Твой талисман

— Варвар, — с царственной улыбкой сказала она.        — Я с самого начала хотел это сделать, — стрельнув глазами, ответил он.        Блэк смотрел, как зачарованный. Полностью обнажённое тело его подруги, которое она больше не хотела прятать, представ перед ним во всей красе, лишь красные туфли и рубиновое ожерелье, и больше ничего, что скрывало бы роскошь прекрасной взрослой женщины.        Он, стоя на коленях перед ней и, обхватив обеими руками за бёдра, стал покрывать низ живота невесомыми поцелуями. Ах, этот божественный аромат! Он идиот, если не хотел замечать раньше такой красоты. И когда же она успела из скромной подружки Эванс превратиться в настоящую богиню?        Такие плавные изгибы тела, тонкая шея и аккуратная грудь. Всё это хотелось сжимать в своих руках, кусать, облизывать. Не в силах больше терпеть, он сбросил рубашку и закинул её ногу себе на плечо, почувствовав холод металлической шпильки на разгорячённом теле. Римма упёрлась ягодицами в широкую, скруглённую боковину старинного дивана, но, не успев толком ничего сообразить, почувствовала его влажный и горячий язык у себя там, внутри.        Он хозяйничал ласково и настойчиво, посылая импульсы живого тока сквозь всё тело. Своими твёрдыми ладонями Сириус буквально вжимал её плоть в свой требовательный рот, словно хотел съесть или высосать остатки её совести и сомнений, даря чистый кайф, накрывающий с головой, подобно тяжёлой солёной волне, под которой оставалось только захлебнуться.        Она запустила тонкие пальцы в его густые волосы, сжимая их и слегка оттягивая голову, издавая полные сладострастия стоны.        Блэк не мог больше сдерживать проснувшегося голодного зверя, жаждущего немедленно получить желаемое. Быстро поднявшись на ноги, он развернул девушку к себе спиной, мягко сжимая и лаская грудь, его горячие ладони блуждали по всему телу, сжигая последние крохи стыда и нерешительности. Она подняла руки, обхватив его за голову и лаская волосы на затылке, а он жарко целовал изгиб шеи, захватив её всей пятернёй, закусывал краешек уха и жадно вдыхал аромат её кожи и волос. Римма знала, что уже не сможет остановиться, её локомотив нёсся на бешеной скорости по рельсам в никуда, сметая холодный рассудок и здравый смысл. Она знала, что совсем скоро пожалеет об этом, но его запах, губы и руки уже не отпускали.        Она перебралась на диван, встала на колени и прогнулась, как кошка, упёршись руками в спинку. О, да, сзади — именно так он и любил больше всего! Он, расстегнув брюки, резко и глубоко вошёл в неё, сжимая талию, словно в тисках. Римма громко и протяжно стонала, а Блэк рычал, вколачиваясь всё сильнее, насаживая податливое женское тело на свой разгорячённый и напряжённый до предела член. Сириус выдернул массивную шпильку из каштановых волос, и они водопадом хлынули ему в руки, чтобы он мог беспрепятственно сделать ладонью оборот, задрав подбородок изящной головки. Он уже еле сдерживал себя, впиваясь пальцами в её мягкую плоть и нежную атласную кожу. Движения становились всё интенсивнее, и оба были на пределе. Громко вскрикнув, Римма упала на спинку дивана, а он, догнав её оргазм, кончил с приглушённым стоном. Оба тяжело дышали и были абсолютно мокрые, словно одолели особо трудную дистанцию. Взяв девушку на руки, Блэк занёс её в прилегающую к гостиной спальню и уложил на высокую, богато украшенную резьбой кровать. Полностью раздевшись, он лёг рядом, не сводя глаз со своего нового сокровища.        Грудь её часто вздымалась, лицо разрумянилось, волосы в полном хаосе рассыпались по шёлковым подушкам. Её слегка потрясывало, но она замерла, когда Сириус нежно поцеловал чувственные розовые губы, лаская их по очереди и втягивая в себя язык. Пальцы нежно скользили по телу, которое, подрагивая, откликалось отголосками минувшего удовольствия. Бродяга уткнулся носом в ложбинку её груди и, сладко поцеловав это место, закрыл глаза, а Люпин, глядя в потолок, перебирала в руках его волосы и не могла поверить в то, что снова безрассудно ухнула в свою бесконечно чёрную бездну с головой. Проснувшись утром, она боялась открыть глаза, боялась снова оказаться в постели одна. Без него, своего искусителя и палача. Ладонь медленно заскользила по шёлковым простыням. Римма улыбнулась. Он был рядом, не сбежал, как тогда. Она открыла глаза. Да, любовь всей её жизни, распластавшись на животе и уткнувшись в подушку, лежала поверх одеяла в опасной близости от её доверившегося сердца.        