Твой талисман

Часы отсчитали семь утра, Нимфер Тонкс уже бодрствовал, сидя за столом в номере и дёргая ногой, попивал ароматный кофе. Он сроду так рано не просыпался по своей воле, разве что только в детстве. Друзья ещё спали. Они здорово вчера поглумились над его неудачным подкатом к новой знакомой.        Когда он, опустив голову, доплёлся до их стола, оба этих гада хохотали так, что все вокруг смотрели только на них.        — Ну что, Тонкс, ты, я вижу, делаешь успехи, — Томас, согнув запястье, промакивал подушечкой ладони левый глаз. — Что, дамочка оказалась с характером?        — О, да, ты, весь такой фиолетовый и офигенно опасный, подъезжаешь к ней, — Дэвид еле сдерживал рвущийся наружу смех и игриво дёргал бровью. — А она посылает тебя…        — В библиотеку! — давясь хохотом, дружно закончили оба.        — Книжица-то хоть интересная досталась? — на глазах рыжего выступили слёзы.        — Иди ты в жопу, Харпер! — метаморф стиснув зубы, плюхнулся рядом с ними и бросил томик на стол.        — Вы только посмотрите на него! Гроза всех девчонок, секс-символ Министерства магии, повелитель свиных пятачков.        — Король вечеринок, — поддакнул Томас.        — Король вечеринок, Ним «обыграю вас в чём угодно» Тонкс. Та-дам!        — Медальон-то хоть при тебе? — брюнет, прищурив глаз, пристально смотрел на друга. — Неделя ещё не закончилась! — огрызнулся тот, потом резко встал и ушёл в сторону гор, даже не оглянувшись на друзей.        Он долго бродил по заливным лугам, раскинувшимся у подножий каменных гигантов, словно изумрудный ковёр с сочными красками пёстрого разнотравья. Альпийские розы, астры, аквилегии, васильки, горечавки и эдельвейсы, с их мелодичным пчелиным жужжанием днём, в этот закатный час тихо трепетали, уже погружённые в сон. Горы непоколебимыми громадинами нависали над магловской деревушкой, по иронии судьбы названной страшным для волшебников именем — Гриндевальд.        Кто же она такая, эта «учёная магла»? Хотя почему-то всё меньше верилось в то, что она простачка, роза же не просто так завяла. Но ведь Римма даже бровью не повела, ни малейшего шёпота или взмаха рукой. Он сам уже поднаторел в невербальных заклинаниях, но колдовать без палочки мог только в экстренных случаях, когда, как говорится, жареный петух клюнет. Ним считал себя сильным и успешным мракоборцем, не зря же его так лихо продвигали по карьерной лестнице. Единственным его упущением всегда была дичайшая неуклюжесть. Он мог завалить важное дело, споткнувшись или разбив что-то в самый ответственный момент.        «Не будь этого «дефекта», — думал он, — давно бы уже стал начальником Управления Мракоборцев, даже невзирая на юный возраст».        Если Римма — волшебница, то кто она и откуда? Есть ли у них общие знакомые, почему она тусуется в обществе маглов-лингвистов? Зачем вообще волшебнику быть лингвистом?        «Вот чёрт, — злился от безысходности Тонкс. — И почему она так плотно засела у меня в голове? Почему мне кажется, что я её знаю? Кто же она такая на самом деле?»        Прогулка не принесла облегчения, поскольку теснящие друг друга вопросы раздирали душу изнутри и колотились о черепную коробку, как загнанные в клетку пикси. А ещё он поймал себя на мысли, что безумно хочет снова взглянуть в эти медовые глаза. Не из любопытства или поиска ответов и не ради разрешения спора, а потому что уже скучает, так сильно, как по только что найденному другу детства, которому когда-то давно что-то страстно пообещал.        Вернувшись в номер, Ним тихонько разделся и лег в постель, стараясь не шуметь и не разбудить друзей, но сам долго не мог уснуть. Необъяснимое чувство незаконченного дела, какой-то тревоги терзало душу. А ранним утром он встал чуть свет, абсолютно бодрый, хотя проспал не более четырёх часов.        