Твой талисман

— Привет, Тонкс, — как ни в чём не бывало ответила Люпин, продолжавшая сидеть в позе лотоса.        — А-а… Э-э… А ты как здесь оказалась?        — Так же, как и ты.        — Ним, ну чего ты там застрял, силёнки что ли кончились? — снизу послышался издевательский голос Дэйва. — Нам так-то бы тоже хотелось уже доползти.        — Пацаны, ы-ы, сдристните отсюда, — парень наклонился к друзьям, что, цепляясь по скальной породе, висели чуть ниже, и состроил умоляющую гримасу.       — Чего-о-о? Это ещё с какой стати? — над уступом возникла голова Томаса, он вытаращил глаза, но сразу же его лицо озарила широкая абсолютно неестественная улыбка. — Доброе утро, леди.        — Что она здесь делает? — громким шепотом на ухо спросил он Нима, а тот шикнул и испепелил друга возмущённым взглядом.        — Да что вы там оба тупите? Кого увидели? Горного тролля на дромароге? — появилась ещё одна взлохмаченная и насупленная рыжая голова, но её обладатель тут же резко замолчал, судорожно переводя взгляд с Риммы на Тонкса.        — Молодые люди, а почему вы без защитных шлемов? И кто такой дромарог? — она едва сдерживала улыбку.        — Ну… Это… Птичка такая. Горная, — замялся Дэйв, Римма опустила глаза и подавила смешок.        — Харпер, — многозначительно посмотрев на рыжего, позвал брюнет. — Нам пора.        — Что даже на чай не зайдёте? — девушка, поставив локоть на колено, прикрыла кулачком рот, но вокруг глаз собрались весёлые лучики.        — Да это не было самоцелью, так что нам действительно пора обратно, — с нажимом на последние слова повторил Блэквуд. — Правда, Дэйв?        — Правда, — буркнул тот, бросив на метаморфа крайне обиженный взгляд.        Оба скрылись за обрывом, а Тонкс, наоборот, подтянувшись на руках, наконец-то забрался на уступ.        — Ваши друзья такие скромные, почему вы решили остаться, а не последовать за ними? — Римма уже не сдерживала улыбку.        — Вы вчера так внезапно меня покинули, — ответил он, игнорируя вопрос. — Словно сбежали, я вас чем-то напугал?        — Я давно уже не считаю себя пугливым человеком.        — Вы сейчас одна на горе, в обществе незнакомого мужчины.        — Так уж и незнакомого? — Римма прищурившись с озорством пристально посмотрела в его глаза. Сердце Нима ёкнуло в груди, как будто в голове мелькнуло вспышкой мимолётное воспоминание, но он не успел ухватить его, как лисицу, махнувшую перед ним рыжим пушистым хвостом и вновь скрывшуюся в своей норе.        — А где ваше снаряжение, Римма? — он решил продолжить это испытующее интервью.        Она молча встала и ушла вглубь пещерки. Заслонив собою проход, быстро вытащила волшебную палочку и трансфигурировала несколько камней в клубок ремней, верёвок и карабинов, перчатки, шлем и прочую магловскую ерунду. Затем собрала это всё в охапку и, подойдя к парню, бросила к его ногам.        — Вы довольны, Тонкс, или будут ещё вопросы?        Тот смутился и не нашёл ничего умнее, чем сесть на расстеленное ею покрывало.        — Отсюда открывается потрясающий вид. Мы с друзьями сегодня в первый раз покоряли эту часть горы.        — Значит, вы не только фокусник, но ещё и скалолаз-экстремал? — Люпин, продолжая улыбаться, сканировала его взглядом. — И часто вы так покоряете? Без защиты, можно сказать, голыми руками? А мама в курсе ваших экспериментов?        Его снова шибануло этим чувством. Вот же, вот оно. Мама, детство. Это всё как-то связано с Риммой. Но как? Ним нахмурился и не сводил глаз с её лица.        — Вы тоже, похоже, не из тех, кто сидит в номере.        — Да, грешна тем, что избегаю общества говорливых коллег, оно мне порядком поднадоело. Сегодня я ещё увижусь с ними на очередном выступлении, так что у меня есть час, чтобы привести свои мысли и чувства хотя бы в подобие душевного равновесия.        — Мне уйти? — подняв брови, спросил Тонкс.        — Как хотите, но я не против вашего присутствия.        