Люпин любовалась красивыми изгибами обнажённого мужского тела, не в силах оторваться от широкой спины, крепких рук и с изящной небрежностью раскинувшихся на шёлковом белье блестящих чёрных локонов. Что её ждёт на этот раз? Сейчас она стала мудрее, хотя и двадцать лет назад была старше на жизнь, но теперь научилась ценить подарки судьбы. Нет ничего постоянного, кроме полнолуния, но есть проблески света в непроглядной жизни оборотня. Сегодняшним утром она была счастлива, и купалась в их искрящихся лучах. И неважно, что будет завтра. Сегодня её день.        Дверь в комнату тихонько открылась, Римма мигом сползла под одеяло, натянув его до глаз.        — Кикимер очень не хочет входить в спальню к своему хозяину-бесстыднику, но ему надо по обыкновению с утра вынести ночную вазу.        Сириус застонал и промычал в подушку какое-то бесспорно древнейшее, но совершенно не благороднейшее ругательство, но не сдвинулся с места и даже не прикрылся.        — Мерлин, когда это ты выносил отсюда ночные вазы? «По обыкновению с утра» ты мне только хамишь.        — Как почивали, хозяин, не замерзли ли с открытым окном? — эльф отвесил низкий поклон и тут же забормотал вновь. — Лежит, охальник, с голым задом. Всю ночь путался с оборотнем.        — Я запрещаю тебе называть Римму оборотнем! — Бродяга, взбив поудобнее подушку, перевернулся на спину и накрылся одеялом, под которым одной рукой продолжил ласкать тело девушки.        — Да, господин, как прикажете, — снова поклонился крошечный слуга. — Всякое непотребство творится в доме моей госпожи. Что бы она сказала бедному Кикимеру?        — Сказала бы не лезть тебе, старый развратник, куда не следует. Если ты, наконец, всё рассмотрел, то иди и приготовь нам завтрак, а потом принеси сюда. И не забывай стучать, когда входишь в спальню.        — Да, хозяин, слушаюсь, — домовик снова поклонился и направился к двери. — Чтобы второй раз увидеть эту срамоту и мерзопакость, а потом ещё госпоже во всех подробностях пересказывать.        — Прости меня за это, — голубые глаза виновато посмотрели на Римму, как только за эльфом закрылась дверь, но она еле сдерживала смех.        — Ну не знаю, после ночных ваз это кажется сущим пустяком!        — Лунатик…        — А что? Мы давно не виделись, — она откинула одеяло, обнажая свою грудь. — Вдруг у тебя за это время появились какие-то «возрастные привычки»?        — Я тебе сейчас покажу, что у меня появилось за это время, — он резко схватил её руку и положил на свой твёрдый член. — Что теперь скажешь?        Римма хихикала и пыталась выбраться из его цепкой хватки.        — Ну уж нет, лунная фея, теперь ты так просто не отделаешься. За «возрастные привычки» придётся ответить.        — Сириус, сейчас придёт Кикимер!        — Не придёт, — он махнул рукой в сторону двери и занырнул с головой под одеяло.        Вечером должен был состояться первый после долгого перерыва совет. В обед приехала Молли с детьми и все вместе они общались, готовили, смеялись и шутили. Римма была счастлива. Она так соскучилась по рыжему семейству. Ближе к ужину Артур привёз Гермиону. Только Гарри не было. А его хотелось увидеть больше всех.        К шести вечера общими стараниями ужин был готов. Стали прибывать остальные члены Ордена Феникса: Кингсли Бруствер, Дедалус Дингл, Гестия Джонс, Стержес Подмор и Эммелина Вэнс. Вместе с шестью Уизли, Гермионой, Риммой и Сириусом их было четырнадцать. Пока школьники томились наверху до окончания собрания, взрослые ждали Грозного Глаза.        — Должен появиться с минуты на минуту, — Артур посмотрел на часы.        — Сказал, что приведёт подрастающее поколение, — усмехнулся Сириус и подмигнул Римме.        