ту самую точку, и Тэхен закричал, выгибаясь, чувствуя, как к горлу подступает второй оргазм, хотя его даже не трогали. — Не надо... я опять... — простонал он. — Давай, — разрешил Чонгук, усиливая давление на простату. — Давай, мой сладкий. И Тэхен кончил — обильно, громко, выкрикивая его имя, разбрызгивая сперму себе на живот. Это было слишком, чересчур, но так хорошо. Чонгук дал ему перевести дух, убрал пальцы и быстро надел презерватив. Потом пристроился у входа, глядя Тэхену в глаза. — Тэ... ты готов? — Да, — выдохнул тот, обвивая ногами его талию. — Иди ко мне. Чонгук вошёл медленно. Очень медленно. Дюйм за дюймом, растягивая, заполняя, давая привыкнуть. Тэхен чувствовал, как его тело раскрывается, принимает этого альфу, как будто всегда для этого и было предназначено. Когда Чонгук вошёл до конца, оба замерли, переводя дыхание. — Тесно... — прошептал Чонгук, уткнувшись лбом в его плечо. — Боже, Тэ, как же тесно и горячо. — Двигайся, — попросил Тэхен, сжимаясь вокруг него. — Пожалуйста. И Чонгук начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых у Тэхена подкашивалось всё внутри. Он чувствовал, как член альфы скользит внутри, задевая простату при каждом движении, и это сводило с ума. Он цеплялся за широкие плечи, царапал спину, стонал, не стесняясь. — Ещё, — умолял он. — Сильнее. Чонгук ускорился. Теперь он вбивался в него жёстче, глубже, и Тэхен чувствовал, что ещё немного — и он снова взорвётся. В третий раз. — Чонгук... я... — простонал он, чувствуя, как оргазм нарастает где-то внизу живота. — Со мной, — выдохнул альфа, сжимая его член в кулаке и проводя пару раз. — Давай вместе. Этого хватило. Тэхен закричал, сжимаясь вокруг члена Чонгука, и альфа, зарычав, излился внутрь, даже сквозь презерватив чувствуя эту пульсацию. Они замерли, тяжело дыша. Чонгук осторожно вышел, перевернул Тэхена на бок, обнял со спины, прижимая к себе. Поцеловал в плечо. — Ты как? — прошептал он. — Лучше всех, — выдохнул Тэхен. — Но это ещё не всё, я... ещё хочу... Чонгук усмехнулся, прижимаясь к его попе возбуждённым членом. — Не всё. Течка только начинается. Они не смыкали глаз всю ночь. В четвёртый раз Чонгук брал его сзади, на четвереньках. Тэхен стоял на коленях, уткнувшись лицом в подушку, и только постанывал, когда альфа входил в него сзади, доставая до самых глубин. Чонгук одной рукой сжимал его бедро, другой — грудь, играя с соском, и шептал на ухо, какой он красивый, какой идеальный, как долго он его ждал. Тэхен кончил от этих слов, даже не касаясь себя. В пятый раз они попробовали новую позу — Тэхен сверху. Он сам насаживался на член Чонгука, двигаясь в своём темпе, и альфа только постанывал внизу, любуясь этим зрелищем: раскрасневшийся, потный, с растрёпанными волосами омега скачет на нём, запрокинув голову, и громко стонет. Чонгук помогал ему, придерживая за бёдра и задавая ритм. Тэхен кончил, разбрызгивая сперму по груди и животу Чонгука, и тут же почувствовал, как альфа изливается в него. В шестой раз они уже устали, но не могли остановиться. Чонгук взял его на боку, медленно, лениво, растягивая удовольствие. Тэхен лежал, прижимаясь спиной к его груди, и чувствовал, как член альфы двигается внутри него, дразняще, сладко. Оргазм накатил внезапно, накрыл с головой, выжав последние силы. А седьмой раз случился уже под утро. Тэхен лежал на спине, практически без сил, но когда Чонгук, не удержавшись, снова пристроился у него между ног, глядя на него с мольбой, он только развёл бёдра в стороны. Чонгук вошёл бережно, почти нежно, двигался плавно, глядя ему в глаза. Он целовал его, гладил по щеке, шептал ласковые слова. И Тэхен чувствовал, как этот оргазм нарастает медленно, глубоко, пробирая до костей. Когда он кончил, у него даже не было сил кричать — только выдохнуть и провалиться в темноту. Седьмой оргазм за ночь лишил его сознания. Он просто уснул, даже не заметив этого. Чонгук замер, глядя на него. Дыхание Тэхена выровнялось, лицо разгладилось, на губах застыла блаженная улыбка. Альфа осторожно вышел, снял презерватив, выбросил в мусорку. Потом принёс из ванной полотенце, намочил тёплой водой и принялся бережно обтирать Тэхена: стёр пот со лба, вытер испачканный живот, нежно провёл между ног, убирая следы их бурной ночи. Тэхен во сне что-то довольно промурлыкал и перевернулся на бок. Чонгук укрыл его пледом, поцеловал в висок, осторожно вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. На кухне он машинально глянул на часы — начало пятого. Телефон на столе мигал десятком пропущенных уведомлений. Шесть вызовов от напарника, Джин Сока и сообщения одно тревожнее другого. Чонгук пробежал глазами по строчкам, и внутри у него всё сжалось. Слежка. Серьёзные люди. Он посмотрел на дверь в комнату, где спал Тэхен. Можно было перезвонить прямо сейчас, но он чувствовал — если услышит голос Джина, если узнает детали, то уже не сможет лечь рядом, не сможет дать Тэхену ещё несколько часов спокойного сна. Чонгук положил телефон экраном вниз, словно отгораживаясь от мира, и бесшумно вернулся в комнату. Тэхен дышал ровно, на губах застыла блаженная улыбка. Чонгук лёг рядом, прижался щекой к его плечу, вдыхая ваниль, и заставил себя закрыть глаза. Утром. Всё — утром. Но уснуть он так и не смог.