Она села рядом с ним на покрывало, скрестив ноги, закрыла глаза и пару раз глубоко вздохнула. Он пристально смотрел на девушку, тщательно изучая её чётко очерченный профиль. Такая маленькая и хрупкая с виду: ровный носик, приятного объёма и цвета губы, каштановые ресницы без намёка на тушь, нежный румянец и эти милые веснушки. Изящная шея и аккуратная грудь — всё в ней было таким ладным, что захотелось немедленно дотронуться хоть до какой-нибудь части тела.        — Тонкс, вид спереди гораздо интереснее.        — Что? — он вздрогнул.        — Впереди вас, — не открывая глаз, ответила она. — Там очень красиво. Долина, цветы, луга, небо.        «Рядом со мной вид ещё красивее, особенно как раз-таки спереди» — подумал он.        — Да, вы абсолютно правы, — Ним тоже сделал глубокий вдох, закрыл глаза, но всё-таки не мог удержаться оттого, чтобы периодически не бросать любопытные взгляды на свою соседку.        Это было так странно — сидеть на земле рядом с девушкой и просто молчать. Обычно рядом с ним были или его два вечно придумывающих план очередной проделки друга, или девушки-маглы, которые только и делали, что трепались о косметике, певцах, шмотках и автомобилях. Ведьмы тоже не отличались спокойствием, тот же трёп, только на магические темы: зелья, музыка, мантии и мётлы. Все постоянно болтали, не переставая, не давая остановиться в этом потоке словоблудия и просто заглянуть внутрь себя.        А сейчас, сидя на согретых камнях, ласкаемый лучами нежного утреннего солнца, обдуваемый тёплым ветерком, приносящим ароматы цветов и лёгких духов Риммы, Ним наконец-то почувствовал себя дома. Даже лучше, чем дома, где мать вечно пилила отца за беспорядок, а сына — за озорство и чрезмерную активность.        Он распахнул глаза и любовался открывающимся перед ним видом: маленькой деревушкой, лежащей в ладонях низины, снежными шапками горных пиков, лёгкой ватой облаков, которую гнал по лазурному небу и растаскивал на части ветер, редкими крошечными растениями, уцепившимися корешками за край уступа. И всё это было так трепетно, так по-настоящему, так непривычно, но это было именно оно — наконец-то правильное чувство и настроение, родной, но забытый причал, к которому совершенно случайно судьба прибила его лодку.        Люпин размежила веки и посмотрела на Тонкса. Его взгляд был устремлён вдаль, но он не смотрел на что-то конкретное. А волосы… Они стали такими же светлыми, как тогда, двадцать лет назад у неё под боком. Девушка улыбнулась. Ничего кардинально не изменилось. Это был тот же милый мальчик, который подарил ей волчонка, шептал на ушко о своих тайнах и позвал замуж. Только сейчас он ничего из этого не помнил. Пряди волос помнили, а он — нет.        Ним повернул голову на свою спутницу. Мерлин, как она была сейчас хороша! Нет, Римма определённо не могла быть маглой. И дело не в «чистоте крови», ему было всё равно. Просто только волшебница могла сделать с ним такое — сотворить какое-то непостижимое и, при этом, совершенно обыкновенное чудо, не произнеся ни слова. Это высшая, божественная магия, которую нельзя наколдовать.        Они смотрели в глаза друг другу, и Тонкс, протянув руку, накрыл ладонь девушки. Та опустила глаза, но ничего не сказала.        — Спасибо, — тихо произнёс парень. — Вы открыли мне глаза и, наверное, сердце.        Она улыбнулась и, мягко высвободившись, потянулась к сумочке, достала небольшой термос. Разлила по двум стаканчикам ароматный, играющий насыщенным цветом напиток и предложила ему. Чай был невероятно вкусным, особенно здесь, на горе, и пришёлся очень кстати, согревая душу изнутри.        После чаепития Люпин поднялась на ноги, туго скрутила и связала покрывало, распутала снаряжение и протянула Ниму один комплект.        — Я не знаю, каким волшебством вы пользовались, чтобы подняться сюда, но спускаться мы будем со страховкой. Шлем только один, так что берегите голову.        Он понимал, что теперь совершенно неуместно будет накладывать защитные заклинания от падения в её присутствии, как они это делали перед подъёмом, дабы не нарушать Статута о секретности, поэтому молча экипировался страховочными тросами и закрепил их на краю уступа. Римма спускалась по отвесной стене довольно уверенно, но он держал палочку за пазухой, чтобы, в случае чего, моментально применить Арресто моментум, надеясь, что до этого не дойдёт.        