Парень допил кофе и бросил взгляд на свою прикроватную тумбочку. Подаренная Риммой книга лежала там с прикреплённой к ней запиской. Ну, конечно, разве могли эти двое так просто оставить доказательство его позора в ресторане? Он подошёл ближе и взял томик в руки. На жёлтом стикере, приклеенном к однотонной обложке, рукой Дэйва было написано: «Ты хоть открывал её, умник?» Тонкс открыл книгу.        «Средневековый бестиарий. Легенды и мифы» гласила надпись на титульной странице. Значит, помимо изучения языков интересуется магическими существами. Хоть и странно, но книга-то магловская. Так, сказки для детей. Он положил «Легенды» на тумбочку и покинул комнату.        Заказав себе завтрак в их любимом ресторане, парень в ожидании вертел головой направо и налево, в надежде увидеть объект своих желаний. Постепенно столики заполнялись сонными постояльцами отеля, заказывающими кофе, чай на луговых травах и ароматную выпечку. Риммы нигде не было, и сердце парня болезненно сжалось от мысли, что она могла попросту уехать, не попрощавшись. Но с какой стати она должна была с ним прощаться, кто он такой в её глазах? Наивный придурок, не умеющий читать и подаривший сухую розу? Тонкс покачал головой и прикрыл глаза ладонью, потирая лоб.        — Не вини себя, малыш, и смирись уже с тем, что эта милфа тебе не по… хм, зубам, — подошедший Дэйв хлопнул его по спине.        — Доброе утро, Ромео, — Том подмигнул и усмехнулся.        — Встали, наконец, — пробубнил их друг.        — Вообще-то мы встаём всегда в одно и то же время, — брюнет сделал удивлённое лицо.        — Просто сегодня наша сиреневая Белоснежка решила проснуться ни свет ни заря и вместе со своими зверюшками приготовить любимым друзьям завтрак, — усмехнулся Харпер, а Ним отвернулся, не реагируя на подколы, и стал рассеянно перебирать волосы на затылке.        Друзья переглянулись и в недоумении пожали плечами.        — Эй, друг, ты в порядке? — Дэвид пытался поймать взгляд их выпавшего в астрал приятеля. — То-о-онкс. Нимф…        — Только попробуй, — зашипел тот, бросив грозный взгляд на рыжего.        — Какие планы на сегодня? — Томас пришёл на выручку. — Может, рванём в горы? Ты как предпочитаешь: карабкаться по отвесной скале или кататься на магловских дощечках? А может сразу трансгрессируем на вершину?        — Карабкаться по скале, — равнодушно повторил метаморф.        — Вот и отлично! Тогда завтракаем и погнали! Римма тоже проснулась рано. Ей почему-то хотелось застать утреннюю прохладу и мягкие лучи солнца. Вчера, вернувшись в номер, она нашла там свою подругу Керри, которая перебирала гардероб, раскидав вещи по всей комнате.        — Явилась, наконец, — блондинка с лёгким упрёком посмотрела на Римму, которая отодвинув на край своей кровати наваленные вещи, присела с другой стороны и взялась листать какой-то толстый справочник в поисках чего-то, только ей известного. — Ну и кто он, этот смазливый мальчик?        «Двоюродный племянник моего первого любовника», — чуть было не сказал та, но вовремя спохватилась.        — Так, никто, просто подкатил в ресторане.        — Все бы «никто» были такими настойчивыми и сексапильными, — в голосе подруги чувствовалась зависть. — Он подарил тебе розу, я всё видела.        — Наверное, хотел привлечь внимание к своей персоне.        — Или секса, — бросила Керри, вертясь у зеркала и прикладывая к себе одно платье за другим.        — Вряд ли. Для таких, как он, я всего лишь зубрилка-мышь, — рассеянно произнесла Римма, уткнувшись в книгу.        — Какой камыш? — девушка пыталась натянуть на себя через голову лиф платья, забыв расстегнуть молнию, но замерла, услышав характерный треск. — Ой! Слушай, я, похоже, застряла. Рим, помоги, а?        Та подняла голову, взмахнула рукой, и молния раскрылась.        — Не надо, не вставай, похоже обошлось, — Керри вынырнула из платья. — Как тебе?        — Неплохо, — не глядя на подругу, ответила та.        — Слушай, Люпин, это никуда не годится! — блондинка подошла к Римме. — Ты или совсем дура, или что-то скрываешь. К тебе вчера клеился такой интересный молодой человек, а ты опять со своими книгами! Давай, возьми любое из моих платьев, приведи в порядок волосы, накрась губы и немедленно найди этого красавчика. И ответь уже, наконец, на его однозначные ухаживания.        — Даже если всё это ради секса?        — Тем более, если всё это ради секса! Как давно он у тебя вообще был?! Ты уже не девочка, пора грамотно распределять свои ресурсы. Если механизмом долго не пользоваться, то он приходит в негодность, прикинь?        — Керри! — Римма покраснела до ушей. — Ну, хорошо-хорошо, — девушка по-сестрински улыбнулась и покачала головой. — Не обязательно на первом же свидании прыгать к нему в постель. Просто пообещай мне, что хотя бы выслушаешь это фиолетовое чудо.        «Это чудо уже само когда-то запрыгивало в мою постель, и оно может быть не только фиолетовым», — подумала Римма, вспоминая нежные, пахнувшие птичками, белокурые локоны мальчика, но вздохнула и, мягко улыбаясь, одобряюще кивнула подруге. Утром, выпив кофе с булочками прямо в номере, они поспешили заняться своими делами. Керри убежала в компанию новоиспечённых знакомых, среди которых было несколько, с её слов, «перспективных языкастых мужчин». Римма не стала уточнять, что это значит, остановившись на версии, что они просто хорошие лингвисты, а сама решила помедитировать на вершине горы и выкинуть уже из головы настойчивые посягательства на свою свободу со стороны подруг и прочих «цветных чуд».        Она ушла довольно далеко от отеля с лыжной базой и, убедившись, что поблизости никого нет, трансгрессировала на не самую высокую гору. Эта был не пик, а большой уступ, ведущий к маленькой пещерке. Люпин практически сразу по приезду нашла это укромное место и частенько бывала здесь, чтобы отдохнуть от шумной компании своих коллег. Внутри пещеры и на уступе снега не было, редкие травинки с пушистыми колосками на концах и цветы-проростки на тонких стебельках послушно клонили головки к каменистому основанию, на котором, волею судьбы, им суждено было зародить свою жизнь.        Римма достала из небольшой зачарованной выручай-сумочки толстое покрывало, расстелила его и уселась, скрестив ноги, пытаясь расслабиться и отринуть от себя события прошлого вечера. Тёплый ветерок обдувал свежестью, принося с наиболее сильными порывами нежные ароматы альпийских цветов. Солнце мягко касалось закрытых глаз и губ, и кожа отзывалась на эти ласки нежным трепетом и приятным блаженством. Как хорошо и тихо здесь было!        Зачем ей думать об этом мальчике? Она не сможет ответить взаимностью ни ему, ни кому-либо ещё, дабы не сломать несчастному судьбу. Оборотни не должны жить с людьми, не должны рожать детей, не должны подвергать опасности тех, кого любят. У Риммы почти никого не осталось, в её жизнь тоже ворвался Волдеморт. Их компании больше нет. Петтигрю оказался предателем, Сириус сломался навсегда. Оставался только Гарри, которого она полюбила всем сердцем. Он так был похож на Джеймса, а когда она смотрела в глаза мальчику, то видела только Лили, которая заглядывала ей прямо в душу. Это было так тепло и так больно одновременно.        А Нимфер? Он найдёт себе ровесницу, и они будут жить долго и счастливо. Милый, красивый, яркий и, безусловно, талантливый молодой человек, ведь Грозный Глаз очень редко хвалит кого-то. Он, конечно, тоже Блэк, но на Сириуса похож отдалённо, хотя, судя по всему, такой же кобелёк, как и его дядя. Ещё бы! Девушкам нравятся эти правильные черты лица, эффектная внешность, харизма, хотя царственной-небрежности в его движениях не было.        «Эх, Сириус-Сириус, каким же кумиром ты был для меня. Во что тебя превратил Азкабан и несправедливое обвинение?» — подумала Римма и в памяти вновь яркой вспышкой ударило по сердцу воспоминание их первой ночи и того, что случилось потом.        