В коридоре раздался шорох, тихие шаги, затем страшный грохот, отчего все, собравшиеся на кухне вздрогнули, после, как полагается, вопли Вальбурги Блэк, свист волшебной палочки, мгновенная тишина, и, наконец, дверь открылась. Припадая на одну ногу, в дверном проёме показался Грюм с нетерпеливо-недовольным выражением лица.        — Заходи-заходи, оставь ты уже эту подставку, — он повернулся и втащил на кухню красного, как рак, Тонкса. Тот, опустив голову, нервно поправлял чёлку и приглаживал волосы. Подняв глаза, он обежал ими всех присутствующих, резко остановившись на Римме, сидящей по левую руку от хозяина дома. Ним расширил глаза и с усилием сглотнул, словно у него во рту застряло яйцо докси.        — Привет, Нимбус, — Сириус лучился улыбкой. — В прошлый раз ты был чуть поменьше.        — Нимфер Тонкс, — прохрипел Грозный Глаз, но метаморф даже не обратил внимание, не сводя глаз с девушки. — Мракоборец. Год на службе. Три до этого я тренировал его лично. Дамблдор уже одобрил кандидатуру юноши. Так что, добро пожаловать в Орден Феникса, сынок.        И он стал перечислять всех присутствующих, с кем тот был незнаком. Они махали ему рукой и улыбались.        — Профессор Римма Люпин, — когда очередь дошла до его знакомой, Ним снова покраснел.        — Аластор, ты мне льстишь, — девушка улыбнулась на одну сторону.        — Если с торжественной частью всё, давайте обсудим дальнейшие планы, — Блэк указал вновь прибывшим на их места. — Что сейчас слышно в Министерстве, потому что в «Пророке» как-то уж совсем всё печально?        — В Министерстве — без изменений, на нашей стороне совсем мало союзников, а Фадж не даёт правде выйти наружу, — пояснил мистер Уизли. — Он стабильно считает Поттера дурачком, а Дамблдора — старым маразматиком.        — Гарри на грани, — робко отозвался Дедалус. — Я прямо с дежурства. Он не находит себе места от неизвестности. Он стал далеко отходить от дома, и ещё этот его здоровенный кузен-магл. Как бы у мальчика не появилось соблазна применить магию.        — Поттер не идиот, — ответил Грюм. — У него и так многовато залётов. Он будет держать себя в руках.        — Может и будет, но не у всех юных волшебников это получается. Ситуация может выйти из-под контроля, а Министерство только и ждёт, за что бы его линчевать, — грустно отметил хозяин дома.        — А никого из присутствующих не напрягает назначение Фаджем себе новых приближённых? — сверкая очками, спросил Артур. — В Министерстве столько изменений в штатном составе, что становится не по себе. Кто-нибудь что-нибудь слышал о планах Долорес Амбридж? Как-то она слишком уж быстро стала правой рукой Корнелиуса.        — Карьеристка и крайне беспринципная мадам, — пробасил Кингсли. — С такой «рукой», боюсь, нас ждут бесконечные санкции и запреты.        — Ходят слухи, что она наняла штат юристов-законников, — подала голос Гестия Джонс. — Они роются в книгах и архивах и вытаскивают оттуда Богом забытые документы: всякие постановления и декреты, чтобы заткнуть нам рты и запретить здраво мыслить. Они все боятся, что Гарри заговорит. А народ может прислушаться.        — Значит, возможна провокация с их стороны, чтобы напугать мальчика или подтолкнуть к безрассудному поступку, — Сириус нахмурил брови. — Если в глубине души они действительно воспринимают его всерьёз, а не то как надиктовывают газетам.        — Ещё остаётся Волдеморт, — Аластор уставился одним глазом на Блэка, а другим обозревал остальных, — который спит и видит, как бы быстрее сцапать Поттера. Пока мы здесь сидим, он, уже разрабатывает план убийства, хоть и не может добраться до места проживания парня. Рассчитывать на полную безопасность нельзя.        Собрание длилось целый час, после чего всех присутствующих ждало щедрое угощение в виде фирменных блюд от Молли. Дети спустились на кухню, где с удовольствием познакомились с метаморфом. Девочки, первый раз увидевшие вживую это чудо, да ещё и такое симпатичное, хихикали без остановки.        Тонкс несколько раз картинно поменял цвет и длину волос по их запросам, всё время поглядывая на Римму, которая помогала Молли расставлять посуду. Сириус подошёл ближе и обхватил парня обеими руками за плечи, деловито оглядывая.        — Дай хоть тебя рассмотреть, Нимбус. Ишь, какой орёл вымахал! Ты вот не помнишь совсем, а ведь мы с Риммой были у вас дома на Рождество двадцать лет назад. Ты был во-о-от такой, — Сириус показал рукой от пола небольшое расстояние. — Что-то даже подарил ей, не помню только, что.        — Волчонка. Ещё как помню, — Ним сжал челюсти и дерзко посмотрел на дядю. — В сегодня лет вспомнил. Почему мне никто не говорил о ней с тех пор?        — Твоя мама просто пеклась о тебе, вот и всё. Она, конечно, без наших семейных заскоков, но её тоже можно понять. Ты был маленький, а у Люпин всё же… эм, трудности… по мохнатой части.        — Это как? — метаморф удивлённо сложил брови.        — Это так, что я — оборотень, Тонкс, — Римма подошла ближе. — Садитесь за стол.        Во время обеда парень выглядел то ли подавленным, то ли задумчивым, украдкой бросая на девушку робкие взгляды. А она мило беседовала с соседями, незаметно подкладывая на тарелку Сириусу самые лакомые кусочки.        «Они что, теперь вместе? — ревниво рассматривая их, думал метаморф. — Но почему так быстро? В Гриндевальде же всё выглядело иначе. Или только для меня?»        Ужин закончился, присутствующие стали потихоньку разбредаться. Римма ушла помочь Джинни и Гермионе с обустройством. Нимфер улучил момент и бегом взобрался на второй этаж.        — И не забудьте почистить зубы, девочки, — в дверном проёме показались каштановые волосы. — В той ванной нет никаких тварей, я сегодня лично проверяла, когда принимала душ.        Стараясь не представлять в деталях соблазнительную картину омываемого струями воды изящного тела Риммы, он спрятался в какую-то пустую нишу в тёмном коридоре. Как только девушка поравнялась с ним, метаморф выскочил из-за уступа и упёрся рукой в стену, преграждая ей путь. Она не испугалась, стояла и смело смотрела ему в глаза. Ним осознал, что не знает, что делать дальше. Он не рассчитывал, что у него и это-то получится, поэтому через несколько секунд, стыдясь своего порыва, опустил руку и отошёл на пару шагов назад, всё ещё не отводя взгляда.        — В гляделки будем играть? — резко спросила Люпин.        — Почему ты не сказала мне всё это тогда, в Гриндевальде?        — Зачем?        — Это многое бы решило.        — Что, например, — она сузила глаза, — возможность выиграть спор?        — …Откуда ты знаешь?! — выдохнул Тонкс, в который раз за вечер густо покраснев, и с неприкрытым ужасом воззрился на неё.        — Тайное всегда становится явным, — ответила она спокойно. — Маглы так говорят. Так что прости, малыш, но, похоже, тебе придётся расстаться со своим талисманом.        — Не факт, — Ним, всё ещё красный, вызывающе посмотрел в ответ. — Условия спора не были соблюдены.        — Ах, ты ещё и тешишь себя надеждами. Хочешь поторговаться? Знаешь, я хоть и оборотень, но не разменная монета.        — Прости меня, — пролепетал он, спохватившись. — Прости, пожалуйста. Я совсем не это имел в виду. Меньше всего на свете я тогда планировал тебя обидеть, и мне очень жаль, что я сделал тебе больно.        Она метнулась к парню так резко, что от неожиданности он отпрянул к противоположной стене и упёрся спиной. Римма схватила его за шею, впиваясь пальцами прямо в артерии, другой рукой прижимая палочку, к груди метаморфа. Она больше не была милой тихоней, на лице проявились пугающие своей внезапностью звериные черты.        — Слушай, мальчик, мне сделали больно тридцать лет назад. А когда твою глотку протыкают здоровенные клыки, вот так, — она со всей силы сжала пальцы, а он сморщился от боли, — с того момента функция обид и разочарования в тебе отключается. Так что ни ты, ни кто-либо другой на земле, не способен сделать мне больно. Можешь засунуть свои извинения глубоко в… исчезательный шкаф!        Последние слова она буквально выплюнула ему в лицо, оскалив клыки. Затем разжала хватку и, гордо тряхнув головой, пошла дальше, а он стоял, опустив руку с палочкой и поглаживая шею, абсолютно потерянный, первый раз в жизни испытывая настолько сильный стыд и разочарование в самом себе.