У подножия горы они освободились от обвязок и верёвок и, дойдя до отеля, попрощались. Римма отправилась в номер, а Ним — в бар, чтобы глотнуть чего-то успокоительного после спуска по-магловски, от которого у него до сих пор тряслись поджилки. Хлопнув пару местных настоек покрепче, он сидел за барной стойкой, перебирая в памяти наиболее яркие моменты сегодняшнего утра. Из витания в облаках его выдернул резкий шлепок по спине.        — Ну что, фиалка, надеюсь, мы не зря, как два осла, спускались вниз, так и не поднявшись наверх? — конопатое лицо Дэйва светилось в предвкушении новостей.        — Тебе удалось покорить эту гору? — Том закусил нижнюю губу и вопросительно поднял брови.        — Или хотя бы склонить к сексу, местечко-то весьма к тому располагает — рыжий показал характерный жест пальцами, высунув кончик языка.        — Вы на самом деле такие идиоты, или только прикидываетесь? — волосы Нима на глазах приобретали красный цвет.        — Блэквуд, я так и знал, что он снова облажается. С тебя галлеон.        — Что даже на поцелуйчик не уболтал? — брюнет с кислым видом достал из кармана золотую монету и вложил в ладонь рыжему, в угольных глазах читалось разочарование.        — Если вам надо кого-то на что-то убалтывать: на поцелуйчики там или секс, можете уболтать друг друга, я не против. И хватит уже спорить! — Тонкс стиснул зубы и покраснел не хуже своих волос.        — А, тем временем, медальон Харрикса все ближе и ближе — потирал руки Харпер. — Как будешь жить без своего талисмана?        — Лучше без него, чем с вами — двумя кретинами! — метаморф тряхнул чёлкой, возвращая ей фиолетовый цвет, спрыгнул с высокого стула и побрёл прочь от друзей, попутно пнув ногой камушек, вывалившийся с альпийской горки.        Отдых переставал казаться таким весёлым, каким был в самом начале. Шумные вечеринки, выпивка и девушки, готовые выпрыгнуть из одежды по первому щелчку пальцев, — всё это сейчас казалось таким далёким, как из другой жизни какого-то двойника. Ним вернулся в номер, взял книгу со средневековым бестиарием и ушёл гулять, не удостоив друзей новой встречей.        Уединившись у подножия горы, он открыл маленький томик. Ничего особенного, обычные гравюры, неумело и наивно нарисованные художниками прошлого. Но стоило ему начать листать дальше, вглядываясь в иллюстрации и вчитываясь в абзацы текста, он стал замечать на полях пометки карандашом, написанные аккуратным почерком, типа «схожий скелет», «четыре, а не шесть крыльев», «хвост длиннее на фут», и что самое странное, ближе к концу книги — «Неизданные черновики Ньюта Скамандера?». Кто проводил этот анализ и откуда знает о Ньюте? Или эти записи в магловской книжке были сделаны рукой Риммы?        Опять вопросов было больше, чем ответов. Он вернулся в ресторан, заказал обед и сел в тот же угол, что и она в первый день знакомства, и открыл ту же самую книгу, предварительно убедившись, что поблизости нет его друзей, которые сочли бы такое поведение просто недопустимым. Продвигаясь по пути карандашных заметок, Тонкс с интересом изучал бестиарий, стараясь понять, какие мысли при этом были в голове у девушки. Теперь он не сомневался, что это именно её пометки, и книга была вручена ему не просто так.        Закончив с обедом, он захлопнул томик и пошёл гулять, куда глаза глядят. Но совсем скоро ноги привели его к небольшому конференц-залу, если это «деловое понятие» вязалось с отелем в горах. Вот, значит, где проходили встречи лингвистов. Он робко заглянул внутрь. При входе на скамейке валялся бейджик на ленте на имя Нормана Пимблетта, который живо представился ему в виде тридцатилетнего ботаника в неповторимом «гик-шик» образе и толстых очках, непременно с большим глянцевым блокнотом в руках, что моментально вызвало ухмылку на лице Тонкса. Он поменял цвет волос на мышиный, накинул ленту на шею и уверенно прошёл мимо клюющего носом вахтёра, в последний момент запнувшись за уголок ковровой дорожки.        