На утро после своего грехопадения Люпин шла к столу Гриффиндора, как на эшафот. А вдруг друзья что-то заподозрят, прочитают её мысли? Вдруг Лили научилась этому у Северуса? Нет, она не стала бы так делать, даже под заклятием Империо. Вся компания, включая «чету Лонгботтомов» и Марлин МакКинон сидела за столом и живо общалась. Блэк в разговоре не участвовал, аристократично и неспешно потягивая чай и делая вид, что читает магловский журнал о рок-музыкантах. Заметив Римму, он отодвинул своё «увлекательное» чтиво в сторону, сделал изрядный глоток из чашки и покраснел.        — Привет, соня, — зелёные глаза Лили блестели озорством, а Джеймс выглядел, словно сытый кот, похоже, их ночь тоже удалась.        — Всем привет, — тихо ответила её подруга.        — А что у нас на повестке дня полнолуние? — Сохатый с сочувствием и в то же время подозрительно посмотрел на неё. — Чего такой пришибленный вид, или ты тоже провела ночь не в Гриффиндорской спальне?        Теперь настала очередь Риммы краснеть. Она не ответила, села с девочками и начала быстро поглощать завтрак, запивая яичницу апельсиновым соком и хрустя тостами. Сириус бросал на неё осторожные взгляды. Разговор плавно продолжился, и вскоре компания, наболтавшись досыта, повскакивала со своих мест, шумно собираясь и распихивая по сумкам вещи.        Римма поплелась в самом хвосте, однако в холле её нагнал и схватил за руку Бродяга. По коже пробежала дрожь от его внезапного прикосновения. Она остановилась и развернулась к нему.        — Слушай, Лунат… Римма, — он старательно прятал глаза, гладя себя по шее сзади. — То, что произошло сегодня ночью. Ты ведь не думаешь… Ну, в смысле, я…        — Сириус! — она выстрелила ему в лицо его же именем, он вздрогнул и замер, глядя прямо в упор в ореховые глаза. — Ты этого хотел. Я этого хотела. Тогда в чём проблема? Если ты думаешь, что я буду держать тебя при себе, как Эванс Поттера… Я слишком хорошо тебя знаю, Бродяга. Поэтому живи, как жил, и забудь о том, что было, потому что для меня это тоже был просто секс.        — Но это был твой первый секс, — пролепетал он.        — Ну и что, когда-то же надо было начинать, — она нарочито широко улыбнулась и дерзко тряхнула волосами. — По крайней мере, я рада, что это был не какой-нибудь левый придурок, а придурок, с которым я знакома уже миллион лет.        Сириус почесал лоб, затем рассеянно запустил пальцы в свои длинные волосы, медленно прошёлся по голове и сжал их на затылке, не сводя льдистых глаз с подруги. Он молчал, разглядывая её так, словно заподозрил подмену, Конфундус или действие оборотного зелья. Потом безвольно уронил руку.        — Ты же не станешь выбалтывать это Джеймсу или тем более Хвосту? — Римма пригвоздила его взглядом.        — Ну, Луна-а-атик…        — Вот и отлично, я знала, что сделала правильный выбор. Пойдём на занятия, иначе они и впрямь заподозрят неладное. Догоняй!        Она хлопнула его по руке и, быстро сморгнув выступившие слёзы, побежала вперёд. Первое время Сириус действительно ходил, как бладжером бахнутый. Но через неделю вошёл в привычную колею и снова стал таким же донжуаном, как и прежде. Римма же перешагнула через свою боль, каждый день, каждый час убеждая себя в том, что ей никогда не суждено быть любимой и счастливой, что таких, как она, вообще невозможно любить. Она оборотень и точка. И постаралась вычеркнуть из головы все мысли о своём первом опыте, настойчиво убеждая себя в том, что если это случилось один раз, то этого и не было вовсе. Дни потекли друг за другом, своим рутинным однообразием вплетаясь в канву жизни, к которой она так привыкла. По крайней мере, все тогда были живы и относительно счастливы.        — Римма? — звонкий мальчишеский голос вырвал её из плена воспоминаний, она открыла глаза.        Из-за уступа, за которым была почти отвесная сторона этой одинокой горы (её личной горы) выглядывала фиолетовая чёлка и удивлённые бирюзовые глаза.