Зал, как ни странно, был забит под завязку, но свободное местечко нашлось. Прослушав пару выступлений о мёртвых языках, он съехал ниже в жёстком кресле, поймав себя на мысли, что после сытного обеда готов вырубиться прямо здесь, благо семинар располагал к этому, как нельзя кстати.        Следующий доклад имел название «Невербальное в вербальном». Мерлинова борода, под каким Империо его вообще сюда занесло? Он оглянулся на вход, но там уже набилось много народа, выходить было как-то неловко. Ним повернулся обратно и… увидел на месте оратора её. В обычной белой рубашке, заправленной в простую юбку-карандаш, она выглядела так сексапильно, что он мигом подтянулся и нервно поправил чёлку.        Чем дольше он слушал, тем больше проникался. Римма своим мягким голосом рассказывала о таком, что ему никогда бы в жизни не пришло в голову. Например, о лингвистике запахов, и как разные языки описывают ароматы. Исследование её заключалось в том, как в различных культурах формируются слова для обозначения запахов, и почему в некоторых языках, в отличие от европейских (например, у народа джахаи в Малайзии), существует развитая система «обонятельных» терминов. Она виртуозно разбирала и показывала на фотографиях фонетику плача — своеобразную семантику младенческого языка. Изучение того, как интонация, ритм и тембр различаются у младенцев в зависимости от языковой среды, и можно ли по плачу определить, на каком языке говорят в семье.        Язык жестов и криков животных показался ему весьма интересным, в свете только что прочитанной книги. Она с энтузиазмом проводила параллели синтаксиса человеческого и звериного общения, их сложные системы сигналов. И, наконец, то, что буквально не могло не откликнуться в сердце парня — лингвистика тишины: роль пауз и молчания в коммуникации и анализ того, как их длительность несёт смысл в разных культурах и языках и как это отражается в литературе и кино.        Ничего более необычного он в жизни своей не слышал, Римма открывалась ему с совершенно новой, неизведанной доселе стороны. Неужели в одном человеке может быть столько загадочного? Её хотелось листать, как книгу, вкушать, как деликатес, наслаждаться, словно рассветом или закатом. Он не сводил взгляд с девушки, и в какой-то момент Люпин посмотрела прямо на него и лучезарно улыбнулась. Ним почувствовал, как краснеет до корней своих мышиных волос, моля всех святых, чтобы они внезапно не поменяли цвет или структуру в зале, до краёв заполненном маглами.        Когда доклад окончился, и все вокруг громко захлопали, он сорвался с места и, расталкивая людей у выхода, выскочил на улицу, нос к носу столкнувшись со своими друзьями.        — Чёрт подери, вы меня преследуете?! — он в бешенстве сорвал бейджик и бросил его в ближайшую урну.        — Ты на всё готов, лишь бы не проиграть спор, — ухмылялся на одну сторону Дэйв. — Даже на семинар гиков запоролся. Понравилось это жалкое зрелище?        — Харпер, если ты не заткнёшься, я тебе втащу!        — Ты бы лучше не мне втащил, а ей вдул!        Ним бросился на рыжего, но Томас вовремя оттянул его в сторону.        — Прекрати, Тонкс, не слушай его. Пойдём.        Он схватил друга за локоть и повёл по дорожке.        — Эй, Ним! — тот оглянулся, а рыжий задрал рукав, держа руку согнутой в локте и сверкая своими часами Рундума. — А часики-то тикают!        И он, сжав губы и кулак, стукнул другим кулаком по сгибу руки, демонстрируя неприличный жест. Метаморф выругался.        — Не обращай внимание, он бесится. Ты же знаешь, как Харпер всегда тебе завидовал. В Министерстве ты обходил его на всех поворотах, — увещевал брюнет. — Предлагаю выпить мировую сегодня вечером на дискаче. Твоя зазноба вряд ли там появится, так что у Дэйва не будет повода тебя подколоть.        — Я подумаю, — буркнул парень, выдернул руку и пошёл прочь, оставив друга в одиночестве.